Вместе

Когда Дин приходит в себя в гробу, он абсолютно не понимает, где находится. Мысли сталкиваются, задеревеневшее тело зажато со всех сторон, а вокруг темнота. Старший никогда в жизни не испытывал такого приступа паники. Дышать становится тяжело. Он спешно чиркает зажигалкой и в ее слабом свете осматривается. Выбравшись на поверхность Дин не может надышаться.Спустя какое-то время он более или менее начинает соображать, и тогда осознание кувалдой бьет по мозгам: он вышел из Ада. Винчестер задирает грязную футболку и проводит пальцами по оголенному торсу. На нем нет ниединой новой царапины, ни одного незнакомого шрама. Это противоестественно, а потому жутко. Он стягиваетодежду полностью и замечает отпечаток-ожог в виде руки на своем плече. Мурашки табуном пробегаются по телу, волосы встают дыбом — смотреть на это почему-то совершенно не хочется. Неожиданно в животе урчит, и Дин понимает, как он голоден. Жажда тоже дает о себе знать, поэтому он спешит к виднеющейся неподалеку автомобильной дороге. Перебежав ее, он замечает закрытый магазинчик и с облегчением стонет. Хлипкая дверь поддается сразу же, и воодушевленный Винчестер бросается к полкам. Прихватив из магазинчика еды, Дин спешит к телефонной будке. Набирает знакомые цифры… Гудки. Старший ждет минуту, две, но ответа так и не получает. Сердце ударяет под ребра, Дин давится воздухом от одной только мысли об этом: что, если мелкий не справился? Потому что, Дин уверен, сам бы он не смог. Если бы Сэмми не стало, он бы просто… Мужчина гонит от себя услужливо подсунутые сознанием картинки, которые вызывают мурашки и холодный пот. Вот еще, выдумал тут! Он звонит Бобби, но тот грубо обрывает его, обещая убить за дурацкие шутки, — не верит, что это может быть Дин. Остается только самому соображать где он, что теперь делать и главное — как найти Сэмми.

***

И Дин оказывается прав — Сэм не жив. Нет, мелкий не умер, он просто перестал жить. Все это время он как обычно ел, спал, охотился, но словно по инерции. Младший Винчестер не чувствовал ничего. Будто внутри была сквозная дыра — пусто и слегка холодно в груди. Когда же Дин входит в комнату, это ощущается кипятком, пролитым на голую, остывшую кожу. Сэм теряется, поначалу не проявляя никаких эмоций, почти не слушает объясняющего что-то Бобби. Он смотрит. На Дина. Тот глядит в ответ, не отрываясь ни на секунду. И Сэм не замечает ничего больше, он впитывает в себя брата: сложенные на груди руки, нога, отставленная в сторону и согнутая в колене, поворот головы, сухие обветренные губы, яркие, пронзительные глаза. Вместе с тем внутрь просачивается осознание: Дин жив. Сначала эта мысль мелькает на краешке сознания, но постепенно пробирается вглубь, чтобы в итоге зажечься ослепительной лампочкой. Сэма сносит с ног, он едва дышит, мир вокруг подрагивает и мутнеет. И младший Винчестер прямо посреди наверняка какого-то очень важного предложения кидается к брату. Он прижимается изо всех сил, вдыхает родной запах, и слезы комком выходят из него. Сэм поначалу лишь тоненько всхлипывает, а спустя пару минут уже рыдает в голос, практически повиснув на старшем. Дин держит его. В груди болезненно сжимается и ноет что-то. Старший чувствует близость Сэмми каждой клеточкой своего тела. Это невыносимо: больно от беспросветного отчаяния, которое выплакивает брат, светло от надежды и облегчения, хорошо и правильно от того, что мелкий рядом. Бобби понимает, что про него забыли, и тихонько выходит из комнаты мотеля. Он давно замечает, что отношения Винчестеров особенные. Он не понимает, что конкретно в них не такого. Но Сэм и Дин как будто единое целое, идеально соединившиеся кусочки пазла, день и ночь — если рядом один, отсутствие другого кажется неестественным. И Винчестеры не слышат и не видят, как он уходит. Они попросту растворяются друг в друге и в эмоциях. Не расцепляя рук, садятся на скрипучую односпальную кровать. Жмутся теснее, ближе, их ладони блуждают по телам друг друга, нервно, хватая и удерживая. Когда Сэм, уже почти успокоившись, начинает нежно гладить Дина по голове, щекам, скулам и смотрит в его глаза так, словно он, Дин — чудо света, божество, спустившееся с небес, старший не выдерживает. Дышать становиться трудно и в горле першит. Плечи твердеют, все тело напрягается, и он будто отстраняется, закрывается, перестает быть здесь и сейчас. Дин бережно берет руки младшего и убирает их со своего лица. На брата он не глядит, опустив лицо, вставая с кровати. Сэму обидно, он не понимает, почему его только что оттолкнули, он чувствует себя преданным — и Дин знает это. Воздух трещит от невысказанный слов, спрятанных эмоций и непонимания. Дин отворачивается и молчит, хотя внутренности плавятся, и ему хочется кричать от боли.