Останови кровопролитие!

Прошло уже полгода с тех пор, как на Махидевран обрушилось горе потери сына, а она так и не посетила его могилу. От этого ее душа не могла найти успокоения, терзалась, даже несмотря на то, что внешне у нее все было хорошо. Поскольку она была не пленницей русского царства, а свободной беженкой, Иоанн часто пытался завести с ней разговор на тему посещения ею места упокоения ее ребёнка. Вот и сейчас, после пережитого ею ужаса похищения, когда кровоподтёк разошёлся, царь снова заговорил с Махидевран. - Я вижу, как ты тоскуешь по сыну и знаю, что ты так и не возложила цветов к месту его последнего упокоения. Не хочешь ли, чтобы я тебя отпустил? Махидевран вздохнула и повернулась к государю. Она уже не могла терпеть. - Да, хочу. - Только вернись, пожалуйста. – сразу попросил Иоанн, неожиданно для себя. - Вернусь. – пообещала Махидевран и тут же потребовала бумаги, чтобы написать краткое письмо. Она ещё не уехала, а Иоанн уже тосковал по ней. Хотя отпускал по сути, добровольно. Махидевран особо много вещей брать не стала. Она же вернётся еще. Просто попросила запереть свои покои. За ней приехал Бали бей. За больше, чем полгода, он никак не изменился. Такие де пышные чёрные усы, такая же чалма, и такой же взгляд. При виде государя Бали бей снова пал на одно колено. Иоанн хлопнул себя по ребру. - Ты же мне не служишь. – усмехнулся он и хранитель султанских покоев вскочил. Затем поцеловал руку Махидевран и повёл её с собой. Обернувшись, княжна увидела, как Иоанн вытирает лицо рукавом. - Я вернусь, - напомнила она. И пошла дальше. Погрузив вещи и попрощавшись на время с Захарьиным, Махидевран села в карету. Конечно, она вернётся сюда, но так хочется взглянуть в глаза человека, который отправил своего и твоего ребёнка на тот свет. По дороге Махидевран вспоминала все, что с ней здесь происходило и делала вывод, что пережила она всё-таки много. И похищение, и праздники и поддержку от царя. А что будет дальше, когда она вернётся? Что ей предстоит пережить? Хотелось верить, что только хорошее. Чем ближе к Османской империи, тем яснее Махидевран понимала, ЧТО здесь произошло. И тем болезнее ей становилось. На Руси она старалась закрыть боль новыми впечатлениями, попытками защитить Иоанна, а вот ближе к прежнему дому к ней возвращалась подзабытая боль. За время дороги княжна как будто состарилась на несколько лет. Новостей дворца она е спрашивала, даже не было любопытно. Просто ждала момента, когда посмотрит в глаза того, кто был когда-то для нее целым миром. Боль, горечь утраты, потери и отсутствие плеча, об которое можно опереться. Что на этот раз ждет ее во дворце? Что скажет соперница? Посмеётся над ней, все же не утратив в себе чего-то человеческого, проявит сочувствие? А вот и османский берег. Махидевран так отвыкла от пения азанов, что съёжилась, когда они встретили её. - Госпожа.. - Все хорошо, я хочу воды. - Остановите карету! Госпожа просит воды! – Бали бей передал Махидевран бокал, но та вдруг передумала. Пребывание на Руси научило ее не пить из чужих рук. Конечно, хранитель султанских покоев удивился, но приказ есть приказ. Карета покатила дальше. Уже смеркалось, когда они въехали в парка дворца Топкапы. Эти розы, которые цветут здесь из года в год, эти дорожки.. На Руси то все меняется очень быстро. За полгода отстроили в центре города огромную христианскую церковь. Как там Иоанн? Она не успела уехать – уже переживает. И хоть Челяднин убит, а Старицкие покинули страну, ей все равно не по себе. Не все заговорщики разоблачены. А что, если царь за время ее отсутствия начнет раскрывать новые ветви заговора? Думая о том, что происходит в полюбившейся ей стране, Махидевран вышла из кареты и в сопровождении Бали бея зашла в двери дворца. И на нее начала нападать тоска. «Мустафа мой.. Я не смогла тебя вытащить отсюда, я не нашла в себе смелости и силы.. Прости меня, мой безгрешный ангел.» Ее встретил Ибрагим и сразу обнял. - Как вы, госпожа? - Как видишь.. Горе, которое я долго держала в себе, обрушивается на меня. Хюррем торжествует, наверное. - Не до торжества ей. Сами увидите. Махидевран вскинула бровь. Ей было очень странно от этого. Почему ее соперница не празднует победу? Однако это на последнем месте. Сейчас нужно отдохнуть, выплакаться. Ибрагим помог Махидевран дойти до ее покоев, где она жила с сыном. А там все, как и раньше. Никто не смел туда заселяться. И даже пахнет сыном. - Он… он здесь уб.. Убит был? – глаза защипало от слёз, накрывала истерика. - Да. Я пришел его будить, а он.. Нет, не могу.. Махидевран вскрикнула и упала на кровать, на которой всегда спал ее сын. Целуя и заливая его подушки слезами, она махнула рукой Ибрагиму, чтобы он вышел из покоев. Служанки, прибывшие с ней, помогли разобрать вещи, но к рыдающей госпоже подойти не смели. А где-то там, за черным морем, в центре московского царства Иоанн так же полулежал у постели Анастасии и прижимал к сердцу ее разноцветные бусы. Утром измученная слезами Махидевран с трудом поднялась с пола, подошла к умывальнику и.. Разбила зеркало, которое висело над ним, разбудив служанок. Гюльшах запричитала, помогла собрать осколки, чтобы госпожа не поранилась, а потом принесла воды. Махидевран выпила, правда, зубы стучали о край чаши. Нет, всё-таки нужно взглянуть в глаза султана. Одевшись, она позвала служанок и решительно вышла из покоев в кабинет повелителя, ненавидя его всем сердцем но надеясь на соболезнование. Повелитель был на месте. Даже согласился принять. Войдя к нему, Махидевран сразу подняла взгляд и посмотрела ему в глаза. - Что ты чувствовал, скажи? - Махидевран.. – он слегка отвел взгляд. – душа моя.. - Я жду ответа. Я хочу узнать от тебя: что ты, шайтан тебя побери, чувствовал в тот момент, когда отдавал приказ убить нашего с тобой сына! Он маленький ещё был!! Почему ты молчишь, Сулейман?! Потому что ему нечего было ответить. Падишах отвернулся от бывшей старшей наложницы. Затем повернулся и попытался взять ее руку. - Махидевран.. Хочешь ещё родить шехзаде? - Будь ты проклят. Пусть твоя ХЮРРЕМ РОЖАЕТ ТЕБЕ ШЕХЗАДЕ!!! – княжна потеряла контроль над собой и перешла на крик. Ей хотелось взять что-нибудь тяжёлое и запустить в султана, чтобы он сдох, но за такое ее тут же бы казнили, а она обещала вернуться. Поэтому усилием воли взяв себя в руки, она развернулась и пошла к выходу, но султан схватил её за руку, повернул к себе и вцепился губами в её губы. Не желая и секунды терпеть эту наглость, Махидевран вырвалась из хватки султана и влепила ему пощёчину. А затем вышла. Это был предел дерзости. Она подняла руку на повелителя, на падишаха Османской империи. И оставался только один выход – бежать. Даже не встречаясь с другими обитателями дворца. Сначала в Бурсу, где почему-то похоронили Мустафу, а затем сразу домой. Господи, как же тошно.. Как мерзко было от его поцелуя. Чувствуя тошноту, Махидевран поторопилась, чтобы ее не вывернуло прямо в коридоре. Она справилась. Стража за ней не гналась, значит, султан стерпел её пощёчину. Зато ее позвала к себе Валиде султан. Женщина выглядела уставшей. - Валиде, - тусклым голосом поприветствовала ее Махидевран, садясь рядом. Мать султана взяла ее руки в свои. - Я даже представить себе боюсь, как ты пережила это время, Махидевран. Это такая боль. - Это правда. Как будто сердце вырвали. Мне пришлось заставить себя перебивать эту боль другими впечатлениями. - Зачем? - Иначе я бы повесилась, - призналась Махидевран. Она усмехнулась, вспомнив, как уже свила из платка жгут и привязывала его к кровати. А потом представила себе реакцию государя и быстро отвязала платок от кровати, после чего выкинула ткань далеко. - Моя девочка, - Валиде прижала Махидевран к себе. - Валиде, а ему ещё хуже! Представляете? - Он даже не вспоминает о сыне. Ослепил свою Хюррем и забыл обо всем. - Я не про султана. – призналась княжна. – я про русского царя. Он в полном одиночестве, кроме пары союзников у него никого нет. Дети еще малы. И в последний праздник после пира я слышала, как он возле покоев своей жены поздравляет её с праздником, - это стало последней каплей, Махидевран разрыдалась. Валиде крепче прижала бывшую невестку к себе. Так и просидели обнявшись, пока в покои не зашла Гюльфем. - Госпожи. Махидевран султан, с возвращением. - Я ненадолго. Месяца два пробуду и покину вас.. - Нам и так было тяжело принять ваш отъезд, а потеря Мустафы ударила по всем нам. И даже по Хюррем. - Даже по Хюррем? - Султан приказал выколоть ей глаза. - Что? - Это самое малое, чем он ее наказал. - Лучше бы он убил её. Я такую участь даже ей бы не пожелала, - ответила Махидевран. – жить слепой.. Это не жизнь.. - Какую боль она вам причинила, Госпожа, а вы ее жалеете. - Не жалею, считаю просто, что ей лучше было бы умереть. - Согласна. Похоже, Махидевран захотели увидеть все. В покои вошла Хатидже султан и Махидевран сразу бросилась в ее объятия. А та стала выражать соболезнования. И хоть поддержка женщин очень помогала, все же царь, обнимая, давал опору, рядом с ним Махидевран чувствовала себя под защитой. А сейчас она будто этой защиты лишилась. Нет, ей нужно побыть одной. Отпросившись, Махидевран покинула покои Валиде и снова зашла в покои сына. Однако за ней зашла Гюльфем. - Валиде передала вам, Госпожа, чтобы вы отдыхали в старых покоях Хатидже султан. Это было справедливо. Иначе Махидевран и одну ночь бы не пережила. В покоях Хатидже пахло нежным ароматом благовоний и цветов. Они были маленькими, но уютными, интерьер выполнен в пастельных тонах, отражающих характер и тонкую душевную организацию сестры Сулеймана. На подоконнике высушенные розы, еще источающие аромат. Уставшая Махидевран прилегла на тахту с подушечками, украшенными вышивкой и закрыла глаза, засыпая. А погружаясь в сон, она неожиданно подумала: «А что я чувствую по отношению к Иоанну?» Сон, как рукой сняло. Ну, нееет, она так устала, а тут эти размышления о её чувствах. Отогнав от себя всякие подобия мыслей, Махидевран решила спать, ибо завтра предстоял самый тяжёлый день. Посещение могилы сына. Уснула в слезах. А посреди ночи в покои Хатидже зашёл Иоанн. Сев на краешек кровати, он нежно рукой коснулся щеки Махидевран. - Потерпи, боль пройдёт. Я тебя жду.. – и растворился. Махидевран проснулась, так как уже было утро. Сегодня она будет в чёрном. Одевшись, женщина вышла из покоев Хатидже. Дворец уже шумел обычным гулом. А княжна тихо покинула дворец. Она заглянет на следующей неделе. Чтобы доделать дела и уехать. По дороге погода испортилась и Бурса встретила ее сыростью и моросящим дождиком. Все гармонировало с ее настроением. В голове был вопрос: почему именно здесь султан Сулейман распорядился похоронить сына? Однако в следующую секунду все вопросы стали неважными: она подошла к могилке сына. Такой маленький холмик с дощечкой, которая оповещает, кто здесь похоронен. Губы у матери задрожали и она рухнула на колени. Что она говорила у могилы, как прощалась – она почти не понимала. Просто помнила нескончаемую боль. Ну как она его покинет? И в тоже время как нарушить обещание, которое дала? Больно было оставлять здесь сына, но она буквально вытащила из Малкочаглу обещание, что он будет посещать могилу Мустафы и ухаживать за ней. - Поклянись мне, Малкочаглу, что тропинка сюда не зарастёт! - Я постараюсь построить мавзолей для шехзаде, - пообещал Бали бей. Махидевран вытерла слёзы и обняла его. Сколько воспоминаний нахлынуло на мать. Зайдя в дом в Бурсе, в котором Махидевран предстояло пробыть несколько дней, она дала волю эмоциям, разрешив памяти напомнить ей чудесные, а порой и страшные моменты, проведённые с сыном. Когда она узнала о пожаре в детской, то быстрее Хюррем оказалась в задымленном коридоре, надеясь, что Мустафу удастся спасти. Кричала, оглушив евнуха, рвалась в огонь, но Сюмбюль уверенно удерживал ее и соперницу. Сына спасла Виктория хатун. Которая впоследствии чуть не убила султана. Еще одно воспоминание пронеслось перед внутренним взором Махидевран. Бунт против повелителя. Волею судьбы Мустафа оказался не во дворце Топкапы, а с Хюррем. Страх за сына не отпускал мать ни на минуту. Она же обещала ему что они будут неразлучны. И тогда Мустафа прибыл цел и невредим. Она обещала ему. Вспомнив свое обещание сыну, Махидевран с силой ударила кулаком по мраморной стене, разбив руку. Еле сдерживаясь, чтобы не отправиться вслед за сыном, Махидевран улеглась на кровать, обнимая кафтан Мустафы и прижимаясь лицом к меховому воротнику. Она пробыла в Бурсе несколько дней, потому что дольше уже не могла. В противном случае ее душа бы не выдержала и она точно либо сошла б с ума, либо покончила с собой. Во дворце Топкапы все шло своим мирным ходом. Хюррем была обезврежена, как казалось Махидевран, поэтому ничего сделать не могла. Однако княжна ошибалась. Откуда ей было знать, что слепая бывшая хасеки сделает своими глазами евнуха Сюмбюля агу? Поэтому, потеряв бдительность, она спокойно, пребывая в своих мыслях и воспоминаниях, шла по коридору, как вдруг услышала: - Дорооогу! Хасеки Хюррем султан Хазретлери! Неужели эта проклятая женщина еще хасеки, неужели имеет какое-то влияние на султана? Впрочем, все равно, главное – беспрепятственно потом уехать домой, в Московское царство. Сюмбюль оповестил и о присутствии Махидевран. Ну, сейчас начнётся. Хюррем, в сопровождении двух женщин, одна из которых вела слепую, вышла из-за угла. Одета она была в изумрудный наряд, голова украшена короной. В таком виде рыжая напоминала змею. - Змея, - не сдержалась Махидевран, - будь ты проклята. - Махидевран, твой сын… - не успела Хюррем что-то ещё сказать, как Махидевран подбежала к ней, схватила её за воротник и прижала к стене. - Надо было тебя в тот день за волосы схватить и об стену лицом ударить, - с исступлением прорычала княжна. Хюррем захрипела. - Я.. Сл..епая.. - А мне все равно! Это не снимает с тебя вину! От всей души желаю тебе умереть в тяжёлых муках и гореть в адском пламени! – отпустив Хюррем, Махидевран отправилась в покои Валиде, которой сразу же во всем призналась. - Я ее чуть не убила. Мне было абсолютно всё равно на то, что она слепая сейчас. - Я понимаю твои чувства, но ты очень неосторожна. Она в опале сейчас, приехала детей навестить, ей разрешили. - Но Сюмбюль назвал ее хасеки. - Сюмбюль..- усмехнулась Валиде. – этот болван все грезит прошлыми днями, когда эта Хюррем ходила по коридорам в большой короне и выводила всех на раздражение. Ах, да, мне Айбиге написала. У нее все хорошо, вышла замуж. Махидевран даже не могла улыбнуться. Просто кивнула. Все, что ей хотелось – поскорее уехать домой. Валиде, увидев состояние женщины, отпустила её. Еще немного. Еще недельку.. Скоро обратно. Потерпи, Махидевран, не поддавайся на провокации Хюррем. Они будут. Она даже слепая, может превратить неделю жизни здесь в ад. Нельзя этого позволять. И всё-таки у нее получилось. Она выдержала. Она смогла! Хюррем пыталась вывести её на эмоции, но Махидевран не реагировала абсолютно никак. Разве только плакала по вечерам в своих покоях. И вот наконец наступил благословенный день отъезда. Собрав всё, княжна в сопровождении Бали Бея отправилась на пристань. Оставляя за собой интриги, скандалы и темное прошлое османского дворца. Когда она вышла из кареты после своего возвращения, Иоанн, вышедший к ней на встречу, не узнал её. Где та красивая, ухоженная женщина, где госпожа, которая не ломалась под натиском его гнева? Перед ним стояла раздавленная горем мать, сына которой безжалостно убил собственный отец. Махидевран покачнулась, а государь уже оказался рядом с ней ловя её. - Держись, родная.. – попросил он. – держись. Боль должна пройти. - Думаешь? – спросила Махидевран, прижимаясь к царю. - Наверное, пройдёт. Я провожу тебя отдыхать. Махидевран почувствовала, как ее глаза начало щипать от слёз. Вытерев их, она освободилась из неожиданных объятий государя и побрела к себе. Иоанн сдержал слово – проводил ее до ее палат, где Махидевран передала служанкам одежду и, оставшись в одном ночном одеянии, забралась с ногами на кровать. Царь на секунду задержал взгляд и, выйдя, направился в тронный зал. Сегодня у него было несколько совещаний с воеводами, встреча с венецианским послом и просмотр челобитных. Все это продолжилось до позднего вечера и окончилось чтением бумаг при свете свечей. Между тем изменившаяся Махидевран не выходила у него из головы.