***
Прозрачной дымкой, тучею кудлатой Уходит долгий, Непогожий день. Девятый день грядет луны девятой, Свеча курится пряным ароматом, Пугливую отбрасывая тень. К полуночи Повеяло прохладой, Под полог проникает ветерок. И будет одиночеству наградой Лишь яшмовой подушки холодок. Припомнилось мне: в тихий час заката Мы за плетнем восточным Пьем вино… Еще поныне в рукавах халата таится запах сорванных когда-то Цветов, которых нет уже давно. Какой измерить мерою страданье! А ветер западный Рвет шторы полотно… Ты желтой хризантемы увяданье Увидеть мог бы, заглянув в окно.***
Анонс.
Шёл третий день праздника, жизнь в обычно тихом городе била ключом. Вокруг всё было наполнено яркими, жгучими и такими веселящий красками. Кто знает что это был за праздник... Как назывался город о котором идёт речь, но не думаю что сейчас это важно... В одном из малоизвестных винных магазинчиков, сидел господин, статной наружности. Всем известен обладатель этого тела, облачённый в тёмные тона, никто не решался заговорить. Все были в смятении. и не то чтобы кто-то его боялся, или ненавидел в этом помещении, отнюдь. Человек был так истерзан своими глубокими думами что выглядел устрашающе... Он с каким-то отчаянным видом сверлил взглядом вино в чарке и внезапно вскинув голову, влил его в себя одним залпом. Тихо поднявшись, не проронив ни слова, он вышел. Его сторонились люди, шепча за спиной. И кто знает куда он пошёл... да говорят на утро нашли нефритовый жетон, что был у того человека всегда при себе, запачканным кровью. Так и решил народ что съели того в лесу дикие звери...