Вотиакан

      Очередь продвигалась уж слишком быстро, и оттянуть момент распределения еще ненамного было невозможно. Волнение и страх накатывали с каждым пройденным шагом. Только что Гриса стояла почти в конце очень длинной очереди, как вдруг перед ней осталось всего с дюжину человек. По крайней мере теперь она могла видеть, каким именно образом проходило распределение. Новые ученики подходили к воротам, где сначала их сверяли со списком. После им нужно было пройти сквозь арку волшебных ворот, которые, пока волшебник проходил под ними, словно проникали внутрь него и исследовали каждую клетку его тела, чтобы узнать, какая же сила кроется в частичках его крови.       «Молю, пусть это будет солнце.» — думала Гриса, когда впереди нее осталось всего пять человек. Следующей к воротам пошла девушка с пепельными волосами, в которых были впутаны какие-то цветы, и чья форма не казалась обычной из-за странного, будто старинного, но сделанного в современности, фасона. Гриса отметила, что уже видела эту девочку, она покупала в волшебном магазинчике нож, которым невозможно порезаться. — Ваше имя. — спросил у нее маг, стоящий у ворот. Та сжалась, будто он не просто спросил имя, а пригрозил ей оружием. — Майа Бин. — робко ответила она, опустив голову.       Маг тут же посмотрел на лист, который держал. Тот показал ему, что девочка есть в списке и волшебник указал ей на арку. Ее тут же словно окутал туман, рассеявшийся через мгновение. Девочка выдохнула, будто в это время не могла дышать, и на той стороне старая седая женщина в темно-синем, почти черном платье до самых пят, объявила, что ее факультет — лунный. Трое парней, стоявших впереди Грисы, тут же захихикали. — Лунный, вы слышали? — спросил один из них, усмехаясь. — Да уж, не повезло ей. — смеялся второй. — Лунные — просто неудачники. — вмешался третий.       Гриса хотела поставить их на место, так как ненавидела такую несправедливость, но страх, что и она окажется на лунном факультете, сковал ее тело и она не смогла и слова сказать. Ей было страшно не потому, что и над ней будут смеяться солнечные, что она окажется одной из немногих, кто сидит в тени солнечных и не может даже стать стражем или попасть в правительство. Ей было страшно, потому что тогда догадка красивого незнакомца с парома окажется верной, и ее родители не являются для нее родными. Ведь тогда окажется и то, что она жила в обмане 14 лет, а правда была настолько очевидной, что только идиот не догадался бы. Она бы и оказалась той самой идиоткой, слепо верившей людям, что приютили ее при неизвестных ей обстоятельствах.       Тем временем перед ней осталось всего 2 парня, оба из которых насмехались над Майей. Оба они оказались на солнечном факультете. И это неудивительно: оба имели рыжие волосы и голубые глаза. Только солнечные так могут выглядеть. «А жаль, посмотрела бы я на них, попади они на лунный» — злилась на них Гриса. «А говорят, что это лунные злые. Не они ведь насмехаются над солнечными, а ровно наоборот!». — Могу поспорить, эта тоже лунная. — послышался шепот сзади.       Грисе даже не нужно было оборачиваться, чтобы понять, что говорят о ней и явно не с добрыми мыслями. В этот раз она смогла бы ответить какую-нибудь грубость, несмотря на страх, ведь следующая очередь была за ней. Но она не стала этого делать. «Я не буду такой, как они.» — твердила она себе и смогла сдержать свой гнев. — Ваше имя. — обратился к Грисе маг с листом в руках, когда настала ее очередь. — Гриса Грейс. — ответила она.       Ее имя, естественно, было в списке, так что тут же ей дали знак проходить к воротам. Но она встала на месте, как вкопанная, не в силах сделать и шаг. Ей было слишком страшно. «Сейчас все решится.» — думала она и эти мысли сводили с ума. Казалось, это всего лишь распределение по факультетам в школе волшебства, и оно ничего не значит, лишь определяет силу в твоей крови. Но на деле это значило слишком многое. По сути определяло твою дальнейшую судьбу. Конечно, для всех остальных, кто и без распределения знал о магии, передавшейся от родителей, все и было просто, они уже были готовы к тому, что их ждет. Но Гриса не была, так что какой-то типичный процесс, через который проходили все юные волшебники, оказался для нее слишком сложным моральным испытанием, после которого девочку, возможно, ждала неизвестность. Конечно, все могло пойти куда проще: девочка оказалась бы просто исключением, черноволосой светлокожей волшебницей с магией солнца, полукровкой, которой передалась внешность одного родителя, а волшебство другого. Но могло пойти и иначе. Она могла оказаться не дочерью своих родителей, ее магия была бы лунной с рождения, а самые близкие ей люди оказались бы обманщиками, цель обмана которых ей не была бы известна, что ей предстояло бы выяснить любой ценой. Ее мечта стать одной из страж волшебной вселенной с крахом бы провалилась, так как ими могли стать лишь солнечные. А дальнейшая жизнь пошла бы по наклонной, ведь типичная жизнь лунных — прислуживание солнечным и жизнь в их тени. — Вы идете? — обратился волшебник у ворот к Грисе, которая застыла на месте, с ужасом думая о том, что ее может ждать, как только она пройдет сквозь ворота. Та вырвалась из своих жутких мыслей и нехотя сделала первый шаг на пути к неизвестности. — Эй, лунная, не задерживай тут всех! — поторопил девочку кто-то из толпы ожидающих своей очереди первокурсников, и начался гул: многие из будущих учеников стали возникать из-за того, что они уж слишком долго стоят в ожидании распределения, а время уже позднее.       Девочка, поняла, что оттягивать момент уже некуда и пора пройти сквозь ворота. Она глубоко вдохнула, медленно выдохнула, открыла глаза и уверенным шагом направилась к арке. Маг у ворот ей воодушевляюще улыбнулся, понимая ее страх, и перевел свой взгляд на следующего в очереди. Когда до арки остался всего шаг, Гриса закрыла свои глаза и, наконец, вошла в ворота. Тут же ее окутал туман, и она почувствовала, как каждую клетку ее тела, каждый миллиметр ее кожи, каждая волосинка, будто загорелись. Но это не было больно, это жжение скорее просто щекотало и доставляло странное удовольствие, приятные покалывания, которые словно наполняли энергией. Но продлилось это буквально несколько секунд и тут же все ощущения пропали вместе с этим туманом, будто их и не было. Пришло время вердикта.       Тот светловолосый без единого седого волоска волшебник, покрытый морщинами, у ворот смотрел на девочку, будто чувствуя ее страх. Но Гриса не обратила на него своего внимания, она смотрела лишь на строгую женщину впереди нее, которая взглядом своих голубых глаз будто прожигала дыру в девочке. Она была очень старой, все ее волосы, собранные в пучок на затылке, были седыми, все лицо было полностью в морщинах, говорящих о том, что волшебница прожила не менее 70 лет. Она продолжала смотреть на девочку, не говоря ни слова, хотя уже должна была объявить о том, какая же все-таки у нее сила. — Грейс, значит. — наконец, проговорила она так, словно фамилия девочки была не просто фамилией, а чем-то очень противным на вкус, что заставило женщину поморщиться. — Да, директор. — растерянно ответила Гриса, уже зная о том, кто эта волшебница, так как они с родителями уже читали о ней, когда узнавали о школе. Женщина была директором школы Вотиакана уже более 40 лет. Кесиди Смит, солнечный маг, так жаждущий в свои 35 стать одной из рядов правительственного совета, но так и не добившейся этого, став в 41 год директором школы, после смерти ее предыдущего директора, и резко изменив ее порядки. — Лунный факультет. — твердо заявила она. А мир Грисы тут же распался, как карточный домик от потока ветра. Все то, чего она так боялась, подтвердилось, а значит, жизни, о которой она так мечтала, быть не может, и семьи у нее больше нет. Ей казалось, что она вот-вот расплачется, но глаза оставались сухими. — Вы уверены? -тихо спросила девочка, когда обрела дар речи. — Никакой ошибки быть не может? — Естественно нет. — твердо и с легким раздражением ответила директриса. — Не задерживай очередь, Грейс. Не заставляй наказывать тебя в первый же день. Я очень не люблю нарушителей порядка. Следуй за енкелем, он отведет тебя в твою комнату.       Грисе ничего не оставалось, кроме как просто подчиниться. Земля под ее ногами рухнула, и она могла лишь падать без возможности схватиться хоть за что-нибудь. Опустив голову, она пошла за енкелем, как ей и было сказано. — Вы в порядке? -спросил он.       И только тогда девочка обратила на него внимание. Енкель оказался высоким и красивым, а на лицо выражало беспокойство. Гриса тут же задумалась о жизни енкелей. Им жилось куда хуже, чем лунным, ведь они были тенью всех волшебников, они были их прислугой на нижайшем уровне. Из-за того, что они были обычными людьми, не обладающими магией, их было легко запугать и подчинить, чем волшебники и пользовались. Судьбы людей были куда хуже, чем судьбы лунных, так что Грисена секунду даже стало стыдно от того, что она возненавидела свою жизнь минуту назад. — Да, я в порядке. — ответила она и надела на себя маску, скрывающую то, что на самом деле она чувствовала. — А выглядите, словно нет. — засомневался парень. — Тебе нравится твоя жизнь? — вдруг спросила Гриса. — Вас устраивает ваша работа, положение в обществе? — Конечно. — заулыбался парень. — Я работаю в замечательной школе. Я забочусь о волшебниках, которые, когда вырастут, станут великими и станут защищать нас, простых людей, от всего того, от чего мы сами защитить себя не можем. — Ясно. — ответила девочка и снова задумалась.       «Значит, в отличие от лунных, енкели не понимают, что их угнетают, что ими пользуются. Понимает ли это моя мама?» — мысли о матери заставили Грису вспомнить о том, что ее родители не ее настоящие, что снова заставило ее грустить и забыть о проблемах енкелей.       Тем временем парень привел Грису к красивому голубому зданию, которое так и кричало своим видом, что здесь живут лунные. И в отличие от тех зданий, которые они уже прошли, от общежитий солнечных, это оказалось очень маленьким и единственным на весь городок. «Неужели лунный настолько мало?» — подумала девочка. Но ее мысли прервал ее сопровождающий. — Вот ваши ключи. — он протянул ей связку серебряных ключей с голубыми камнями, и брелоком с цифрами комнаты. — Ваша комната на третьем этаже под номером 313. А мне дальше нельзя. Я не имею права заходить сюда. Да и мне нужно возвращаться, еще столько лунных нужно сопроводить. — Спасибо. — неловко сказала девочка, разглядывая полученные ключи. — Не за что. Это моя работа. Я, кстати, Вернон, верный помощник лунных, так что мы еще не раз встретимся. До встречи. И желаю удачи, стань очень сильной лунной волшебницей.       С этими словами Вернон убежал обратно к воротам, а Гриса вошла в здание. Внутри все оказалось еще лучше, чем снаружи. Серые бетонные стены обвивали прекраснейшие голубые цветы, кое-где висели портреты знаменитых лунных волшебников, всюду стояли синие диванчики для отдыха, пол был укрыт шикарной бледно-голубой мраморной плиткой, а в воздухе витали те же светлячки, только слегка голубоватого цвета. Вместо охраны была небольшая арка на входе, которая не давала пройти внутрь тем, кто не был занесен в магический регистр. Прямо по коридору был лифт, на котором девочка и поднялась на третий этаж. Там она отыскала голубую деревянную дверь с нужным номером, укутанную цветами, и вошла.В комнате все было не менее красиво. Ее встретило просторное помещение с диванчиком, книжными полками, огромным окном с видом на город, очень пушистый ковер, много цветов в горшках и 2 двери, видимо, в спальни. Подойдя ближе к одной из них, Гриса смогла прочитать имя своей соседки на табличке. «Майа Бин» — гласила табличка. А Гриса сразу вспомнила девочку, которая была на несколько человек впереди в очереди и над которой смеялись солнечные парни. Но выкинув мысли о той лунной из головы, Гриса отправилась изучать свою комнату. В ней не было ничего лишнего: большая кровать, устланная бледно-голубой постелью, диванчик, видимо, для гостей, стол для домашних заданий, большой шкаф и зеркало в полный рост, укутанное все теми же цветами. Бросив сумку на кровать, Гриса бросилась в ванную. Там не было ничего необычного, все те же серо-голубые тона и цветы. Это разозлило Грису. Ее бесило это четкое определение даже цветов. «Голубой и серый для лунных, а все яркие, рыжие, золотые, желтые, для солнечных. «Почему волшебники не могут быть просто волшебниками? Зачем нужно это четкое деление на солнечных и лунных?!» — не понимала она. И еще не понимала, почему ее так резко взбесили цвета, в которых была выполнена ее комната.       Сначала ей все нравилось, а потом резко стало злить. «Наверное, мне нужно время, чтобы привыкнуть ко всему этому» — подумала она и посмотрела на себя в зеркало ванной. Рыжая прядь ее волос у лица напомнила Грисе о том, как сильно она хотела быть похожей на отца. Это взбесило ее еще больше, и она пошла к сумке. Вывалив небольшое ее содержимое на пол, она нашла волшебную краску, которой и красила свою прядь и которую она купила на ярмарке год назад, и снова пошла в ванную. Намешав нужный цвет в какой-то миске, которую она нашла в шкафчике, она нанесла ее на рыжую прядь, и та сразу поменяла свой цвет на кислотно-розовый. «К черту эти четкие деления и стереотипы! Я не хочу быть ни лунной, ни солнечной, я просто хочу быть волшебницей!»       Еще долго Гриса смотрела на свое отражение в зеркале и думала о несправедливости системы и в целом жизни, пока ее не отвлек стук в ее дверь. Открыв ее, она видела перед собой Майю, держащую в руках печенье и улыбающуюся во все зубы. — Привет, соседка, я Майа Бин. — проговорила она. — Раз уж нам теперь предстоит жить вместе 6 лет, мы должны подружиться. Я принесла тебе печенье, которое испекла моя бабушка. Оно с начинкой из малины. Ты любишь малину? — Да. — пересилив себя и спрятав все свои эмоции, ответила Гриса. Ей не хотелось вымещать свою злость на ни в чем не виноватого человека. — Отлично! Может, тогда выпьем чаю? Мне, кстати, розовые пряди нравятся больше, чем прежние рыжие.       Девочки уселись на диван в общей комнате, налили себе чай и стали выяснять о друг друге. Ну, точнее, Гриса выясняла о Майе, а сама говорила только об общих неважных вещах. От соседки она узнала, что та сирота, живущая с бабушкой. Ее родители погибли, когда той было всего 7. Как именно это произошло, она не знала, бабушка ей не говорила. Майа была полукровкой, ее мать была лунной волшебницей, а отец человеком. Познакомились они в школе, в которой училась ее мать, так как ее отец работал там помощником преподавателя лунных искусств. Бабушка Майи была по линии ее отца, так что она после смерти родителей жила среди енкелей. О волшебстве ей некому было рассказать, поэтому она знала очень мало чего. Она удивлялась многому, что успела увидеть за последнее время, пока ее бабушка готовила ее к школе. Еще Гриса узнала, что Майа до жути неуклюжая, что может упасть на ровном месте или порезаться бумагой, просто читая книгу. И еще Майа была очень одинокой, так как всю ее жизнь ее дразнили соседские ребята, и она боялась довериться кому-то. И хотя в крови лунных и без того было заложено недоверие к остальным, у Майи это проявлялось жестче, так что обеим девочкам показалось странным то, что та рассказала о себе так много незнакомой девочке. «Наверное, я просто чувствую, что могу тебе доверять.» — попыталась объяснить это Майя, но обе они в это, конечно, не поверили. Вероятнее они просто находились в похожих ситуациях и это их сближало. Они обе не хотели быть одинокими. И тем не менее смелости рассказать о себе хватило только у Майи, а Гриса к этому еще не была готова. Но однажды за таким же мирным чаепитием она точно скажет больше, чем сейчас.       Ближе к ночи, когда, наконец, все ученики были распределены и заселены в общежития, всех их пригласили на общий ужин в большом общем зале, в котором обычно и проводились общие мероприятия по типу балов, танцев или ужинов, как этот. Вместе Гриса и Майа отправились искать этот общий большой зал. Там они устроились за огромным столом, устланным голубой скатертью, кричащей, что этот стол для лунного факультета. Рядом с ними уселись еще пара лунный волшебников, одним из которых оказался тот самый парень с парома. Увидев Грису, он усмехнулся, показывая всем своим видом «А я же говорил!». Но Гриса не обратила на него своего внимания. Вместо этого она стала разглядывать все вокруг, лишь бы не смотреть на парня. Она хотела заговорить о чем-нибудь с Майей, чтобы сделать вид, что она занята и ей нет времени на эти его ухмылки, но та была увлечена разговором со вторым парнем, подсевших к ним. — А говорила, что не лунная. — довольно произнес парень с парома. Но, к счастью, Грисе не пришлось ему ничего отвечать, так как заговорила директриса, привлекая всеобщее внимание. — Приветствую вас, дорогие первокурсники, в школе Вотиакана, самой престижной и большой школе волшебного измерения! С завтрашнего дня вы начнете здесь свое первое приключение. Здесь вы научитесь всем аспектам магии… — Ну и нудятина. — проговорил парень рядом с Грисой. Та с упреком посмотрела на него, говоря ему этим заткнуться. Но тот будто этого не заметил. — Меня, кстати, Син зовут, а тебя? — Мне плевать, как тебя зову, исчезни. — сгрубила Гриса и продолжила слушать директрису. А парень и правда исчез, будто его и не было. — А теперь я хочу представить вам ваших деканов. — говорила директриса. — Декан лунного факультета — профессор Мартин Инкор. По совместительству он так же преподает лунные искусства. — она указала на стоящего рядом в темно-синем костюме старого мужчину, которому, как показалось Грисе, и стоять уже было сложно. Гриса читала о нем со своими родителями и знала, что ему было уже 178 лет, так что было совсем не удивительно, что он выглядел таким, ведь в среднем волшебники живут 155 лет. Он преподавал лунные искусства в школе Вотиакана уже более ста лет и все еще не ушел на пенсию, хотя давно пора. — Ну а декан солнечного факультета — профессор Домитро и ваш учитель по астрономии. — она указала на того мага, который встречал учеников у ворот. Ему было всего 40 лет, а он уже был деканом в престижной школе. Многие старшекурсницы постоянно говорили о нем, некоторые даже влюблялись, но он, не давал и повода, что неудивительно, он ведь профессор и многоуважаемый маг.       Далее директриса представила остальных профессоров: Патрисию Атталь, преподававшую солнечные искусства, добрую женщину, не способную и мухи обидеть; Хельгу Барр, строгую учительницу, занимающуюся химией и зельями, чей предмет считали самым бесполезным, так как зельями волшебники почти перестали пользоваться уже очень давно: зельеварение слишком сложное и долгое дело; Александра Строцци, бывшего стража, ушедшего в отставку из-за потерянной в бою конечности, чьим предметом была безопасность жизнедеятельности, на котором ученики учились защищать себя, разрабатывать планы действий в чрезвычайных ситуациях, уметь быстро реагировать на опасность и многое другое тому подобное; Вальтера Паолини, заносчивого влюбленного в себя политика, который раньше был в правительственном совете, рассказывавшего ученикам историю волшебного измерения; Натаниэля Морана, неудавшегося писателя, который преподавал, как ни странно, литературу.       После того, как все профессора были представлены, директриса продолжила свою речь. Так же она рассказала о правилах школы: нельзя было уходить далеко от школьного городка без разрешения, нельзя было заводить какие-либо отношения сенкелями, которые работали в школе и прислуживали волшебникам, так же запрещалось бродить по городку в ночное время и еще многое другое. Эти правила были вполне справедливыми и логичными, так что вряд ли Гриса нарушила бы хоть одно кроме. Хотя, конечно, правило насчет дружбы сенкелями ей показалось бредовым, так как слишком сильно ущемляло их права. Никто не должен решать кому и с кем дружить, считала Гриса.       Ужин закончился. И хотя ночью, по правилам школы, разгуливать по окрестностям школы было запрещено, в день прибытия первокурсников это разрешалось, так как прибывали они очень поздно, а после ужина им как-то нужно было добраться до общежитий. И очень многие ученики пользовались этим, чтобы собраться на главной площади школы у огромного фонтана, чтобы познакомиться и поболтать. Сначала Гриса тоже пришла туда, чтобы, возможно, найти друзей, но настроение было ужасным, и она передумала. Ей было не до знакомств. Да и ребята на площади в основном очень сильно разделялись. Чуть ли не все лунные стояли в стороне от солнечных, которые, глядя в их сторону, насмехались над ними. Гриса не хотела это терпеть, поэтому ушла с площади, но не слишком далеко, так что рядом еще были волшебники, ноне так много. Она встала на маленьком мостике через ручей, и стала думать о том, что ей теперь делать. Она не хотела мириться со своим теперешним положением, не хотела терпеть постоянные насмешки и одиночество, но не знала, как это исправить. Ей казалось, что жизнь теперь на самом дне и никто не сможет с этим ничего сделать. — Привет. — тоненький голос девочки вывел Грису из жутких мыслей, которые, кто знает, к чему могли прийти. Она обернулась и увидела, что на мостике кроме нее была рыжая очень-очень кудрявая волшебница с веснушками на лице. — Я Лайла. — проговорила она, улыбаясь. — Ты чего здесь одна? — Я не спрашивала твоего имени. — зло ответила Гриса, которая была не в себе от произошедшего за день. — А одна я, потому что хотела избавить себя от общества таких, как ты. — Я ведь просто хотела познакомиться. — грустно пробормотала Лайла. — Знаю я таких, как ты. Вы, солнечные, просто настоящие лицемеры! Терпеть вас не могу! Обманщики и высокомерные твари! Сначала втираетесь в доверие, а потом ножом в спину. Уходи. — Лайла, не выдержав необоснованных оскорблений в свою сторону, расплакалась. Но уйти не смогла, она словно приросла к полу, стояла и плакала не в силах уйти. — Извинись. — приказал подошедший парень с разноцветными глазами и волосами. Тот самый, кого Гриса встретила в волшебном магазинчике. Дилок, которого Гриса посчитала заносчивым. Гриса проигнорировала его и собралась уходить, но парень остановил ее, схватив за руку. — Отпусти! — Гриса попыталась вырваться, но это оказалось бесполезным, хватка парня была очень крепкой. — Извинись перед ней. -настоял он. — За что? За правду? Я не буду за это извиняться. — Типичная лунная. — тихо проговорил с упреком парень и отпустил Грису, поняв, что все бесполезно. — Что ты сказал? — начала кипеть та. — А разве нет? Жалуешься, что вас ненавидят, но что вы делаете для того, чтобы вас любили? Грубите и доводите до слез тех, кто этого не заслужил? — Да что ты вообще знаешь? — Я видел достаточно. — парень приобнял Лайлу и повел ее обратно на площадь, а Гриса осталась стоять на месте и смотреть им вслед. — Ого. А ты такая агрессивная оказывается.- послышалась насмешка откуда-то сзади.       «Опять он» — со злостью подумала Гриса и не стала оборачиваться, наперед зная, что ее ждет ужасно красивое лицо, обезображенное ухмылкой. — Даже ничего мне не скажешь? — теперь Син оказался перед Грисой. — Не лезь ко мне, я не в настроении. — ответила та. — Я заметил. Жестко ты ее. Даже я бы так не смог. А я, знаешь ли, тот еще плохиш. — Я же сказала, просто оставь меня в покое! — А что такое? Узнала жестокую правду о себе, которую от тебя скрывали родители, а теперь срываешь свою злость на других? — Что ты от меня хочешь? — Ничего. Мне просто приносит удовольствие твое выражение лица, когда ты меня видишь. Что-то типа «Опять этот придурок» или «куда мне себя деть, лишь бы его не видеть». А когда говорю о твоих родителях, тебя так перекашивает, что на страшилу похожа. — Пошел ты. — Ага.       Гриса, толкнув парня плечом, пошла в сторону общежития. В ней так сильно кипела злость, что ей хотелось что-то разрушить, но она изо всех сил держала себя в руках. Еще только вчера она была беззаботной солнечной девочкой, которой не терпелось скорее отправиться в школу Вотиакана, у которой была мечта и семья. И буквально за один день все это оказалось уничтоженным. Семья оказалась ненастоящей, мечта недосягаемой, а беззаботность пала перед угрозой буллинга. Гриса шла по ночному городку, окруженная светлячками. Наружу просились слезы и рыдания, но они были заперты где-то слишком глубоко, что им было не выбраться. «Я не хочу мириться с этим!» — думала она. «Как? Ты не сможешь стать солнечной, это не в твоих силах» — твердил голос подсознания. «Не знаю. Но я так это не оставлю!» — отвечала она сама себе.       Тем временем Гриса дошла до общежития, но не стала заходить. Она села на лестницу и стала смотреть в небо. Звезды на фоне летающих всюду светлячков не были яркими, их почти не было видно, хотя на небе не было ни единого облачка. Ее мысли, наконец, закончили свой поток, и в голове не осталось ничего. Она просто смотрела в небо и ждала, пока ей не захочется спать настолько, что она готова будет спать прямо на улице. Она боялась, что, если она ляжет спать, уснуть она не сможет и плохие мысли снова прокрадутся в ее голову. Поэтому она и ждала, наблюдая за светлячками, пока они не стали сливаться со звездами.