There's nothing personal about it, I'm just a villain.

      «Клуб избранных! Боги! Какой же бред! — рассуждал Авалон, убираясь на кухне. — Клуб поломанных чудес или разъёбанных жизней… Это да. Это подходит. Никто из нас не избранный. Я скучаю по наивному роману. Там всё просто: хэппи-энд для главных героев и наказание для злодеев. Всегда можно быть уверенным, что всем воздастся по заслугам. В жизни так не бывает. Жизнь штука сложная, — мыть кружки в холодной воде неприятно. Особенно если делаешь это в тазике, а не в раковине. Средневековый мир – это тяжело, даже если он с магией. — Жизнь та ещё сучка, однако все её любят. Абьюзивные отношения! — Авалон встряхнул посуду, чтобы избавиться от излишней влаги, и поставил чашки на стол.       Девушки ушли спать. Они, в отличие от парня, имеют нормальный режим сна. С этим нужно что-то делать. Скоро начнётся учёба. А дрыхнуть на парах нельзя. Он в этот мир пришёл магии учиться, а не студентом прохладной жизни быть!       Вдох-выдох.       — Гамельтон? — Авалон застыл в арочном проходе, уставившись на человека, который направлялся к выходу.       — А-а. А я…       — Гулять идёшь?       Парень кивнул.       — Я с тобой. Мне проветрится нужно!       Гамельтон нервно замял край рубашки, однако кивнул. Сопротивляться напору Авалона бессмысленно.       Парни шли по тёмным и пустым улицам. Фонтаны работали вполсилы, струи воды слабо переливались в свете луны.       Ветви деревьев шелестели под дуновением ветра. Днём они дарили прохладу и уютную тень, но сейчас, под покровом ночи, их силуэты казались зловещими. Тонкие ветви, изогнутые и скрученные, напоминали лапы монстров, которые тянулись к небу, словно искали спасения от мрачной земли.       Луна была полной и яркой. Её свет разливался по улице, освещая каждую трещину и придавая всему окружающему особое очарование. Ночное небо было усыпано звёздами, но лунный свет затмевал их мерцание. Каждый шорох и звук казались усиленными в этой тишине, и парни чувствовали, как их сердца бьются в унисон с ритмом ночи.       — Может, к морю?       — Тут…       — Да, Гамельтон. Тут недалеко есть пляж.       Парни шли в тишине.       Авалон казался не от мира сего. Гамельтон совершенно не понимал, как этот юноша может существовать. Его голос, его внешность, его запах, его поведение, его манеры. Всё это было странно-восхитительно. Гамельтон сколько себя помнил любил две вещи: магию и блестяшки. Омега был и тем и другим. У парня невероятный талант к магии, однако он ничего о ней не знает. Любой человек, дракон или эльф способен колдовать инстинктивно, даже если запасы маны невелики. Авалон совершенно не мог. Все его действия полны излишков. А странная внешность ставила в тупик. Гамельтон никогда не слышал, что у людей могут быть красные глаза. Такого не бывает ни у эльфов, ни у драконов. Рубиновые глаза пробирали до костей. Этот насмешливый взгляд с ноткой лени и какой-то скрытой печали видел всё насквозь. Или магу просто казалось так. Парень залипал на перелив золотых волос на солнце, а сейчас не мог оторвать взгляд от лунного сияния. Авалон был похож на драгоценный камень из сказочной страны. Гамельтон завидует. Завидует той лёгкости в общении. Авалона слушают, Авалона признают. Гамельтона нет. Парня не признавала даже его собственная семья. Отцу никогда не было до него дела, а многочисленные женщины, которых приходилось называть мамой, его ненавидели. Все они хотели получить титул и власть отца. А для этого нужно было родить ребёнка. Мама позаботилась, чтобы такого не произошло. Отец хотел создать наследие. Пока мама была жива, Гамельтон жил у многочисленных родственников, где на него просто не обращали внимания. Её смерть была юноше безразлична. Лицо матери он видел только на портретах. Именно в этот момент парень полюбил блестяшки. С ними ему можно было играть. Маг не знал, почему ему могли кинуть рубин, а не дать плюшевого мишку. А потом мама умерла, и Гамельтон узнал, что у него был старший брат, который погиб в одном из экспериментов отца. Великий белокаменный замок стал его новым домом. Крепость человеческих магов встретила юного мастера приветливо, не роскошным праздником, а уютным приёмом. Тогда Гамельтон полюбил магию. Именно она его защищала и давала опору.       Жёны отца пытались подчинить молодого наследника. И поначалу получалось, а потом парень понял, как колдовать, и никто не смел больше к нему приближаться. Магия была его опорой и щитом. Поэтому он боялся драконов и эльфов. Они превосходили людей в магии. У них были преимущества. Только с огненным шаром в руке или ледяными шипами за спиной Гамельтана слушали. Авалону это было не нужно. Едкое замечание, насмешливая ухмылка или взмах пушистых ресниц. И всё. Авалона уже заметили. Его слушали и слышали. Гамельтон хотел поставить безродного бродягу на место. Там, во дворе. Однако не сумел! Один взгляд кровавых глаз сковал его. А слова сильно ударили по гордости. Потом был этот завтрак. Странное проявление заботы и никакой агрессии. Юный наследник был уверен, что Авалон его в лучшем случае презирает. Омега был странным. Таким же странным, как и Вавилон. Остров беглецов и трусов. Свободная страна, которую основали те, кто бежали с материка. А теперь эти отбросы ставят условия. Авалон подходил Вавилону, а Вавилон подходил Авалону. И то, и то было абсурдно в их мире. Когда-то давно Гамельтон украл книгу из кабинета отца, где рассказывалось о других материках. Это могло объяснить странности парня. Вот только что он тут делает?       Шум волн отвлёк Гамельтона от размышлений. Глаза заблестели, когда юноша перевёл взгляд с воды на омегу и обратно. Лунный свет искрился на горбах волн, словно тысячи маленьких звёзд, разбросанных по поверхности моря. Пушистая пена, накатывающая на берег, оставляла за собой белоснежные следы, которые быстро исчезали, как и его мысли, растворяясь в ночи. Белый песок, казалось, светился под ногами, отражая мягкий свет луны.       — Красиво, — всё, что смог выдавить из себя Гамельтон, его голос звучал тихо и несколько растерянно.       Авалон ничего не ответил. Он подошёл ближе к воде и уселся на песок, его фигура очерчивалась на фоне тёмного моря. Гамельтон почувствовал, как его сердце забилось быстрее. Песок под ногами вызывал дискомфорт. Юноша привык к роскошным залам, украшенным золотом и хрустальными люстрами, к громкому смеху и оживлённым разговорам дворянства, но не к этой тишине волн. Она обволакивала их, словно мягкий плед.       Вода тихо шумела, а ветер играл с волосами. Гамельтон сел рядом, их плечи почти соприкасались.       Они бы так и сидели до рассвета. Однако Авалон повернул голову к нему и задорно улыбнулся. Гамельтону казалось, что парень улыбается абсолютно всегда.       В его глазах читался азарт.       — Искупаемся?       — Я сын архимага…       — А я выбираю быть счастливым, а не вписываться в общество!       Омега поднялся и скинул с себя одежду. Гамельтон только понял, что парень всё это время гулял без обуви.       Авалон самодовольно хмыкнул, когда наткнулся на взгляд упрямца. Желание, зависть и вопрос читались в чужих глазах.       — Чего и тебе советую! Предай их всех – останься верен себе! — хмыкнул омега, двинувшись в воду. — Выбирайся из своего кокона и начинай жить! Пора показать себя, Гами!       Авалон нырнул в волну.       Гамельтон кивнул, что-то для себя понимая.       Вода продолжала тихо плескаться у берега, а звёзды мерцали высоко над ними, словно напоминание о том, что даже в темноте всегда есть свет.       Маг скинул одежду и обувь. Он был рад, что надел лёгкую рубашку, а не положенный фрак.       Парень поспешил за Авалоном, который уже вынырнул из-под воды.

***

      Ночная или около того деятельность стали каким-то ритуалом. Поздним вечером Авалон пил чай с Миридой и Каллистой. Ночью в парке дразнил Ланцелота. А потом и прогулка с Гамельтоном.       До начала учёбы осталось три дня, а режим сна так и не исправлен.       Авалону приходилось готовить завтрак для всех. Его просто поставили перед фактом. Парень пытался возмутиться, однако испепеляющий взгляд Таумиэля очень быстро остудил пыл. Серьёзно? Омега предполагал, что эльф будет избегать его, презрительно скалиться или брезгливо задирать. Но нет! Таумиэль вёл себя так, будто Авалон был должен ему пять тысяч с девяностого года и так и не вернул.       Мирида свалила с Астрид куда-то ещё с утра. Дракона, конечно, ещё не назначили их куратором, однако всё было очевидно.       Эминарин захотела какое-то эльфийское блюдо на обед. Готовить его долго, так что оно должно получится к завтрашнему дню.       Омеге было достаточно того, что приходилось завтрак готовить, поэтому он сам себя освободил от помощи девушке.       Эминарин и так Гамельтона припахала, а Каллиста и Ванистекара присоединились на добровольно-принудительной основе. Что там с Ланцелотом и Таумиэлем, омега не знал.       Был ранний вечер, Авалон поспешил сбежать куда подальше, да близнецы-драконы увязались следом. Чтобы не идти мимо кухни, парень выбрал путь через окно. Кто же знал, что Бэктрис и Эристен решат устроить солнечные ванны.       Драконы расположились на солнышке в креслах из гостиной и с интересом наблюдали, как омега вылезал из окна своей комнаты и старался тихо спустится.       Это, конечно, весело!       Сейчас его больше интересовало, как получилось, что он и ещё два дракона залезли на горы. Авалон явно мог и не такое. С бутылкой пива. Однако он сейчас трезв. И не пил с момента встречи с Астрид в таверне.       Вопрос, как он дошёл до гор, был открыт.       Близнецам тут явно нравилось. Драконы скакали, как горные лани, по камням, не обращая внимания на тропы. Ещё для удобства хвосты выпустили. Чёрная чешуя переливалась в свете закатного солнца. Было намного интересней залезть по вертикальной скале, а не обходить её безопасной дорогой.       Так и получилось, что братья ждали омегу на вершине, пока парень, задыхаясь, пытался их догнать.       У Авалона была хорошая спортивная подготовка. Он весь день способен на каблуках отходить. Но угнаться за этими чудовищами было из серии невероятного.       Вот так и получилось, что юноша спрятался за одной из скал. Тут оказались плоские камни на манер стола и скамьи, а самое главное – большой куст ежевики.       Тихо, спокойно, и драконы куда-то вперёд убежали. Идиллия!       Омега уселся на камни, предварительно собрав себе горсть сладких ягод.       Отдых продлился недолго.       На скале, скрывавшей парня от внешнего мира, появился сначала кончик хвоста, а потом и голова.       Один из близнецов с недовольством смотрел, как Авалон развалился на камне и не собирался идти.       — Мы вообще-то тебя ждём!       — А я вообще-то устал!       — Мы вышли гулять, — появился второй близнец.       — Вот именно! — возмутился Авалон. — Гулять! Я вышел пройтись, а вы за мной увязались.       Драконы закатили глаза.       — И это ещё ладно. Похуй. Компания хорошая, однако это не повод устраивать марафон по горам!       Братья легко спустились к парню.       Может, Авалон и ругался, однако негатива в свою сторону они не чувствовали. Братьям нравился этот человек. С ним было весело. Бэктрис и Эристен всегда были одни. Мирида, конечно, заботилась о них, но статусы были слишком разные. Чёрные драконы родились мальчиками, так ещё и из одного яйца. Это ошибка природы. Так к ним и относились сородичи. Люди боялись. Эльфы бесились. Авалону было плевать. Парень вообще не зацикливался на расовые различия и особенности. С Авалоном было весело. С ним комфортно. Он знал много забавных историй и анекдотов, так что драконы сидели на кухне, пока завтрак готовился. Задумываться о его странностях братьям не хотелось. Зачем забивать голову ерундой, когда и так нормально общаться!       — Люди такие слабые, — громко шептал один из драконов.       — Совершенно ни на что не способные, — поддержал другой.       — Ежевику не получите! — фыркнул омега, наслаждаясь вкусом ягод.       Драконы переглянулись между собой и заговорчески ухмыльнулись.       — Что вы хотите? — Авалон с подозрением переводил взгляд с одного брата на другого. Они удобно уместились на камне по бокам от него. Кончики хвостов виляли туда-сюда.       — Нам скучно.       — Ну и?       — Хотим чего-нибудь интересного.       — Хотеть полезно, вредно не хотеть, — фыркнул юноша.       — Да ладно, Авалон! Ты всегда знаешь, как повеселиться. Только вспомни случай на кухне! Совсем нечего предложить?       — Могу предложить гейский секс, — усмехнулся омега. — Нужен?       Братья переглянулись между собой и подсели ближе. Может, Авалон и выглядел раздражённым, однако негатива от него не исходило. Парень больше шутил с детьми, чем предлагал всерьёз. Хотя Бэктрис и Эристен очень симпатичные, и омега совсем не прочь приятно провести время. Тем более кто не мечтал о сексе с близнецами?       — Тааак! Вы хоть совершеннолетние? — Авалон заметил заинтересованный блеск серых глаз.       — Да, — проурчал один из близнецов.       — Ваша сестра меня убьёт!       — Только если узнает, — лукаво улыбался другой.       Омега резко выдохнул. С одной стороны, милые близнецы-драконы, с другой – это как-то неправильно.       А когда парень следовал правилам? Никогда! Решение принято.       Авалон закинул ягоду в рот, потом схватил чужую ногу и перекинул через себя, вставая и удобно устраиваясь между бёдер.       — Ну так… Бэктрис? — омега надавил рукой на грудь дракону, чтобы тот улёгся на камень.       — Наоборот, — рвано произнёс близнец.       Один из хвостов оплёл правую ногу, другой – талию.       — Извиняй, Эристен! У меня есть способ решить эту проблему.       Лёгкую кофту дракона задрали вверх, так, чтобы запутать руки. Бэктрис смотрел с восторгом на разворачивающуюся картину. Эристен лежал с закинутыми за голову руками, запутанными в собственной кофте. Авалон нависал сверху.       Омега припал к губам, проталкивая ягоду в чужой рот, предварительно раскусив её. Поцелуй получился коротким и смазанным. Авалон провёл языком по мягким губам перед тем, как отстраниться. Эристен недовольно прошипел, однако быстро забыл про возмущение. Омега прильнул к шее мокрыми поцелуями. Одна ладонь легла на грудь, массируя сосок, другая – на пах, слегка надавливая. Авалон играл пальцами. Прокручивал, пощипывал, приминал. Хвост на ноге усилил хватку. Омега давил на пах подушечками пальцев, периодически поглаживая. Эристен урчал от удовольствия. Несильно укусив в основание шеи, парень отстранился и глянул на второго дракона.       Бэктрис застыл на месте: дыхание глубокое, глаза блестят.       Бэктрис и Эристен залились краской одинаково. Лёгкий румянец на щеках. Уши горят алым. А самым привлекательным были красные пятна смущения на плечах.       Авалон облизнул губы, переместил руку с груди на пах, а другой поманил близнеца к себе.       — Так и будешь стоять столбом, пока брата раскладывают? — юноша наслаждался ситуацией.       Бэктрис сглотнул и было двинулся к человеку. Его остановил указательный палец, который покачивался из стороны в сторону, намекая, что дракон действует неправильно.       Бэктрис снял кофту одним движением. Авалон довольно оскалился и поманил пальцем.       Эристен дёрнулся, стремясь вернуть внимание к себе, но лишь пискнул, когда рука на его пахе в предупреждении сжалась.       — Я главный! — бросил Авалон, обнимая Бэктриса за талию и припадая к его губам.       Вот тут поцелуй получился что надо! Сладкий, мокрый, тягучий. С громким чмоком омега отстранился.       Бэктрис и Эристен плохо соображали. Запах мёда с ноткой дуба дурманил сознания, и они просто подчинялись парню. А совместить с удушающим удовольствием, которое они чувствовали: и пискнуть против не получалось. Драконы чувствуют эмоции других, и с ними это может сыграть злую шутку. Братья не представляли ничего такого. Их веселила ситуация с эльфом. Они считали, что будет что-то похожее.       Авалон надавил на спину Бэктриса, призывая лечь на брата, который уже явно заскучал. Потом опустил ладонь ниже. Дракон дрожал под прикосновениями. Бэктрис простонал, когда парень провёл ребром ладони меж половинок задницы и схватил за внутреннюю сторону бедра возле паха, заставляя перекинуть ногу через брата.       Вот так и получилось, что рука омеги удобно оказалась зажатой меж двух драконов, которые постоянно дёргались и тёрлись друг о друга. Аккуратные пальчики массировали один, слегка ударяя костяшками другой.       По довольному урчанию можно констатировать, что все довольны.       Омега целовал дракона в шею.       — Не поможешь брату? — прошептал Авалон Бэктрису на ухо. Рука с его бедра переместилась на грудь и также принялась играть с его соском, как не так недавно было и с Эристеном.       Бэктрис шикнул, однако укус в основание шеи пресёк попытку неподчинения. Хвост на талии сжался, но тут же ослабил хватку.       Дракон подчинился. Слегка приподнялся, переставляя ноги для равновесия. Авалон переместил руку на талию, чтобы поддержать. Бэктрис немного мялся, однако стянул с брата штаны и бельё, а потом и с себя. Как только управился, вновь лёг на брата, упираясь ногтями в камень по бокам от его головы.       Ладонь Авалона поглаживала оба члена, всё также продолжая надавливать подушечками пальцев.       Рука с талии переместилась на голову. Юноша надавил, чтобы дракон прижался к брату.       — Давай, Бэки! Ты ведь не пробовал ежевику! У брата на губах её вкус.       Эристен дёрнулся, однако Бэктрис легко припал к его губам. Поцелуй у братьев получился неплохо. Омега хмыкнул, понимая, что Бэктрис пытается повторять за ним.       Драконы так удобно устроились, что Авалон закусил губу от досады. Трахнуть можно было обоих, но лучше этого было не делать. Он, конечно, мудак, но им уже хватит.       Парень медленно провёл ладонью по широкой спине, надавливая на выступающие чешуйки. Обхватил оба члена поудобней и в пару движений довёл драконов до оргазма. Братья простонали в поцелуй.       Собственное возбуждение мгновенно спало, когда хвосты скрутили тело. Боль отрезвила, так что Авалон болезненно простонал, убирая руки от братьев.       Бэктрис и Эристен встрепенулись, ощущая чужую боль, и отстранились, ослабляя хватку.       — Авалон? — неуверенно позвал один из братьев.       — Порядок, Эри! — снисходительно улыбнулся парень. — Только отпустите, пожалуйста.       Братья улыбнулись. Авалон их не перепутал. Теперь омега спокойно их различает.

__________