Первый раз

Когда Сэму было тринадцать, Дина очень сильно задело на охоте. Это была не ссадина, не сотрясение и даже не вывих. Плечо Дина было разодрано когтями. Глубокие царапины сильно кровоточили, рука припухла. А отец, который обычно занимался лечением старшего сына и даже пару раз зашивавший его, умчался вдогонку за той самой упущенной тварью, что ранила Дина. Дин уселся за стол, расстелив на нем простынь и разложив вокруг нехитрые инструменты: перекись водорода, бинты, полосы ткани, иголки и моток синтетических ниток. Юный охотник, морщась, осторожно стянул разорванную, прилипшую к ране футболку. Тогда открылся полноценный вид на тело Дина, и Сэма бросило в холодный пот. Все в синяках, царапинах — некоторые старые, зарубцевавшиеся, а кое-где свежие. Старший нахмурился, разглядывая полосы от когтей, а младший заледенел. Бывало, что Дину доставалось, но отец всегда был рядом. Он промывал, вправлял и накладывал швы. А сейчас Дин должен был справиться сам — впервые. Да и такая рана была одна из самых серьезных, к тому же — на правой руке. Дин вздохнул, скрипнул зубами и потянулся к куску ткани, чтобы отереть кровь и увидеть саму царапину. Получалось у него не очень — левая рука никогда не была ведущей, хоть Дин и учился пользоваться ей, да и кроме того была повреждена и слегка подрагивала. От неаккуратных касаний он вздрагивал и морщился. Сэм стоял рядом и смотрел, не зная, куда деться. Когда Дин в очередной раз рвано выдохнул сквозь зубы, младший не выдержал. - Давай помогу? - А ты сможешь? - пострадавший окинул брата скептическим взгядом. - Ну, если ты скажешь, что делать, - Сэм и сам не понял, откуда взялась эта уверенность. Дин глянул на разложенную «аптечку», потом на рану и на свою дрожащую руку, а после перевел обреченный взгляд на Сэма. Тот воспринял это как согласие и подошел ближе, забирая ткань. Дин принялся инструктировать: - Очисти кожу от крови…осторожно, Сэм, черт тебя возьми! Да, вот так. А теперь надо перекисью залить. Сэм старался делать все как можно нежнее, чтобы причинить минимум боли. Потянулся за бутылочкой с перекисью, свинтил крышку и обнаружил, что, судя по дате, срок годности уже вышел. Дин грязно выругался и велел: - Тащи водку. - В-водку? - Да. Не стой столбом, Сэм, неси, говорю. Дальше началось что-то ужасное. У Сэма тряслись руки, пока он обеззараживал рану, Дин шипел сквозь зубы и ругался, не переставая. Оказалось, что порез глубокий. Кровь не останавливалась. - Надо шить, - мрачно заключил старший. Сэму стало плохо. Но он помнил — страх не поможет. Ему придется затолкать сомнения подальше, взять в руку иглу и зашить плечо брату. Рядом нет никого другого, кто мог бы помочь, значит, ему надо быть смелым и решительным. Стежок за стежком, под инструкции Дина, перемежающиеся шипением и матами, мелко дрожащие пальцы, резкий запах спирта. Сэм больше ничего не помнил — все было, как в тумане. Но он справился и спустя сорок минут уже затягивал бинты поверх швов. Затем обработал пару других, некрупных ссадин. Тогда его отпустило, и он ощутил всю гамму эмоций — ужас, облегчение, легкую гордость и неверие — неужели, смог? Дин смотрел на него с восхищением — так сам Сэм частенько на брата смотрел, но старший — никогда прежде. В глубине его глаз таилась гордость, и это было дороже всего. Сэму было тринадцать, когда он впервые зашивал рану, и когда Дин впервые смотрел на него так.