Maroon

حب

Древний восточный город Эмес — это место, где сочетается богатая история, культура и архитектура. За долгие времена город оброс множеством историй, мифов и легенд. На землю старейшего города ступали чужестранцы, пытавшиеся захватить его, иноземцы, что хотели жить в райских землях и мечтали о лучшей жизни. Великое множество султанов, шейхов и различных правителей желали править этими землями. Несметные богатства хранились в его сердце — за стенами дворца Найма. За века Эмес повидал многое: любовь и предательство, жертвенность и тщеславие. Он таил в себе загадки и память о пережитых годах, но самая захватывающая история началась в день летнего солнцестояния, когда на свет появились два кровных брата Чонгук и Гук. Сейчас два крохотных малыша лежат в одной колыбели, касаясь пальчиками друг друга, и они ещё не знают, какой путь уготовила им судьба.

حب

Заседание малого совета длилось вот уже два часа. Чон Чонгук, правитель Эмеса, старался время от времени переводить взгляд с одного советника на другого. Все эти отчёты он охотнее бы прочитал на пергаменте, нежели воочию видеть и слушать каждого из них. Он и его брат близнец Гук начали править государством едва им стукнуло восемнадцать лет. Они по способностям разделили свои обязанности, чтобы управлять более продуктивно. Гук был отличным полководцем и лучшим воином на этом континенте. Чонгук ничуть не уступал ему, но были и моменты, в который старший брат был и остается лучшим: самообладание, красноречие и умение вовремя приходить на малый совет. — Мой повелитель, — пожилой мужчина обратился к Чонгуку, уважительно кланяясь, — сегодня на совете мы ожидали увидеть Повелителя Гука. Мы не имели чести получить аудиенцию после его возвращения из последнего похода. Он в добром здравии? — С ним всё хорошо. Мой брат отбыл по моему поручению, — невозмутимо ответил альфа, ведь он с детства привык выгораживать непоседливого младшего. — Передайте столоначальникам, что он посетит их позже. — Как прикажете, мой повелитель, — раскланявшись, Чонгук привычно заложил руки за спину и проследовал во внутренний двор дворца Найма. — Намджун! — Да, Повелитель, — альфу, шедшего на шаг позади, звали Ким Намджун. Он был правой рукой Повелителя Чона уже многие годы. — Моему брату сообщили о собрании сегодня утром? — конечно, он знал, что о собрании было доложено, да ещё и неоднократно. Но всё же оставлял за собой надежду на обратное. — Конечно, Повелитель, я послал человека с поручением. — Так я и думал, — Не удивился Чонгук, его младший брат-близнец славился взбалмошным нравом и своей необязательностью. — К моему отъезду всё готово? — Несомненно, я лично всё проверил, — на лице Намджуна мелькнула некая неловкость. — Мой Повелитель, вы уверены, что мне стоит остаться в Эмесе? — Да, пока меня не будет, займись текущими делами, — Чонгук неспешно прогуливался по саду, направляясь в нефритовый зал. — С вашего позволения откланиваюсь, — Намджун дождался одобрительного кивка и свернул в другую сторону. Оставшись в одиночестве, Чонгук позволил себе выдохнуть воздух, скопившейся в груди. Его угораздило родиться на несколько минут раньше своего брата Гука, и теперь на него возложен гораздо больший груз ответственности. Помимо унаследованного государства, подчинённых и жителей Эмеса, ему достался младший брат, за которым порой нужен глаз да глаз. Великий воин, выигравший сотни сражений, гроза всех государств от восточного моря до западных гор, герой, чьё имя не сходит с уст простых жителей, Чон Гук. Чон Гук, который нуждался в знатной порке от руки старшего брата. — И где он? — Чонгук обратился к помощнику своего брата, который с виноватым видом стоял в нефритовом зале. — Повелитель, я… — от услышанного брови альфы ещё больше сползли к центру лба, образуя складку. — Хмм, — Чон Чонгук сегодня был не в самом лучшем расположение духа. Альфа проследовал вдоль по коридору, что вел к покоям. Только лишь подойдя к покоям, Чонгук учуял насыщенный запах граната, витающего в воздухе. Отворил дверь, и перед его глазами предстала привычная картина: Гук вбивался в податливое тело омеги под ним. Комната наполнилась густыми запахами, громкими стонами и звуками соприкасающихся тел. — Ты говорил, что придёшь на собрание, — Чонгук как ни в чём ни бывало прошёл в комнату брата. — Повелитель, — спохватился омега, стоящий на коленях, и поспешил заглушить рвущийся стон, спрятав голову в простыни. — Собрание уже началось? — Гука не смущало присутствие брата в покоях, он продолжил двигать бёдрами. В пору бурной молодости они оба предавались разврату ночи напролёт, порой деля одного сладострастного омегу на двоих. — Собрание уже закончилось, — как обычно, безэмоционально ответил Чонгук, наливая себе в кубок вино. — Столоначальники меня утомили своими расспросами, на которые, между прочим, должен был отвечать ты. — Прости, брат, я тут задержался немного, — Гук с особым удовольствием толкнулся в содрогающееся от оргазма тело. — Мы уже говорили о том, — Чонгук подошёл ближе, продолжая игнорировать обнаженное тело омеги на простынях, — что столоначальников нужно уважить своим вниманием. Иначе они пустят нам кровь. — Я их уже уважил, взяв их сыновей-омег в свой гарем, — Чонгук вздохнул, собирая терпение в кулак. — Я, кстати, отдуваюсь за нас двоих. Ты свой гарем чисто для вида держишь. А я тут работаю на благо государства, — Гук толкнулся в омегу, который обессиленно рухнул на постель, наслаждаясь полученным удовольствием. — Можешь идти, — Чонгук перевёл взгляд на омегу, который тут же сполз с кровати, собирая вещи по полу, и удалился. — Эй! Зачем? — возмутился младший, толкая старшего в грудь. — Я не шучу, Гук! — альфа позволил младшему брату возмущаться, зная, что тот не всерьёз. — В их глазах ты герой и великий воин до тех пор, пока приезжаешь с новыми победами с поля боя. Но наступят мирные времена, и они с тебя спросят. — Я не ребёнок, не надо со мной так говорить, — Гук налил вина во второй кубок, стоящий на столике, и осушил до дна. Пара красных капель упала с губ на вздымающуюся грудь. — Так веди себя соответственно! — Чонгук кинул свой платок в лицо брата, чтобы тот вытер вино с губ и груди. — Ты же не варвар. — Кто бы говорил о приличиях, — усмехнулся младший, прислонившись голым задом к столу. — Это ты вошёл в мои покои и прогнал омегу. — Он уже кончил, — оправдался Чонгук. — Зато я нет, — Гук указал на свой ещё твёрдый член, который не упал даже после того, как омега ушёл. Широкими шагами Чонгук сократил расстояние между ними. — Брат, — Гук почувствовал грубые быстрые движения горячей ладони на своем члене. Ощущения от нежного нутра омеги и напористых ласк брата разительно отличались. Гук нащупал руками опору позади себя, отдаваясь подавляющему напору Чонгука. — Ха, проклятье, — Альфа выругался, когда его тело дрогнуло от долгожданной разрядки. — Приведи себя в порядок и отправляйся во внешний двор, — Чонгук вытер руку своим платком, который уже до этого впитал в себя вино. — Реши вопросы с советниками до моего приезда. — Хорошо, — отдышавшись, согласился Гук, он никогда не мог противостоять напору брата ни в одном вопросе.

حب

К отъезду правителя Чонгука у ворот дворца Найма собрались все приближённые. Намджун проверял, всё ли собрано по приказу повелителя и отдавал последние наставления свите, которая отправлялась с ним. Чонгук отказался от церемонии проводов, сказав, что это лишняя трата времени. — Я уезжаю за женихом, а не город завоёвывать, — альфа посмотрел на дюжину людей из личной охраны брата с его первым помощником Мин Юнги во главе. — Мне бы хватило и моего сопровождения. — Брат, я же не могу отпустить тебя без охраны, — Гук стоял в мундире бордового цвета, который стройнил его и подчёркивал все достоинства. — Смотри, не потеряй там голову, ты ещё нужен Эмесу, — Гук подшучивал над братом, ведь знал, что тот потерял голову уже давно. Ещё в тот самый день, когда они с отцом отправились в соседнее государство для укрепления дружеских отношений. Тогда он и увидел ещё совсем юного Чимина, который и покорил сердце Чонгука. Как бы советники не уговаривали Повелителя заключить брак, подсовывая своих сыновей и заморских омег, Чонгук был непреклонен. Он покорно ждал совершеннолетия князя Пак Чимина, чтобы попросить его руки и сердца. — Я постараюсь, — на лице Чонгука проскользнула столь редкая улыбка, что даже родной брат был удивлён. Альфа немного помедлил, стоя перед своим скакуном. Обратив внимание на едва заметные изменения в поведении брата, Гук подошёл ближе. — Тебя что-то беспокоит? — Гук понизил голос, чтобы его вопрос был слышен лишь брату. — Если ты из-за утреннего совета, я переговорю со всеми… — Нет, в тебе я не сомневаюсь, — Чонгук хлопнул брата по плечу. — Ты ведь понимаешь, что назад пути не будет. Если он согласится, то мы с тобой будем повязаны с ним до конца дней. Чонгук и Гук оказались пленниками древней традиции, ставшей законом в этом государстве. Много поколений назад в роду Чон начали рождаться близнецы. По праву престолонаследия государство возглавлял старший из них. Но не все младшие братья мирились с таким положением дел. Пара минут разницы в рождении — слишком жестокая плата за власть. Братоубийства, междоусобицы и войны — вот что ждало Эмес. Те, кто покорно принимал своё положение, сохраняли мир не долго. Их дети считали несправедливым, что власть проходит мимо них. Тогда и было принято единогласное решение: оба брата приходили к власти одновременно и должны были вступить в брак с одним омегой, чтобы в дальнейшем не было вопросов к наследникам. — Ну, во первых, не «если», а «когда». Не верю, что кто-то может отказать моему брату красавчику, — Гук широко улыбался, поглаживая коня, который покорно ждал своего всадника. — Ты же в курсе, что лица у нас одинаковые? — спросил Чонгук, взобравшись на коня. — Поэтому и уверен, что он не откажет, — Гук отступил на пару шагов, давая Чонгуку и сопровождающему его небольшому отряду выехать из дворца. — Я отправлю сокола, когда доберусь, — Чонгук кивнул брату, разворачивая коня. — И, Гук, не развали дворец, пока я не вернусь. — Постараюсь, — альфа широко улыбнулся и проводил взглядом брата. Давно они не расставались так надолго. Обычно это он уезжал на битву и не знал, что значит — находиться в ожидании. — Повелитель Гук, — Намджун обратился к альфе. — Столоначальники, которых вы просили позвать, уже ожидают вас. — Тогда не будем заставлять их ждать дважды за день, — Гук дождался, когда брат покинет врата Найма, и лишь после этого проследовал за Намджуном во дворец.

حب

Хальм в простонародье получил название «Сонная лощина» по двум простым причинам: он находился в живописной лощине и переводился дословно как «сон». Окруженный могучими горами с Севера и Запада, Хальм никогда не был обделен солнечным светом и теплом. Люди здесь тоже отличались своим теплым, радушным характером. На подъезде к столице гостей встречали обширные плантации фруктовых деревьев, на которых зрели согретые солнцем плоды, наливающиеся соком; невысокие кирпичные домики, тщательно белёные и обсаженные декоративным виноградом по южной стороне для создания комфортной тени; аккуратно стриженные кусты, множество гуляющих детей и снующие туда-сюда коты. Окраины жили своей самостоятельной и яркой жизнью, что император считал целиком и полностью заслугой правящей династии Пак. Если простой люд живёт не шикуя, но имея всё необходимое для жизни, значит, император на своем месте заслуженно. Впервые Чонгук приехал сюда с отцом для установления торговых отношений с соседним дружественным государством. Хальм не сильно изменился с его первого визита. Альфа со своим сопровождением гордо шествовал на коне через центральные улочки, ведущие ко дворцу. Будучи правителем государства, даже в безобидной прогулке Чонгук оценивал город и жизнь людей. В окраинах Эмеса люди жили не хуже. Чонгук любил свой город, со всеми его падениями и взлетами. И искренне надеялся, что его избранник разделит это чувство вместе с ним. Хальм встретил путников умиротворенной тишиной, жарким солнцем и пустыми улицами. Придержав жеребца, Чон поднял ладонь, призывая сопровождение сбавить ход, перейдя на прогулочный шаг. — Повелитель, — обратился к нему обеспокоенный Юнги. — Нас ждут во дворце, не думаю, что прогулка сейчас уместна. — Юнги, не уж-то мой младший брат всегда приезжает вовремя? — они оба знали ответ на заданный вопрос, поэтому Юнги промолчал. — Я лишь немного осмотрюсь. — Повелитель! — Юнги поспешно спешился. Хоть альфа преимущественно служил младшему брату, но с Чонгуком ему тоже приходилось работать. Всё во дворце Найма знали, что братья кардинально отличаются друг от друга, но вот своеволие присуще обоим. Вот и Чонгук ринулся без охраны в толпу людей. Они прибыли в полдень, время, когда у всех в столице часы дневного отдыха, в которые каждый предпочитал вздремнуть или провести время в кругу семьи. Потому и улицы стояли пустые. Хоть оба государства и были соседями, но появились в разное время. Эмес был более древним государством, которое сохранило традиции своих предков. Когда же Хальм был более современным и продвинутым государством. Даже одежда народа Чонгука и Гука выглядела более строгой по сравнению с тем, во что были одеты местные горожане. Своими бордовыми одеждами Чонгук и его сопровождение выбивались из общего колорита. Дорога ко дворцу была широкой, каменной, звонко разнося по прилегающим улочкам звук цокота десятков пар копыт. Альфа подметил, что во время праздников и ярмарок улица, наверняка, становилась оживлённой и шумной. Чонгук держал одну руку на рукояти меча, не теряя бдительности, второй держа поводья без натяжения, давая коню немного свободы. У массивных ворот императорского дворца императора Чон с сопровождением встретили с надлежащими почестями. — Император, — начал переполошенный посланник со сбившимся дыханием из-за стремительного бега навстречу, — мы ждали вас во дворце! — Я решил полюбоваться вашим прекрасным городом, — Чонгук продолжал идти как ни в чём ни бывало. После небольшой прогулки личная охрана князя Хальма сопроводила альфу во дворец, в зал для приёмов, где его уже ожидал и сам князь. — Приветствую Вас, Император Чонгук, — высокий худощавый альфа с широкой улыбкой приветствовал гостей. — Князь Тэмин, — приветствия гостей в княжестве Пак отличались: альфа протянул ладонь, чтобы князь Тэмин мог накрыть её своими руками, весьма тепло приветствуя гостя. — Мы подготовили приветственную церемонию, но вы, мой друг, заставили моих людей понервничать. — Я не смог не остановиться, чтобы полюбоваться красотами Хальм, — Чонгук притомился с дороги, но, как и вся его свита, держал лицо, подобающее своему статусу. — Что есть, то есть, — рассмеялся в ответ князь. — Покои для Вас и ваших людей готовы. Мой распорядитель проводит вас — для отдыха после дороги. — Благодарю, — Чонгук проследовал за сопровождающим.

حب

— Чимин! — дверь покоев отворилась и раздался голос брата. — Гости прибыли! — Мне уже начинать прыгать от счастья? — Чимин скептически относился к идее брака с династией Чон. — Хочешь об этом поговорить? — Тэмин расположился на мягких подушках дивана, готовый слушать младшего брата. — В очередной раз? — приподнял брови омега. — Сколько угодно, если тебя волнует этот вопрос, — после слишком ранней кончины родителей брат старался восполнить всю любовь и заботу о младшем брате. — Почему ты так вцепился в этот брак? — искренне не понимал Чимин. Брат, конечно, не настаивал на браке в целом, и окончательное решение оставалось за омегой. — Дай-ка подумать, братец, может быть, потому что Эмес — самое большое и процветающее государство в наше время, а династия Чон славится своей мощью и влиянием на всём ближнем востоке? По-моему, всё очевидно, — подтрунивал старший брат. — Ну да, просто вычеркнем один незначительный моментик, — возмутился омега, кидая подушку в брата, — мне придётся связать жизнь с двумя альфами. — Так вот что тебя беспокоит? — Так вот?! Как-будто это такая мелочь, — Чимин знал, что большинство браков людей его положения заключается в угоду государству, но всё же в глубинах его сердца теплилась надежда на чувства, как те, о который ему рассказывал папа в детстве. Их родители действительно любили друг друга, им повезло встретиться и полюбить. Тэмин и Чимин росли в атмосфере любви и уважения, наблюдая такие нежные чувства у родителей. — Послушай, — Тэмин обнял брата за плечи, — решение всегда останется за тобой. Просто дай ему шанс. — Им. Мне нужно дать шанс им. Их двое, — бурчал омега в одежды брата.

حب

Чимин восседал на троне в окружении слуг и приближенных в роскошных одеждах. У его ног лежал дорогой ковер, а в воздухе летал аромат цветущей акации. Чонгук бесшумно двигался по залу в сторону омеги, не спеша сокращая расстояние между ними, пока его собственное сердце, напротив, наращивало количество и силу ударов. Чимин почти не изменился с их последней встречи. Стал лишь прекраснее и утончённее, словно распустившийся бутон. Всё те же орехового цвета глаза, отливающие солнцем, смуглая кожа и длинные золотисто-коричневые локоны волос. Чонгук приехал просить руки самого завидного жениха всего ближнего востока. Пак Чимин был омегой редкой красоты с прекрасной родословной и богатым приданым, но для Чонгука он был тем самым мальчишкой, которого он увидел однажды и отдал ему своё сердце. — Император Чонгук, — омега встал с трона и сделал традиционный для Хальма поклон. — Чонгук. — Простите? — опешил Чимин, когда его поправили. — Можешь звать меня Чонгук. Ни к чему этот официоз, — На лице альфы не было улыбки, но голос звучал мягко. — Как угодно, Чонгук, — Чимин хотел было указать на подготовленную трапезу, но альфа начал разговор раньше, чем он успел пригласить его присесть. — В мой последний визит меня поразили красотой ваши сады, не против прогуляться? — даже находясь в гостях, альфа вёл себя привычным образом — как повелитель. — Но… конечно, прикажу подать обед в саду, — Чимин кивнул слугам, которые всё поняли и без слов. — Как вы добрались? Надеюсь, путь вас не утомил. — Путь не важен, если он ведёт к тому, чего я желаю, — омега шёл чуть впереди, указывая направление из дворца во внутренний двор, украдкой пытаясь разглядывать альфу. Высокий, статный, широкие плечи, но тонкая талия. Его лицо обрамляли волнистые серебристые волосы, оттеняя черные, как штормовой океан, глаза. Император был чертовски красив. — И почему ваш путь ведёт именно ко мне? — поинтересовался Чимин, зная, что в краях Чонгука омеги ведут себя более сдержанно и покорно рядом с альфами. — Неужто в Эмесе не нашлось омеги из благородного дома, подходящего для Вас и вашего брата? — В Эмесе полно благородных и красивых юношей, готовых принять честь стать моим супругом и продолжить род, — Чимин продолжал наблюдать за альфой, чей шаг был уверенным, но медленным, под стать шагу омеги. Он мог бы идти с привычной ему скоростью и широтой шага, но предпочёл, чтобы Чимин задавал темп их прогулке. — И всё же вы здесь? — омега видел немало принцев, королей и князей из разных государств, которые наперебой хвалили его красоту и таланты, осыпали золотом и подарками. — Мне не нужен супруг для продолжения рода, — неожиданно заявил Чонгук, заставляя омегу в упор на себя посмотреть. — Мне нужен супруг, который будет управлять империей наравне со мной, — слова альфы все еще шокировали омегу. В большинстве государств был привычен патриархальный строй, где омеги стоят ниже альф и подчиняются своему супругу. Хальм был редким исключением, где омега мог прийти к власти так же, как и альфа. — Домашней утвари у меня полно и в Эмесе. — Вы сейчас сравнили меня с домашней утварью? — В глазах Чонгука вспыхнул огонёк в ответ на реакцию омеги. О нет, он не был домашней утварью, он был бурей! Бурей, сбивающей странников с пути. — А разве ты ей являешься? — Чонгук преградил путь, спускаясь на ступеньку ниже. Манера разговора этого альфы ставила Чимина в тупик, заставляя задумываться над каждой последующей фразой. — Нет, — коротко ответил Чимин, смутившись. — Поэтому я приехал именно за тобой, князь, — Чонгук остановился, протянув раскрытую ладонь к Чимину, чтобы помочь тому спуститься со ступеней. Омега смотрел на раскрытую ладонь, сомневаясь, стоит ли вкладывать свою руку. Отчего-то этому мужчине было так сложно отказать. — Чимин, — омега коснулся раскрытой ладони, позволяя вывести себя во внутренний двор, где слуги уже организовали небольшое, уютное местечко для отдыха. — Сегодня лишь наша первая встреча во время моего визита, но, думаю, что у тебя, Чимин, — альфа особенно смаковал его имя, словно перекатывая на языке сладкий мёд, — уже есть вопросы, которые ты хочешь задать. — Я могу спросить всё, что угодно? — они присели на мягкие диваны под навесом, что стояли вокруг небольшого столика со сластями и фруктами. — Несомненно. — Почему ты приехал один? — Чимин знал, что брак он должен будет заключить с обоими братьями. Он не особо понимал, как это вообще возможно. — Формально, если ты согласишься, твоим супругом буду я и мой брат Гук, — Чонгука никоим разом не смутил вопрос. — На деле же мой брат не претендует на тебя, как на омегу, если так можно выразиться. — То есть? — брови Чимина вновь приподнялись вверх. — Наш брак будет вполне обычным, лишь официально мой брат тоже будет твоим супругом, — Чонгук не смог прочесть выражение лица Чимина. — Повелитель, прошу прощения, — Юнги обратился к Чонгуку с уважительным поклоном. — Всё готово. — Я хотел преподнести тебе подарок по случаю нашей первой встречи, — Чимин глубоко вздохнул, натягивая рядовую улыбку на лицо. Эта часть была самой утомительной: покорно сидеть и наигранно восхищаться однотипными подарками омеге не нравилось больше всего. В сад внесли необычный предмет, укрытый тонкой полупрозрачной тканью, которая колыхалась от легкого ветерка. По причудливой форме предмета Чимин не смог понять, что скрыто под вуалью — Что это? — Арфа, — от любопытства омега поднялся на ноги, подходя ближе. Арфу Чимину еще никто не дарил. Как Чонгуку вообще пришла такая идея подарка? Чимин обожал игру на арфе, ее звучание и вид, но руки никогда не доходили научиться играть самому. Теперь он просто обязан выделить на обучение время. — Как жаль, что я не умею на ней играть, — омега разглядывал подарок, едва сдерживая восторг. — Вместе с арфой я привёз музыканта, который будет играть тебе на ней, стоит лишь пожелать, — омега посмотрел на альфу, который так и продолжал невозмутимо смотреть на Чимина. Слухи о его остром, расчётливом уме преувеличением не были. — Благодарю, твой подарок действительно меня порадовал, — омега вернулся к диванам, когда к их столику поднесли поднос с чаем. — Мне жаль прерывать ваше общение, но я бы хотел обсудить с Императором дела, — Тэмин появился со своей свитой как раз вовремя. — Конечно, брат, — Чимин присел у столика, наливая чай для Чонгука. По древней традиции княжества Хальм свататься приезжали три раза, а в конце каждой встречи омега наливал чай для жениха. Если чай был сладким, то омега давал своё согласие на брак, если же чай был не сладким, то жених получал отказ. Вкус чая знал лишь омега и альфа, для которого он его готовил. Чонгук наблюдал за отточенными, но плавными движениями омеги. Чимин пододвинул кружку к Чонгуку и стал наблюдать за альфой. — Благодарю, — он выпил чай до дна, не изменившись в лице. Они оба смотрели друг на друга, не отводя взгляда. Никто из окружающих не знал, какой ответ получил Чонгук. Эта была лишь их тайна, одна на двоих. — До свидания, Чонгук, — Чимин вновь сделал традиционный поклон и удалился. Вечером этого же дня Чимин первым делом начал рассматривать подарок Чонгука, замечая привязанные атласными лентами астры к каждой струне. Наверное, они появились после того, как арфу унесли из сада. — Астры? — на языке цветов астры означали «воплощение изысканности и очарования», в греческой мифологии именуясь символом любви. Чимин слукавил бы, если сказал, что альфа ему не симпатичен. Симпатичен. Очень даже. Но омежья гордость не позволяла молодому князю так неприкрыто проявить заинтересованность, словно неопытной пташке, летящей на обжигающее пламя любви, которое сжигает крылья в прах, бесповоротно губя. Он приедет ещё дважды, чтобы у них было время узнать друг друга получше. Омега должен выбирать с умом, руководствуясь не только личным желаниями и предпочтениями, но и выгодой для своего княжества. Выгоден ли этот брак для Хальм? Его семье? Его жениху? Ему самому? Чимин не мог ответить однозначно. Но при взгляде на пышные астры губы трогала мимолетная улыбка, кончики пальцев подрагивали от прикосновений к раскрывшимся бутонам. Если Чонгук специально выбрал астры, зная об их значении, Чимин будет весьма удивлён. Язык цветов — вовсе не то, что изучают благородные альфы. Тем более наследники государств вроде Эмеса.

حب

По возвращении в Эмес Чонгук первым делом отправился искать брата, которого в покоях не оказалась. По пути во внутренний двор он выслушал отчёт Намджуна о насущных делах. Гук, как и обещал, успокоил и уважил столоначальников и знать своим вниманием, и микроклимат во дворце Найма снова был пригоден для спокойной жизни. — Где ещё я мог тебя найти, — Гук отрабатывал удары двумя короткими кинжалами на тренировочной площадке. Альфа сражался сразу с тремя воинами из его хвалёного отряда, состоящего из дюжины ассасинов. Три воина кружили в танце выпадов и ударов под музыку тяжёлых вдохов и звуков бьющегося друг о друга металла. — Я ждал тебя лишь завтра, брат, — Гук отвлёкся на вошедшего Чонгука, чем воспользовались его соперники, проведя ряд атак. Альфе с трудом удалось отбиться, но один из кинжалов соперников полоснул его по груди чуть ниже ключицы. Гук не потрудился надеть доспехи или хотя бы рубаху. Кожа разошлась под натиском острия кинжала и капли крови покатились по голому торсу. — Достаточно, — потребовал Чонгук. Бой тут же прекратился. Воины отошли назад и поклонились, сложив руки перед собой в особую печать, означающую покорность и почтение. Гук повторил их жест, благодаря за бой, и развернулся к брату, недовольно разводя руки в стороны. — И где твои манеры? — Чонгук в ответ кинул рубашку в мокрое от пота лицо Гука. — Ты прервал нас посреди тренировки. — Я просил проводить спарринги с тренировочным оружием во избежание вот этого, — альфа указал на кровоточащий порез. — Мне же не пятнадцать, — Гук сделал пару глотков воды из бурдюка, выливая остаток на лицо и грудь, чтобы освежиться. — По ощущениям — даже меньше, — бровь альфы осуждающе поползла вверх. Он облокотился на стойку с оружием, скрестив руки на груди. — Так почему ты вернулся раньше на день? Неужели тебя отвергли? — Гук наигранно приложил руку к груди, словно ему в сердце прилетела стрела. — С нашим-то красивым лицом? — Мы подписали соглашения о торговых пошлинах между нашими государствами гораздо быстрее, чем я рассчитывал, — Чонгук смотрел на незаинтересованное лицо брата, который уже принялся протирать свои клинки. — И как там Чимин? — как бы невзначай спросил Гук. — Холоден. Своеволен. Прекрасен. — Ну и описание, брат, — Гук рассмеялся. Он знал, что старший скуп на слова, но чтобы описать любовь всей своей жизни тремя словами — конечно, это была новая вершина красноречия. — Через неделю я вновь отправлюсь к нему. Не хочешь присоединиться? — С чего бы вдруг? — альфе было вовсе не интересно, каков был Чимин. Он не собирался интересоваться ничем, связанным с омегой. Как, собственно, и связываться с омегой. Альфа должен лишь прийти в храм, сказать, что берёт ответственность за омегу перед богами и жителями Эмеса, а дальше он свободен. — Просто уточнил, — хмыкнул Чонгук в свойственной ему манере. — Сообщу, если что-то изменится. А теперь, — Гук игриво подскочил на ноги, отвешивая почтительный поклон старшему, хотя они давно убрали все возрастные условности между собой. — Извольте откланяться, старший брат. Меня ждёт награда в виде обнажённого тела. — Ты хоть иногда давай Манэлю передышку, — Чонгук покачал головой и вновь вспомнил образ Чимина. Как его локоны отливали золотом на солнце.

حب

— Сегодня невыносимая жара, — красивый омега с утончённым чертами лица и лисьими глазами лежал на подушках, изнывая от высокой температуры воздуха, которая была даже выше максимальной в этом месяце. — Да уж, — согласился Сокджин. — А это мы ещё в стенах дворца. Представляешь, что творится в городе? — Я не собираюсь выходить за пределы гарема, максимум — до нефритового зала и обратно, — пренебрежительно кинул Манэль. — Слышал, что Повелитель Чонгук вернулся из Хальм, — как бы между прочим произнес Сокджин, понизив голос, чтобы другие гаремные омеги не услышали его. — А мне почём знать, ты же у нас омега первого помощника Намджуна. Ты и должен знать, — омега лениво перебирал разноцветные браслеты у себя на руках. — Я видел его лишь утром, он весь в делах, — омега облегчённо вздохнул. — Ты спросишь у Повелителя Гука? — О чём? — Как о чём? Об омеге, — Джин придвинулся ближе к Манэлю, — о будущем императоре? — Вот ещё! Мне до него дела нет, — фыркнул омега, закатывая глаза, упорно делая вид, словно это его и не тревожит. Тревожит. Еще как. — Ты же в курсе, что он будет супругом обоих повелителей? В том числе и Гука? — Сокджин намекал на то, что его вальяжная жизнь фаворита Повелителя Гука вполне может прекратится после свадьбы. — Ох, мой наивный друг, — Манэль обвил рукой омегу за плечо. — Через повелителя прошло такое количество омег, что и сосчитать трудно. И никто из них мне не соперник, ведь он всегда возвращается в мою постель, — Манэль звучал уверенно. Джин, кажется, и не заметил фальши. — Но, он будет не просто гаремным омегой, а супругом! Разница есть. — Путь до свадьбы долгий, — недвусмысленно прошептал Манэль, — пусть попробует залечь в постель к моему альфе. — Манэль! — раздался голос смотрителя гарема. — Повелитель Гук ожидает тебя в нефритовом зале. — Он мне не соперник, — с победной улыбкой на лице омега сполз с дивана и отправился на выход. Да, жара сегодня стояла знойная, но Манэль знал, что в постели с Гуком будет ещё жарче. Сокджин хихикнул и тоже последовал на выход из общего зала гарема, думая о том, что он обязательно должен спросить Намджуна о женихе Повелителя. Джин не был гаремным омегой, но большую часть времени проводил вместе с остальными омегами. Несколько лет назад Намджун выкупил его у одного торговца на невольничьем рынке в соседней провинции и увёз в Эмес. Он не принадлежал гарему Чон, но ему дозволялось находиться в аквамариновом зале. Поглощённый своими мыслями Джин зашёл в покои Намджуна, не заметив, как за ним захлопнулась дверь. — Гх! — тяжёлая рука стиснула горло, заставляя пятиться назад. — Тебя не было в покоях! — Намджун сильнее стиснул пальцы вокруг тонкой шеи, каждый сантиметр которой целовал ещё утром. — Где ты был? — В г-гареме, — Сокджин не сопротивлялся, он привык к импульсивному характеру своего господина. Намджун был слишком ревнив и нетерпелив, но никогда не был жесток. — Проклятье, Сокджин, — альфа сминал чужие губы в страстном поцелуе, не расцепляя пальцев на шее. Он вжимал омегу в стену, проталкивая свою ногу между его бёдер. -Тебя не было! — Прос…тите, — едва успевал выговорить омега сквозь настойчивые поцелуи. — Ты мой! — Намджун тряхнул омегу, грубо подхватывая его на руки. Сокджин тут же обвил своего господина ногами вокруг талии, цепляясь руками за широкую шею. — Я Ваш! Только Ваш! — Джин позволял собственнически целовать себя везде, где только альфа того желал. Одежда безжалостно срывалась, браслеты со звонком падали на пол. Под пронзительные стоны Намджун вторгался в всегда готовое к любви тело своего омеги, опорой которому была лишь стена.

حب

Через неделю Чонгук вновь приехал в Хальм для встречи с Чимином. Его встретили все те же дома, те же жители. Чонгук бы вновь задержался, чтобы более детально, чем в первый раз, осмотреть некоторые здания, но сегодня у него было мало времени. Сегодня он задержался в пути из-за некоторых обстоятельств среди своего сопровождения, отправив обратно в Эмес трёх солдат. Дворец Хальма Чонгук уже частично изучил. Какие-то проходы он посещал лично, пока добирался до главного зала, какие-то посещал еще в далёкой молодости, бегая по коридорам с любовью, как оказалось, всей своей жизни. В этот раз князь Чимин предложил прогулку по саду во внутреннем дворе, от которой Чонгук не отказался, хоть и был вымотан напряжённой дорогой. — Твой брат. Вы с ним похожи? — поинтересовался Чимин. Хоть альфа и говорил, что брак будет формальным, но всё же Чимину придётся согласиться провести остаток жизни и с этим человеком. Он должен был знать о нём хоть что-то. — Мы с ним близнецы, конечно, внешне мы похожи, — Чонгук неспешно прогуливался по длинной аллее, заложив руки за спину. — Но у моего младшего брата тёмные волосы, в отличие от моих. — Как необычно, — Омега немного забылся, засмотревшись на Чонгука дольше, чем позволяли приличия. Он пытался представить Чонгука, но с чёрными волосами. — Нам досталась внешность обоих наших родителей. — По характеру он тоже похож на тебя? Или ты на него, — Чимин в сомнениях прищурился, не зная, как правильно выразиться. — Вот уж нет, — на лице альфы впервые за всё время их знакомства появился намёк на улыбку. — Гук — он… более живой и энергичный, в отличие от меня. — Живой? — Он склонен к авантюрам, в нём бурлит горячая кровь. Всё терпение, сдержанность, а порой и воспитание достались мне, — Чимин отметил, что при разговоре о брате лицо Чонгука едва заметно, но становится мягче. Серьезность и манящая загадочность отходят на второй план. — Что это значит? — Чонгук остановился, многозначительно посмотрев на озадаченного Чимина. — Хм… Если бы на моём месте сейчас был Гук, — Чонгук приблизился чуть ближе, чтобы, понизив голос, прошептать омеге на ухо, — он бы не постеснялся украсть твой поцелуй, — глаза Чимина расширились от такой дерзости. Альфа хочет сказать, что просто сдерживает себя, а так он бы тоже поцеловал его? Осознание заставило жар подняться к щекам омеги. — Но как я и сказал, мы разные, — он отстранился, и Чимин нервно сглотнул. Омега не нашёл, что сказать в ответ. До конца их прогулки он слушал рассказ про Эмес, местные обычаи и традиции, думая о том, как у него дыхание перехватило, когда Чонгук оказался так близко к нему. Они вернулись в главный зал, когда уже вечерело. — Император Чонгук, мы подготовили всё, что вы просили, — слуги отошли назад, чтобы не мешать. Альфа и омега не могли оставаться наедине до свадьбы, но слуги умело растворялись в пространстве помещения. — У меня есть для тебя подарок, — Чонгук указал на искусно украшенный ящик на столе. — Что же это? — открыв небольшой замочек, омега обнаружил ночной фонарь на бархатной подушке. — Красивый, — Чимин покрутил его в руках и заметил странные изображения. — Фонарь для сказок, — уточнил Чонгук, присаживаясь на подиум с подушками. — Для сказок? — изумился Чимин. Он ведь не ребёнок, зачем ему сказки? — Позволишь? — Чимин кивнул и присел рядом. Чонгук подал слугам сигнал, и те начали гасить лампы, погружая помещение во мрак. — Зачем они потушили свет? — омега немного испугался от неожиданности: хоть они и были не одни, но он почувствовал себя неуютно в темноте. — Не бойся, — чиркнув несколько раз огниво, Чонгук зажёг свечку, которую поместил в фонарь. На стене появилась тень, отброшенная огнём, образуя силуэты двух человек, и альфа заговорил: — Однажды на базар пришёл старик и попросил буханку хлеба для своих детей. Продавец спросил, чем он заплатит за буханку хлеба. Но у старика ничего не было, кроме его сердца, — Чонгук повернул фонарь и силуэт на стене изменился. — Продавец рассмеялся при виде сердца старика, покрытого шрамами. Он показал ему своё сердце — красивое, ровное, без единого шрама. Зачем ему такое потрёпанное сердце? Старик согласился, но сказал, что если бы не нужда, он бы не согласился обменять своё потрёпанное сердце на его идеальное. — Почему? — удивился Чимин. Слушать Чонгука было очень интересно. Его голос, словно горный ручеёк, чистый и звонкий, но глубокий, завораживал. Чонгук ласково посмотрел на омегу, что не отводил взгляда со стены. И вновь повернул фонарь. — Каждый шрам на сердце — это человек, которому старик отдал свою любовь. Он вырывал кусок сердца и отдавал человеку, которого любил. Его любимый человек дарил свою любовь в ответ. Кусочек сердца заполнял пустое пространство в сердце старика. Но поскольку кусочки разных сердец не могут подходить идеально друг к другу, у сердца старика края были рваные и неровные. Но он всё равно берёг каждый кусочек, потому что они напоминали ему о любви. — Но почему тогда в сердце осталась пустота? — Чимин молчал, продолжая смотреть на силуэт сердца, в котором зияли дыры. — Иногда он отдавал кусочки своего сердца, но другие люди не отдавали своё в ответ. Поэтому ты можешь видеть пустые дыры в сердце. Когда ты отдаешь свою любовь, не всегда есть гарантия на взаимность, — Чонгук вновь повернул фонарь, на стене снова появились два силуэта. — Продавец стоял молча, и из его глаз стекали слезы. Он подошел к старику, достав свое сердце, и оторвал от него кусок. Дрожащими руками он протянул часть своего сердца старику. Тот взял его подарок и вставил в свое сердце. Потом он в ответ оторвал кусок от своего израненного сердца и вставил его в дыру, образовавшуюся в сердце молодого человека. Кусок подошел, но не идеально, некоторые края выступали, а некоторые были рваными… Молодой человек посмотрел на свое сердце, что уже было не идеальное, но оно стало лучше, чем было раньше, пока любовь старика не коснулась его. — Какая красивая история, — сказал Чимин после того, как молчал довольно продолжительное количество времени. Он думал о том, что любить так страшно, ведь ты можешь остаться с дырой в своём сердце, но струсить и не любить вовсе казалось куда страшнее. Под конец дня, когда Чимин с братом провожали Чонгука, омега нашел в своих покоях, на кровати, букет, который, видимо, принесли слуги по просьбе Чонгука. Оранжево-жёлтые внутри и пурпурные снаружи, крупные, ароматные. Жимолость. Чимин не сдержал восхищенного вздоха. Он никогда раньше не видел подобных цветов. Лишь слышал о красоте цветения жимолости в дальних уголках страны. Подойдя к букету, Чимин взял его в руки и вдохнул аромат полной грудью. Жизнь, радость, забота, верность — вот что символизируют эти чудесные цветы. Чимин вспомнил легенду об Элоизе и Абеляре. По преданию роковые влюблённые, прожившие жизнь в попытках воссоединиться, смогли обрести покой, лишь покинув этот бренный мир. Тела Элоиз и Абеляра похоронили вместе, и даже после смерти возлюбленный простер руки к своей благоверной, чтобы обнять её, сама Элоиза же раскрыла объятия, чтобы навсегда принять в них любимого Абеляра. На могиле несчастных влюблённых выросли цветы под стать их любви. Цветы жимолости жилистыми ветвями крепко обвили их надгробья, сообщая ещё живущим, что даже там, в Мире Высшем, они соединены навеки. Чонгук знал эту легенду? Ведь он подарил именно эти цветы. Чимин обнял букет, наслаждаясь его чарующим запахом, и рухнул на кровать. Сердце зашлось голосом, а мысли унесли его далеко за пределы его покоев.

حب

Сладкий сон, которого так не хватало Гуку после тяжелого дня и не менее «тяжёлой» ночи с Манэлем, был бессовестно прерван ворвавшимися в покои лучами яркого полуденного солнца. — Юнги, ты смерти захотел?! — Гук недовольно перевернулся на живот, накрывая голову подушкой. — Вряд ли у тебя получится меня убить, — Чонгук сдёрнул одеяло с брата, доставляя младшему ещё больший дискомфорт. — Чонгук, какого чёрта, — лениво разлепляя глаза, альфа, недоумевая, посмотрел на брата. — Мы едем в Хальм. Собирайся! — Чонгук забрал и второе одеяло, которым младший постарался укрыться снова. — Ты едешь в Хальм, у меня другие планы. — Какие же? — строго спросил Чонгук, которому на этот раз пришлось приложить силы, чтобы отобрать второе одеяло. — Не ехать сутки на коне, чтобы утолить любопытство твоего омеги, — Гук отчаянно боролся с сознанием, которое начинало просыпаться. Он пытался ухватится за сон, но всё было тщетно. — Ну, считай, что я отменил твои планы. Собирайся. У тебя час до отъезда, — Чонгук снял верхние одежды, аккуратно укладывая их на диване. И приготовился побеждать в споре единственным действенным способом. Силой. — Чонгук, что б тебя! — между братьями завязалась нешуточная борьба с захватами и переворотами на развороченной кровати. — Сдавайся! — Чонгук навалился на брата всем весом, зажимая голову того между рукой и боком. — У тебя нет выбора. — Из нас двоих сильнее я! — Гук вывернулся из захвата, попытавшись поменять их тела местами, но ещё не проснувшееся тело двигалось медленнее обычного. — В твоих снах! — Чонгук вновь прижал брата к постели, применяя болевой приём. — Проклятье! Плечо! — альфа застучал по бедру брата, сдаваясь. — Ты животное! Чуть плечо мне не вывихнул. — Ой, не скули, как побитый пёс! — игриво произнёс Чонгук, уголки рта которого поползли вверх. — Ты же лучший войн нашей империи, держи марку, — Чонгук встал, поправил сбившуюся одежду, пригладил волосы и направился к выходу из чужих покоев. — Шакал пустынный! — Недовольно буркнул младший, в голове которого уже зрел план мести. — У тебя час на сборы. И не опаздывай, — Чонгук покинул покои брата. Половину пути до Хальм Гук ворчал, что ему пришлось тратить своё драгоценное время на бессмысленное путешествие до другого государства. Он не заморский самоцвет, чтобы на него смотреть. Гук терпеть не мог официальные мероприятия, собрания и столоначальников и прочую бюрократию. Оттого он был безмерно благодарен брату, который взял все дела государства на себя. Его воля, он бы тотчас вскочил на коня и помчался со своим отрядом из дюжины лучших бойцов на новую битву. Любое заседание малого совета альфа, не раздумывая, променял бы на осаду замка или неожиданную стычку с кочевыми племенами. Его сердце и душа рвались на волю, к новым горизонтам. — Гук, — старший брат поравнялся с младшим, пришпорив коня. — Ты на коне посреди пустыни, у тебя за спиной армия, а твое лицо унылее, чем на собрании по поводу установки акведуков в регионах. — Ну, да, улыбаться и строить из себя невесть что на угоду князю Пак куда веселее, чем обсуждать акведуки, — огрызнулся альфа, хотя ему бы следовало уже выдохнуть. Он поворчал внутри, проклял пару раз чёртовы традиции и обдумал план побега на случай, если его начнёт выворачивать от претенциозности ситуации. — Слушай, напомни мне, а почему мы не можем просто выкрасть его без всяких брачных игр? Хальм не военное государство. Тут делов-то на пару часов с осадой и таранами, — воодушевился Гук. — Мы не варвары! — Ну, я бы поспорил, — Чонгук увидел огоньки в глазах брата и широкую улыбку на лице. — Тебя нужно лишь встретиться с ним, не более. Я попросил князя организовать тебе охоту. Слышал, у них есть личные угодья с дичью, — Чонгук слишком хорошо знал своего брата, что бы надеяться, что младший пробудет в стенах чужого дворца больше, чем необходимо, если только он не задумал его захватить. — Кажется, путешествие становится не столь тошнотворным… — воспрял духом Гук. — Повелитель! — раздался голос разведчика, выезжавшего вперёд. — Хальм в осаде! — Что?! — выражение лиц обоих братьев сменилось на напряжённое. Гук тут же обернулся назад, оценивая силы сопровождения, которое они взяли с собой. Конечно, не целая армия Эмеса, но нескольких отрядов закалённых в боях воинов будет достаточно, чтобы противостоять небольшой армии. — Кто на них напал? — уточнил младший, вспоминая геополитическую обстановку в этом регионе. У государства Хальм не было врагов, это лишь торговый город, открытый для всех дружественных государств. — Я не видел знамён или каких-либо опознавательных знаков. Около двух сотен воинов сосредоточены у главных ворот города, которые не выдержали натиска. — Гук! — альфа посмотрел на брата, который прикидывал в голове соотношение сил. — Бери своих людей и найди Чимина, я позабочусь об остальном. — Ты уверен? — Чонгук кивнул. Каков бы ни был исход их шуточных битв между собой, армию Эмеса всегда возглавлял Гук. Он и его ассасины ни раз доказывали, что в бою являются смертоносным оружием. Чонгуку важна была безопасность Чимина, поэтому на его спасение он посылал лучших воинов. — Хорошо, — они скомандовали своим войскам перегруппироваться и оставить обоз с провизией и лишними вещами. — Гук! — старший перегородил путь брату. — Не возвращайся за мной, вывези Чимина в Эмес. — Что? Нет! — альфа был против такого расклада. Чонгук хороший воин, но они фактически идут в неизвестность. Как он может оставить брата? — Это приказ! Твоя забота — Чимин, я позабочусь об остальном, — натянув поводья своего коня, Чонгук с воинами двинулся к главным воротам осажденного Хальм. Гук же с дюжиной ассасинов направился к восточным воротам, отнюдь не согласный с решением брата.

حب