Игра не окончена, Ведущий

Они волокли меня, не заботясь о том, что мои глаза открыты. Очень не рассудительно с их стороны, ведь похищенным обычно всегда закрывают глаза, дабы ты не смогли сбежать. Возможно они прекрасно знают, что такой возможности мне никто не предоставит. Все их действия буквально кричат мне о том, что они уверены в моей безобидности, хотя обезвредили они меня одной лишь веревкой и семью сотнями косвенных убийств на руках. Мы с моими телоносителями плетёмся за этим грозным ручным псом Ведущего и я думаю, что движется он вовсе не в направлении покоев своего хозяина. До этой локации мы не доходили, как и в прочем до той, где я очутился не так давно. Я вообразил себе, каким огромным является это место по сравнению с нами. Мы как муравьи, бегающие по бильярдному столу. Хотя, в прочем, это неудивительно, если учитывать тот момент, что сюда привозят 456 игроков и плюс персонал, который у них, кажется, не кончается. Вызывает любопытство, где они их находят? К ним на улице подходит уже другой Вербовщик и играет с ними на их "рабочую" силу? Или быть может есть где-то объявления на просторах интернета, где "богатый мужчина ищет себе верных подданных. Извращенцам просьба не обращаться"? Хотя, в случае этих утырков - как раз наоборот - таких принимают с ногами и руками. Я вспомнил, как мы сняли маску одного с них. Молодой человек, на вид лет 20, с бегающими глазами, в которых застыл животный страх. Встреть я такого на улице - никогда бы не предположил, что он бегает с оружием против бабушки, беременной женщины и поехавшей предсказательницы. Но реалии есть таковыми. Они, как и люди с моей стороны - ведут борьбу за деньги, и я уверен, что Ведущий предложил им немало. Мы заворачиваем за угол и я в конец убеждаюсь, что ведут меня не на ковер к моему душевному палачу. Черный костюм останавливается перед какой-то дверью, поднимает голову к сканирующему экрану. После десяти секундного анализа мы, кто как способен, переступаем (меня просто протянули по полу) порог помещения и я оказываюсь в огромной артхаусной комнате. Из того, что бросается сразу в глаза - невероятных размеров телевизор на всю стену. Впереди стоит диван с столиком, на котором находится какое-то пойло и лежит пульт. Красные миньоны бросают меня на пол рядом с входом, после чего дожидаются дальнейших указаний от черного, кивают и ретируются с глаз моих долой. — Как давно Вы смотрели телевизор, Игрок 456?,— как-то очень издалека начинает, а точнее, продолжает, беседу он Я молчу. Вопрос сам по себе дурацкий, да и поставлен он не тем человеком, с которым я бы был готов обсудить его. Он воспринял мое молчание по своему (мне показалось, что он конкретно и ожидал, что я проигнорирую его, поэтому и спросил) — Не беда. Я вне стен этого помещения тоже обычно не смотрю, не те эмоции, понимаете?, — он опускается на диван, полностью поворачиваясь ко мне спиной и тянется за бутылкой. Я все ещё не двигаюсь, хотя, если честно, быть невесомой куклой мне уже в край надоело и появилось нестерпимое желание встать размяться. Я стараюсь приподниматься, дабы вернуть себе былой тонус, а не расплываться на полу бесформенной массой, но сильно переоцениваю свое неподготовленное к таким физическим дебатам тело. Меня пробивает электрическим разрядом, и я слегка корчась, снова опускаюсь в привыкшую мне позу. Человек, который меня "пасёт" этого не замечает. Он с беспечностью снимает маску, ложит ее подле себя и отпивает немного того, что покоится в бутылке. — Вы не против глянуть со мной кое какое шоу, Игрок 456?, — я слышу, как он облизывает губы деликатно надевает свою маску обратно. — Я в ваших извращениях участвовать и наблюдать, как в них кто-то участвует не собираюсь, — отвечаю ему пересохшими губами. Да, природа берет свое: уже сильнее спазмирует желудок от голодных сокращений и неистово хочется восстановить свой водно-солевой баланс. Он поворачивается ко мне через плечо, противно смеётся, повторяя за мной мое высказывание и смакует слово "извращения", как будто пробует его впервые. — Интересные у Вас фантазии, 456, но смею Вас огорчить в наш род деятельности не входят подобные занятия,— он усаживается по солдатски ровно и тянется за пультом, — не уверен, что Вы захотите такое смотреть, но выбора у Вас все равно нет. ОН сказал, что Вы должны это увидеть и раз и навсегда осознать, где и под чьим присмотром находитесь. То, как этот квадролицый составляет предложения мне безумно не нравится и вызывает к нему всё больше отвращения. Вот бы плюнуть ему в бутылку ядом, чтобы не слышать его искаженный голос больше никогда. Он клацает пультом и телевизор резко освещает всю комнату белым светом. Тот бьёт по глазам и я рефлекторно отворачиваюсь от него. Когда картинка немного смягчается и я вижу уже более приемлемую тень на полу, направляю голову в сторону света, хотя на экран все ещё глаза не поднимаю. Хочу осмотреться получше, пока световая гамма позволяет. Жить мне осталось все равно недолго, раз меня привели сюда посмотреть на что-то под чутким приказом Ведущего. Так может быть я смогу забрать одного из его бультерьеров? — Я такое кино обычно не предпочитаю, Вы не подумайте, — издевается квадролицый, растягивая интригу, — мне больше нравится в нем так бы сказать "сниматься".. "Ну и ублюдок разговорчивый попался. Заткнуть бы его чем-то тяжёлым сейчас" — Очень жаль этих милых людей, конечно, — лукаво и с энтузиазмом продолжает тем временем он, — номер 120 вообще стал или стала, не знаю как правильно, что впрочем не имеет значения, моей главной фигурой. Все деньги из-за нее проиграл Упоминание игроков сначала вводит меня в оцепенение, а после наоборот, отрезвляет и заставляет таки посмотреть на экран. На нем транслируется площадка, на которой проходила первая игра в "тише едешь - дальше будешь". Я узнаю эти декорации, от которых сердце екает, когда я возвращаюсь в тот момент, где большинство из тех людей, что пришли сюда, были ещё живы. Как они стояли и не понимали абсолютно ничего, а я старался сохранить жизнь каждому из них. У меня тогда получилось. Почти. По крайней мере, спаслось большинство, если не учитывать ещё того несчастного, которого мы практически дотащили на последних секундах до финала, а ему все равно прилетела контрольная пуля в голову. Это так Ведущий дал понять, что мои попытки спасти всегда будут увенчиваться поражением, потому что из этой игры выйдет победителем только один человек, а остальные так и останутся где-то на задворках этого помещения? В шеренгу краснолицые выставили тех немногих "революционеров", что остались после нашей кровавой ночи. Я их постепенно идентифицировал, от чего на душе стало ещё тошнотворнее. На лицах этих людей просвечивалась бесконечная усталость и принятие безвыходности в сложившейся ситуации. Они не кричали, не бежали прочь и не хватались за оружие. Только молча стояли и наблюдали за парящим солнцем. В их сторону двигался ещё один красноодетый отряд, впереди которого шел никто иной как Ведущий. Я забыл и забил на собственный дискомфорт в теле и встал на ноги, с жгучей ненавистью буравя экран этой огромной плазмы. Больше всего я сейчас мечтал, чтобы кукла повернулась, просканировала движение этой смертоносной тучи и дала команду на расстрел. Но как всем прекрасно известно - тренера не играют, и именно поэтому игры не могут убить Ведущего. С Иль Намом была похожая ситуация - будь он обычным игроком, не пережил бы игру в камешки, как ее не пережило тогда шестнадцать человек, в том числе Абдул Али. С другой стороны, я счастлив, что в смерти создателя этих злополучных игр виноват не я, что очищает мою душу от самобичевания. Это могло бы вызвать некий диссонанс, поскольку я желаю смерти каждому из них, но рад тому, что не стал причиной погибели самого главного из этой секты. Но определение здесь есть - убей я Иль Нама - это бы никак не изменило ход игры. Он создатель, но не куратор. Тем более, что игры проходили и с его существованием, и когда он отдал концы чему-то более высокому, чем деньги. Из потока доводов и аргументов меня снова вытаскивает злополучный голос моего надзорщика: — Вас оставалось так немного, если учитывать общее количество, но Вам лично и этого показалось недостаточным, не правда ли? — Что он хочет с ними сделать? — ответ был очевиден, но этот вопрос сам вырвался из моих уст. — То, чего они так рьяно добивались - он выведет их из игры, — хмыкает чернолицый, как будто это само собой разумеется. — Это больше похоже на смертную казнь, чем на жест доброй воли, — сконфуженно парирую я, ощущая, что дальнейшие действия Ведущего я видеть не хочу. — Жест доброй воли? Может ещё скажете про Божью милость? В прошлую среду он (PS: Бог) уронил крышу церкви на 34 богомольцев в Техасе. Именно тогда, когда они воспевали ему, — с ярым энтузиазмом ответил мой собеседник. — Вы ставите себя на одну черту с Богом?, — переспрашиваю я, — Иначе почему именно вы судите, кому сегодня умереть, а кому продолжать бороться? Тем временем вся эта "церемония" продвинулась к моменту, которого я не ожидал. Всем игрокам, что находились на площадке выдали автоматы, что-то долго объясняли, а после на таблице со временем засветилось число в 5 минут. Выжившие стояли на своих местах с автоматами на перевес, не сдвигаясь с мертвой точки. Камера не прибежала к их лицам, отчего разобрать ситуацию казалось невозможным. Только когда пошел обратный отчёт, часть из них побежали в разные стороны, остальные же так и застыли. Я посчитал - их было всего двенадцать. Двенадцать людей с оружием, которое теперь никто не посмеет поднять против системы. Сломанные, но пока ещё живые люди, понимающие, что до конца их игры остаются какие-то жалкие минуты. — Отвечая на Ваш вопрос, Игрок 456, — внезапно сказал он, — Мы и не собираемся вмешиваться в удельный расклад, это за нас сделает природный отбор. — Вы натравили их друг против друга?, — зло смотрю я, — и это вы называете "не вмешательством"? — Очень смешно слышать подобные вопросы от победителя прошлых игр, — констатировал все понимающий, — Вы с самого начала настроены друг против друга, стоит вам оказаться здесь. Вы имеете выбор - уйти или остаться, убить или быть убитым, но вас же это в момент Х не волновало, не так ли? Так почему сейчас Вы делаете вид, что выбор, предоставленный игрой - это что-то из ряда вон выходящее? Вы забыли, что здесь все равны и только лишь поэтому сейчас эти бедолаги бегают с оружием в руках, а не гниют в подарочных коробках? Хотя, большинство из них после этой мини игры ожидает именно такая участь. На циферблате высветилось время в одну минуту, скопления игроков уже не было, каждый бегал на отдаленной друг от друга дистанции. Дикие звери, загнанные в угол и с единственным шансом на продление своей никчёмной жизни. В это время я был рад, что там не было Чжон Бэ и Ён Иля, готовых выдрать друг другу глотку. Только представляю, что они могли бы поднять друг на друга оружие и мне становится невероятно больно, вспоминается Чхо Сан Ву. Я бы позволил им убить меня, но только не выступить друг против друга. Мою тоску без начала и конца обременили следующие события, к которым я намеревался себя подготовить, но к моменту их свершения все таки не справился и дрогнул, когда услышал первые выстрелы. Перед глазам опять всплыл силуэт Чжон Бэ, а за ним лица других игроков, которых я потерял. Лица тех, кого я теряю сейчас. Как и всегда, начало и конец любой игры имели свои временные рамки. Для этого конкурса им выделялось три минуты. Перестрелка из-за этого была недолгой, быстрой и кровотворной. Когда время вышло, на поле снова выбежали краснолицые, сопровождая своего вожака, и добивая тех, кто ещё дышал. Единственный выживший, под надзором нескольких стволов, выпустил свое оружием на землю и упал на колени, как я, когда нас окружили люди Ведущего с ним вместе взятым. Тот что-то распорядился, осмотрел поле и намерено глянул в нашу сторону. Конечно же он прекрасно знает, где находятся камеры. Совершил заключительный жест, который обычно воспроизводят актеры после своего выступления, и направился в противоположном направлении от места, где они все появились. Нет уж, Ведущий, наша игра ещё не окончена.