ЕЕ МУЖ. И КОЕ-КТО ИЗ ПРОШЛОГО

* ⚤⚤⚤ *

Утро Гермионы за неделю до очередной годовщины ее свадьбы начинается не добро. — Я против, — говорит она, скрестив руки на груди и вперив взгляд в Малфоя. — Послушай, — он стоит перед зеркалом, завязывая галстук и разговаривая с ее отражением, — ему больше негде остановиться. — Пусть ночует в отеле. Он, определенно, может себе это позволить. — Гермиона злится, но Драко смотрит на нее с некоторой долей снисходительности. Как на капризную девочку. Она сжимает челюсти. — Ну?! — Это же Нотт, Гермиона. Она все еще не может не напрягаться при звуке его имени. — Он мой друг. И был твоим тоже, если ты забыла. — На войне — не считается, тогда любой из нас сближался с каждым, кто не был на противоположной стороне. — Но Гермиона чувствует во рту вкус явной лжи. Наступает несколько долгих мгновений тишины, в которые она не выдерживает сражения взглядами и опускает глаза в пол. — Ты же знаешь почему «нет», Драко… — Догадываюсь, — тихо говорит он. Она чувствует, как Малфой смотрит на нее, вопросительно и с надеждой — все сразу! — и смутно осознает, что они ходили вокруг да около этой темы все последние два года, но никогда не говорили вслух. Теодор Нотт… Если бы ей пришлось назвать своего нынешнего боггарта, то она, не задумываясь, произнесла бы именно это имя. Потому что Нотт действительно способен разрушить ее жизнь… Драко — хороший муж! И она его любит! Он дал ей всю поддержку и заботу, чтобы исцелиться после войны; они прошли этот путь вдвоем, рука об руку, залечивая раны… Он молчит. Она тоже. — В поместье несколько гостевых спален, Гермиона, — произносит, наконец, Малфой. — Нотт может остановиться в другом крыле, и тебе даже не обязательно его видеть. Она обреченно вздыхает. Временами Гермиона все еще вспоминает о Тео Нотте и гадает, что он делает сейчас? Что они могли бы делать вместе? «Не обязательно его видеть» — но разве она сможет обуздать свое любопытство, и не встретиться с ним, когда Нотт окажется с ней под одной крышей? А может, уговаривает себя Гермиона, так будет даже лучше? Она встретится с Ноттом и поймет, что все в порядке — что она по-настоящему с Драко, а Тео остался в фантазиях ее восемнадцатилетней версии? — Это всего на одну ночь. А утром он уйдет. Ее пальцы теребят покрывало, застилающее постель, на которой она сидит, подобрав под себя ноги. — Ладно. Всего на одну ночь…

* ⚤⚤⚤ *

Он ничуть не изменился, думает Гермиона, стоя наверху лестницы и наблюдая, как Малфой приветствует Нотта. Они обнимаются, обмениваются приветствиями, и она смутно вспоминает, что пару раз видела, как Драко прятал от нее послания, принесенные незнакомой пятнистой совой. Теперь Гермиона задается вопросом, не поддерживает ли он связь с Тео гораздо больше, чем признается. — Давай, давай. — Малфой, как радушный хозяин, берет сумку Нотта и неопределенно жестикулирует в сторону северного крыла поместья. — Мы разместим тебя туда. Она чувствует, как благодарность наполняет ее живот: Гермиона не знала, сможет ли заснуть, зная, что Тео где-то совсем рядом… Их с Драко спальня в южном крыле, и, по крайней мере, разные половины огромного поместья должны быть достаточным расстоянием… — Спасибо. А где Гермиона? — спрашивает Нотт. Взгляд Малфоя на мгновение поднимается наверх и встречается с ее глазами. — Она занята, готовит проект для Министерства. — Я понимаю, — отвечает Тео, и в этот момент она отшатывается, потому что его глаза, следом за взглядом Малфоя, тоже устремляются к вершине лестницы.

* ⚤⚤⚤ *

— Я не голодна. — Гермиона прячется в постели, зарывшись под слишком теплое одеяло. Или ей жарко от нервов? Малфой вздыхает. — Слушай… — Я действительно не хочу есть. Все в порядке. Драко проходит с порога вглубь комнаты и садится на край кровати в нескольких футах от нее. — Он скучает по тебе. Она поднимает взгляд, слегка удивленная. — Это он так сказал? — Нотт все время смотрел по сторонам и был более беспокойным, чем когда-либо. Гермиона снова погружается в себя. — Послушай, вам стоит поговорить. Глядя на тебя, я узнаю человека, которому чего-то не хватает, — в свое время я видел такого каждый день в зеркале. — Малфой имеет в виду время, когда они с ним еще не были парой. Их сближение проходило медленно и на то, чтобы признаться в чувствах, потребовалось слишком много времени. А она все это время была с Ноттом. — Драко… Она хочет, чтобы он остановился, потому подобные разговоры — опасная территория. — Гештальты отравляют, если их игнорировать. Спустись на ужин? Гермиона перекатывается на другой бок, поворачиваясь к нему спиной, и этим намекает, что разговор окончен. Поскольку Малфой знает, что больше ничего от нее не добьется, то уходит.

* ⚤⚤⚤ *

Она пялится на стену уже три часа, и ее живот громко урчит каждые несколько минут. Гермиона могла бы продержаться дольше, действительно могла бы, но это ее собственный дом, и она решает, что не должна этого делать. Рука Драко обнимает ее; он крепко спит и не шевелится, когда она аккуратно ослабляет его хватку и выбирается из объятий. Он не просыпается, когда она нежно целует его в лоб и убирает с глаз отросшую челку. Покинув кровать, Гермиона отправляется на кухню, чтобы стащить что-нибудь поесть. Она делает себе пару быстрых бутербродов, усаживается за стол, успевает прикончить первый и начать второй, когда волосы на ее затылке вдруг встают дыбом. ОН ТАМ. Она уже знает, что ОН за ее спиной, даже прежде, чем поворачивает голову. Встреча с Ноттом глазами болезненна. Это на какой-то момент ее даже парализует, но Тео, похоже, совершенно спокоен, — он просто стоит в дверном проеме, почти заполняя его своим телом, глядя ей прямо в глаза. Она с трудом сглатывает. Наконец, он скользит взглядом мимо нее, фокусируется на холодильнике и неторопливо подходит к нему. Гермиона вжимается в спинку стула и, молча, провожает его глазами. Нотт достает с верхней полки бутылку алкоголя, которую она приготовила, чтобы отметить годовщину свадьбы с Драко, быстро откупоривает ее и наливает немного в стакан. От этого нелепого символизма у нее сводит живот. — Это не твое. Тео глядит на нее исподлобья. — А я уже думал, что ты под Ступефаем. Она резко поднимается со стула, так что ножки противно скрипят по полу, подходит к нему и выхватывает у него бутылку, после чего делает два шага назад. — Ты должен был сперва спросить! Он ухмыляется и опрокидывает в себя содержимое стакана, как будто ее возмущение ничего не значит. Нотт даже не морщится; его кадык подпрыгивает в горле, и он ставит стакан обратно. — Ну, было время, когда мне можно было брать не спрашивая, не так ли? Ее щеки вспыхивают. Как он смеет говорить о прошлом?! Как он смеет делать какие-то намеки?! Гермиона прижимает бутылку к груди, напрягаясь, чтобы не сказать ему какую-нибудь гадость. Тео машет рукой, подзывая ее к себе. — Давай, дай мне бутылку, куколка. Эта ночь дается мне сложнее, чем я думал. — Не называй меня так! Он выдвигает для себя стул и садится на него; откидывается на спинку и складывает руки на живот. — Опять-таки, раньше тебе нравилось, когда я тебя так называл. Ей также нравились и его поцелуи… Она сжимает бутылку еще крепче и опускает голову; длинные волосы падают вокруг нее, как занавес. И поскольку он ничего не говорит, Гермиона тоже молчит. Хотя чувствует на языке кислоту. — Эх, вот и встретились старые знакомые… — комментирует, в конце концов, Нотт, и она смотрит на него, прищурившись. — С каких это пор ты пьешь? Раньше он не прикладывался к бутылке; его мать страдала от пагубной привычки, и Тео дал себе зарок: ни капли алкоголя. Он скользит взглядом по ее лицу, наклоняя голову набок. — Начал где-то между «тогда» и «сейчас». — Нотт ждет, и она все-таки ставит бутылку на стол, подталкивая ее к нему. Сама она все еще не хочет подходить слишком близко. — Но не похоже, чтобы тебя это всерьез взволновало. — Он звучит обиженно. Гермиона обхватывает себя руками так крепко, что едва может дышать. — А почему это должно меня волновать? — Раньше — когда я тебе еще нравился, — ты волновалась обо мне. — Перестань. — Она качает головой, сначала медленно, а потом все быстрее. — Просто перестань. Перестань говорить о том, что мне… нравилось. Я больше не та девчонка. — Я заметил. Теперь он не утруждает себя стаканом; просто пьет из самой бутылки. Гермиона вздыхает, специально медленно, чтобы успокоиться. Она снова устанавливает между ними расстояние и садится с противоположной стороны длинного стола. Она решает, что не будет смотреть на него. Она просто сейчас доест свой бутерброд и отправится спать. Под бок к Драко. К своему мужу. Которого она любит. — Ты когда-нибудь по мне скучала? Ее план в один миг становится трудно выполнимым. Нотт звучит так, как будто… сам он в ней все еще нуждается. Хотя это не может быть правдой; на самом деле это просто полная чушь. — Ты устроилась здесь с Малфоем и ни разу не оглянулась назад? Тогда ты молодец, Гермиона. — О, отвали, — выплевывает она, глядя на него с огнем в глазах. — Почему ты говоришь с каким-то обвинением? Между прочим, это ТЫ был тем, кто ушел. Ты, Нотт, — тот, кто меня бросил и сбежал! Его рука сжимает бутылку. — Нихера. Мне просто нужно было время, чтобы разобраться с дерьмом, которое творилось… Мне, знаешь ли, все еще, бывает, снятся кошмары о той войне… — О, да неужели?! — Гермиона вдруг срывается и переходит на крик, потому что Тео задевает ее больную точку. — Кошмары? Да, у меня кошмары о каждом гребаном человеке, которого я убила в этой мясорубке, и о каждом, на чью смерть мне пришлось смотреть. На моих руках умерли Гарри и Рон! Как ты смеешь говорить МНЕ о кошмарах?! Нотт даже не вздрагивает. Он гордо поднимает подбородок. — Все через что я прошел, не имеет значения по сравнению с тобой. Ты именно это имеешь в виду? Ее язык пересыхает. — Ты единственный человек, который страдал, Гермиона? — Он медленно кивает сам себе. — Хорошо. Я понял. И, на самом деле, не так уж удивлен. Она наклоняется вперед; прячет взгляд. — Я не жду, что ты поймешь, — бормочет Гермиона. — Я не жду, что вообще кто-то поймет… — Даже те люди, которые прошли через это вместе с тобой? — Нотт фыркает. — Потому что я почти уверен, что Малфой тоже все время был там. Черт, ему пришлось взрослеть в одном доме с Волдемортом, а потом смотреть, как его родителей казнит эта ебучая змея! Гермиона так быстро выпрямляется, что ей кажется, будто неловким движением она может сломать себе шею. — Никто из нас не может просто взять и забыть войну, тем более, что многие воспоминания у нас общие! — Тео говорит без тени сочувствия к ней. — Но еще у меня кое-какие свои, особенные, воспоминания… Например, о тебе… — Не начинай, — шепчет она. — Пожалуйста… — …Если бы я остался тогда, то мог бы заполучить тебя. — Не вопрос. Утверждение. Ее дыхание сбивается. И тут она понимает, что не может снова начать дышать, не может, не может, не может… Ее сердце колотится слишком сильно. У нее не было панических атак уже довольно давно, но она безошибочно узнает это состояние. Обычно, когда такое происходит, рядом с ней Драко, который крепко ее обнимает, приглаживает волосы и шепчет успокаивающие слова. Однако, сейчас его нет; есть только Нотт, но она не пойдет по легкому пути. Гермиона резко поднимается, бросается к Тео, выхватывает бутылку и опрокидывает ее в себя, словно это вода. Она не уверена, сколько выпивает, но к тому времени, как ставит бутылку обратно, та уже наполовину пуста. Гермиона вытирает с губ случайные капли. Ей становится легче. — Ты говоришь, что мог бы заполучить меня, да? — нахмурившись, она смотрит на него. Нотт поднимает брови, подначивая ее высказаться. — Ни-хре-на. Гермиона пододвигает к нему бутылку и садится — но на стол, а не на стул; по какой-то причине, она словно парит, и ей нужна хоть какая-то реальная высота. Голова начинает наполняться подобием тумана. Тео окидывает ее взглядом, прежде чем забрать бутылку обратно. — Ты бросил меня, когда я в тебе нуждалась! Ты не вернулся, когда Пророк объявил о моей будущей свадьбе! Ты не пришел за мной, когда я произносила клятвы! А теперь сидишь тут, на НАШЕЙ С НИМ кухне, и рассуждаешь об упущенных возможностях? Он фыркает и делает быстрый глоток, которого едва хватает, чтобы смочить горло. — Я не ты, куколка. Я — слизеринец, забыла? Муки совести и вопросы чести не слишком нас волнуют. — А Драко не такой! — в пылу заявляет Гермиона. — Я не удивлен, ты всегда была склонна идеализировать людей. — Тео пожимает плечами. В его улыбке есть что-то ленивое, и они смотрят друг другу в глаза несколько долгих мгновений, прежде чем она отрывает взгляд. — Зачем ты пришел на кухню посреди ночи. Хочешь есть? Нотт усмехается. — Я пришел сюда надеясь, что увижу тебя, Гермиона, — ты пропустила ужин. — Глупо, потому что я — совершенно не хочу и не хотела тебя видеть. Тишина. — Я все еще могу угадать, когда ты врешь, — это не изменилось. — Его голос становится немного хриплым, а у нее першит в горле, обожженном выпивкой. Тео первым прерывает зрительный контакт. — Ты должна знать, Гермиона, что если бы я мог вернуться в прошлое и остаться с тобой, то я бы это сделал. Без сомнений. Он отворачивается и смотрит в окно, за которым в лунном свете видно сад поместья. — Но, может быть, это была судьба? Может, такое мне было уготовано покаяние? — Я тебя не люблю. Я теперь с Драко. — Гермиона молится, чтобы звучать уверенно. Точка. Баста. Окончательно и бесповоротно. И снова тишина. Когда она, наконец, не может больше ее выносить, то сглатывает и спрашивает, хотя уверена, что ей не следует этого делать. — Чего ты хочешь? Нотт смотрит на нее, и его взгляд такой острый, такой интенсивный, что Гермиона чувствует, как удар тока пронзает ее позвоночник. — Ты действительно хочешь знать? Она впивается пальцами в столешницу. Она уже знает. Она действительно уже знает… — Да… Он наклоняет бутылку, которую все еще держит в руках, в ее сторону, указывая. Он не говорит ни слова. Ему это и не нужно. Ее снова охватывает дрожь. — Я пытался убежать от этого, как мог, но не вышло. — Тео, я не… — Ты — то, чего я всегда хотел, — прерывает Нотт. — С того дня, как я впервые увидел тебя, то понял, что ты будешь для меня особенной. Я просто еще не знал, насколько. — Ты не можешь так со мной поступать… Ты не должен говорить этого… — произносит она почти беззвучно. Ее муж спит наверху… — Я старался изо всех сил. Я спал с другими, я много с кем спал, но каждый чертов раз это только напоминало мне о тебе. Он зло стучит бутылкой по столу и качает головой. — Боже, какого хрена я делаю, да?! Я приехал в Уилтшир не за этим, честно. Малфой — хороший друг, и он приютил меня на ночлег; я не собирался рассказывать тебе все это дерьмо, которое тебе на самом деле и не нужно знать. Черт возьми! Она не смотрит на него, покусывая губы. — Ты сделал только хуже и… Нотт не дает ей закончить — молниеносным движением он встает, сокращает расстояние между ними, обхватывает ее за шею и целует. Сперва Гермиона торопеет. Ее ладони упираются ему в грудь и давят. Но Тео сильный. А она… она… Она. Отвечает. Все мысли будто выветриваются из головы, и Гермиона отчаянно хватается за его плечи. Нотт подталкивает ее дальше на стол, на котором она сидит, раскрывает ее ноги и проталкивается между ними, встает вплотную; между ними нет ни единого вздоха, и они целуются. В последний раз, когда Гермиона целовала его, в их поцелуях была мягкость; они исследовали друг друга, открывали и узнавали, что значит быть с кем-то на еще одном уровне отношений. Теперь все по-другому; у каждого из них уже есть опыт. Она знает, как двинуть бедрами, чтобы он затаил дыхание, и плотнее вжался в нее. Тео обхватывает ее ягодицы без малейшего намека на смущение или стыд. Они оба уже не девственники, они спали с другими людьми и теперь гораздо раскованнее, чем прежде. Нотт отрывается от нее, но всего на мгновение, чтобы повернуть голову и коснуться губами челюсти. Он проводит по ней языком, и Гермиона, закрыв глаза, клянется, что видит небо, полное падающих звезд, каждая из которых прекраснее предыдущей. Она притягивает его ближе, ближе, ближе, ближе… Она не знает, как долго они тонут в своем безумии — однако он, в конце концов, останавливается. Сначала Гермиона не знает почему; она проводит рукой по его затылку, чувствуя царапающие короткие волоски там, где он недавно подстригся, и пытается вернуть его губы на место — на ее рот, но Тео не двигается ни на дюйм. Когда она открывает глаза, то понимает почему. Малфой. И ее сердце сбивается с ритма. Ее мозгу, даже отравленному алкоголем, требуется всего мгновение, чтобы сложить уродливый паззл. Драко для нее ВСЕ, а теперь она его потеряет. — Как я вижу, вы нашли друг друга, — говорит Малфой, стоя на пороге кухни, засунув руки в карманы пижамных штанов. Его лицо — словно маска. Но это не Окклюменция. Скорее тот вид шока, когда человек впадает в состояние близкое к эмоциональному отупению. Гермиона таращится на него и открывает рот, из которого не выходит ни звука, — она не может говорить. — Слушай, Малфой… — начинает Тео. Гермиона не смотрит на Нотта и понятия не имеет, смущен ли он, раздосадован тем, что их прервали, или даже зол. — Именно ОНА — причина, по которой ты приехал, мой старый ДРУГ? У тебя было с ней незаконченное дело, не так ли? И вот — вы оба здесь. Она чувствует, как ее мышцы напрягаются; Гермиона желает вырваться, желает убежать, но Нотт все еще удерживает ее на столе. Стоя между ее разведенных ног. — Она собирается все-таки выяснить, каково это трахаться с тобой, да? — тихо спрашивает Малфой; его голос незнакомо хриплый. Он смотрит не на нее. На Нотта. — Похоже, что да. — Тео не отпускает, даже когда Гермиона снова, уже отчаянно, дергается. Она будто со стороны наблюдает, как ее жизнь сгорает дотла. — Драко, пожалуйста, я все объясню… — Нет необходимости. — Он качает головой, но так и не переводит на нее взгляд. — Но я… — Я всегда догадывался, — Малфой сжимает руки в кулаки. — Я часто замечал, как ты уходишь в себя. Ты задавалась вопросом, каково это — вернуться к нему? — Нет, это не… — Я видел, как вы смотрели друг на друга «тогда»… — Но я выбрала тебя! Он хмыкает, приподнимая уголки губ в страдальческой улыбке. И теперь, наконец, обжигает ее взглядом. — Я знаю. Выбрала. Его челюсти сжимаются. — Поэтому у тебя, Гермиона, будет только одна ночь. Используй ее. — Желваки под его кожей, того и гляди, порвутся. — Утром он уедет. А я сделаю вид, что не просыпался сегодня ночью. — ЧТО? — Ее мозг лихорадочно пытается осознать, что Малфой только что сказал. Гермиона растерянно поворачивается, наконец, к Нотту — тот глядит на ее мужа, и удивительно спокоен. Просто слегка кивает ему. — Но я… я не… — Ты хороший человек, Малфой, — говорит Тео. Он гладит волосы Гермионы, а она слишком ошеломлена и сбита с толку, чтобы отдернуть голову. — Спасибо. — Драко… ты… ты не в себе?! — Только одна ночь, Гермиона. — И как ты будешь жить с этим? — шепчет она, пытаясь разглядеть настоящего Малфоя, а не того незнакомца, который готов причинить себе боль, лишь бы доставить ей удовольствие. Если бы она была хоть немного меньше пьяна, то прикусила бы себе язык, чтобы не прозвучать с такой надеждой. — Меня воспитывали с мыслью о том, что мой брак может быть договорным, и я смирился с мыслью об адюльтере. — Драко вдруг улыбается. Если бы она его не знала лучше, то могла бы обмануться. — Мне и без того повезло — моя жена меня любит. — Но это не имеет смысла… — бормочет она. — Ты серьезно? — Мы с Ноттом оба джентльмены, не так ли? С завтрашнего дня он больше никогда не переступит порог этого дома. Тео фыркает. У Гермионы кружится голова от выпитого. И ситуации. — Сделайте вид, что меня здесь никогда не было, — говорит Малфой нарочито спокойно, — просто… просто продолжайте. Но Гермиона разгадывает его по полутонам и оттенкам — он защищается. — Я не могу! Я не могу, Драко! Не уходи! — она переходит на звуки, близкие к истерике. А что, если он просто соберет вещи и бросит ее? Она его любит! Нотт лишь наваждение… — Малфой! — голос Тео громкий и вынуждает Драко остановиться. — Малфой! — И он, нехотя, оборачивается. Внезапно Нотт поднимает руку и протягивает ее в его сторону. — Останься. Драко щурится, настороженно наблюдая за ним. — …зачем? — Ты попал в точку — я ей нужен. Но и ты ей тоже нужен. Так что иди сюда. Нотт скручивает пальцы внутрь, приманивая Драко, словно тот — пугливый олененок. — Даже если ты — эталон чистокровного воспитания, то все равно не можешь позволить кому-то другому провести с ней время, когда ты в соседней комнате. Гермиона слышит в его словах отчетливый вызов. Нотт всегда заводился от вызова, от предвкушения хорошей драки, не так ли? Малфой смотрит в пол. — Тебе что, нужна моя помощь, чтобы переспать с ней, Нотт? — Ей кажется, что каждое его слово пропитано отборным ядом. И тем не менее, Драко продолжает стоять на месте. Щеки Гермионы пылают. Может, этот разговор — ее пьяная галлюцинация? Тео смеется, глубоким и хриплым звуком. — Если уж мы все тут, то почему бы и нет? Драко глядит исподлобья, сводит брови вместе. — Ты, я и она? Все вместе? — Ты боишься членов, Малфой? — быстро спрашивает Нотт. Драко встречается с ним взглядом, и в глазах нет ярости, оскорбленного самолюбия или чего-то такого. Скорее… некоторое любопытство. И Гермиона чувствует, как электричество и дрожь соединяются и кружатся по всему ее телу. — Не знаю, — отвечает он медленно. — Ну, у тебя есть возможность выяснить. Малфой смотрит на них обоих с некоторой неуверенностью. И что-то трещит в ней, будто отжимаются старые заржавевшие тормоза, — Гермиона тоже поднимает руку и приглашает его. Драко сглатывает, облизывая пересохшие губы, и все-таки подходит к ней. К ним. Нотт отпускает ее, и Гермиона сразу соскальзывает со стола. — Что нам делать? — спрашивает она, переплетая свои пальцы с пальцами Малфоя. Тео усмехается. — Вам нужна инструкция, чтобы трахаться? Она смотрит на него с раздражением, которое немного меркнет, когда Драко делает шаг и прижимает свою грудь к ее спине, укачивая ее, как он делает в критических состояниях. Гермиона чувствует в этом жесте успокоение. Она сглатывает, сосредоточив взгляд на Нотте, на том, как лунный свет падает на мужское лицо и разрезает его пополам. Темная половина наталкивает ее на мысли о демоне-инкубе. — Я просто… — Она резко выдыхает, когда Малфой и Нотт одновременно обнимают ее за талию. Ее глаза начинают закрываться. Она чувствует руки Тео прямо под руками Драко, чувствует их общее тепло вокруг себя и дрожит. — Удивительно, как сильно он тебя любит, — говорит Нотт тихо; он касается лбом ее лба, и, когда Гермиона снова открывает глаза, то их взгляды встречаются. Она не знает, слышит ли эти слова Малфой, но он целует ее ниже уха, и это затяжное прикосновение говорит о заботе, о преданности и о том, что он рядом. Драко не бросает ее. Во время большинства их занятий сексом, Малфой начинает с доминирующей роли, пусть и отдает ей бразды правления, как только она просит. Но сейчас он совсем нерешителен… Ей приходит в голову, что он не знает, что делать. Нотт двумя пальцами берет Гермиону за подбородок и поворачивает ее голову, вынуждая посмотреть Драко в глаза, наблюдая в них нервную искорку. — Поцелуй ее, Малфой, — подталкивает Тео. Малфой соглашается. Она любит их поцелуи; каждый раз, когда это происходит, она чувствует, будто парит в воздухе. Не падает. Никогда не падает. Драко заставляет ее чувствовать себя в безопасности. Он дает ей ощущение, будто она может парить в тысяче футов над землей, а он всегда будет рядом, чтобы поймать ее, если она сорвется. Гермиона вздыхает ему в губы и обвивает рукой его шею, притягивая ближе; ее пальцы зарываются в светлые шелковистые волосы. А затем на ее шее сзади оказывается еще одна пара губ, и она вздрагивает, прерывает поцелуй, пытаясь разобраться в ситуации, но Малфой увлекает ее обратно — он нежно держит ее лицо в своих ладонях и снова целует. Это те долгие, роскошные поцелуи, которые всегда вызывают в ее теле покалывание до самых пальцев ног. — Как далеко мы зайдем? — Нотт так близко, что, когда он шепчет, то его ресницы касаются ее кожи. Драко, наконец, дает ей немного пространства и смотрит на нее широко раскрытыми глазами. Ей требуется несколько долгих мгновений, прежде чем она понимает, что они оба ждут ответа именно от нее. — Я… я не знаю, — выдыхает Гермиона. Нотт смотрит на Малфоя. — Может, не на кухне? Драко соглашается. — Куда пойдем? Взгляд Малфоя становится немного рассеянным, пока он размышляет. — В твою комнату. Где ты должен был спокойно провести одну-единственную ночь, — все же он не удерживается от укола. Тео кивает. — Принеси ее палочку — чтобы ей было спокойнее. Малфой пару раз хлопает ресницами, словно до него медленно доходит, а потом оставляет их, чтобы найти в супружеской спальнее волшебную палочку Гермионы. Нотт подхватывает ее на руки и несет в комнату. Пока они перемещаются, Гермиона сама вовлекает его в еще один поцелуй — ей интересно, не придумала ли она вкус его губ несколько минут назад. Но нет, это все еще Нотт, такой же, как и прежде. Она даже высовывает язык, и Тео стонет; его пальцы крепче впиваются в ее кожу. Ее голова немного кружится. Перед глазами словно пелена. Нотт опускает ее на кровать и стягивает с себя майку, после чего нависает над ней, продолжая удерживать взгляд. Когда Гермиона тянется для еще одного поцелуя, он прижимает к ее губам палец. — Ты пьяна? — Нет. — Подумай, прежде чем отвечать. — Он знает ее слишком хорошо, даже после всех этих пропущенных лет. Она заставляет себя оценить свой разум, свои способности. — Немного. — На самом деле, для человека, который сталкивается с алкоголем всего несколько раз в год, доза, которую Гермиона влила в себя, — больше, чем просто существенная. Но она скорее предпочтет Аваду, чем согласится прекратить ВСЕ прямо сейчас. Оголенные плечи Нотта под ее ладонями. Фактически с разрешения Драко, который прямо сейчас придет, чтобы присоединиться к ним. И вместо крови у нее в венах чистый адреналин. — Я знаю, что делаю, — бормочет она. — Ты… — Взгляд Тео становится совершенно серьезным, словно он и не пылал буквально только что. — Ты его любишь? Гермиона моргает, удивленная. — Да. И мыльный пузырь вокруг нее, того и гляди лопнет. Она убирает руки с его тела и хочет выбраться из-под него, однако, Нотт удерживает. Сжимает ее плечи, успокаивая; почти также, как это обычно делает Драко. Она не отвечает, когда он принимается покрывать ее лицо поцелуями. Пусть и не отталкивает. Это все равно приятно… — Тео… — произносит Гермиона, когда его губы спускаются к ее шее и ласкают впадину ключины. Он приподнимает голову, чтобы посмотреть ей в глаза. — Только один раз, — выдыхает она. Несколько секунд они изучают друг друга. У него новый шрам — крохотный, на скуле чуть ниже левого глаза, — и мелкие морщинки на лбу, из-за того, что Нотт часто хмурится. У нее — веснушки, все те же, которые он помнит, и которые когда-то даже пересчитал… Тео вновь склоняется к ее губам и выдыхает уже ей в кожу. — Пусть так. Малфой приходит всего через мгновение, и он неуверенно держит палочку, прежде чем бросить ее на кровать. Нотт облизывает губы и поднимается на ноги, а Гермиона остается лежать на кровати, растерянно глядя на них двоих снизу вверх. — Мы уже знаем? — спрашивает Драко. — Как… как далеко? Как далеко мы зайдем? Она жмурится. Ее сердце ухает где-то в пятках. «Просто скажи, что передумала, что пошутила, что сошла с ума, что…» — Почему бы нам просто не выяснить это… в процессе? Несмотря ни на что, ее кровь все еще горяча, а в голове туман. — В процессе? — Тео хмыкает. — Малфой из тех, кто любит знать свою конечную точку. Гермиона в курсе. Они все втроем знакомы СЛИШКОМ давно. Но она не может обещать ничего другого. Она понятия не имеет, КАК ЭТО ВСЕ вообще должно происходить между ними? Она никогда не фантазировала о себе и двух мужчинах, и теперь на нее начинает давить чувство ответственности. Нотт внезапно протягивает руку и касается пальцами кисти Малфоя, и, надо отдать ему должное, Драко не отскакивает. Он просто опускает взгляд на их руки, а затем встречается глазами с Тео. — Мы. Просто. Выясним. В процессе. — Ровным и глубоким голосом Нотта это звучит уже как «более или менее план действий». — Он соединяет свой и Малфоя указательные пальцы вместе и слегка дергает, давая Драко возможность вырваться. Он этого не делает; он следует за их руками, пока не оказывается лицом к лицу с Тео, всего в нескольких дюймах между их телами. — Мы немного отпустим тормоза и последуем за жаром в нашей крови. Все они отлично знают, как кровь нагревается и вспенивается, когда ситуация становится напряженной. Это уже происходит внутри Гермионы, когда она смотрит на них двоих, на небольшую разницу в росте и на такие разные волосы — белоснежные у Драко и иссиня-черные у Тео. Взгляд Малфоя опускается на губы Нотта, и он слегка хмурит брови, как будто это проблема, которую он пока не может решить, и она чувствует, как еще один тугой узел скручивается у нее в животе. — Ты сможешь это сделать, Малфой? Она все еще твоя жена. Драко глубоко вдыхает, прежде чем поспешно выдохнуть, и медленно кивает. — Да. — Ну, тогда давай, сделай так, чтобы она хоть немного расслабилась. Ему не нужно дополнительное поощрение: Малфой ползет по кровати на четвереньках, пока не находит ее, целуя с такой силой, что Гермиона чуть не падает навзничь. Она удивлена, но не недовольна. Она просто сильнее прижимается к нему, борясь с ним, проверяя, как долго он сможет противостоять ей. В ее рукаве есть козырь: она нежно втягивает его нижнюю губу в свой рот и, как всегда, быстро чувствует, как он сдается. Но затем раздается стон, немного пронзительный, немного маниакальный, и Гермиона открывает глаза, чтобы увидеть Нотта, стоящего у Малфоя за спиной: его ладони на бедрах Драко, а губы скользят вниз по мужской шее, за ворот футболки. Малфой вновь стонет и выгибает спину — Тео нашел его любимое местечко, бугорок в верхней части позвоночника, даже просто проведя по которому языком, она может заставить Драко мурчать. «Прошло меньше пяти минут, а он уже где-то на грани…» — Гермиона хватает Малфоя за майку и переворачивает на бок, словно пряча от Нотта, пока они не оказываются лицом к лицу, и она может видеть его черты в лунном свете. Но Тео не хочет, чтобы они забыли его, — он наклоняется, чтобы прошептать ей на ухо: — Тебе понравилось, Гермиона? Наблюдать за тем, как он отзывается на прикосновения? Гермиона почти уверена, что звук, который она издает, — это хныканье, но она уже слишком увлечена, чтобы оскорбиться тем, насколько это жалко. — Да. — Я так и думал. — Нотт усмехается. — Всегда знал, что тебе понравится наблюдать за кем-то. Но ты ведь здесь, прежде всего, для себя, да? — Он с вызовом вскидывает бровь. Она не отвечает, вместо этого приподнимается с места, толкает Нотта на спину и заползает на него сверху, чтобы прижаться губами к его губам. Он выглядит совершенно довольным и чувствует себя непринужденно. Ей это не нравится. Они с Драко, как будто немного не в себе, — немного растеряны, — а Тео набрасывается на них обоих без всякой осторожности, без малейшего колебания. Его бедра приподнимаются под бедрами Гермионы, и внезапно Тео запускает руку под ее футболку, вверх, наблюдая за ее глазами, ожидая каких-либо знаков, чтобы остановиться, но она более чем отчаянна, и каждый след его пальцев на ее коже — заманчивая пытка. А затем он проводит указательным пальцем по изгибу ее груди, нежно и медленно, и она перестает дышать. Нотт ухмыляется. Теребит сосок большим пальцем, и Гермиона чувствует, как у нее между ног скапливается влага. Он повторяет ласку. И снова. Медленный, плавный ритм, снова и снова. — Нравится, куколка? Малфой появляется на периферии ее зрения. Он тянет футболку Гермионы вверх, пока та не оказывается около ее ключиц, и тогда видит руку Нотта. Он тяжело сглатывает, прежде чем протянуть собственную руку и накрыть ее вторую грудь. — Круг, — бормочет Драко, — ей больше нравится, когда по кругу… — Он показывает. — И немного быстрее. — Гермиона едва удерживается на руках, когда начинает наклоняться вперед от искр, вспыхивающих у нее между ног. — Видишь? — Да. — У Нотта перехватывает дыхание. Она заставляет себя открыть глаза и очарована тем, как он не может отвести от нее взгляда. — А потом это… — И губы Драко уже обхватывают ее сосок, и Гермиона сразу же тянется к нему. Она выгибает спину в предвкушении, а затем… — Ох! — Когда он начинает сосать, она запрокидывает голову; его зубы нежно задевают чувствительную головку, и у нее появляется чувство, как будто ее только что поразила молния. Малфой делает это еще раз, всего один раз, а затем читает ее мысли, читает ее тело и отступает, оставляя сверхчувствительную кожу восстанавливаться. Он обдувает грудь струей холодного воздуха, и Гермиона вскрикивает. — Срань господня, куколка, ты издаешь самые лучшие звуки, которые я когда-либо слышал. Драко согласно кивает. — Я тебе завидую, Малфой, — у тебя была возможность выяснить все это самому… Нотт обхватывает ее за талию, прогибает в пояснице и заставляет податься к нему; его пальцы заменяются языком и сосанием второй груди, и одновременно с этим Малфой захватывает ее рот. В жизни Гермионы не было ничего, что могло бы подготовить ее к этой ночи. Она умерла и попала в рай? Ее бедра трутся о бедра Тео, и он со стоном прерывает контакт, а его пальцы впиваются в ее ребра, почти оставляя синяки. — Знаешь еще какие-нибудь трюки, Малфой? Он усмехается, и Гермиона застревает, когда его смех становится теплым. Это Драко… ЕЕ Драко… — Несколько. — Покажите мне. Малфой встречается с ней взглядом и приподнимает бровь, уголок его губ дергается вверх. Она точно знает, что он делает — он спрашивает разрешения. Гермиона стягивает футболку, которая болтается на ее шее, и бросает взгляд на шорты. Приглашая. Как только она ложится, секунду спустя, пальцы Драко уже оказываются на поясе ее шорт, и Гермиона совершенно не думает о приличиях или скромности, или чем-то еще, даже если в комнате с ними Нотт. Она просто приподнимает бедра. Малфой бросает шорты куда-то за пределы кровати и начинает оставлять маленькие горячие, мокрые поцелуи вверх по ее бедру, а затем вставляет пальцы за резинку ее трусиков и тоже тянет их вниз. Раздается тихий свист — Нотт устраивается рядом, чтобы ему открывался весь вид, и пялится на нее. — Ты уже мокрая, Гермиона. — Определенно, — бормочет Драко, деловито проверяя ее быстрым прикосновением пальца, и она шлепает его по руке, которая лежит на ее бедре. Они оба пожирают взглядами все, что видят: каждый маленький кусочек ее тела, каждый крохотный изгиб и каждый малюсенький шрам. Но, кажется, ничто не вызывает у них недовольства. Их взгляды настолько… горячие, что она чувствует себя полностью свободной. — Драко, — Гермиона делает ему знак, и он опрокидывается на спину, а она садится ему на плечи и немного откидывается назад, пытаясь придать своему телу более привлекательную форму, может быть, выгнуть спину и выпятить грудь. У нее такое чувство, что получается совершенно не так, как она видела на колдо «для взрослых», но, в конце концов, она может быть такой распутной, какой только захочет. — Покажи мне, что ты меня хочешь. Малфой хватает ее за бедра и притягивает к себе; каждый дюйм скольжения разжигает в ней предвкушение, каждый быстрый выдох, срывающийся с его губ, заставляет ее дрожать, пока его руки не обхватывают ее зад, а язык не проходится прямо по центру возбуждения. Нет ничего лучше… Нет ничего лучше, чем первое прикосновение его языка. Кроме следующего. И еще одного. Ее бедра двигаются даже до того, как она успевает подумать об этом, еще до того, как она осознает, что у нее вырываются тихие вздохи, потому что Гермиона просто не может их сдержать. Она проводит рукой по его волосам, царапая кончиками ногтей кожу головы, и тихий стон удовлетворения, который издает Драко, посылает вибрацию прямо по ней, такую быструю и внезапную, что она с силой хватает его за волосы и дергает их. Малфой не возражает; во всяком случае, она ЧУВСТВУЕТ, как он улыбается, и тоже не может удержаться от легкой улыбки. Он труженик и всегда ведет себя так, будто она самая вкусная на свете, так что, когда Драко вдруг останавливается и даже немного отодвигается, Гермиона приподнимается, удивленная, и именно в это время Нотт за ее спиной бормочет: — Да или нет, Малфой? Она оглядывается через плечо. Тео дергает за шнурок, который держит на талии Малфоя пижамные штаны; его глаза напряжены, он ждет ответа. — Что ты делаешь? — уточняет Гермиона вместо Драко. Нотт встречается с ней взглядом. — Разве честно, что все веселье достается только тебе? — Он ухмыляется. Она рассеянно хлопает ресницами. Тео это серьезно? — Если ты скажешь «нет», Малфой, это нормально. Но если ты хочешь все-таки попробовать… то просто возвращайся к своему занятию. Доверься мне. — Его улыбка становится шире. — Я о тебе позабочусь. Гермиона с трепетом вглядывается в лицо Драко. В то время как ему нравится делать с ней ЭТО, и он использует каждую возможность, то она робеет, когда приходится ласкать его ртом. Он никогда не упрекает ее. Никогда не заставляет чувствовать себя виноватой. Но это не меняет того факта, что за последний год его член был у нее во рту всего четыре раза. Гермиона всегда считала, что оральные ласки выходят у нее не слишком хорошо, и нервничала из-за того, что ей не хватает усердия, чтобы попрактиковаться, и поэтому… поэтому… Мог ли Драко чувствовать, что что-то упускает? Будет ли этого достаточно, чтобы заставить его согласиться? Или, может… ему станет… любопытно, чтобы просто попробовать? Малфой несколько секунд тупо смотрит в потолок, он, кажется, даже не дышит, и нервно облизывает все еще блестящие губы. — Что-то мне подсказывает, — бормочет Нотт, — что Гермионе захочется посмотреть на это… Драко краснеет, как юнец, встречается с ней горящим взглядом, и по ее позвоночнику снова пробегает дрожь. Тишина. Очень долгая пауза. А потом Малфой протягивает руку и запускает пальцы в волосы Тео. Почти неважно, что другая рука Малфоя тянет Гермиону обратно на ее прежнее место, где его язык может работать, где его губы будут заняты, потому что Нотт одним плавным движением стягивает с него штаны и нижнее белье — и она не может отвести глаз. Взгляд Тео на член, со странным блеском в глазах, заставляет все ее тело пульсировать, а Драко внезапно начинает сосать и лизать ее еще интенсивнее. Когда она непроизвольно стонет, Нотт встречается с ней глазами — снизу вверх, — и ухмыляется, после чего проводит пальцами по твердости Малфоя, и тот, задыхаясь, замирает. — Тебе лучше не сбавлять темп, Малфой, — бормочет Нотт. — Если ты снизишь скорость, то я остановлюсь. Понял? Драко снова хватает Гермиону за бедра обеими руками и возвращается к работе, пробуя ее на вкус, впитывая каждую каплю влаги, на которую она способна, — это намного больше, чем она может вынести, одновременно наблюдая, как рука Тео ложится на его уже твердый член. НА него, ВОКРУГ него, ВДОЛЬ него… А потом наступает момент, когда Нотт наклоняется и очень нежно проводит кончиком языка по головке, и она может поклясться, что в этот момент Драко испускает дух. Гермиона почти падает со своего места, когда он двигает бедрами, всем своим телом, и она чувствует напряжение в его шее, — он хочет сесть. Но, бросив взгляд через плечо, она понимает, что Тео прикасается рукой к его бедру и заставляет опуститься обратно на матрас — нравится ему это или нет. Губы Нотта теперь просто нависают над ним. Дыхание, наверняка, касается, разгоряченной кожи. — Ты дразнишь его, да? Тео снова смотрит ей в глаза и порочно улыбается. — Ты там как, Малфой? — интересуется он. Драко выдыхает нечленораздельный звук и снова погружается в нее; он хорошо знает ее тело — знает какой ритм выбрать и как двигать языком, чтобы уже через несколько секунд она снова воспарила, наслаждаясь всем этим. Тем не менее, Гермиона не может удержаться и не оглянуться через плечо, и сквозь туман она осознает, что Нотт внимательно наблюдает за ее бедрами и подстраивается под темп ее движений. Когда Малфой издает стон, она чувствует, как по ней пробегают вибрации, зажигая ее, заставляя содрогаться; и она начинает скользить пальцами вверх по своему телу, даже не осознавая этого. Просто ощущает гладкость своей кожи, изучает изгиб своей груди… — Господи боже… — шепчет Гермиона, и в ее голосе слышится легкий смешок, потому что все это нелепо. Малфой лижет ее, а Нотт отсасывает ему, и это не имеет никакого смысла. В той бутылке, наверняка, был отравленный галлюциногенный ром… Неожиданно Драко стискивает ее бедра, замирает и явно задыхается, потому что его нос и рот буквально в ней, и Гермиона отстраняется. Его голос хриплый, когда он шепчет: — Нотт, я… мне нужно, чтобы ты… прекра… о-о-ммм… Она мгновенно считывает его мысли по этим обрывкам слов, протягивает руку и запускает пальцы в волосы Тео, останавливая его. — Подожди. Нотт так и делает. Он отстраняется, и Малфой с тихим вскриком, дрожа, падает на матрас; все его мышцы напрягаются и расслабляются, вновь и вновь. — Я-я просто… я… — Ты в порядке? — спрашивает Тео, наклоняя голову набок, и Малфой вытягивает шею, чтобы посмотреть на него. — Это для тебя слишком? — Да, я… я не ожидал, что это будет… так… — Это потому что в первый раз. Просто дыши. — Я… ну… Она инстинктивно касается его волос, слегка приглаживая их. Лишить Драко способности говорить — это завораживающе. Он встречается с ней взглядом, немного пьяным от переизбытка ощущений. — Извини, Гермиона, я просто… не смог продолжать в том же духе… — Она моргает. Все ее тело гудит, и она сейчас буквально под кайфом, за что он извиняется? — Ты же еще не успела… — Ночь не закончилась, — тихо говорит Нотт, и электричество снова пробегает по позвоночнику Гермионы. — Знаешь, Драко… — она поглаживает его скулу большим пальцем, — тебе не нужно сдерживаться… Прядь волос падает ему на лицо; его взгляд напряженный. Он облизывает губы. А затем смотрит на Тео. — …тебе нравится это делать? — спрашивает Малфой. Как будто ему нужно подтверждение. Скорее всего, так оно и есть. Нотт пожимает плечами. — Это не плохо, — говорит он немного рассеянно, — и неожиданно приятно, что ты не сопротивляешься мне… Тео снова начинает улыбаться; его пальцы дразняще скользят вверх и вниз, едва касаясь чужой плоти, но вызывая у Малфоя мелкие конвульсии, а потом он снова сжимает член всей рукой; его большой палец делает круговое движение по воспаленной напряженной головке. — Хочешь кончить… не так ли? Малфой быстро кивает, его глаза становятся мечтательными. — Да… — Ну что ж, раз все участники согласны… — Тео устраивается поудобнее и проводит по члену языком, долгим и плавным движением, а затем снова с влажным звуком засасывает его. Гермиона ничего не может с собой поделать. Да, наблюдать за этим захватывающе, и у нее внутри все трепещет, но просто наблюдать — недостаточно. В конце концов она сползает вниз, пока они с Ноттом не оказываются плечом к плечу, и на мгновение касается губами его уха: — Притормози немного, — шепчет Гермиона, и он смотрит на нее краем глаза, — Драко слишком чувствительный… Нотт прислушивается, регулирует скорость и фокусирует взгляд на тазовых костях Малфоя. Когда Тео издает низкий басовый звук, вибрирующий у него в горле, Драко вскрикивает; одна из его рук зарывается в черные волосы Нотта, но просто остается там, не дергая и не отталкивая его. — Хорошо, хорошо… Он уже близко… — Она видит это по тому, как неподдельный экстаз преображает лицо Малфоя — он выглядит как белокурый грешный ангел. Гермиона делала минет всего несколько раз и не знает всех трюков, поэтому немного удивлена, когда Тео скользит пальцами чуть вниз и касается ими яичек Драко. Это едва заметное прикосновение, но Малфой почти падает с кровати. — Нотт! — кричит он громко, а затем стонет и это совершенно, душераздирающе интимно. Это невероятно. Она инстинктивно хватает его за бедро, словно пытаясь успокоить, потому что не может сразу определить. «Может, ему больно?» Малфой сжимает ее руку, и Гермиона, затаив дыхание, переплетает их пальцы. Тео же немедленно набирает скорость, его глаза закрываются, и требуется еще одно или два жестких скольжения, после чего Нотт с силой засасывает головку, и это обрушивает Драко за край. Он сжимает ее руку так сильно, что пальцы Гермионы почти синеют, а она зачарованно, благоговейно наблюдает, как он кончает. Малфой любит обниматься. Очень любит. И Гермиона не колеблется — подползает и позволяет ему обернуться вокруг ее обнаженного тела. Она почти забывает о Нотте, пока он не усмехается, все еще облизывая губы, и не бормочет: — Неплохо, Малфой. Определенно неплохо. — Но затем Тео изучает его и сомневается, спрашивая у Гермионы. — Он в порядке? — С ним все нормально. Он всегда такой ПОСЛЕ. — Заткнись, — бормочет Драко, устроившись у нее на груди, но он не настолько недоволен, чтобы отодвинуться. Она хихикает и целует его в макушку. — Ладно. А что насчет тебя, куколка? Гермиона поднимает глаза и моргает. — Что? — Теперь твоя очередь, не так ли? — Нотт обхватывает пальцами ее лодыжку, тянет на себя, и она отодвигается от Драко. Гермиона вдруг сомневается. — Эй, это я, — он распознает сигнал в ее глазах. — Все в порядке. Когда Тео двигается вперед и пытается накрыть ее своим телом, она инстинктивно смещается, обхватывая его ногами и переворачивает. Он не готов, поэтому ей это удается. Она прижимает его запястья к матрасу вдоль боков и, удерживая их, наваливается на него всем своим весом. Нотт дает ей не больше минуты триумфа, а потом внезапно двигает бедрами, как жеребец, и одного этого нажима оказывается достаточно, чтобы заставить ее снова зажечься и ослабить хватку. — Тебе это нравится? — Замолчи. Следующее, что она осознает, это то, что сама же раздевает его, а он скользит руками по ее голому телу, везде, куда дотягивается, и, между быстрыми, яростными поцелуями, бормочет: — Я тебя хочу, как же я тебя хочу, Гермиона… Она, несмотря на шум крови в ушах, старается сосредоточиться и удовлетворить свое порочное любопытство — она ведь хотела узнать, каково это такая вот откровенность между ней и Ноттом… Гермиона не собирается сравнивать, но перед ней вторая эрекция, которую она видит в своей жизни, — первая принадлежит Драко, — и ничего не может с собой поделать. Член Тео немного толще, но, когда она слегка сжимает его, ровно настолько, чтобы почувствовать вздутые вены, то он ощущается похожим — весь горячий и пульсирующий в ее ладони. — Малфой, где эта долбанная палочка? Она только теперь понимает, что Нотт шарит по постели руками, пытаясь отыскать палочку, которую принес Драко. Она встречается глазами с Малфоем и на мгновение ее обжигает, но потом его лицо становится непроницаемым. Но он колеблется не слишком долго, отворачивается, осматривает кровать и подает палочку Нотту. Ей мерещится, что Тео требуется усилие, чтобы выдрать древко из его цепких пальцев. «Зачем Нотту палочка?» — Мысли пляшут в развязном хороводе, и она не сразу понимает, что он хочет использовать противозачаточные чары. Она нервно сглатывает. Нотт сейчас все-таки окажется в ней?.. Гермиона разжимает пальцы и смотрит на член, который продолжает чуть покачиваться, твердый, налитый кровью. Похож на член Драко, но… это не он. — Ты выглядишь чертовски напуганной, — говорит ей Тео, нежно хватая ее за подбородок и прижимаясь к ее губам, воруя новый поцелуй. — Ты мне доверяешь? — шепчет он. Она кивает. И может только надеяться, что ее тело готово к нему, и что не будет никакой боли. Решив, что ей, и вправду, нужно расслабиться, Гермиона ложится на спину, берет руку Нотта и направляет ее себе между ног, слегка надавливая, отчего он резко вдыхает через приоткрытый рот. После его поглаживаний внутри нее что-то расцветает и захватывает ее, и, когда Тео вставляет в нее сразу два пальца, то его вторжение встречают жар и пульсация. Гермиона проводит пальцами по чуть влажной мужской груди и, отмечает про себя, что никогда не видела Нотта ТАКИМ. Ни разу. Он нависает над ней, но выглядит так, будто это она — главная, словно это она его полностью контролирует… Она слегка сжимает внутренние мышцы вокруг чужих пальцев, чтобы вырвать из горла Нотта яростный стон, и удовлетворенно расплывается в немного шальной улыбке. Она тянет его на себя, прижимается к нему всем телом, чувствуя, как тонкие волоски на груди Тео задевают ее соски, и ловит губами его ухо. Драко нравится, когда она нежно посасывает мочку, но с Ноттом Гермиона не останавливается — она прикусывает, чтобы он почувствовал острую боль. Тео хватает ее за бедра с шипением: — «Черт» — сквозь стиснутые зубы, и сжимает так сильно, что она готова поклясться, утром у нее появятся синяки. Как она и думала — ему нравится немного боли. — Пожалуйста, Гермиона… — Что? — Пожалуйста… Она распахивает глаза и смотрит на него. Потом толкает в грудь, и Нотт плашмя падает на матрас рядом. Когда он не нависает над ней, то Гермиона снова может видеть Малфоя — все с тем же зачарованным, полустеклянным выражением лица. Она, не колеблясь, встает на четвереньки, задом к нему, оглядывается на него через плечо, и зовет по имени. Драко молниеносно отмирает и, придвинувшись, зависает прямо за ней. Это то, к чему они уже привыкли — он касается одной рукой ее поясницы, а вторую отправляет ей между ног. Малфой точно знает, какие кнопки нажать. Она тихонько одобрительно бормочет и прижимается к нему теснее. — Драко… — Да? — Он вводит в нее еще один палец, раздвигая ее, словно ножницами, и руки Гермионы почти подгибаются от удовольствия. Она горячая, дрожащая и невероятно скользкая. — Не передумала? — спрашивает Малфой. Она, конечно, догадывается, о чем он спрашивает, и распознает надежду в его голосе… Но… мотает головой. Она должна попробовать. Ей необходимо узнать…. — Нет. И тогда Малфой направляет ее бедра, пока она не оказывается над Ноттом, который наблюдает за ней, голодный, словно хищник. Драко прямо за ее спиной, и Гермиона откидывается к нему, отчаянно нуждаясь в напоминании, что то, что она делает, это нормально, и Малфой дает его — он совсем чуть-чуть толкает ее вниз, пока она не чувствует, как головка незнакомого члена упирается в нее. Она ничего не может с собой поделать — одного лишь осознания того, что она здесь, с ними обоими, достаточно, чтобы вырвать ее из реальности… И Гермиона начинает двигаться…. Драко крепко обнимает ее одной рукой, а второй находит чувствительный сосок, натирая его кончик подушечкой пальца. Его дыхание на шее и плече, и в сочетании пальцами Тео, которые мнут ее ягодицы, это своего рода магия. — Иисус, Гермиона, не останавливайся… Она почему-то ожидала, что глаза Нотта будут закрыты, но нет, он смотрит прямо на нее… Спустя время, когда он ставит ее на четвереньки, то входит до самого основания; их кости каждый раз встречаются, и она получает волну невероятного давления с каждым новым толчком. Это горячо. Это страстно. Она содрогается от количества ощущений. С одним из резких толчков она распахивает глаза и внезапно видит перед собой Малфоя. Его брови нахмурены от беспокойства, хотя глаза горят огнем — Драко возбужден. Он наблюдает за ней, бьющейся на члене Тео, и его это заводит… Гермиона, не думая, вытягивает руки, и ее падение предотвращает только его резкое движение вперед — Гермиона опирается на его плечи. Она обхватывает голову Малфоя, запускает пальцы в невероятно спутанные волосы и горячо целует. Нотт, вероятно, злится, крепче сжимает зад, мнет, намеренно оставляет синяки и долбится в тело, отчего Гермиона раскачивается, подобно сумасшедшему маятнику. И Малфой вместе с ней. Все втроем. Тео насаживает ее на себя, она стонет в рот Драко, а он слизывает эти звуки с ее губ… Пальцы Малфоя снова начинают сладкие, тонкие манипуляции с ее соском, и ее тело начинает тлеть… Ей нравится быть здесь… Это чувственное сумасшествие… Она вязнет в ощущениях, словно в зыбучих песках… Теряет себя в смешивающиеся стонах и чавкающих звуках… Но руки Тео, неаккуратно скользнувшей по ее слишком чувствительному клитору, оказывается достаточно, чтобы Гермиона ахнула и поморщилась. Пока Нотт ласкает ее между ног, она задерживает дыхание и широко распахнутыми глазами смотрит на Драко, а потом… соскальзывает с члена Тео, и повисает на Малфое, плотным кольцом своих рук обвивая его шею. Она стискивает Драко, не контролируя себя, скорее всего до боли, и утыкается носом куда-то ему в плечо. Его запах — сладко знакомый и родной, — и она втягивает его в себя прерывистыми вдохами… Гермиона чуть поворачивает голову, касаясь губами ключиц Малфоя, и выцеловывает их. Все ее тело будто колет иголками, и ей нужно, нужно, нужно освобождение… Ей так ну-у-ужно… — Возьми меня, — шепчет она между толчками пульса, от которого уже заложены уши, — пожа-а-алуйста… Малфой ловит ее губы, одновременно нажимая на поясницу, и Гермиона послушно выгибает спину; ее бедра обхватывают его с двух сторон, и Драко, наконец, толкается в нее, заполняет пустоту, которая осталась, раскаленная, после Тео… — О, черт, Гермиона… Ей это нравится. Она снова и снова двигает бедрами. И снова. И каждый раз его взрывные толчки становятся еще сильнее; она не может прекратить скулить. А Малфой только ухудшает все маленькими покусывающими поцелуями на ее челюсти и шее, после чего, и вовсе, присасывается прямо к яремной вене. Все ее мыслительные процессы разрушаются, все существо Гермионы отдано ради яростных толчков Драко в нее… Мокро, невыносимо жарко, и, даже если миру придет конец прямо сейчас, она все равно не разожмет рук, сцепленных вокруг его шеи… Когда она, в итоге, кричит, то почти уверена, что земля действительно раскалывается, потому что ее охватывает спазм, заставляющий цепляться за Малфоя изо всех сил, пока накатывающий восторг захлестывает ее, волна за волной. Гермиона прижимается к нему так крепко, что, когда к ней медленно возвращается сознание, то она понимает, что даже не касается кровати, что она обвилась вокруг него, как обезьяна, а он опустился на колени, чтобы поддержать ее. Малфой усмехается, когда ее первым осмысленным словом оказывается: — Воды, — но не поддразнивает; просто зарывается лицом в изгиб ее шеи и глубоко вдыхает запах ее тела. Только спустя время, он разрывает объятия, выпускает Гермиону и встает с кровати, чтобы дойти до стола с графином со спасительной жидкостью. Она лежит, словно кукла, распластавшись на постели, и у нее нет сил, чтобы даже повернуть голову. Между ног мокро и липко от спермы. — Ты в порядке? Она несколько раз хлопает глазами, прежде чем осознает, что это голос Нотта. «ТЕО!» — Она вскарабкивается на локтях, чтобы увидеть его. И ей требуется еще некоторое время, чтобы понять, что Нотт так и не кончил. Его член выглядит болезненно твердым — настолько твердым, что каждое движение, наверное, вызывает у Тео странную смесь боли и удовольствия. Гермиона пытается сесть ровнее, но вернувшийся Малфой нежно касается рукой ее плеча и подает полный стакан воды. Нотт косо улыбается, подмечая, как ее тело все еще вздрагивает. — Прости, пожалуйста, — шепчет она. Он жмет плечами. — Я в порядке, Гермиона. — Но… это не… — никакое подходящее слово не приходит ей на ум, — это не честно… — Он прав, Гермиона. — Вмешивается Драко, пока его взгляд довольно лениво скользит по телу Тео и останавливается на месте соединения бедер. — Мужчины могут справиться с этим и сами. — О, солидарность? — хмыкает Нотт с долей раздражения. А потом прищуривается. — Может, поможешь? — Бросает новый вызов, который, она уверена, призван заставить Малфоя спасовать. Драко вскидывает глаза к его лицу. Наступает долгая минута молчания, и постепенно выражение в его глазах, меняется. Ее сердце трепещет, когда она понимает, что… он не собирается спорить. Малфой обходит кровать и встает рядом с Тео. Он несколько мгновений разглядывает его возбужденный член — налитый кровью, с выпуклыми венами и чуть сочащейся головкой, — а потом тянет к нему руку. Когда он впервые сжимает пальцы, то Тео шепчет: — Блять… — и запрокидывает голову. В движениях Малфоя есть определенная уверенность; он сам мужчина, и знает, как повернуть запястье, где лучше использовать давление, и когда, коснувшись большим пальцем чувствительной головки, заставить Нотта задохнуться. И та сосредоточенность, которую Гермиона наблюдает на лице Драко, заставляет ее предположить, что он увлечен, исследуя новую территорию… Любопытство — также и его черта… — Расскажи мне, — говорит Малфой низким голосом. Нотт поднимает голову, пытается рассмотреть его сквозь полуприкрытые веки. — Ммм? — Как тебе больше нравится? — Так — хорошо… Не останавливайся… Драко кивает, облизывает сухие губы, и в его выражении появляется что-то мрачное, после чего он замедляет скорость — всего на мгновение, ровно настолько, чтобы Тео снова открыл глаза. — Только. Одна. Ночь. Нотт, — отчетливо произносит Малфой. И они застывают. Тео хмурится, но кивает. А затем хватает Драко за шею и притягивает к себе для поцелуя. Гермиона наблюдает, не в силах заставить себя даже моргнуть. Они борются, понимает она, пытаясь «быть сверху», пытаясь узнать, кто в конечном итоге контролирует ситуацию. Она замечает язык Нотта как раз перед тем, как он погружает его в рот Малфоя, так быстро, что Драко отшатывается на дюйм, прежде чем сжать свою руку еще сильнее. Тео стонет — то ли от боли, то ли от острого удовольствия, — и они вступают в поединок горящих яростных взглядов. — Я не шучу, Нотт, — говорит Малфой, и медленно, очень ме-е-едленно ведет крепко сжатыми пальцами вверх по чужому вздыбленному члену. Нотт капитулирует; жадно хватает ртом воздух и принимается толкаться в руку Драко. — Да… да… О-о-ох… Малфой милостиво доводит дело до конца, и бедра Тео, наконец, взбрыкивают, он стонет, и его сперма, густая, белесая, пачкает их обоих. Нотт опускается на спину, чтобы отдышаться, а Драко берет палочку и произносит очищающее заклинание. После чего натягивает штаны, завязывает шнурок, и забирается на постель, ближе к изголовью. Он накрывает Гермиону простыней, после чего укладывает ее к себе на грудь. Она переплетает их пальцы. — И что теперь? — спрашивает он. Она слушает, как бьется его сердце. — А мы… мы по-прежнему вместе? — тихо спрашивает Гермиона. Ее голова уже какое-то время в полном порядке. Действие алкоголя закончилось. Но у них все равно был секс с Ноттом, который прямо сейчас садится, спиной к ним двоим, и спускает ноги с кровати. — Я рядом. — Голос Малфоя звучит спокойно, и у нее появляется знакомое чувство безопасности. Такое привычное. ОН ПОЙМАЕТ ЕЕ, ЕСЛИ ОНА СОРВЕТСЯ. — Какая идиллия, — усмехается Тео, идет к окну, распахивает его и закуривает. Она хмурится, глядя на его голый зад, который он не пытается прикрыть. Теперь, когда ВСЕ закончилось, наблюдать его обнаженное тело довольно неловко. — Уведи меня отсюда, — просит она Драко, и он быстро кивает. Подхватывает ее на руки, прижимая к себе, и идет прочь. — Как говорится, прощания — это пустое? — спрашивает Нотт почти им в спину. Его голос едва ли превышает хриплый шепот, даже несмотря на грубый тембр. Гермиона молчит. Вся эта чушь началась из-за нее, и ей нужно что-то ответить… — Нотт… если я увижу тебя еще когда-нибудь, мы станем врагами, — вместо нее говорит Малфой. Она не видит, кивает ли Тео, — Драко с ней на руках уверенным шагом покидает комнату.

* ⚤⚤⚤ *

На следующее утро Малфой провожает Нотта до двери. Из окна супружеской спальни Гермиона наблюдает за Тео и пытается понять почему, когда он останавливается перед воротами поместья и смотрит на нее долгие несколько секунд, она не чувствует никакого трепета. Она не может прочитать выражение его лица. Но и не хочет. Гермиона возвращается в постель, и Драко ложится рядом, прижимаясь к ее спине. Она нежно сжимает его руку, а он легко целует позвонок в верхней части ее спины. Его дыхание касается тонких волосков у основания ее шеи. — Ты знал, что произойдет, когда попросил его остаться? — Ей все-таки нужно… понять. Он фыркает. — Ты спрашиваешь, планировал ли я секс втроем, Гермиона? — Малфой пытается отшутиться, но она настаивает. — Между мной и Тео… Он молчит. Довольно долго. — Нет. — Но потом добавляет: — Наверное… Гермиона рассеянно кивает. Ей будет над чем подумать… — А… насчет… тебя и Тео. — Она поворачивает голову так, что ее ресницы трепещут возле его щеки. — Ты почти не колебался, когда он предложил. Ты даже не выглядел… ошеломленным или что-то в этом роде. Ты… ты когда-нибудь до этого…? — Я никогда не участвовал в групповом сексе. — Драко смотрит на нее с кривой улыбкой. — И никогда не спал с парнями, причем не уверен, что хочу повторить этот опыт. Она до конца разворачивается в его объятиях и, глядя глаза в глаза, проталкивает свою руку между их телами. — Я подсмотрела кое-что, что хорошо было бы попробовать самой… — Сквозь одежду она гладит его член, и тот быстро становится тверже. Драко сглатывает, но не делает попытки остановить ее, когда она сползает вдоль его тела. — Мне придется тренироваться, пока я не получу «выше превосходного»… Ее пальцы ныряют за пояс его штанов и тянут их вниз. Он приподнимается, чтобы облегчить ей задачу. — Я люблю тебя, — шепчет Гермиона, глядя на него снизу вверх. Его, уже заинтересованный в происходящем, освобожденный член подрагивает прямо перед ее лицом. — Смотри на меня, Малфой… Тебе это понравится…

* ⚤⚤⚤ *