Игра не окончена, Ведущий

Третий раз я столкнулся с Ведущим нос к носу. И если в первых двух случаях он был лишь мнимым собеседником, который так или иначе наровился убедить меня, что игры устроенные О Иль Намом были направлены не на убийство людей, а на проверку их человеческого нутра, то третья наша встреча стала фатальной ошибкой для нас двоих. Для него, потому что он в последний момент не совершил финального выстрела в мою голову, намереваясь продемонстрировать свою правоту и заточить в бесконечную темницу саморазрушения. Для него - потому что он ошибся, возлагая, что смерть Чжон Бэ заставит меня остановиться. Если кнопку "стоп" можно было и нажать, то только до того момента, пока не прогремел этот роковой удар ещё теплого тела об ледяной пол. Сейчас же, когда меня волочат в неизвестном направлении, чему я абсолютно не сопротивляюсь, думаю лишь об одном - никакой жалости к этим ублюдкам. Они, как и каждый из игроков, совершили свой выбор, встав с оружием против толпы ранее обезоруженных людей. Они сами пришли сюда, зная, что их работой будет убирать людей с дороги, которую построили за счёт вложений ВИПов. И каждый из них так или иначе причастен к смерти игроков и прошлых, и настоящих игр, а соответственно - вызывает у меня желание поскорее расправится с ними. Двое нелюдей в масках с треугольниками заносят меня в какую-то плохо освещённую комнату и бросают на пол. Не дав мне и секунды на осознания, один из них подходит, садится сзади и связывает веревкой руки. Узел получается крепким, но это последнее, о чем я думаю. Я не дурак и понимаю, что Ведущий сделает все, дабы не дать мне уйти или напасть на его людей, что я неоднократно пытался провернуть ранее. Покончив с моим официальным взятием в плен, они бросают в мою сторону неизвестные мне взгляды (неизвестные по тем причинам, что находятся они в масках, отчего глаз их я не различаю. А второй фактор: их лица останавливаются в моем направлении достаточно долго, дабы понять, что они к чему-то присматриваются, а в моем случае - к кому-то). Не обронив ни слова, они как по команде выходят и стучат железной дверью, оставив мне напоследок наслаждаться единственным звуком после себя - звуком отдаляющиехся двух пар ног. *** Я так и просидел на этом месте довольно долго, пытаясь сориентировать, на что теперь нужно возлагать свои силы. План остановки игры в моей голове превращался в план жестокой мести всем, кто имел дело к этим состязаниям. Всем, кто не боялся испачкаться и испачкать нас по локоть в крови. Ждать подмоги я не намеревался. Тело саднило, желудок напоминал, что он тоже нуждается в том, чтобы дать ему пищу, но не для размышлений. Моей же работой было сидеть и ждать, чего от меня потребует Ведущий. То, что он не убил меня вместе с Чжон Бэ вызывало во мне миллион и ещё один вопрос, хотя я придерживался первостепенного объяснения его действий - желание выиграть и сломать меня. Ему изначально нужно было доиграть партию, которую мы начали с О Иль Намом, поэтому он столько терпел и ждал. Он дал нам начать бунт, выслал своих людей, прекрасно понимая, что мы их убьем. Дал подобраться так близко, словно позволил поставить ему шах, как шахматной партии, и поверить в себя, что следующим ходом ты закончишь игру в свою пользу. Такой простой путь к нему стоило сразу разобрать, как спланированный. Ведущий никогда не был дураком, а уж тем более, всегда наблюдал за нами. Я это знал, я ощущал его взгляд на себе постоянно. Это придавало мне сил двигаться в его направлении, подкрадываться в сердце игры. И я совершил глубочайшую ошибку, когда забыл о том, что на моем пути не простой человек, а Ведущий. Что иду я к нему не по успыпаной цветами дороге, а плыву по кровавым рекам, оставленных здесь со времён моего первого прибывания. И все мои передвижения - это разрешенные им действия, которые он оценивал и предполагал изначально. Было нелепо возвращаться туда, откуда я начал - в самоуверенность. Я сижу, осматривая комнату. В ней одна кровать, раковина и столик. Кажется, здесь кто-то недавно спал, постель не идеально заправлена, будто в ожидании, когда человек снова в нее вернётся. От этой мысли меня воротит. В этой комнате не могло быть людей, все люди сейчас находятся в одной просторной комнате, с почти пол тысячью кроватями и ожидают, когда наша группа прорвется дальше, а после освободит их. Интересно, им уже известно, что наш план потерпел крах, а все, кто возжелал стать рука об руку со мной и спасти нас из лап этих нелюдей - лежат в коробках с розовыми лентами, которые так и не доезжают до их родных, которые могли бы похоронить и оплакивать их могилу каждый год. В эту минуту, я жалел всем нутром, что из-за собственной революции, люди, которые доверили мне свои жизни - пострадали. Я лично дал умереть большинству невиновных, когда сказал не вмешиваться во время ночной резни, но и добил оставшиеся, когда повел их за собой. Но был ли у нас другой выход? Из коридора доносится частый топот ног, по ощущению - человека четыре. Они останавливаются у моей камеры заключения, один из них властно что-то спрашивает, после чего ему открывают дверь и он торопливо в нее влетает. За ним никто не следует, скорее всего он понимает, что в данным момент, я не несу для него опасность, но это пока. Он отличается от толпы красноодетых своим черным костюмом. Весь его вид говорит о том, что он здесь тоже не последнее звено, может даже приближённый Ведущего, что вызывает во мне отвращение. Понабирают всяких отродьев. — Игрок 456, встаньте и повернитесь к стене. Он цедит это стальным голосом, а его квадратная фигура прожигает во мне дыру. Хотя, в данном случае - квадрат. Я не сдвигаюсь с места. Уж если пришел меня добить, то пусть делает это быстро и без излишеств, мы же не Вторую мировую здесь играем, у стенки себя расстреливать я не позволю. Будь у меня чуть больше сил и чуть менее завязанные руки - я бы и войти ему не позволил, но мы имеем что имеем. Он повторяет приказ ещё раз, как будто это заставит меня передумать и лично полезть под его дуло. —Нет, - все что я говорю ему в ответ, после чего откидываю голову и закрываю глаза. Я устал их слушать, им сопротивляться и просто находится под их всеобъятным контролем. Я до последнего надеялся, что все произойдет быстро. Одна мысль влетела мне в голову, заставила криво улыбнуться и процедить этому разменному материалу Ведущего: — Неужели ОН сам не захотел марать руки и выслал кого-то типо тебя, дабы меня устранить?,— я открыл глаза и глянул на него, — очень жаль, я было поверил, что в нашей партии всякие пешки, по типу тебя, не будут помогать ему мухлевать. Если что и дошло до его острой четырехугольной головы, то он явно целенаправленно решил меня проигнорировать. Это неудивительно. Никакой иной реакции я не ожидал. Ведущий их всех надрессировал команде "фас" и "фу". —Игрок 456, не заставляйте нас поднимать вас и ставить к стенке насильно, — он отошёл и постучал в дверь, приглашая своих подопечных, — мы не очень то любим применять силу — Это довольно таки заметно, если учесть, сколько трупов вы вынесли за последние дни. А если посчитать и за прошлые игры..., — я делаю паузу, все ещё безразлично рассматривая моих палачей, — какую клининговую компанию вы нанимаете после каждый игры? Я не видел его лица, но ощутил, как тот оскалился. Мое несерьёзное отношение ко всему происходящему явно заинтересовало его, а может быть даже вызвало диссонанс в его пустой головушке. — Поверьте, вам это сегодня не пригодится. Вам теперь вообще мало о чем стоит беспокоиться, тем более - о чистке полов после ваших друзей, — сказал как выплюнул, дал команду своим краснолицым миньонам и развернулся прочь. Они толпой взяли меня снова под руки и поволокли, как будто я ничего не весил, в сторону коридора. Ну что же, похоже, что моим посмертным местом будет хотя бы не эта пустующая камера.