Maroon

حب

— Я его ударил! — Чимин прислонился к двери покоев, которую поспешно закрыл. Он загнанно дышал и не мог поверить в то, что натворил. Омега даже прислушался, не последовал ли за ним Гук, чтобы… Он даже представить не мог, какая последовала реакция у альфы. Ведь Чимин поспешил удалиться в свои покои. — Повелитель? — Сокджин, ожидавший внутри, удивился внезапному появлению перепуганного омеги. — Сокджин, я ударил своего мужа! — с ужасом произнёс Чимин, всё так же прижавшись к двери. — Вы ударили Императора? — Сокджин растерялся, не зная, как реагировать на услышанное. — О, Боги, я ударил Императора! — Чимин сполз по поверхности двери на пол. Не то чтобы он сожалел о своём поступке, Гук заслужил, но его импульсивность может ему аукнуться. Его супруг не просто альфа, он Император Эмеса. — Что по законам Эмеса делают с человеком, посмевшим поднять руку на Императора? — Отрубают ему руку, — Сокджин попытался сказать это как можно мягче. — Но ведь Вы не пытались убить Императора Чонгука, Вы лишь вспылили, да? — Гука, — поправил Чимин. — Оу, — странный звук неосознанно сорвался с губ Сокджина. — Оу? — ещё больше запаниковал Чимин. — Повелитель, — Сокджин подошёл к омеге, опустившись перед ним на колени, — для начала Вам надо поговорить с Повелителем Чонгуком. — Да, ты прав, — слова помощника его немного успокоили. Сделав пару вдохов, Чимин взял себя в руки. — Хотите, я сделаю Вам расслабляющий массаж после того, как примете ванну? Повелитель Чонгук сейчас занят со столоночальниками, — немой вопросительный взгляд Чимина заставил Джина улыбнуться. — Мой Господин, Господин Намджун является правой рукой повелителя. С утра он рассказал мне о своих делах с Императором, поэтому я знаю, что он будет занят до самого вечера. — Что ж, тогда наполни мне ванну, — Чимин присел на диван среди россыпи декоративных подушечек. — Сокджин, — омега окликнул своего помощника, — думаешь, я был жесток с Манэлем? — Вы хотите, чтобы я был честен с вами, Повелитель? — Непременно, — кивнул Чимин. Он ещё в первый день сказал, что, если Сокджин хочет остаться подле него, он должен быть честен с ним. — Даже если мой ответ не понравится Вам? — ещё со дня встречи Чимин показался Сокджину достойным его доверия человеком. — Думаю, что Манэль действительно не проявил к Вам должного уважения, — ответил Сокджин немного погодя. — Но тому, кого ни разу не касались чужие руки, причиняя боль, не понять, каково это, когда тебя наказывают, а ты не можешь себя защитить. — Спасибо, Сокджин, — искренне поблагодарил Чимин, глубоко задумавшись над словами помощника.

حب

Встречи со столоночальниками, бесконечные собрания и решение вопросов, касающихся дел империи, очень выматывали Чонгука, но, в то же время, и нравились ему. Альфа получал удовольствие от изучения всех задач до мелочей: устройства колодцев и канализации в городе, системы освещения улиц после заката солнца, торговых пошлин для иноземных купцов. Ему казалось, если ты знаешь всё до каждой незначительной детали и всё держишь под контролем, то едва ли может что-то пойти не по плану. Войдя в свои покои, Чонгук скинул с себя верхние одежды, оставляя заботы прошедшего дня позади. — Неожиданная картина, — за его рабочим столом сидел Гук — редкий гость в покоях брата. Альфа заложил руки за голову, а ноги закинул на стол. — Даже боюсь представить, что тебя привело ко мне, — Чонгук сел за небольшой столик с мягкими креслами вокруг и налил себе ароматного чая. — Твой психованный омега влепил мне пощёчину, — возмутился, словно ребёнок малый, Гук. — Угу, — Чонгук наслаждался чаем, вполуха слушая брата, который имел привычку возмущаться очень многим вещам, особенно поручениям, которые ему давали. — Меня! Альфу! Императора! — Гук облокотился о стол, ожидая хоть какой-то реакции. — Угу, — за годы правления старший выработал схему взаимодействия с младшим — он на все его возмущения кивал и соглашался, потому что, в случае с Гуком, его возмущения должны быть выслушаны, но не обязательно решены. — Ты ведь меня не слушаешь? — Возможно, — улыбка Чонгука скрылась за чашкой при очередном глотке. — Да. — Брат! — Гук кинул в старшего первое, что попалось под руку. Получив удар в грудь небольшим подсвечником для одной свечи, Чонгук всё же отставил чашку с напитком и обратил внимание на младшего. Лишь сейчас он заметил, что щека Гука покраснела. — Что с твоим лицом? — Твой омега влепил мне пощёчину! — повторил Гук с той же степенью возмущения, что и прежде. — Чимин? — альфа по-детски оживился такому повороту событий. — У тебя есть ещё какой-то супруг, о котором я не знаю? — огрызнулся младший. — Конечно Чимин. — Ты заслужил? — Гук открыл рот, чтобы продолжить возмущаться, но замолк на полуслове под пристальным взглядом старшего. — Возможно, — брови Чонгука приподнялись вверх в уточняющем жесте, — да. Но! — Угу, — Чонгук снова взял в руки чашку чая, давая понять, что сделал всё, что мог. — Ты не можешь быть на его стороне, брат, — Гуку стало слегка обидно, Чонгук всегда так делал, когда они в детстве ссорились с Тэхёном из-за упёртого характера одного и вспыльчивого темперамента другого. — Я не занимал ни чью сторону, я лишь спросил, заслужил ли ты пощёчину, — Чонгук знал, что младший импульсивный, но рассудительный, как и их покойный отец. Гук сам всё поймёт, ему нужно лишь дать остыть. — Если ты разобрался в ситуации и считаешь, что Чимин поступил неверно, то поговори с ним. А если неправ ты, то… — Просто извинись, — Гук закончил фразу, которая была им до боли знакома. Их покойный отец всегда так говорил, когда его детишки ссорились. Чонгук довольно кивнул и продолжил пить чай. — Знаешь, когда ты делаешь такое самодовольное выражение лица, оно у тебя становится неприятным. — Ты в курсе, что у нас лица одинаковые? — Чонгук швырнул обратно подсвечник, который ранее в него кинул Гук. Он был недостаточно тяжелый для того, чтобы причинить серьёзный вред. — Невыносимый человек, — братья улыбнулись друг другу, и Гук направился в свои покои, поспешив последовать совету брата и разобраться.

حب

Сокджина вызвали в покои Императора Гука, как только он закончил приготовления ванны для Чимина. — Вы хотели меня видеть, Повелитель? — Сокджин уважительно поклонился Императору, сидящему на диване у открытого арочного окна. — Расскажи мне, что произошло в гареме, — альфа хотел знать правду. Бомгю, смотритель гарема, прикормлен с руки Манэля уже давно, поэтому он будет всячески его выгораживать. Фавориту Императора позволялось такая вольность до тех пор, пока он не переходил границы разумного. — Чимин был справедлив к Манэлю или же он наказал его из ревности? — Повелитель Чимин наказал вашего фаворита согласно правилам гарема. Манэль не проявил должного уважения к Императорской особе, — хоть они с Манэлем и были близки, но справедливость была превыше всего. — Вот оно как, — в глазах альфы загорелись искорки веселья. — Передай Бомгю, что сегодня вечером я зайду в гарем. Аквамариновый зал, где жили самые красивые и изящные омеги со всего Востока, светился в лучах заходящего солнца. Гук, облачённый в богатые одежды, медленно вошёл в зал гарема. Его присутствие наполнило пространство особой энергией. Воздух почти искрился предвкушением и волнением. Все омеги гарема желали заполучить внимание Императора. Омеги, одетые в яркие шёлковые наряды, украшенные драгоценностями, стояли в одну линию, не смея поднять глаз на султана. Каждый из них мечтал быть выбранным. Благосклонность императора сулила юношам безбедное будущее, лучших женихов и высокий статус. Альфа медленно проходил мимо омег, внимательно рассматривая каждого. Его взгляд был строгим и в то же время оценивающим. Он искал не только красоту, но и грацию, изящество, что-то особенное. Все они были красивы, но его не удивить симпатичным личиком. Гук остановился перед Манэлем, который, как и несколько лет назад, всё ещё выделялся из толпы. Он был высоким, с тонкими чертами лица и блестящими глазами. Его движения были плавными и уверенными, а улыбка — нежной и обворожительной. Все знали, что Манэль фаворит Гука, он более других проводил времени в его покоях. Омега сопровождал Повелителя на праздниках и приёмах, а также получил привилегию, за которую многие готовы были убить: Манэль мог заходить в Нефритовый зал, где проживали Императоры. — Манэль, — по гарему разнеслись стоны разочарования. Конечно, они знали, что Император выберет именного его, но в их сердцах теплилась надежда до последнего. Гук склонился к уху омеги. — Попробуешь меня обмануть ещё раз, и я снесу твою прелестную голову с плеч, — альфа прошептал так, чтобы его слова коснулись только ушей этого омеги. — Ступай в свои покои, — на этот раз его голос эхом разнесся по залу оглушительным для Манэля приказом. Ошарашенный омега стоял на месте, не смея двинуться. Он не сводил взгляда с Императора, когда тот выбрал другого юношу, протянув ему руку. Неужели Гук, вот так прилюдно его унизив, еще и выберет другого омегу? Он император, верно, но в покоях Гука слишком долго никого кроме Манэля не было, чтобы он не успел привыкнуть к этой привилегии. — Повелитель, — белокурый юноша низко поклонился, выражая свою благодарность и признательность. Он понимал, что это большая честь — быть выбранным Императором. Манэль стиснул зубы от злости, но поднял голову высоко. Омега проводил взглядом Императора и юношу, стараясь держать лицо и не слушать перешёптывания других наложников.

حب

Чимин уже несколько раз мысленно поблагодарил Чонгука за то, что он приставил к нему Сокджина. Руки омеги творили чудеса с его телом. Он позабыл о переживаниях и тревогах сегодняшнего вечера. В его покоях витал успокаивающий аромат благовоний, который зажёг Сокджин, мягкий свет ламп создавал расслабляющую атмосферу. Чимин удобно устроился на кушетке, прикрыл глаза и просто наслаждался умелыми руками, разминающими его тело. Сокджин начал с лёгких прикосновений, постепенно усиливая давление на руки, ноги и спину. Дверь скрипнула, но это осталось незамеченным для расслабленного сознания Чимина. Сокджин повернулся на шум и увидел Императора Чонгука, но тот показывал ему рукой знак молчать. Джин улыбнулся и продолжил массаж, дожидаясь, когда Император подойдёт ближе. Альфа указал рукой на супруга и помощник тихонько отошёл назад. — Ммм, вот тут посильнее, — промычал расслабленный Чимин, когда руки Чонгука коснулись его стопы. Джин, тихонько хихикая, удалился из покоев, оставляя супругов наедине. С каждым движением чужих рук Чимин чувствовал, как напряжение покидает его тело вместе с тревожными мыслями. Приятное давление на стопы и икры сместилось выше — к бёдрам. Кожа омеги приятно благоухала ароматами масел, удачно дополняя его природный запах ежевики. Альфа, облизывающийся на аппетитные формы своего супруга, уделял внимание каждому изгибу. Его прикосновения становились настойчивее и интимнее. Чимин сначала не придал значения изменившемуся характеру массажа, но когда чужие руки сжали его ягодицы, разводя их в стороны, он возмутился. — Сокджин! — тело Чимина прикрывал лишь небольшой кусочек ткани на ягодицах. Когда руки Чонгука скользнули под него, ткань и вовсе спала на пол. Обернувшись назад, омега инстинктивно попытался прикрыть пах рукой, но тут же был остановлен альфой. — Чонгук? — Я говорил тебе не закрываться передо мной, — альфа отбросил руку омеги в сторону, оставив его в ещё более открытой позе. Чимин сидел на бедре, полубоком развёрнутый к альфе. Он опирался на одну руку с ногой, согнутой в колене так, чтобы Чонгуку были видны все интимные места. — Как давно ты здесь? — смутился омега, отведя взгляд. — Достаточно, чтобы услышать твои милые стоны под руками другого, — Чонгук коснулся подбородка омеги, заставляя посмотреть на себя. — Но это же Сокджин, он… Ха… — Чимин почувствовал, как кровь приливает к его щекам, когда пальцы Чонгука скользнули меж ягодиц. — Чонгук… — Так то лучше, — омега отвёл ногу в сторону сильнее, позволяя проникнуть глубже, где уже становилось влажно. Движения, приносящие ему нарастающее удовольствие, затмили смущение из-за слишком открытой позы. Чимин прильнул к альфе, хватаясь за него как за опору, и протяжно застонал от наслаждения. — Твои стоны принадлежат только мне, — Чонгуку нравилось наблюдать за смесью смущения и похоти на лице своего супруга. Ему нравилось смотреть, как омега рассыпается на кусочки от удовольствия в его руках. Поначалу омега всегда был робок и стеснителен, но чем больше и откровеннее альфа ласкал его, тем ненасытнее и смелее становился и сам Чимин. Вот и сейчас, не замечая этого за собой, он насаживался на пальцы, позволяя глубже и быстрее проникать в горячее нутро. — Чимин? — Альфа развернул супруга к себе, подтянув к краю кушетки так, чтобы оказаться между его разведённых ног. — Гук сказал, что ты дал ему пощёчину. — Да, — на выдохе подтвердил омега, подаваясь тазом вперёд. — Я… Агх, — омеге не удалось сдержать стон, когда губы альфы накрыли его сосок. — Он… Заслужил, — юркий язык кружил вокруг соска, жадно облизывая и посасывая нежную, возбуждённую кожу. — Ха… — Альфа вытащил пальцы, заменив их на твёрдую плоть, заполняя омегу одним движением. От напора кушетка дрогнула под весом двух тел. — Чимин, — Чонгук продолжал двигаться, с напором толкаясь в тело супруга под его откровенные стоны. — Я знаю, что Гук порой невыносим, но он мой брат. — Я знаю, но… — воспринимать слова альфы было непросто, учитывая, что тот брал Чимина жёстко, быстро и с наслаждением, едва ли давая возможность вздохнуть между толчками. — Гук был неправ, но всё же он Император. Ты не можешь так себя вести, — Чонгук остановился под недовольный стон Чимина. — Кивни, если понял меня, — альфа притянул омегу к себе за шею. — Прости, я вспылил, — Чимина впился пальцами в кушетку позади себя, прогибаясь в спине. Ему хотелось цепляться за крепкое тело альфы, прильнув к нему всем корпусом, но вид возбуждённого супруга, который вновь и вновь с остервенением вторгался в его тело, завораживал и возбуждал омегу. Контраст его наготы и почти полностью одетого Чонгука распалял огонёк внутри Чимина ещё больше. — Ты кончаешь подо мной почти каждую ночь, но у тебя ещё остаются силы на ругань с моим братом? — альфа крепче сжал бёдра Чимина, доводя омегу до пика размашистыми толчками. Боги, омега сходил с ума от удовольствия в его руках. — Ха, — оргазм не заставил себя ждать. Чимин сладко сжался вокруг всё ещё твёрдого члена альфы. — Значит, надо исправить эту оплошность, — Чонгук провёл большим пальцем по животу омеги, удовлетворённо стирая с кожи следы их страсти. Впервые за вечер Чонгук притянул Чимина к себе для поцелуя, неспешного, глубокого и лишающего рассудка. Чимин потерялся, растворился в Чонгуке: в его руках, ласках, поцелуях. Сердце бешено колотилось в груди, стоны слетали с губ, а Чимин вновь и вновь сдавался под натиском сильного тела. Он не знал, как он раньше мог жить без Чонгука. Ведь теперь засыпать в его объятиях казалось единственной правильной вещью.

حب

Старинный храм, словно драгоценный камень, переливался в лучах заходящего солнца. Его высокие окна, украшенные искусными витражами, превращали солнечный свет в настоящее волшебство. Когда последние лучи уходящего дня касались разноцветных стекол, комната наполнялась причудливыми узорами из света и тени. Тэхён сидел на полу внутреннего дворика храма. Игра солнечных лучей на витражах создавала на его лице причудливую мозаику из розового, голубого и золотого. Когда солнце опускалось ниже, оттенки становились глубже и насыщеннее, окрашивая пространство в пурпурные и золотые тона. В этих переливах света Тэхён казался частью какого-то неземного мира. Омега приходил сюда каждый вечер перед сном, чтобы вознести мольбы богам. Преклонив колени у алтаря, он сцепил руки в замок и прикрыл глаза, предаваясь молитве. — Я думал, что ассасины не верят в богов, — Тэхён почувствовал его уже давно, но решил закончить молитву, прежде чем обнаружить совсем не тайное присутствие Юнги. — Видимо, я теряю хватку, — Юнги вышел из тени, приближаясь к Тэхёну, все так же сидевшему на коленях. — Как вы узнали, что я здесь? Чем я себя выдал? — в тоне Юнги чувствовалось недовольство. — Никак, — улыбнулся Тэ, заметив складочку на лбу альфы. — Тогда как… — недоуменно развёл руками тот. — Я тебя почувствовал, — падающий из окон свет подчёркивал нежные черты лица омеги, делая его кожу похожей на полупрозрачный лунный камень. — Что? — Юнги заметил, что омега собирается подняться и поспешил подать ему руку. — Повелитель. — Благодарю, — Тэхён вложил свою руку в ладонь Юнги и позволил помочь себе стать на ноги. — Я давно тебя знаю, ты с самого детства был рядом, как и мои братья. Каким-то образом я ощущаю твоё присутствие, как и присутствие братьев. — Хм, — позволив себе касаться руки повелителя чуть дольше, чем положено, альфа поспешно убрал руки за спину, приняв обычный хмурый вид. — А вот что тут делаешь ты, Юнги? — с издёвкой спросил Тэхён. Они не первый раз вели беседу на тему веры, но всегда спотыкались о камень, который служил преградой на их пути. — Пытался понять, как пустое помещение со статуями может приносить вам спокойствие и умиротворение, — слукавил альфа. Он давно понял, что верит лишь себе, своему слову и судьбе, которая ведёт его по жизни, но никак не богам. Юнги часто скрывался в темноте храма, чтобы украдкой смотреть на юного господина, что был так прекрасен в лучах угасающего дня. — Здесь я могу быть собой. В храме нет притворства, зависти и злости. Я могу рассказать о своих горестях, попросить о милости и благословении. — Но ведь Вам никто не ответит, мой господин, — недоуменно произнёс Юнги. — Порой ответ и не нужен, — Тэхён мягко улыбался, глядя в глаза альфы. — Почему тебе так сложно принять наличие веры у другого человека? — Я ассасин, я рос, чтобы служить. И я служу своему господину, — альфа уже произносил эти слова прежде, но тогда Тэхён был мал. Ему просто было любопытно, почему Юнги всегда ходит подле его брата. — Служить моему брату… — с досадой и горечью произнёс Тэхён, рассматривая алтарь, что так много значит для него и не значит ничего для Юнги. — Он спас мою жизнь, я обязан ему. — Но ведь он не желал неволить тебя, — на душе у Тэхёна залегла грусть, осев плотным слоем, словно свежевыпавший снег. — Гук хотел отпустить тебя. — Вам не понять, Господин, — покачал головой Юнги. Такой человек, как Тэхён — высокородный, сын правителей, которого растили, чтобы править и совершать важные дела, не сможет понять горести раба и невольника, который обречён служить кому-либо. Он никогда не смотрел на Тэхёна, не опустив голову, а тот в ответ никогда не снизойдёт до него. Они — два осколка разных миров, которым не суждено соединиться воедино. — Ты прав, мне не понять, как можно предпочесть любви долг, — сказанные омегой слова ощущались острее, чем клинок, рассекающий плоть. В храме воцарилась тишина. — Проводишь меня до покоев? — Тэхён обнял себя руками, впервые ощутив холод в храме, где всегда чувствовал лишь душевное тепло. — Я буду следовать за вами, мой Господин, — Юнги склонил голову в поклоне, пропуская Тэхёна вперёд. Дальше они шли в безмолвии. Альфа держал расстояние в несколько шагов, но Тэхён всё так же чувствовал его присутствие рядом.

حب

Каждый день Чимин выходил на променад, чтобы изучить новую часть дворца Найма. В некоторых его окрестностях он уже мог сам гулять и даже не заблудиться. Внутренний двор Найма был столь обширен, что омеге понадобилось немало времени на его изучение. Сегодня, в самом сердце роскошного сада, омега наткнулся на небольшую пристройку в оправе из золота. — Кажется, я тут ещё не был, — отворив двери, Чимин увидел купальню, скрытую в тени деревьев. Её стены, отделанные бежевым мрамором с прожилками цвета янтаря, переливались в свете свечей, создавая замысловатые узоры на поверхности воды. — Какая красота, — стены купальни были украшены мозаикой с причудливыми изображениями. Четыре полукруглых окна, украшенные витражами в восточном стиле, пропускали мягкий свет, наполняя помещение таинственным сиянием. — Повелитель, — обратился юноша, сопровождавший сегодня Чимина, — эта купальня… — Хочу искупаться в ней, — восторженно заявил Чимин, присев около ниши с бассейном в центре зала. Вода в нём была настолько прозрачной, что казалось, будто она светится изнутри. В воздухе витал аромат благовоний, смешивающийся с легким паром от воды, создавая неповторимую атмосферу восточной сказки. — Вода такая прохладная. — Но повелитель, — неловко начал юноша. — Да-да, я помню про ужин с Тэхёном. Время есть, — омегу заворожила вода, отражающая все цвета со стен. — Зайди за мной через час, можешь быть свободен. — Как прикажете, — юноша принёс Чимину полотенце и заколку для волос, оставляя повелителя одного. — Невероятно, — Чимин рассматривал стены купальни. Каждая деталь этого места говорила об утонченном вкусе его создателей: от изысканной мозаики на полу до резных колонн, украшенных золотыми узорами. Омега скинул с себя верхнюю одежду, сложив её аккуратно на мраморную скамейку. Босые ноги приятно холодил каменный пол. Чимин ловко закрутил волосы в подобии пучка и заколол длинными спицами-заколками, чтобы не намочить. Посмотрев на своё отражение, он хихикнул. Сокджин бы не одобрил столь небрежную причёску. В Хальм омега привык купаться нагишом, в Эмесе же все омеги были более кроткого нрава и принимали ванну в специальном одеянии. Посмотрев на приготовленные для него вещи, омега махнул рукой и решил окунуться в купальню без одежды. Прохлада воды ласкала разгорячённую от жары кожу. — Ммм, — с наслаждением простонал Чимин. Теперь он точно понял, для чего эта купальня находилась в тени деревьев. Укромное расположение и мраморные стены сохраняли прохладу в самый знойный день. Прикрыв глаза, Чимин облокотился на бортик и наслаждался временем в уединении. Вот уже второй месяц он живёт в Эмесе. И большая часть его тревог, вызванных жизнью в новом месте, улетучилась сама собой. Чонгук с каждым днём всё больше завоёвывал сердце омеги. Омега страшился того, как сильно Эмес отличается от Хальм — более строгим нравом и патриархальным строем. Но Чонгук воспринимал Чимина как равного и ни в чём его не ограничивал. Тэхён, как и Сокджин, оказался очень милым и отзывчивыми, они сразу нашли общий язык, и Чимин не так сильно тосковал по дому. Был только один фактор, который выбивался из почти идеальной картины жизни Чимина. — Так-так-так, — знакомый голос эхом разнёсся по купальне, заставляя омегу вздрогнуть и прикрыться. — Сначала руки распускает, потом проникает в мои владения, — Гук с неподдельным интересом рассматривал забившегося в угол Чимина, привалившись плечом к колонне. — Что ты тут делаешь? — воскликнул Чимин, обняв себя руками. — Это что ты делаешь в моей купальне? — насмешливая улыбка озарила лицо альфы. — Но я… — Чимин неожиданно вспомнил, что слуги пытались ему что-то сказать, но он не дослушал. Выругавшись про себя, омега вынужден был признать поражение. — Я не знал, что это твоя купальня. — Ну что ж, я весь день провёл закованный в официальные одежды, разговаривая со столоночальниками по прихоти моего брата, так что… — Гук начал расстёгивать пуговицы на одежде, скидывая её на пол. — Придётся мириться с твоим присутствием. — Ты же не собираешься… — Чимин возмущенно вскрикнул, обернувшись на альфу, который, к его удивлению, уже снимал штаны. — Да ты! — омега отвернулся лицом к бортику, стараясь не замечать чужое обнажённое тело. Ну и не показывать своё раскрасневшееся лицо. — Ты совсем бесстыжий! — Каким уродился, — ни разу не смутившись альфа погрузился в прохладную воду на противоположном конце купальни. Поднявшиеся волны окатили Чимина, намочив волосы на затылке. Омега так и стоял, повёрнутый спиной к Гуку, что-то бурча себе под нос. Он чувствовал на себе пристальный взгляд, от которого становилось еще больше не по себе. — Хах, — вырвался смешок у альфы. — Почему ты смеёшься? — Ты покраснел. Неужели ты думаешь, что я не видел обнажённого омегу и ты можешь меня чем-то удивить? — так обыденно уточнил Гук. — Или ты смущаешься? — Вовсе нет, — соврал Чимин, который зачем-то инстинктивно обернулся, но потом пожалел об этом. Его взгляд успел зацепиться за широкую грудь и плечи Гука. Возможно, по размеру он был даже больше Чонгука. — Чонгук не любит застенчивых, — Гук закинул руки на бортик, расслабляясь после долгого дня. — Откуда ты… — в голове омеги всплыли все те моменты, когда Чонгук говорил ему не стесняться своей и чужой наготы. Чимин повернул голову в поисках ответа, но наткнулся лишь на пристальный взгляд в области шеи. — Почему ты так смотришь? — Да так, — Гук безразлично отвёл взгляд в сторону. — Говори! — Чимин так и стоял полубоком, скрывая своё тело. — Это приказ? — альфа вскинул брови с вызовом во взгляде. — Пожалуйста, — поспешил исправиться омега. — Ты не первый раз так пристально смотришь на мою шею. С ней что-то не так? — робко спросил Чимин, проводя рукой по месту чужого пристального внимания. — Не совсем, — альфа замолк, словно прикидывая в голове, стоит ли отвечать. — Есть легенда, что родинки на теле человека появляются там, где их чаще всего целовали в прошлой жизни, — омега коснулся задней части шеи, где располагались его родинки. — Родинки? — Чонгук всегда целует его в шею, когда они ложатся спать. Альфа сгребает его в объятия, прижимая спиной к своей груди, и целует шею и плечи. — Чонгук тоже знает эту легенду? — Чонгук? Нет. Он не верит в такую ерунду, — Гук погрузился в воду с головой, издавая булькающий звук и тут же выныривая обратно. — Он, скорее, рассмеялся бы, услышав её, — альфа зачесал назад намокшие волосы, стирая с лица капли воды. — Он смеётся? — вырвалось у Чимина. Он никогда не слышал смех своего супруга, видел лишь скромные улыбки. — Чонгук? — вот уже в который раз брови альфы поползли вверх от удивления. — Постоянно. Сегодня он потешался надо мной весь день, наблюдая за моими страданиями в этих кандалах, — так Гук называл все виды официальной одежды. Его воля, он носил бы простую, свободную рубаху и бед не знал. — Не похоже на него, — Чонгук никогда не смеялся при нём. Неожиданно для самого себя Чимин ощутил обиду. — Ты точно знаком с моим братом? — омега отвернулся, вновь уставившись в бортик. Может и не знаком. В купальне воцарилось молчание, каждый погрузился в свои мысли. — Прости, — Гук нарушил тишину, — это было грубо с моей стороны. — Ничего, — тихо ответил Чимин, водя пальцами по воде. — Я его, правда, не так хорошо знаю. — Ему пришлось таким стать, — тяжело вздохнул Гук. — Он старший, на нём вся ответственность за меня, Тэхёна и за нашу империю. Чонгук позволяет нам жить той жизнью, которой мы хотим жить, беря на себя все прочие проблемы. — Я понимаю, — наверное, после того разговора в ночь спасения из Хальм Гук впервые говорил так открыто с Чимином. И оба раза он так трепетно отзывался о своём брате. В его речах чувствовалось восхищение и благодарность. — И прости, что был груб с тобой. Я сделал тебе больно, — омега коснулся плеча, где остались синяки от грубой хватки. — Чонгук устроил мне настоящую трёпку. — Правда? — омега улыбнулся. Он не думал, что Чонгук скажет что-то своему брату в его защиту. Тепло и нежность затопили его сердце. Чонгук так внимателен к нему. Альфа всегда учтив, ласков и заботлив, что не может не подкупать. Вот и сейчас он ненавязчиво защитил его честь даже перед родным братом. — Я знаю, что Манэль иногда бывает… — Я не хочу слушать про твоего наложника, — резко пресёк разговор Чимин. Его брови нахмурились, а руки вновь обхватили плечи в защитном жесте. — Постой, — Гук выпрямил спину, сменяя расслабленную позу на более заинтересованную, подаваясь вперёд. — Ты что, ревнуешь? — Да как ты смеешь! — Чимин распахнул глаза от возмущения и повернулся лицом к альфе. Заметив его довольную ухмылку, омега вытянул шею и гордо вскинул подбородок. Наплевав на стеснение и, возможно, приличия, Чимин вышел из купальни, явив альфе свою наготу. — Я наследный принц Хальм и император Эмеса! Он мне не ровня, — Гук потерял дар речи, впервые наблюдая такой напор и уверенность в омеге. Чимин накинул на себя расшитый золотом халат, застегнув все до единой пуговицы. Распустил волосы, скрывая намокшие пряди у шеи, и с гордо поднятой головой омега покинул купальню, оставляя альфу в одиночестве.

حب

За неделю до императорской охоты, на которую Чонгук пригласил и Чимина, дворец Найма превратился в растревоженный улей. Слуги суетились, перетаскивая тяжёлые сундуки с охотничьим снаряжением, а оружейники проверяли готовность оружие. Старший конюх лично руководил чисткой и подготовкой королевских скакунов. Блестящие вороные кони фыркали и переминались с ноги на ногу, пока грумы расчёсывали их шёлковые гривы. Чимин частенько захаживал к Маасиб, чтобы немного подружиться с кобылой, которая вскоре повезёт его на охоту. — Привет, красавица, — омега протянул раскрытую ладонь с яблоком. Сокджин расспросил личного конюха Гука и узнал, какое угощение больше всего любит кобылка. Имея с собой подобную взятку, Чимин заходит каждый день, чтобы немного умаслить животное. В императорской конюшне было много лошадей, но Маасиб, Самум и Азат содержались в отдельных стойлах. — Кажется, мы с тобой неплохо поладили, — Чимин ласково почесал кобылу, прежде чем вывести её из стойла во двор. Глядя на всю подготовку, омега невольно удивлялся размаху планируемого мероприятия. Повара готовили провизию для пикника после охоты для императорской четы и всех сопровождающих слуг и воинов. Обозы были полны продуктов. Сокджин сказал, что для его нарядом трудились несколько портных: над расшитым золотом верхом, шароварами и головным убором, также являющим собой чуть ли не произведение искусства, будучи расшитым цветами и журавлями. — Что ж, я не переживаю и тебе не стоит, — сказал Чимин, глядя, как Чонгук выводит своего коня из конюшни. Азат, подобно своему хозяину, шёл гордо и всем видом показывал, что он императорский скакун. — Чимин, — альфа остановился рядом с супругом, оценивая его внешний вид. Даже в охотничьем снаряжении он был неотразим. — Как ты можешь быть таким нежным и кротким, — Чонгук поставил коня поперёк, закрывая их от лишних глаз, — и в то же время воинственно прекрасным? — альфа склонил голову, чтобы поцеловать супруга. Он хотел оставить лишь один короткий поцелуй, соблюдая приличия, но, коснувшись мягких губ, не смог устоять. Руки сами потянулись к талии, прижимая омегу ближе, так, чтобы между ними не оставалось даже воздуха. — Чонгук, мы же не одни, — омега зарделся, но ответил на поцелуй со всей страстью. Белокурые волнистые волосы альфы, обычно спадающие ниже плеч, придавали мягкости лицу Чонгука. Однако сегодня он собрал их в высокий хвост, чтобы не мешались в поездке. Официальные одежды тоже остались во дворце, им на смену пришёл хоть и дорогой, но совершенно иной образ. Шаровары, свободная рубаха, головной убор и кожаный пояс с патронами и клинками. Отличало Чонгука от остальных охотников лишь то, что его одежды, как и одежды Чимина, были расшиты драгоценными нитями и камнями. Весь образ Чонгука говорил о ещё большей мужественности и некой дикости. — Хорош, — протяжно прозвучало откуда-то сверху, — если мы не выйдем сейчас, то едва ли успеем до темноты, — Гуку, уже сидевшему верхом, уже не терпелось покинуть стены дворца и отправиться в путь. Этот альфа внешне ничем не отличался от простого охотника. Никаких драгоценных вышивок, камней и атрибутов, за исключением императорской броши в области сердца. — Он прав, — прошептал Чимин, игриво оттолкнув от себя альфу. Чонгук помог омеге сесть в седло и проверил, надёжно ли затянуты стремена. — Знаешь, братец, — с издёвкой заметил альфа, оседлав своего коня, — если нас поведёшь не ты, то мы точно успеем вовремя. — Серьёзно? — Гук посмотрел исподлобья, плотно сжав губы с недовольной миной. — Это было один раз! Неужели ты не мог промолчать? — Один ли? — Чонгук вывел коня из внутреннего двора, чтобы покинуть дворец Найма. — Если мне не изменяет память, ты периодически путаешь направления. — И вот так всегда! Ты же старший брат, а ведёшь себя как дитё малое, — Гук последовал за братом, поровняв морды коней. — Ну, я же не стал вспоминать, как во время прошлой охоты ты гнался за вепрем и угодил в болото, — Чонгук пытался сохранять невозмутимый вид, но улыбка уже пробивалась через маску серьезного императора. — Это низко даже для тебя, брат, ты поклялся, что никому не расскажешь! — Чимин ехал чуть поодаль, наблюдая за шутливой перепалкой. — Рисоваться перед омегой за счёт младшего братишки, — Гук наигранно схватился за грудь, изображая страдания от боли. — Мы точно родственники? — Сказал тот, кто на спор бежал с виконтом какого-то мелкого государства, чтобы впечатлить своего брата омегу, — Чонгук дёрнул поводья в сторону так, чтобы морда его коня боднула Самума. — Я хотя бы не пил на спор с представителем Фариджа, чтобы получить разрешение на торговлю, — Гук ответил тем же действием, подрезая скакуна старшего брата. — Я пил во благо нашего государства, и только, — Чимин едва сдерживался, чтобы не рассмеяться в голос. Он впервые видел взаимодействие двух братьев, что вели себя хуже детей. Всю поездку до места проведения охоты Гук и Чонгук травили разные истории, смеялись и шутили. Чимин был очень благодарен Гуку за то, что показал ему, каким может быть Чонгук. Омега даже искренне улыбнулся Гуку, когда тот обернулся назад, как бы говоря: «Он и правда умеет смеяться».

حب

Ты опоздал, — юноша в капюшоне озирался по сторонам, прикрывая лицо. — Прошу прощения, господин, — ответил совсем юный бета, — на кухне всегда дел невпроворот. А тут ещё и охота. — Добавляй это в чай императора Чимина каждый день по одной ложке, — омега передал мешочек с травами юноше, и тот убрал его в перепачканные мукой штаны. — Это же не опасно? — опомнился бета, когда определял на вес, сколько золота в мешочке, отданным ему в качестве платы. — Нет, конечно, дурак, — фыркнул омега. — Это специальные травы, чтобы император не был такой вспыльчивый. — Ха, и то верно. Весь дворец говорил о вашей ссоре. Ой, — бета закрыл рот рукой, понимая, что сболтнул лишнего. — Я всё понял. Мне пора. — Травы, чтобы император не был такой вспыльчивый и не спешил разродиться наследником раньше меня, — Манэль глубже накинул на голову капюшон и скрылся в тени коридора.

حب