Гори, гори

Гарь, дым. Везде пахло гарью. Дым пролезал в нос и рот, в глаза, душил лёгкие. Глаза слезились, а горло драло и кашляло, пытаясь спастись. Жар. Всё было раскалено, плавилось, рушилось, треск огня был словно обвалом в горах, словно крошились камни. Дышать невозможно. Все кричат. Всё рушится. Ещё и от полыхающего здания отлетали горящие ошмётки, кружась вокруг опасными, обжигающими огнями. От одного такого Боруто еле увернулся. Ужасно. Страшно. Потому что усмирить такое нельзя, это не противник, которого можно прочесть. И всё равно Боруто бежал, нёс на спине последнего человека, подальше от огня. Туда, где в свободном участке ждала потрёпанная, кашляющая Сарада — дым был везде, кислород сжигался. Чёрные глаза слезились, оставляя на грязной коже следы. У Боруто тоже такое же. Только наверняка волосы с одной стороны опалены. Но они могут выбраться. — Скорее, туда! — Хрипит задыхающаяся Сарада, указывая в этом пламени путь. Боруто ковыляет за ней. Даже вокруг, там, где нет пламени, воздуха катастрофически не хватает. Человек на спине, кажется, не дышит, и его Боруто сбрасывает медикам, сам падая на четвереньки и дыша заполошно. Пекло. Сплошное пекло. И искры болюче стреляют из него. — А где тот парень? — Хрипит он, спрашивая Сараду. Та вздрагивает и глаза отводит. — Он пошёл раньше тебя, но не вышел. А эта дура и сидит здесь, вместо того чтобы попытаться помочь. Боруто сжимает зубы и, как может, вскакивает, снова направляясь к огню. — Стой! Боруто, стой, придурок! Он ведь даже не наш! — Кричит Сарада, пока рёв пламени не глушит её голос. Ну да, «не наш», подумаешь — встретились на задании, а здесь такое. Только вот не помочь Боруто не может. И, продолжая плакать и задыхаться, бежит между пламенем и блоками, глохнув от рёва, грохота. Жара выдавливала влагу даже из глаз, но, казалось, Боруто знал, куда бежать. Ощущал слабую чакру. Точно, с этой стороны тоже люди бежали, видимо, тот парень их и направлял. Он помогал, сам тоже бросился в пекло, потому Боруто не мог отмахнуться, что «он не наш». Он тоже человек. Тоже шиноби. Тоже спасал людей, задыхаясь в пламени. А Сарада — дура, как всегда, рада, что это того не стоит. Вот поэтому Боруто и не отвечал ей никогда. И ещё из-за того, что эта идиотка хотела Хокаге стать. Но не важно это, важно то, что он пробирается сквозь дым. Один раз он уже попробовал призвать воду, да только от пара ему обожгло лицо, он чуть не умер от удушья, а огонь взбрыкнул сильнее. Нельзя было так делать, пока здесь был ещё кто-то живой. И пока Боруто был близко. Иначе бы все они погибли. Потому он только кашляет и пробирается сквозь обломки и пламя на ощущения чакры. Парень там, лежит на, пока ещё, чистом месте, но огонь быстро к нему подбирается, к куску перекрытия, которым парня пришибло. И гражданского рядом. Боруто бросается к ним сквозь головокружение, слёзы и проверяет пульс. Шиноби ещё дышит, а вот мужчина… Нет. Боруто стискивает зубы, но сейчас нужно уже выбираться, и он тужится поднять бетонное перекрытие с арматурой, чтобы вытащить парня. Голубое кимоно мешает, тлеет, путается и будто тоже душит, но сам парень в нём кажется удивительно лёгким. И Боруто, как может резво, бросается назад. Он создаёт чакрой немного воздуха вокруг себя, играя с огнём, но это нужно. Ему нужен глоток воздуха, потому он рискует. Рискует создать порыв ветра, который пламя жадно сжигает, но сам вдохнуть он тоже успевает и с усилившимся жаром бежит быстрее. За спиной и над ними грохочет сильнее. Боруто весь мокрый и сухой одновременно, грязный, а слёзы высыхают и стягивают щёки, глаза тоже высыхают, гарь заполняет лёгкие почти ощутимо, и он пытается вырваться. Вырваться. Силы его оставляют в тот момент, когда, он видит испуганную, плачущую Сараду и других людей, что пытались помочь. Тогда он падает, на грани этого пекла, потеряв сознание. Уже слишком сложно дышать.

***

Просыпаться тяжело и не хочется. Лёгкие болят, глаза тоже, да и всё тело словно высушено. Те ещё «прекрасные» ощущения от пожара. Ещё и дышать сложно, в носу, во всём горле болит, и по-прежнему пахнет гарью, потом, грязью. Но Боруто всё-таки открывает глаза. Кажется, это какой-то склад, или что-то вроде того. Ему постелили на полу всего подряд, но он хотя бы не мёрз. Пить только хочется и искупаться. И домой. — Проснулся. Привет. — Слышится рядом, и к нему наклоняется тот самый парень. Тоже весь грязный, почерневший, а не нежно-голубой. Только глаза всё такие же яркие, как золотые монеты. Даже светятся в потёмках, словно у кошек. Жёлтым. Или как искры, что ночью летят из костра. — Твоя подруга сказала, что ты меня вытащил оттуда. Спасибо. — Благодарит парень, не отрывая от него взгляда. Боруто не успевает толком губы разомкнуть и ответить — слишком сухо — как парень наклоняется к нему и прижимается губами к губам. Лезет языком в рот… В поцелуе. Боруто от такого таращится, как баран на новые ворота, правда, приходится зажмуриться, ибо почерневшая чёлка парня падает на лицо, но в остальном он парализован шоком. А следом — тем, что в него знакомым ощущением вливается чакра медика. От этого парня. Ещё во рту становится мокро от чужого языка, губы становятся влажными, дышать сразу легче, тело перестаёт болеть, лишь запах гари не девается никуда. Только парень отстраняется, с насмешкой сверкнув золотыми глазами, и, передохнув, снова прижимается к губам, продолжая целовать. — Какой ты интересный. Сам умереть мог, а меня спасал. — Тихо шепчет он, снова отстранившись и пригнувшись к уху. — Интересно. — Выдыхает он, и Боруто ощущает, как тот перекидывает через него ногу и садится сверху. Запускает руки в обгоревшие, слипшиеся волосы, продолжая целовать, и почти ложится сверху. Это что-то странное, и Боруто понятия не имеет — как реагировать. И почему вообще парень его целует. Но тот продолжает, продолжает пахнуть гарью, где-то за стенами слышны голоса, шум, а они вдвоём целуются, отстранённые от мира. Достаточно лёгкое, тёплое тело, задница на собственном паху — давят и куда-то завлекают. И хочется поддаться. И парень сам не медлит, целуя его, глядя шею, водя ладонями по груди в грязной футболке. И, видимо, из-за этого, из-за того, что парень так быстро от всего его вылечил, становится жарко. Постепенно это захватывает, и руки сами ложатся на чужие бёдра. Тяжёлое кимоно путается в руках, но это — всё равно, пока они продолжают целоваться, пока чужие руки лезут ниже, к штанам, выискивая в них и трусах оживающий член. Боруто зачем-то заполошно и сам пытается такое сделать, со странными ощущениями нащупав чужой стояк. Такое ведь вообще не планировалось и никогда не было в мыслях, а здесь он с парнем — совсем незнакомым — трогают друг друга за члены. Собственную руку обжигает чужой член, а на его члене дико ощущается чужая ладонь. Только вот из-за этого становится ещё горячее ещё чувствительнее, и в животе и паху сладко крутит удовольствием. Сильно, быстро. Чужие движения на члене не были как свои — и это не привычно, потому пара движений чужой руки, пальцами, — и Боруто постыдно кончает. Содрогнувшись и напрягшись. Резкая разрядка в этой гари и забитых дымом лёгких. Но парень не противится, он дальше целует, ещё дрочит Боруто, сцеживая остатки семени из члена, даря приятные ощущения, а затем сам заставляет его дрочить себе, мокрой рукой сжав руку Боруто на своём члене. Всё, как в тумане, точнее в дыму пожара — непонятно, странно, когда вроде думаешь, но отстранённо. Но телу определённо приятно, и оно, отупев от передышки, просто подчиняется, выключая мозг. Боруто вроде и думает, но не может додуматься, почему дрочил парню, почему было нормально ощутить, как он тоже кончил, почему было приятно целоваться. Просто всё происходит, просто они сплелись в гари и грязи, целуясь и удовлетворяя друг друга, размазывая грязь, пот и сперму по себе и одежде, целуясь с привкусом пыли и гари. Просто приятно, и наконец-то расслабленно после всего случившегося. Парень затем всё же прекращает целоваться и слезает с него, отвернувшись и копаясь с одеждой. Боруто же заторможенно смотрит на его грязные, тоже обгоревшие волосы, потрёпанное кимоно, и это странно заседает в сознании. Отрешившись, он кое-как натягивает на себя обратно штаны с трусами и обессиленно растекается по лежанке, закрыв глаза. Сон наваливается как-то быстро и незаметно, скользнув мимолётным слепым поцелуем перед этим, и всё исчезает. А когда Боруто резко просыпается, никого рядом уже нет. Нет того парня. Есть другие люди, есть спящая грязная Сарада, темнота за окнами склада, где устроились все несчастные после пожара, и вонь из дыма, пота и грязи, душного воздуха. А на губах есть привкус гари с поцелуем.