Maroon

حب

Чимин нехотя открыл глаза, когда солнце уже во всю заливало его покои. Ему потребовалось пару секунд, чтобы осознать, что он действительно находится в своих покоях, а не в спальне Чонгука. — Мм, — омега попытался потянуться, но тело напомнило ему ноющей болью во всех конечностях, что вчерашняя ночь не была сном. — Доброе утро, повелитель, — Чимин не сразу узнал голос Сокджина, ему пришлось повернуть голову в сторону, чтобы посмотреть, кто присутствует в его покоях. — Почему я здесь? — произнёс омега и не узнал свой охрипший голос. — Повелитель Чонгук перенёс вас утром, чтобы вы могли как следует отоспаться, — Джин помог Чимину сесть и протянул стакан. — Молоко с мёдом, чтобы смягчить горло. — Мне кажется, по мне табун лошадей проскакал, — проворчал Чимин, делая маленькие глоточки сладкого напитка. — Вы привыкните, — хихикнул Джин. — Прикажу подогреть для вас ванну, это поможет снять напряжение и боль в мышцах. Горячая ванна с травами и лепестками цветов действительно помогла Чимину почувствовать себя лучше. Он откинул голову на бортик, позволяя Джину заколоть его волосы, чтобы те не намокли. — После ванны я разотру вас маслами, и будете как новенький. — Откуда ты знал, что всё это мне понадобится? — Лишь немногие приближенные знают о темпераменте повелителя Чонгука… — Джин резко замолчал, понимая, что сболтнул лишнего. — Что значит — о темпераменте Чонгука? — с прищуром посмотрел Чимин. — Отвечай. — Прошу прощения, мне не следовало, — Джин поспешил склонить голову. — Если ты и правда собираешься стать моим личным помощником, то привыкай говорить мне правду. Твой господин я, а не Чонгук. — У повелителя Чонгука, как и у всех монархов, есть гарем, но он не посещает его. Кроме как в дни гона, — Сокджин чувствовал неловкость, обсуждая в таком ключе своего повелителя. — Что? Никогда? — весьма удивился омега. Имея безграничную власть и доступ к красивейшим омегам, Чонгук не звал их к себе в покои. — Тогда я не понимаю. — Гон Повелителя не может усмирить один омега, — ещё более неловко произнёс Сокджин. — И сколько же омег посещают покои Чонгука? — Чимин пока не понимал, что за чувство появилось в груди. — В последний раз из покоев повелителя вынесли четверых омег в полном изнеможении, — в купальне повисла неловкая пауза. — Сколько же длился его гон? — Всего два дня, повелитель, — они оба замолчали, обдумывая что-то. Сокджин помог своему господину вылезти из ванной, завернув того в шёлковый халат. — А что насчёт Гука? — как бы между делом спросил омега, протягивая руку Джину, наносящему масла на его тело. — У повелителя Гука большой гарем. Многие знатные особы и столоночальники так и видят, чтобы пристроить своих сыновей туда, чтобы один из них стал фаворитом повелителя. — И сколько у него фаворитов? — Чимину было просто любопытно, ведь нет ничего такого, чтобы узнать чуть больше. — Сейчас один, — омега заботливо втирал масла, массируя руки и ноги своего господина. — И как давно? — Чимин перелёг на живот, позволяя Джину размять и поясницу. — Хм, — омега надавил на больное место, вызвав вскрик неожиданности, — думаю, пошёл второй год, — Чимин ничего не ответил, лишь недовольно поджал губы. — Думаю, мне стоит наведаться в гарем. — Как пожелаете, повелитель, — Джин поставил одну баночку с маслом на столик и взял другую. — Мой император, мне нужно нанести мазь между вашими ягодицами. — Что, зачем? — Чимин не смущался, когда ему пришлось раздеться перед Джином, но обнажить столь интимную область для него было в новинку. — Т-там всё в порядке. — Повелитель, я живу с альфой много лет и прекрасно знаю, что бывает с неподготовленным к соитию телом, — в голосе Сокджина не было насмешки или надменности, лишь забота. Чимин призадумался, но всё же лёг обратно на живот, обнимая подушку. — Ваше тело привыкнет. И боли не будет. — Мне не больно, — робко сказал Чимин, — он не причинил мне боли. Просто… Всё тело ноет от усталости. — Я рад, что ваша первая ночь прошла для вас приятно, — Джин закончил с мазями и маслами и снова накинул халат на тело господина. — А твоя нет? — Чимин по природе своей был любопытным, порой он мог сболтнуть лишнее, не задумываясь о чувствах других в силу своего темпераментного характера и высокого положения. — Не всем так повезло, — с улыбкой произнёс Джин, поднося подготовленные одежды. — Не думал, что Намджун жесток, — нахмурил брови Чимин, поднявшись с постели. — Ох, нет, моя первая ночь с альфой была задолго до того, как Господин Намджун появился в моей жизни. — Он не выглядит жестоким человеком, — Чимин раскинул руки, позволяя помощнику одеть себя. — Не выглядит… — Джин отвёл взгляд и продолжил сборы. Закончив с одеждами Господина, он перешёл к украшениям. — Господин Тэхён приглашает вас сегодня прогуляться по Эмесу после обеда. — Чудно, с радостью приму его приглашение, — Чимин как раз хотел пройтись по улочкам города, но в прошлый раз Гук запретил им покидать дворец Найма.

حب

В полумраке императорской конюшни пахло свежим сеном и царила тишина, нарушаемая лишь ржанием коней и тихим посапыванием. Прошлой ночью Гук завалился на стог сена и, свернувшись калачиком, мгновенно уснул, устав после столь долгого дня. Солнечные лучи, пробивающиеся сквозь щели в строении, создавали причудливые узоры на его умиротворённом лице. Старший брат, который какое-то время наблюдал за ним с лукавой улыбкой, не отличался терпением. Без лишней осторожности Чонгук подошёл к стогу сена, держа в руках длинную травинку. Прицелившись, он начал методично щекотать ею нос спящего близнеца. Сначала Гук лишь недовольно поморщился во сне, но щекотка становилась всё настойчивее. Щекочущее чувство в носу действенно прогнало сон. Альфа попробовал отмахнуться рукой, отчаянно цепляясь за сон. Его нос дёрнулся, глаза распахнулись, и он резко сел, отмахнувшись от назойливой травинки. — Какого чёрта, брат! — проворчал альфа, поправляя съехавшую за ночь одежду. — Могу тебя спросить тоже, — ухмыльнулся младший. — Я искал тебя всё утро, а ты уснул в конюшне. Мне стоит запретить вино во дворце? — Я не пьян, — Чонгук только покачал головой, стряхнув с рубашки приставшие соломинки. В его глазах всё ещё плясали смешинки. В такие моменты, когда они могли побыть просто братьями, случались не так часто. — Просто кое-какое дикое животное не давало мне спать всю ночь. Я говорил тебе, что воздержание плохо на тебе скажется, — старший ничего не ответил, лишь как бы случайно скинул на брата верхний сноп сена. — Тэхён и Чимин хотят посмотреть город, — альфа не обратил внимания на чертыханья брата. — Причём здесь я? — Гук всё ещё пытался ухватиться за призрачный след сна, завалившись на другой бок. — Азат не возит других наездников, ты же знаешь, — Чонгук потрепал своего коня за загривок. Невероятной красоты животное удивляло каждого, кто его видел. Крепкий, но грациозный конь, на сбруе которого переливчато звучали серебряные перышки, ударяющиеся друг о друга при малейшем движении головы Азата. — Ещё раз, причём здесь я? — Гук всё так же сонно ёжился, устраиваясь на сене поудобнее. — У Чимина нет коня, — терпеливо произнёс старший. — Как жаль, что у нас нет конюшни, полной лошадей, — альфа зевнул, слишком сладко устраиваясь на своем месте. Чонгук сделал пару шагов назад и забрался на дверцу стойла кобылы. Рассчитав в голове силу удара, так чтобы не причинить вреда лошади, но вызвать достаточный уровень возмущения, альфа ударил кобылу, получив громкое недовольное ржание в ответ — прямо над ухом младшего брата. — Проклятье! — от неожиданности Гук подскочил на ноги, сжимая клинок в руке. — О, раз ты решил отложить сон ради такого дела, реши за одно и вопрос с приграничными форпостами, брат. — Почему я должен нянчиться с твоим омегой? — внешний вид недовольного Гука едва ли отличался от столь же недовольной кобылы. — Ну я же с тобой нянчусь, — до Гука расслышал все озорные нотки в голосе удаляющегося из конюшни Чонгука. Гук выругался себе под нос. Кобыла пихнула своего хозяина мордой в спину, требуя внимания и еды. Спустя час альфа вернулся в конюшню, уже готовый к поездке. В военной одежде он чувствовал себя куда уютнее, чем в праздничной. Все эти официальные мероприятия вызывали в нём дикое раздражение. Он почти сочувствовал Чонгуку, которому сегодня придётся дать аудиенцию почти всем послам и гостям, приехавшим на их свадьбу. Думая о скучных заседания на подушках и диванах с обсуждением торговли и политике, Гук посчитал наказание для брата даже недостаточным. — Ты опоздал, — недовольно буркнул альфа, краем уха услышав шаги Чимина. Омега застыл на входе. — Я не думал, что мне нужно спешить, — Гук обвёл взглядом омегу с ног до головы, словно желая убедиться, в порядке ли он. — Тебе — нет, а меня ждут дела империи, — альфа проверил, надёжно ли закреплено седло. Ему пришлось отыскать самое маленькое седло, которое у них имелось. Омеги редко ездили верхом, единственным исключением был их брат Тэхён. У него он и позаимствовал седло. — Прости, — альфа не отреагировал на слова Чимина. Он смотрел поверх головы омеги, стоявшего боком, затем взгляд сосредоточился в области чуть ниже шеи. — Что-то не так? — Чимин интуитивно коснулся шеи, словно пытаясь нащупать пальцами причину столь пристального взгляда. — Маасиб ты уже видел, она спокойная и надёжная, — Гук на вопрос не ответил. Он подвёл лошадь ближе к омеге, вручив поводья. — Тебя не скинет, если за гриву её дёргать не будешь. — Ты отдаёшь мне своего коня? — Чимин смотрел на альфу глазами, полными удивления. Ведь он прекрасно знал, что значит для воина его конь. — Кобылу, — поправил альфа, — и не отдаю, а разрешаю съездить на ней в город. — Почему я не могу поехать на коне Чонгука? — не то чтобы омеге не нравилась Маасиб, в прошлую их поездку из Хальм в Эмес именно она довезла их в целости. Чимин даже тайком подкармливал её яблоками, пока не был пойман с поличным и отруган Чонгуком. — Азат не возит других наездников, кроме Чонгука, — Гук указал на чёрного коня в дальнем стойле. — Он столь же упрям, как и его хозяин. — Но как тогда поедешь ты? — У меня два коня, — Гук прошёл дальше по конюшне, выводя тёмно-коричневого жеребца. — Самум, он ещё юн и своеволен, но в стремительности ему нет равных. — Красивый, — Чимин хотел протянуть руку, чтобы погладить коня, но тот запротестовал и отступил назад. — На лошадь сам умеешь садиться? — с издёвкой спросил альфа. — Я что по твоему, комнатная пальма? — возмущенно запротестовал Чимин. Гук прислонился лбом к морде кобылы, почёсывая её за ухом. — Будь хорошей девочкой, — альфа оседлал Самума, не обращая внимания на недовольного омегу. — Скорее, на пустынный кактус похож, — пришпорив коня, Гук проскакал мимо. Глотая обиду и возмущение, Чимин повёл лошадь во двор, где его уже ждал Тэхён и Чонгук. — Я думал, у тебя аудиенция с представителями государства Нумар, — Чимин не ожидал увидеть супруга. Смутившись из-за прямого взгляда после жаркой ночи, Чимин начал разглядывать витиеватые узоры на одеждах альфы. — Я бросил Намджуна им на растерзание, — Джин, стоящий позади, заметно заулыбался. — Я не мог не проводить тебя. — Спасибо, — Чонгук уверенно подошёл к омеге, который не знал, можно ли им показывать чувства на публике и как предпочитает вести себя его супруг. Они ещё так много не успели обсудить. Альфа расположил руки на талии Чимина, притягивая ближе, настолько, что жар его тела ощущался даже через одежду. — Я вижу недовольную складочку у тебя на лбу, — альфа ласково провёл пальцем. — Что тебя расстроило? — Ничего, — Чимин не хотел вести себя по-детски и жаловаться, но пристальный и требовательный взгляд альфы говорил о том, что тот не отступит, пока не узнает ответ. — Твой брат сказал, что я похож на пустынный кактус. — Ты когда-нибудь видел цветение кактуса? — Чимин покачал головой. — Это редкое и прекрасное зрелище, — Чонгук коснулся губами виска омеги. — Не воспринимай слова и действия моего брата всерьёз, он бывает той ещё занозой. — Не то слово, — нахмурился Чимин. — Я буду ждать тебя сегодня вечером, — прошептал Чонгук на ушко, так, чтобы никто не слышал. Альфа вдохнул запах Чимина, сильнее стискивал пальцы на талии. — Если бы мы были одни, я бы уже впился в твои губы и сжимал ягодицы до тех пор, пока не услышал бы тот милый скулёж, который ты издавал прошлой ночью. — Чонгук! — Чимин покраснел до кончиков ушей, и если бы не широкая спина альфы, то все увидели бы новые оттенки красного, которыми заиграла его кожа. — Приличия! Брат, помните о приличиях! Нам уже пора! — шутливо воскликнул Тэхён, чей конь переступал с ноги на ногу, создавая шум. — Господин, — подоспевший Юнги выглядел лучше, чем пару дней назад, но Тэхён всё ещё пристально его разглядывал, хоть и знал, что в его движениях и походке никогда не увидит терзающую альфу боль от травм. Юнги упорно избегал любопытного взгляда, стараясь успокоить бьющееся в груди сердце. Когда Чонгук попросил сопроводить Чимина в город, Юнги был только рад заняться делом, ведь последние дни его отстранили от работы, чтобы он мог восстановиться. Но узнав, что ему нужно сопровождать ещё и Тэхёна, его сердце пропустило удар. — Мы готовы выдвигаться, на всякий случай я отправил в город наших людей в гражданском. — Хорошо. Будьте осторожны, в городе всё ещё проходят празднования, могут быть люди, опьянённые вином, — Чонгук помог Чимину оседлать лошадь, поддерживая его за талию и бёдра. — Я мог и сам справиться, — немного обиженно заметил омега. — Знаю, просто хотел о тебе позаботиться, — альфа проверил поводья, седло, удобно вставил ботинок Чимина в стремя. Омега с трепетом наблюдал за действиями Чонгука. Он всё ещё не мог поверить, что ему повезло выйти замуж за заботливого и доброго альфу. С каждым днём тепло в его груди лишь росло. Омега улыбнулся, прежде чем попрощаться с ним до вечера.

حب

Улицы Эмеса были чем-то похожи на родной Хальм. Чимин с интересом рассматривал всё то, что до этого момента не удавалось рассмотреть: резные ставни окон, имеющие собственные рисунки, не похожие между собой; над входом в дома побогаче висели чудесные фонарики из цветного стекла, по вечерам чудесно украшавшие дорожки своими отблесками; стены домов, окна, даже пороги были вымыты от пыли. — На улицах города всё ещё празднуют вашу свадьбу, — радостно заметил Тэхён, указывая на городскую площадь, где люди веселились и плясали. — Мы можем остановиться, чтобы посмотреть? — Чимин посмотрел на Юнги, отвечающего за безопасность. — Я бы не советовал, повелитель, — слишком серьёзное выражение лица альфы немного расстроило Чимина, но всё же он кивнул соглашаясь. — Он зануда, если ты не заметил, — хихикнул Тэхён. — Как и мой братец, когда дело касается безопасности, — Юнги сделал вид, что не слышал сказанного, и продолжил глядеть в оба, избегая взгляда омеги. — Разве город не безопасен? — Чимин оглядывался по сторонам, наблюдая торговые улочки и прилавки с яствами. Да и гуляющий народ не казался ему враждебно настроенным. — Гук просто слишком опекает меня, я уже привык, — отмахнулся Тэхён, направляя коня на соседнюю улицу. — Ты не против, если мы заедем в местный храм, я не был там с возвращения. — Конечно. Здание храма представляло собой вполне привычное для Эмеса просторное каменное строение с высокими колоннами. Внутри располагался алтарь, полный цветов, фруктов и украшений, которые люди принесли в дар божествам за исполнение их молитв. Пол из полированных цветных камней был местами чуть бледнее — там чаще всего звучали коленопреклоненные мольбы. Вазы с цветами стояли у стен, атмосферу заполнял аромат зажженных благовоний и тихий шепот молитв присутствующих в храме людей. — Я ненадолго, — Юнги спешился с коня, чтобы помочь омеге спуститься. — Я справлюсь, — альфа отступил на шаг назад, но всё же был рядом, чтобы подхватить. Омега грациозно перекинул ногу и спустился на землю. — Ой, — Тэхён не рассчитал длину своих одежд и, запутавшись в поводьях, не удержал равновесие. — Господин, — Юнги протянул руки, чтобы подхватить омегу. Тэхён стукнулся спиной о грудь Юнги, альфа был столь близко, что он ощутил невесомый запах табака, исходивший от чужой кожи. — Благодарю, — альфа тут же отступил, не смея без повода касаться господина. Тэхён заметил неловкие движения и тут же отведённый в сторону взгляд. Чимин тоже спешился и с любопытством наблюдал за простыми людьми. — Юнги, почему они моют свои дома? — Чимин смотрел на мужчину с ведром и тряпкой, тщательно отмывающего фасад своего кирпичного дома, покрывшегося тонким слоем пыли и песка после ночного ветра. В соседнем доме старик с внуком тоже протирали тряпками стены. — По ночам на Эмес и Найма в частности время от времени налетают пыльные бури. В стенах дворца буря ощущается не так явно, да и дворец тщательно отмывают к моменту пробуждения его высокопоставленных обитателей, а вот в самом городе дела обстоят иначе, — Юнги подошёл чуть ближе, но всё же держал некоторую дистанцию. — Пыль летит по узким улочкам, как по коридору, ничем не останавливаемая, подгоняемая лишь ветром, — альфа указал рукой на улочку. — Набирая силу с каждым «коридором», она оседает на стенах домов грязными разводами. — И как часто такие бури в Эмесе? — Чимин никогда не задумывался о таких простых вещах, он не был близок к народу, что не могло не опечалить его. — Раз в неделю точно случаются. Бури в основном налетают ночью, когда люди спят в своих домах, — Юнги нахмурился. — Никому не пожелаю оказаться в такой буре. — С тобой такое случалось? — Не раз. Я часто сопровождаю Повелителя Гука в походах. Армия может провести в пути месяц или два, встречи с бурями неизбежны. — Что же делать, если попадёшь в бурю? — Чимин представил себя, стоящего посреди песчаных барханов и на смерть заметаемого песком. — Не тревожьтесь, повелитель, с вашим супругом ничего не случится. С ним обученные воины, да и он сам ни раз спасал мою жизнь, — Юнги с особым теплом отзывался о своём повелителе, чем вызвал неподдельное любопытство. Омега отметил у себя в голове, что следует чуть больше расспросить Юнги о его хозяине. — Что ж, можем ехать дальше, — вышедший из храма Тэхён подошёл к своим спутникам. — Господин, Вам лучше накинуть капюшон на голову, Вас могут узнать, — Тэхён послушался совета альфы. — Люди Эмеса знают тебя в лицо? — спросил Чимин, когда лошади вновь тронулись. — В основном прихожане Храма. Как у представителя правящей семьи у меня есть денежный фонд, который я могу тратить по своему усмотрению. Я поддерживаю малоимущих и уделяю большое внимание храмам Эмеса. — Не только Эмеса, — отчего-то голос Юнги прозвучал недовольно. — Мои братья ещё не смирились с тем, что я отправляюсь в паломничество в дальние храмы, — Тэхён тоже смерил альфу недовольным взглядом. — Похвально, — Чимин знал, что Эмес является развивающимся государством, но также ему были известны некоторые, по его мнению, упущения. Эмес разрастался как на дрожжах, подпитываемый жилистыми корнями умелого правления господ. Например, одним из недостатков Эмеса Чимин считал ограничения для омег во многих сферах. Они не имели достаточно разрешений и дозволений. Права голоса. Нет, Чимин не говорит о вседозволенности, но обычаи Эмеса кажутся ему очень угнетающими для омег. — А как обстоят дела с образованием омег в Эмесе? — Чимин поинтересовался искренне, ведь в Хальм омегам было позволено получать образование. — Оно как таковое разрешено, но не распространено среди жителей. Паломничая, я приобрёл множество новых знаний, которыми хотел бы поделиться с омегами моего родного государства. Братья не отказывают мне, они меня слишком сильно любят, — Тэхен тихонько хихикает, поддерживаемый улыбкой Чимина. — Но я часто в разъездах и у меня нет столько времени. Я был бы рад, если бы ты присоединился к моим начинаниям. — Значит, у меня как у супруга императоров тоже есть свой фонд? — Чимин ещё не успел изучить свои полномочия. — Ещё какой, — хихикнул Тэхён. — Уж побольше, чем у меня. — Я хотел бы построить здесь Центральную библиотеку, которая будет богатой хранительницей истории и культуры как Эмеса, так и других стран, — В Хальм уже было несколько библиотек, которые финансировал Чимин. — Посещение будет доступно любому жителю, несмотря на его пол или благосостояние, — Тэхен глубоко задумался над словами Чимина. Чимин очень быстро вливался в общественную жизнь и устой его родины, что не могло его не радовать. — А ты мне нравишься все больше, — Тэхён шутливо улыбнулся Чимину. — Я рад, что теперь мне есть с кем поговорить, помимо моих братьев. — А ты что думаешь, Юнги? Ты ближе к простому народу, — Чимин обратился к Юнги не потому, что он сопровождал их, а потому что являлся правой рукой Гука. Юнги, следующий за омегами тенью, поравнялся с ними. — Повелитель, постройка подобного рода здания займет месяцы, если не годы, а сбор необходимого количества литературы — и того больше. Такое важное решение может одобрить только император Чонгук. Средства, безусловно, Ваши, но строительство — процесс длительный, требующий планирования и разработки задолго до реализации, и иногда опасный. Но идея стоит того. — Я поговорю с Чонгуком, как подвернётся возможность. Разговор плавно перетёк в более нейтральное русло, когда Тэхен стал без устали рассказывать Чимину о странах, где он успел побывать. Омеги посетили лавку ароматных масел, приобретая по парочке бутыльков, лавку сладостей и специй, завершая свою прогулку поиском потенциального места для библиотеки. От зоркого взгляда Чимина не ускользнули мимолетные переглядки Юнги и младшего омеги династии, смущенные улыбки Тэхена и робко отведённые взгляды альфы. Но он решил не лезть не в своё дело, по крайней мере пока. По возвращении уставший, но довольный Чимин поблагодарил Юнги и Тэхёна и уединился в своих покоях. Вечер уже накрыл дворец, фонари зажглись по всей территории. Луна озаряла своим сиянием просторы Эмеса, словно укрывая своего любимого дитя кисейным платком. Почти во всех домах не было и проблеска света, за исключением лунных дорожек, умостившихся на тонких оконных ставнях. Чимин медленно входил в свои покои, словно боясь спугнуть дрожащий на его кровати отблеск света от свечи. После горячей расслабляющей ванны омега отпустил Сокджина отдыхать. Хоть Чимин и провёл в Найма уже достаточное количество времени, но он всё ещё не привык к тому, что небо над Эмесом отличалось от Хальм. Омега смотрел на звёзды, думая, посетит ли сегодня его покои Чонгук. Они только начали выстраивать свои отношения, и Чимин получал много внимания от альфы, но всё же он помнил, что вышел замуж за императора великого государства. Чонгук не может уделять всё свое время ему. В Хальм омеги были свободнее, раскованнее и самодостаточнее. Отношения альф и омег были почти на равных. Эмес же сохранял патриархальный строй. Как бы Чимину не хотелось, он не мог вломиться в покои своего супруга, пока тот сам его не позвал. Выходя замуж, он знал, что ему будет нелегко привыкнуть к местным традициям и устоям. Он обязательно расспросит Джина подробнее о местной жизни между супругами. Вечерний ветерок ласкал всё ещё влажную кожу омеги со стекающими каплями воды. Тончайшая ткань ночного халата неприятно липла к коже, но Чимину было всё равно, он продолжал любоваться столь волшебным видом. — Красивый вид, — позади раздался голос Чонгука. — Да, вечерний Эмес прекрасен, — робко улыбнулся омега, пряча радость за скромностью. — Я не про Эмес, — альфа жадно пожирал взглядом фигуру супруга, изгибы которой слишком откровенно просвечивали сквозь намокшую ткань. — Вы так красноречивы, мой император, — Чимин продолжал стоять спиной к альфе, позволяя супругу наслаждаться своим едва прикрытым нагим телом. — Я думал, ты придёшь в мои покои, — Чонгук провёл ладонями по бокам и животу омеги, прижимая его к своему телу. — Я не знал, что могу свободно заходить в твои покои, — Чимин подставил шею под возбуждающие поцелуи, россыпью покрывающие кожу. — Любовь моя, — Чонгук потянул вниз ткань халата, оголяя плечо и грудь, — ты можешь заходить в мои покои, когда тебе угодно. — Хорошо, мой император, — альфа резко развернул разомлевшего Чимина к себе лицом. — Не называй меня так, как зовут меня мои подданные, — Чонгук крепко схватил омегу за шею, заставляя смотреть в глаза. — Ты мой супруг, мой возлюбленный, мой омега, но никак не подданный, — альфа остервенело накинулся с поцелуями на пухлые губы. Умелым движением Чонгук развязал халат, оставляя супруга полностью нагим. Чимину потребуется время, чтобы привыкнуть к тому, что его супруг сходит с ума по виду его обнажённого тела, ну а пока он всё ещё робеет, оставаясь нагим перед полностью одетым альфой.

حب

Получив разрешение своего господина, Сокджин возвращался по длинной садовой аллее в свои покои. Слуги уже зажгли в саду фонари, которые создавали таинственную атмосферу. После утреннего разговора Джин невольно вспомнил, как оказался во дворце. Он родился в простой крестьянской семье в небольшом южном городке. Помимо него, у родителей было ещё несколько детей. Жили они весьма скромно. Когда Сокджину минуло шестнадцать лет, через их городишко проходил торговый караван. Один из торговцев, завидев юного омегу на рынке, проследил за ним до самого дома. Тем же вечером он выкупил его у родителей, что не смогли отказаться от денег, так нужных их семье. Хозяин Джина был зажиточным торговцем, который собирал в свой гарем красивых юношей из разных краёв. Он был холоден, жесток и требователен. Сокджин сбежал через год, не выдержав жестокости, которой столь часто одаривал его хозяин благодаря красивой внешности. Сокджину повезло спрятаться в телеге проходящего мимо отряда солдат. Ему было всё равно, куда идти и с кем, лишь бы больше не чувствовать тяжесть ударов на своем теле. Намджун был весьма озадачен, обнаружив в повозке с оружием голодного, замёрзшего за ночь омежку. Большие карие глаза, смотрящие на него из угла с застывшими в них страхом и мольбой, покорили его с первых минут. Спустя несколько недель Сокджин ступил на земли Эмеса. Поначалу он работал в покоях Намджуна, заботился о его одежде, следил за бытом и уюте. Альфа был добр, заботлив и никогда не распускал руки. Он был строг с омегой, не разрешая без надобности покидать Рубиновый зал, неустанно следил за выполнением всех правил. Джин уже и сам не вспомнит, в какой именно момент влюбился в этого строгого, порой хмурого альфу, просто в одну из ночей он забрался в его постель и больше он не проводил ночей в одиночестве. В покоях Намджуна было тихо и пахло кофе. Столь редкий для альф запах давно стал родным для Сокджина. Господин не сидел за рабочим столом, а это значит, что он уже ушел в купальню. Джин задержался. — Господин, — Сокджин сложил руки в замок и склонился в смиренном поклоне. — Ты опоздал, — недовольно произнёс альфа, по грудь скрывшись в воде. — Прошу прощения, я помогал Повелителю Чимину после возвращения из города, — Джин так и стоял на месте, ожидая реакции альфы. — Мне пришлось принимать ванну в одиночестве, — лицо Намджуна было бесстрастным, но Джин знал, что альфа недоволен. — Мне очень жаль. Если вы позволите, я помогу вам, — Намджун кивнул. Омега скинул с себя верхние одежды, оставшись лишь в тонкой рубашке и нательных штанах. Он неспешно обошёл большую купальню, присаживаясь на бортик позади Намджуна так, чтобы тот мог откинуть голову на его бёдра. — Ваши плечи так напряжены, сегодня выдался тяжёлый день? — Гостей, прибывших в Найма на свадьбу, больше, чем я ожидал, — стоило пальцам омеги коснуться плеч альфы, как, его голос тут же смягчился. — Весь день я был подле императора, аудиенции не заканчивались до самого заката. — Повелитель так усердно работает, я рад, что у него появилась отдушина в лице супруга, — омега разминал затёкшие мышцы, перебирая пальцами по шее и голове. — Как он тебе, наш новый Повелитель? — Намджун закрыл глаза, позволяя омеге массировать свое тело. — Он ещё весьма юн, — хихикнул Джин. — Повелитель интересуется нашими обычаями и традициями, хочет знать, как живёт дворец и что нравится императорам. А ещё он добр и просил меня быть с ним честным, если я хочу быть подле него. — Так он тебе по душе? — Да, он располагает к себе, — Сокджин задумался, — я не увидел в нём корысти или злобы. — Как прошла первая брачная ночь? Повелитель Чонгук не взял его? Я видел его сегодня, он был бодр и полон сил, собираясь на прогулку, — Намджун перевернулся лицом к омеге, штаны которого уже наполовину промокли из-за спущенных в воду ног. — Брачная ночь была, Император принёс спящего омегу в покои под утро, — лишь Намджун и Сокджин знали про аппетиты Императора, ведь именно они заботились о том, как пройдёт его гон. А позже заботились об омегах, которые его с ним проводили. — В каком состоянии его тело? — альфа подтянул Джина за ягодицы ближе к краю бортика, заставляя того обвить его торс ногами. — Император был сдержан и осторожен, — без колебаний ответил омега, с которого только что сорвали рубаху. — Наблюдай за ним и дальше, Сокджин, позаботься о нём и о его теле ради нашего Императора, как о себе, — Намджун стащил омегу в воду, позаботившись о том, чтобы тот не ударился спиной о бортик. — Да, господин, — почувствовав уже привычную тяжесть чужого тела и сильную хватку на шее, Сокджин раскрыл губы для поцелуя и впился пальцами в плечи альфы. Он чувствовал, как неприятно липнущая ткань штанов трещит по швам под напором рук его господина. — Господин, не так быстро, — Сокджин чувствовал пальцы у себя на талии и прохладную плитку за спиной. — Ты заставил меня ждать, — Намджун с размахом вошёл в манящую тесноту, ощущая, как омега сильнее вцепился в его шею. От сильных толчков вода начала выходить через края купальни, а громкие, протяжные стоны гулко отскакивали от стен. — П-простите, господин, — тело Джина привыкло к напористой, порой грубой любви. Очередной толчок заставил омегу громко простонать и, прогнувшись в пояснице, податься навстречу удовольствию. Он уткнулся носом в чужую ключицу и крепче ухватился за альфу, который приближал его к пику. — Ты мой, Сокджин, ты должен быть дома, когда я возвращаюсь, — альфа остервенело толкался, чувствуя, как омега мелко вздрагивает от толчков. — Господин… — продолжал выстанывать Джин. — Господин… — оргазм не заставил себя долго ждать. Намджун кончал, продолжая входить в сокращающуюся от удовольствия дырочку. — Я ваш, я только ваш, — слова омеги терялись в рваном поцелуе. Он знал, что сегодня ночью ему вряд ли удастся уснуть, но он не был против.

حب

Спустя несколько дней Чимин всё же решил наведаться в гарем, чтобы показаться на глаза его обитателям, как того требуют традиции. Гарем повелителей располагался в аквамариновом зале во внутреннем дворе дворца Найма. От входа располагалась общая гостиная, с яркими диванами и маленькими подушечками на них. Стены и потолки были завещаны газовой тканью наподобие шатра. Убранство общего зал создавало игривое настроение. На полу, устланному коврами, на пуфиках и подушках восседали омеги. Буйство красок царило не только в интерьерах и убранствах аквамаринового зала, но и на его обитателях. Сокджин упоминал, что в гарем Гука присылали самых красивых омег со всего света и каждый из них хотел стать фаворитом императора. — Император Чон Чимин, — провозгласил евнух, служащий в гареме. Чимин переступил порог в сопровождении Сокджина. Сегодня омега был величественен как никогда. Джин убедил его, что для первого визита в гарем стоит показать себя во всей красе. На омеге было одеяние из дорогой ткани бордового цвета — главного цвета империи, — штаны с прорезями по бокам, в которые были вшиты полупрозрачные ткани с ручной вышивкой, бархатные туфли с вышивкой лотосов, а из украшений — кулон с опалом в серебряной оправе, тонкие длинные серьги и шпилька с гравировкой феникса в волосах. — Мой повелитель, какое счастье лицезреть вас, Боги милостивы к нам, раз вы озарили наш день, — смотритель гарема Бомгю раскланялся перед омегой. Чимин уже видел таких евнухов в Хальм: услужливые, но безвредные подхалимы. — Сегодня в гареме будет праздник! — Полно вам, я лишь с приветственным визитом, — позади евнуха все присутствующие омеги поднялись на ноги, кланяясь повелителю. Никто из гаремных омег не смел глаз поднять, пока им не будет дозволено. Краем глаза Чимин заметил, что один юноша не торопился подняться с дивана. Он продолжал сидеть спиной к Чимину и потягивать чай из чашечки. Бомгю тут же проследил за взглядом Императора и щёлкнул пальцами в сторону омеги. — Манэль! — едва слышно прошипел евнух сквозь зубы. Нехотя омега поднялся с дивана и развернулся к вошедшим в гарем гостям. — Повелитель, — всё же поклонился Манэль, но тут же выпрямился. По гарему пробежал осуждающий шепоток. — Манэль! — вырвалось у стоящего позади Сокджина, но омега тут же прикрыл ладонью рот. Но Чимин вспомнил это имя, Джин упоминал его. Фаворит Гука. — Ты смеешь обращаться ко мне, — Чимин посмотрел в наглые глаза напротив. — Мой Повелитель, — Бомгю тут же встал перед Манэлем. — Этот дурной омега сегодня не в себе, несёт всякую чушь весь день. У него озноб и жар, он болен, — смотритель гарема коснулся лба омеги, чтобы выглядело правдоподобно. — Ты смелый или глупый? — Чимин с интересом разглядывал глупца, который так поверил в себя, что смел не сводить с него взгляда. — Конечно глупый, ему лучше прилечь, — Бомгю попытался оттолкнуть омегу назад, чтобы тот ушёл от беды подальше. — Ответ Вам лучше уточнить у моего Господина, Повелителя Гука, — на лице Манэля проскользнула самодовольная ухмылка, а во взгляде читался вызов. Бомгю мог только обречённо покачать головой, понимая, что того уже не спасти. — Бомгю, — Чимин не сводил взгляда с Манэля, который все еще не терял самообладания даже в такой непростой ситуации. — Да, мой Повелитель, — поклонился Бомгю. — Какое наказание ждёт гаремного омегу за проявление неуважения к особе императорской семьи? — Чимин прекрасно понимал, зачем этот гаремный омега так ведет себя перед ним, да ещё при всех. Хочет, чтобы с ним считались, но не на того напал. — Пятьдесят ударов палкой по пяткам, Повелитель, — по гарему вновь прошелся шепоток. Гаремных омег нельзя было бить так, чтобы оставались увечья на теле. Давным-давно был придуман изощрённый способ наказания: удары по пяткам не оставляли синяков, но были достаточно болезненными, чтобы усмирить смутьянов. — Что ж, приступайте, — Чимин грациозно присел на один из диванов, наблюдая, как строптивому омеге заламывают руки и кладут на спину, чтобы исполнить наказание. — Я бы выпил шербета. — Будет исполнено, Повелитель. Чимин с наслаждением попивал фруктовый шербет из изысканной посуды под звуки тамбурина и бендира. Манэль, не издавший ни единого звука, после наказания едва ли мог самостоятельно подняться на ноги — ему помог евнух. Чимин не двинулся с места, пока не допил свой напиток. Оставив чашку на столике, он подошёл к омеге, который всё так же не отводил от него свой взгляд. — Знай своё место, — негромко приказал Чимин. — В следующий раз я не буду столь снисходителен, — омега развернулся и подошел к смотрителю гарема. — Пусть сегодня вечером в гареме играет музыка и несите сласти. Всем омегам раздайте шербет и медовую настойку, чтобы они выпили за благополучие Эмеса и безопасное возвращение Императора Гука с приграничных земель. — Как прикажите, — гарем вновь оживился, услышав, что праздник не отменяется. Чимин знал не только, как держать подданных в узде, но и как расположить их к себе. Он вышел из аквамаринового зала с гордо поднятой головой, чувствуя сверлящий взгляд в спину.

حب

Несколько дней спустя Гук вернулся с приграничных форпостов, радостно вломившись на совет. — Кажется, я немного припозднился, — разгорячённый с дороги Гук, покрытый потом, песком и дорожной пылью, вошёл в зал для советов. — Повелитель! — повскакивали со своих мест столоночальники, завидев кровь на доспехах императора. — Это не моя кровь, — альфа рукой показал всем сесть. Чонгук, сидевший во главе стола, не выдавал своим видом и толики беспокойства. — Почему ты в крови? — спросил старший, спокойно дождавшись, пока брат сядет рядом с ним. — Потому что по пути с восточного форпоста на мой отряд напали варвары, — стукнул кулаком по столу альфа, в груди которого вновь горел пожар гнева. — Варвары на территории Эмеса. — Я так полагаю, они вновь были без опознавательных знаков? — догадался Чонгук. — Именно, — присутствующие члены совета переглянулись. — Нападение на Хальм, стычки на границах, теперь и форпосты. За ними определённо кто-то стоит, — подытожил один из советников. — Что думаешь, брат? — Чонгук безоговорочно доверял младшему брату в вопросах безопасности империи. — Я распорядился увеличить численность людей на границах и форпостах. Не хватало ещё, чтобы варвары разгуливали по нашей земле! Мы захватили одного из них в плен для допроса, я хочу узнать, кто стоит за нападениями. — Хорошо. Все остальные вопросы отложим на потом, — раскланявшись, столоночальники покинули зал, оставляя братьев наедине. — Как ты? — Чонгук осмотрел брата на наличие ранений, но с первого взгляда казалось, что младший вернулся невредимым. — Пара синяков да ушибов, ерунда, — Гук, наконец, снял с себя доспехи, кинув их на стол. — Это не просто варвары, они хорошо вооружены и обучены, — Альфа достал меч и кинул его перед братом. — Неплохая работа, — заключил Чонгук, рассматривая клинок. — Их ковали не в деревенской кузне. — Именно. Думаю, что вскоре тот, кто затеял весь этот переполох, обнаружит себя. — Стоит быть осторожными, — Чонгук положил руку на плечо младшего. — Брат, мне нужно сказать тебе нечто важное, — Гук нахмурил брови. Неужто, пока его не было, что-то случилось? — От тебя несёт, как от верблюда. — Пошёл ты, братец! — Гук скрутил старшего брата в шуточной борьбе. — Теперь от тебя благоухает так же, как и от меня. — Ты мне сейчас не обыграешь, — смеялся Чонгук, выворачиваясь из захвата. — Ванна, мясо и блуд. Я смертельно голоден, — Гук развёл руки в сторону на манер победителя. — Иди уже и, желательно, ни с кем не пересекайся, а то влияние нашей династии стремительно пойдёт на спад. После освещающей ванны с травами Гук чувствовал себя словно заново рождённым. Наспех натянув штаны, Гук пренебрёг обувью и завалился в кресло. — Повелитель, с возвращением, — Бомгю услужливо поклонился, войдя в покои. — Чем я могу вам помочь? — Позови Манэля. — Прошу прощения, повелитель, но омега вот уже двое суток не выходит из покоев. — У него началась течка? — приподнялся Гук. — Нет, — покачал головой Бомгю. — Он болен? — Что вы, помилуйте небеса, — Бомгю поднял руки вверх в немой мольбе. — Он не болен. — Тогда что он о себе возомнил? — Гук, в котором ещё не успел остыть огонь битвы, вылетел из покоев, надевая китель поверх голого торса. Преодолев расстояние до аквамаринового зала быстрыми шагами, Гук пробежал по лестнице, перескакивая по две ступени за раз. — Манэль! — альфа ворвался в покои своего фаворита, настежь распахивая двери. — Ты разумом помутился? — Мой повелитель, — омега попытался подняться с кровати, но сразу же наигранно упал на пол, стоило лишь его ногам коснуться пола. — Простите! — Гук успел подхватить омегу под руки, когда тот вновь попытался встать. — Какого чёрта происходит? — альфа осмотрел фаворита, не видя никаких очевидных травм. — Простите, молю, я не мог показаться вам на глаза в таком виде, — заплаканный омега скатился на пол, хватаясь за одежду альфы. — Успокойся, — Гук подхватил омегу на руки и сел на кровать, усадив того рядом. — Расскажи, что с тобой произошло. — Ничего! — всполошился омега, цепляясь за предплечья альфы. — Я вижу, что ничего, — альфа стёр большим пальцем слёзы, катившиеся из глаз. — Говори, кто виноват в твоих слезах? — Он не виноват! Не виноват! Вина лишь на мне, Повелитель лишь… — Манэль закрыл рукой рот, словно сболтнул лишнего. — Повелитель? Тебя обидел Чонгук? — альфа смотрел на хорошо отрепетированный спектакль. — Чимин? — Я сам виноват, правильно, что он наказал меня! Я… Я был недостаточно почтителен с вашим супругом, и мои поклоны никуда не годятся, простите меня, — Манэль продолжал плакать и молить Гука не гневаться. — Успокойся, — альфа обнял плачущего омегу, целуя в лоб и утешающе гладя по волосам, пока тело Манэля не прекратило содрогаться от рыданий. — Боги, Мой Повелитель, ваши ноги! — омега наконец заметил, что император пришёл босой. — Вы же заболеете! Вы могли пораниться, — омега переживал искренне, на этот раз он не притворялся. — Скорее дайте мне осмотреть ваши ноги! Я… Я принесу вам сапоги, — Манэль даже ринулся, чтобы встать и сорваться в покои императора, позабыв о своём маленьком представлении. — Не стоит беспокоиться, — Гук перехватил омегу поперек груди и прижал к себе. Манэль был тем ещё лисом, но он смог остаться рядом с Гуком лишь потому, что действительно заботился о нём, не прося ничего взамен, и всегда был ему предан. Не будь он фаворитом императора в замке, где свое место нужно выгрызать зубами, Манэль вполне мог бы стать примерным семьянином, растить трех детей, глядя только на своего мужа. Но он тот Манэль, который живёт в Найма, фаворит императора и просто омега со сложным характером, которого никто ни в чем не ограничивает. — Я попрошу лекаря зайти к тебе утром, а пока засыпай, хорошо? — Конечно, — омега опустил взгляд, — я всё понимаю, обещаю, что поправлюсь как можно скорее, чтобы быть подле Вас. — Я останусь с тобой, пока ты не заснёшь, — на заплаканном лице появилась улыбка. Манэль привычно устроился на груди Гука, празднуя свою маленькую победу над Чимином.

حب

Дождавшись, пока Манэль уснёт, Гук осторожно переложил спящего омегу на постель и укрыл одеялом. Он неспешно шёл обратно в покои, размышляя о том, зачем Чимин наказал его фаворита. Неужто он столь жесток и высокомерен, что мог из ревности приказать причинить боль его наложнику. Поднявшись на второй этаж нефритового зала, Гук заметил так кстати следующего к своим покоям Чимина. — Чимин! — окликнул его альфа, сокращая расстояние между ними. — Ты уже вернулся? — омега осмотрел альфу с ног до головы. Убедившись, что тот невредим, он перевёл взгляд на лицо, которое исказилось в непонятной эмоции. — Ты наказал моего фаворита? — Гук проигнорировал заданный вопрос. — Он прыгнул в твою постель, стоило тебе лишь вернуться? — усмехнулся Чимин, глядя на полураздетого альфу. — А он не теряет времени. — Отвечай! — альфа повысил голос, теряя терпение. Чимину пришлось поджать губы, чтобы проглотить обиду. На него никто никогда не кричал. — Гаремный омега заслужил! Он проявил неуважение и получил наказание, — Чимин приподнял подбородок. — Я не собираюсь оправдываться ни перед тобой, и, уж тем более, не перед ним, — гордый омега государства Хальм развернулся, давая понять, что разговор окончен. — Стоять! — сквозь зубы рявкнул Гук, дёрнув Чимина за руку. От приложенной силы хрупкое тело резко развернулось, и омега влетел прямиком в грудь альфы. — А теперь заруби себе на носу, — Гук сильнее сжал плечи Чимина, который хотел вырваться из грубой хватки. — Ты мой супруг лишь формально! Ты не имеешь права лезть в мои дела и в мой гарем. Уяснил? — Чимин с испугом смотрел в глаза альфы. Наконец, найдя в себе силы, он упёрся ладонями в грудь Гука, отталкивая его прочь. В следующую секунду его рука вспорхнула в воздухе, обжигая щёку альфы звонкой пощёчиной. — Значит, держи своих сук на привязи! — заявил омега, наблюдая неподдельное удивление на лице альфы. — Он гаремный омега, который посмел поднять взгляд на Императора и обратиться к нему, словно к равному, — Чимин потянул вниз сбившуюся одежду и откинул выбившиеся пряди волос с лица. — Я принц Хальм и император Эмеса! — гордо произнёс омега. — Ещё раз он проявит ко мне неуважение — его голова слетит с плеч! — не дожидаясь ответа, Чимин направился к своим покоям с гордо поднятой головой, поглубже заталкивая обиду и наворачивающиеся слёзы. — Он что, — альфа ощупал пальцами горящую огнём щёку, — ударил меня? — рассмеялся Гук, зачёсывая волосы назад.

حب