Maroon

Тихое шуршание пальмовых ветвей нарушало напряженную тишину садовых лабиринтов. Чонгук неторопливо прогуливался, словно старался отсрочить неизбежное. Воспоминания проносились за секунды: вот Тэхену пять и он плетёт свой первый венок; в десять уже самостоятельно ездил верхом; в пятнадцать окончательно избрал для себя путь странника-просветителя; а в двадцать три читал священную книгу в беседке и не подозревал о предстоящем разговоре с братом. Чонгук жестом руки приказал охране остановиться и вошел в беседку. Губы тронула легкая улыбка при виде любимого младшего брата. — Тэхён, — Чонгук тихо окликнул омегу и дождался, пока брат обратит на него внимание. — Чонгук! — младший выглядел удивленно, но радость плескалась в глубине глаз. Тэхён скучал по вечно занятому брату. Омега поднялся с лавочки и заключил Чонгука в теплые объятия. Все тревоги словно стали незначительными. Сейчас Чонгук рядом, в безопасности, в хрупких руках брата. Возможно, Тэхену было сложнее всего пережить сложившуюся ситуацию, ведь Чонгук и Чимин были её непосредственными участниками, а ему пришлось беспомощно наблюдать со стороны. — Как ты себя чувствуешь? — Тэхён отстранился, и они вместе с альфой сели на лавочку под пальмой. — Как Чимин? — Я в порядке, как видишь, — альфа присел рядом с братом. — Чимин ближайшую неделю будет под наблюдением лекарей, нам всем так спокойнее. — Неужели… — Тэхён помрачнел, что сразу заметил Чонгук. — Тэхён, — мягко позвал омегу старший. — С Чимином всё в порядке. Даже лучше. Он ждёт ребёнка. — Что?! — Тэхён взвизгнул, как когда-то в детстве. Омега закрыл руками рот от восторга. — Правда? — альфа кивнул, расплываясь в улыбке. — Боги, как я за вас счастлив! — омега заключил брата в очередные крепкие объятия. — Ты пришёл, чтобы сообщить мне радостную новость? — омега выдохнул, подняв взор к небу. Сейчас здоровье Чимина и малыша превыше всего. — И да и нет. Тэхён, — Чонгук прочистил горло и посмотрел на брата, который, похоже, понимал, что речь пойдет сейчас о нем. — Чон Хоман, наш дядя, уходит на покой, и трон займет его сын, Хосок, — Чонгук сделал паузу, подбирая правильные слова, но Тэхён сам обо всем догадался. Будь это приглашение на празднество, Чонгук не искал бы личной встречи, уведомив всех публично, как всегда делал. — И для укрепления положения и скрепления нашего союза он изволит просить моей руки как молодого господина сильнейшей империи, — кивнул на свои же слова, не ожидая подтверждения очевидного. — Ты всё правильно понял, — улыбнулся Чонгук. Хоть Тэхён и был робким и тихим на вид, умом его природа не обделила. — Чон Хоман отправит сына в Эмес уже на этой неделе, если ты дашь свое согласие. Мы заинтересованы в укреплении наших связей, особенно сейчас, но только ты волен избирать свою судьбу, Тэхён, — Чонгук взял в руки нежные ладони брата, поцеловав поочередно каждую. — Как ты решишь, так и будет. Тэхён посмотрел на Чонгука с мягкой улыбкой. Он всё прекрасно понимал. Омега знал, что Эмес на грани возможной войны, и хоть Чон Хоман был всегда верным союзником, его сын тоже мог выбрать иной путь. Но Тэхён был благодарен братьям за то, что они сдержали обещание, данное родителям. — Я понимаю всю ответственность, возложенную на меня с самого рождения. Лишь вопрос времени, когда бы этот разговор возник. Я не могу обещать тебе согласие на брак, но могу согласиться на встречу. И если богам будет угоден этот брак, так тому и быть, — Чонгук отпустил ладонь Тэхёна и коснулся мягкой щеки брата. Его любимый младшенький уже такой взрослый. Время, словно песок, ускользало сквозь пальцы. — Я уверен, что боги дадут нам знак, Тэхен-и. Иначе и быть не может, — Чонгук прикрыл глаза на мгновение, вдохнув очередную порцию горячего воздуха в легкие. Чонгук не мог себе представить Тэхёна под защитой любого другого мужчины, кроме себя или Гука. Хосока он толком не знал, а потому, в любом случае, намерен был пригласить альфу для беседы. Тэхён — их сокровище, ещё один дорогой омега его сердцу омега, как и Чимин. Чимин, которого он не уберёг от самого себя. Тишина вовсе не напрягала, она была комфортной, как и всегда, но шум мыслей не давал ей насладиться. — Чонгук, — родной голос вывел императора из раздумий. — М? — альфа приподнял брови. — Я чувствую твои переживания, да и столько событий разом навалилось, но прошу тебя, не держи все в себе. Чимина нельзя сейчас тревожить, но ты всегда можешь поговорить со мной, помнишь? — омега накрыл ладонь брата. — Я могу не понимать каких-то политических вещей, не могу помогать вам с Гуком в управлении государством, но я могу быть рядом. — Спасибо, Тэхён, — Чонгук притянул брата к себе, крепко обнял, вдыхая такой родной аромат сливы. — Что тебя тревожит? — омега прижался щекой к груди брата. — Чимин… — альфа тяжело вздохнул. — Я не знаю, как смотреть ему в глаза после того, как собственноручно чуть не погубил его. — Чонгук! — омега отстранился, чтобы заглянуть брату в глаза. — Ты не виноват! Ты пытался его обезопасить. — Недостаточно! — вот уже который день альфа корил себя, избегая Чимина, сославшись на дела. — Я знаю Чимина, он не стал бы винить тебя! — Головой я понимаю, но сердцем… — Чонгук, поддавшись эмоциям, вскочил на ноги и отошёл от брата. — Он слишком великодушен и ослеплён любовью ко мне. И не видит, какой я… — А какой ты? — Тэхён расстроился, видя терзания брата. — Я его не защитил от самого себя! — с горечью в голосе произнес альфа. — Ну что ты должен был делать? Уехать в пустыню, чтобы тебя никто не нашёл? — улыбнулся Тэхён. — Да! — Чонгук! — омега поднялся со скамьи и подошёл к брату, обнимая его со спины. — Ты не можешь предугадать всё, ты не можешь обезопасить нас всех. Но это не делает тебя плохим императором, плохим мужем и братом, — Чонгук накрыл руку Тэхёна на своём плече, благодаря за поддержку. — Я готов самолично отказать Хоману и Хосоку, не могу представить, что тебя не будет рядом, — омега улыбнулся словам брата, утыкаясь в его широкую спину. — Меня ты тоже не сможешь вечно держать под своим крылышком, — братья ещё долго стояли в беседке, наслаждаясь своим мирком.

***

В пятнадцатый день месяца Эмес посетил молодой наследник Кереша — Чон Хосок. Жители с интересом рассматривали альфу, возглавлявшего процессию. Стройные пальмы отбрасывали тень, позволив гостям хоть немного перевести дух с дороги. Эмес жил своей спокойной жизнью. В небольших палатках с разнообразными специями царил строгий порядок, а смесь ароматов разносилась с легким ветерком по всем ближайшим улочкам. Хосок отметил наличие сумаха и пул-бибера, которые не везде можно встретить, но здесь их явно было предостаточно. Омеги носили закрытые одежды, но разнообразие цветов удивляло не привыкших к такому альф. Во многих государствах был строгий запрет на ношение цветной одежды для омег не из гарема господ, но здесь законы словно отступали перед волей своих императоров. Пожилых омег, привыкших к прежнему укладу, зачастую можно было встретить в серых или темно-синих одеждах, но более молодые омеги находили в отмене устаревших законов волю для фантазий, расшивая свои яркие одежды орнаментами растительного или животного миров. — Господин, Эмес также великолепен, как о нём молвят путники, — молодой воин по левую руку от Хосока подал голос, рассматривая новые места, на которых никогда прежде не был. — Ты прав, — альфа кивнул, осмотревшись по сторонам. — Даже лучше, чем я предполагал. Намджун уже ждал гостя, стоя под сводом айвана, обрамлённого арабесками. На нём был длинный кафтан цвета индиго с серебряной тесьмой по рукавам и воротнику, подпоясанный широким кушаком с кистями. Как только Хосок ступил на узорчатый мрамор, Намджун сделал несколько шагов вперёд и склонился в почтительном поклоне. — Добро пожаловать во дворец Найма, повелитель Хосок, — произнёс он ровным, спокойным голосом. — Путь был долог, и мы рады, что вы добрались в добром здравии и благополучии. Хосок, облачённый в алый кафтан с широкими рукавами, расшитый золотыми нитями и узором из виноградных лоз, ответил лёгким кивком. На его пальце сверкнуло массивное кольцо с сердоликом — знак власти Кереша. Лицо его оставалось невозмутимым, но в глазах мелькнуло одобрение. — Благодарю, — отозвался он низким, властным голосом. — Дворец Найма по-прежнему великолепен, как и в моих воспоминаниях. Намджун улыбнулся едва заметно и жестом пригласил следовать за собой. Они двинулись вдоль галереи с арками, под которыми висели медные фонари с ажурными прорезями. Вдоль дорожек росли апельсиновые деревья и лавр, а над головой шелестели листья пальм. — Император Чонгук ожидает вас в тронном зале, как и господин Тэхён, — произнёс Намджун, чуть понизив голос. — Он пожелал, чтобы вы разделили с ним вечерний чай с мёдом и миндалем, прежде чем приступить к обсуждению дел. Хосок кивнул, бросив взгляд на отражение заката в зеркальной глади центрального фонтана. Вода струилась по ярусам, украшенным мозаикой с геометрическими узорами. — Весьма благодарен Императору за гостеприимство, — сказал альфа. — Тогда прошу вас, юный господин. Путь к тронному залу лежит через сад роз. Позвольте мне быть вашим проводником. Они двинулись вперёд, а за их спинами, в глубине дворца, уже начинали звучать тихие напевы уд и дарбуки, привычных уху любого жителя Кереша. Тени удлинялись, золотились последние лучи заката, и воздух наполнялся запахом благовоний — сандала и ладана, зажжённых в честь прибытия повелителя Хосока. Войдя в тронный зал, Хосок увидел величественно сидящего на троне Чонгука. Один его вид внушал страх и пробуждал тревогу внутри: осанка прямая, взгляд острый и цепкий, словно клинок, а тяжёлые складки парчового кафтана цвета тёмного граната подчёркивали властность фигуры. — Хосок! — воскликнул Чонгук, приветствуя родственника более дружелюбно, чем при встрече в Кереше. — Повелитель Чонгук! — альфа учтиво склонил голову. — Сегодня можно просто Чонгук. Ты приехал на правах моего гостя и кузена, — Император приобнял альфу, почувствовав, как тот облегчённо выдохнул. — Гук присоединится к нам позже. А сейчас, — Чонгук указал рукой позади себя. — Представляю тебе своего младшего брата, Тэхёна. Хосок посмотрел на омегу, склонившего голову. Его лицо было скрыто вуалью из тончайшего газа, расшитого серебряными нитями. Ткань струилась, словно туман над озером, едва уловимо колыхаясь от дыхания. Лишь карие глаза оставались открыты чужому взору. Глубокие, с золотистыми искорками, будто расплавленное солнце в тени олив. От одного взгляда в эти глаза у Хосока перехватило дыхание. Тэхён был воплощением красоты, скромности и благочестия. Тонкие черты лица угадывались за полупрозрачной завесой. Волосы, убранные под головной убор с жемчужной вышивкой, лишь в нескольких местах выбивались тонкими локонами, отливающими медью в свете ламп. — Очень рад нашей встрече, — Хосок улыбнулся самой искренней улыбкой, не в силах скрыть своё восхищение. Тэхён присел в почтительном поклоне, а после протянул ему руку для поцелуя. — Рад приветствовать вас в стенах нашего дворца, — на запястьях омеги позванивали тонкие браслеты с гранатами. Каждое движение было плавным, сдержанным. Наклон головы, едва заметный жест руки, касающейся края вуали — в нём сочетались кротость и сила, тайна и притягательность, что делало образ омеги ещё более завораживающим. — Я наслышан о вашей красоте, но все рассказы меркнут по сравнению с реальностью, — Тэхён слегка приподнял голову, и на миг вуаль чуть сдвинулась, открыв изгиб нежных, цвета спелой вишни губ. — Для меня честь познакомиться с вами, Тэхён, — произнёс Хосок, склоняя голову и прикладывая руку к груди. Тэхён молчал, не отвечая на комплименты, а Чонгук едва заметно кивнул, удовлетворённый вежливостью гостя. Омега внимательно осмотрел альфу, почувствовав в сердце толику сомнения. Что-то в слишком улыбчивом и открытом Хосоке его настораживало. — Благодарю вас, — пальцы омеги бесшумно перебирали четки, скрытые в длинных рукавах одежд, и он беспрестанно повторял слова молитв. Тэхён переживал, и если бы не Чонгук рядом и Юнги за спиной, то давно бы скрылся в храме, отказав в визите. Но он обещал Чонгуку попробовать. Просил себя быть сильным и поговорить с Хосоком. — Я считал минуты до нашей встречи, — челюсти Юнги, стоящего позади сжались, когда Хосок улыбнулся Тэхену, поцеловав его нежную ладонь сухими губами. Воздух словно застрял в горле, и альфа с трудом сглотнул этот комок. Любые прикосновения к Тэхену ощущались грязно и порочно, словно стеклянную вазу тронули грязными руками, оставив неаккуратные следы. Юнги бы лично отрубил Хосоку пальцы, будь его воля. — Дорога не утомила? — спокойный голос Чонгука отвлек Юнги от размышлений, и альфа последовал за императором, Тэхеном и чужаком, который претендовал на руку омеги. — Ничуть, я люблю странствовать, — в стенах Найма Хосок чувствовал себя вольготно, пока по пути до тронного зала рассматривал многолетние труды лучших скульпторов, художников и витражистов. После недолгой беседы Хосок поклонился Чонгуку. — Император Чонгук, прошу Вашего позволения на прогулку с вашим братом, — альфа выпрямился, посмотрев на Чонгука. — Конечно, мы с братом и моим супругом приглашаем тебя на ужин в честь приезда, — Император лишь приподнял ладонь, одним движением дав ответ. — Благодарю за гостеприимство, — Тэхен сделал шаг вперёд, расправив складки одеяний, и подошёл к Хосоку. Юнги, словно тень, двинулся за омегой следом, что не осталось незамеченным альфой. — Я покажу вам сад, — Тэхён робко улыбнулся Чонгуку, который остался позади, одобрительно кивнув. Омега увидел приказ Императора, данный лишь взглядом, в котором, на самом деле, нужды и не было. Юнги, в любом случае, находился бы рядом, куда бы ни пошёл Тэхён. От осознания, что альфа подле него, сердце забилось чуть ровнее. — Я осмелился привезти Вам в подарок оригинальные рукописи горных монахов с дальнего Востока, — Хосок подозвал своего слугу и взял из его рук тяжелую книгу, обернутую в кожу для лучшей сохранности. — Откуда она у Вас? — Тэхён повернул голову в пол-оборота, посмотрев на сверток, в котором находилась редчайшая книга их времени. Её переписывали многие, но достать хотя бы один из оригиналов казалось чем-то невозможным. Конечно, Чонгук достал бы хоть звезду с неба, если бы Тэхен попросил, но омега не хотел напрягать и без того занятого брата такими мелочами. — Я говорил, что много путешествую, — голос альфы звучал довольно. Тэхен принял книгу из рук Хосока. Он провел пальцами по кожаной обложке, расшитой цветами, и открыл первую страницу. Пожелтевшая от времени бумага хранила запах благовоний, а поля были искусно украшены рисунками, поблекшими от времени. Абсолютно вся книга была написана чернилами на древнем языке, и не каждый мог её прочесть. Но Тэхён с подросткового возраста изучал язык, свободно им владея по сей день. — Благодарю Вас за столь щедрый подарок, господин Хосок, — Тэхён лишь едва склонил голову, перелистнув страницу. — Рад, что Вам пришлось по вкусу, — Хосок же от Тэхёна взгляда не отводил, изучал, рассматривал, словно диковинку. — Откуда вы знаете, что мне интересны древние тексты? — спросил робко омега, прижимая томик с рукописью к груди. Его голос звучал чуть тише обычного. Хосок мягко улыбнулся и слегка замедлил шаг, подстраиваясь под неторопливый темп Тэхёна. — Мой отец рассказывал о вас, — начал он, глядя вперёд. — Ну, и не буду лукавить, я навёл справки, чтобы знать, на ком я собираюсь жениться. Тэхён слегка покраснел, но не опустил взгляд. Он провёл пальцем по корешку старинной книги. Кожа была потёртая, с тиснением в виде виноградной лозы. — Я думал, что вас интересуют лишь фамилия моей семьи и наш союз, — тихо произнёс омега, наблюдая за реакцией. — Мы с вами оба родились в правящих семьях, и у нас есть долг перед государством и народом, — Хосок повернулся к нему, и в его глазах читалась искренность. — Но всё же я женюсь на человеке, а не на титуле или фамилии. Тэхён на мгновение замер, затем сделал шаг вперёд, будто пытаясь осмыслить чужие слова. Лёгкий ветерок приподнял край невесомой вуали, открыв на миг изящную линию шеи, украшенной тонкой цепочкой с подвеской в форме полумесяца. — Занятно, не ожидал услышать такую откровенность, — признался Тэхён, чуть склонив голову. Омега хотел бы увидеть человека, жаждущего власти или же трофея, но Хосок не создавал такого впечатления. Оттого на сердце становилось тяжелее. — Моя цель проста: процветание Кереша, безопасность моего народа и… немного личного счастья для себя, — Хосок говорил спокойно, взвешивая каждое слово. — Вы верите в счастливые браки монархов? — усмехнулся омега, но в его улыбке не было иронии, лишь лёгкая горечь и любопытство. — Мои родители любили друг друга, — ответил Хосок. — Насколько мне известно, ваш брат и его супруг тоже питают друг к другу тёплые чувства. Так что да, я верю, что браки правящих особ могут быть счастливыми. — Что ж, спасибо, что составили мне компанию на прогулке, — Тэхён искренне улыбнулся, и в этот момент его лицо стало ещё прекраснее. — Ваш подарок пришёлся мне по душе. Благодарю, — омега слегка коснулся обложки книги, словно боясь, что та исчезнет. — Юнги проводит вас в покои, чтобы вы отдохнули и подготовились к ужину, — добавил он, сделав знак рукой альфе, стоявшему в паре шагов от них. Хосок склонил голову в лёгком поклоне, приложив руку к груди. — Благодарю вас, Тэхён. Для меня было честью разделить с вами этот вечер, — Хосок ещё раз взглянул на удаляющегося омегу. Юнги не смог прочитать намерений по взгляду, но этот альфа ему не нравился. А интуиция никогда прежде его подводила Юнги.

***

Император шёл по коридору нефритового дворца, направляясь к покоям Чимина. Мягкий свет масляных ламп, подвешенных в кованых фонарях, отбрасывал тёплые блики на резные деревянные панели. Он неспешно отворил двери на случай, если Чимин спит. В покоях царила уютная полутьма, разбавленная золотистым сиянием свечей в бронзовых подсвечниках. Его красавец супруг стоял у высокого зеркала в резной раме из чёрного дерева, выбирая серёжки под стать своему наряду для сегодняшнего вечера. Омега выбрал наряд из тяжёлого шёлка цвета спелой сливы, расшитый серебряными бабочками вдоль лифа и рукавов. Лёгкие складки ткани струились до самого пола, а на плечах лежала полупрозрачная накидка. Чонгук замер на пороге, боясь спугнуть столь драгоценный момент. Он наблюдал за Чимином, не отрывая глаз. Такой беззаботный и настоящий. Омега чуть хмурил брови, сосредоточенно разглядывая украшения. На лице появилась улыбка, тронувшая уголки губ, когда он нашёл подходящую пару. Интересно, изменится ли он, когда родится их ребёнок? — Чонгук? — Чимин заметил мужа в отражении зеркала. Его глаза на мгновение расширились от удивления, а затем потеплели. — Ты чего стоишь у порога? — Любуюсь, — он пожирал супруга глазами, от чего омега покраснел и слегка опустил ресницы. — Прекрати, ты меня смущаешь, — Чимин вновь повернулся к зеркалу и продолжил выбирать серьги. На этот раз маленькие жемчужины в серебряной оправе. — Как ты себя чувствуешь? — Чонгук подошёл ближе, осторожно приобнимая Чимина за талию. Его ладони скользнули на живот со всей заботой и любовью. — Хорошо, — улыбнулся омега, но Чонгук нахмурился. — Правда хорошо. Недомогания первых месяцев почти прошли, я даже могу есть, и еда остаётся при мне, — поспешил добавить Чимин. — Что за бесёнок в тебе растёт, — Чонгук мягко гладил слегка округлившийся живот, едва заметный под складками наряда. — Ты должен заботиться о своём папочке, а не доставлять хлопоты. — Лекарь сказал, что подобные недомогания нормальны, — Чимин положил свою ладонь поверх руки мужа, тепло улыбнувшись. — И теперь мне нужно кушать и набирать вес, чтобы малыш рос здоровым, — омега повернулся в объятиях, закинув руки Чонгуку на шею. — Ты будешь меня любить, когда я растолстею? — Ты не растолстеешь, — рассмеялся Чонгук, проводя ладонью по спине супруга. — Ну округлишься в некоторых местах, что очень даже неплохо, — он опустил руки на ягодицы и игриво сжал их. — Чонгук! — возмущённо вскрикнул император, но в его голосе не было настоящего негодования, лишь лёгкая игривость. Альфа сильнее сжал желанное тело и прильнул к губам омеги с жарким поцелуем. Пальцы Чонгука скользнули по тонкой шее, зарылись в волосах, собранных в сложную причёску с нефритовыми шпильками. Чимин на мгновение замер, а затем ответил на ласку. Поцелуй начавшийся столь робко, перерастал в страстный, почти голодный. С ними так было всегда. После той ночи, когда Гук вынес Чимина без сознания из спальни Чонгука, альфа чувствовал вину и корил себя долгие ночи. Он всячески избегал близости, боясь касаться любимого, которого не смог уберечь. Но стоило Чимину устроить супругу выволочку, заявив, что он не хрустальная ваза, как оборона Чонгука пала. Ещё никогда Чонгук не сдавался без боя, но в тот вечер, когда Чимин пришел к нему в покои в одном халате и скинул его с себя у самого порога, альфа пал перед ним на колени, сдаваясь под напором его красоты и упорства. В ту ночь на Чимине не осталось нетронутого места, каждый сантиметр его кожи был покрыт поцелуями и обласкан. Подхватив омегу под ягодицы, Чонгук усадил его на столик с украшениями. Серебряные шкатулки и коробочки едва успели отскочить в сторону, лишь бы не помешать их объятиям. Чонгук целовал Чимина снова и снова. Альфа ласкал губы, шею, линию челюсти Чимина, вдыхая аромат его кожи, смешанный с лёгким запахом масел. Омега запустил пальцы в волосы мужа, слегка сжимая пряди, и тихо вздохнул, когда чужие губы коснулись чувствительной точки за ухом. — Может, к чёрту этот вечер? — спросил Император, целуя шею любимого, слегка покусывая кожу и тут же сглаживая след поцелуем. — Я уже изголодался по тебе, хоть вчера ты и провёл всю ночь в моих объятиях. — Нельзя, — выдохнул Чимин, на мгновение прижавшись лбом ко лбу супруга. Тело омеги тут же среагировало на желание альфы, слишком сладка была их близость. — Нас же ждут гости, — Чимин мягко отстранился, но не разорвал объятий, лишь слегка отодвинулся, чтобы заглянуть альфе в глаза. В них читалась смесь желания, нежности и лёгкой грусти из-за необходимости закончить. Чонгук провёл большим пальцем по нижней губе омег , улыбнулся. — Что ты со мной делаешь? — альфа покачал головой, понимая, что всегда будет проигрывать этот бой. — Ты меня пленил, заколдовал, и теперь я навеки твой. — Таков был план, — Чимин улыбнулся в ответ, поправил выбившуюся прядь волос и соскользнул со столика, вновь беря в руки выбранные серёжки. — Но сегодня вечером…, — Чонгук оставил поцелуй на плече. — Я весь твой…

***

В просторном зале с мозаичными стенами и сводчатым потолком был расстелен роскошный ковёр с витиеватым орнаментом. Посреди него расположился низкий стол, окружённый мягкими диванчиками с резными деревянными подлокотниками и грудой разноцветных подушек. На столе была расставлена щедрая трапеза: большие блюда с кебабами на шпажках, источающими аромат специй; глиняные горшочки с тушёной бараниной и нутом; лепёшки с хрустящей корочкой; тарелки с хумусом и баба‑ганушем, украшенные оливками и зёрнами граната. Хосок уже ожидал у накрытого стола. Он сидел, скрестив ноги, в расслабленной позе на подушках. Он поднялся, когда увидел входящих хозяев дома. — Представляю тебе моего любимого супруга, — Чонгук вывел вперёд Чимина, который скромно поприветствовал гостя лёгким поклоном и улыбкой. Его одежды мягко шелестели при движении. — Для меня великая честь познакомиться с наследником Хальм и супругом прославленных правителей Эмеса, — Хосок склонил голову в уважительном жесте, коснувшись рукой груди. — Молва о вашей красоте и мудрости простирается далеко за пределы ваших земель. — Добро пожаловать в Эмес, — улыбнулся Чимин, жестом приглашая всех к трапезе. — Присаживайтесь, пусть этот вечер станет началом долгой дружбы. Гости сели вокруг стола. Чимин занял место рядом с Тэхёном, во главе стола расположились братья Чон, а напротив них сел Хосок. Разговор завязался легко и непринуждённо. Альфа с восхищением отозвался о красоте дворца Найма и гостеприимстве хозяев. — Ваши сады напоминают райские кущи, — заметил Хосок, принимая из рук Сокджина чашку кофе. — Я никогда не видел столь пышного цветения роз. — Мы гордимся нашими садами, — улыбнулся Чимин, поймав на себе тёплый взгляд супруга. Постепенно беседа перешла к делам государства. Чонгук и Хосок обсудили торговые пути между их землями, возможность совместного патрулирования прибрежных вод и обмен мастерами, ткачами и ювелирами. — Я знаю, что в Кереше создают удивительные ковры, — заметил Чонгук. — Было бы прекрасно наладить их поставку в Эмес. — С радостью организуем, — кивнул Хосок. — А в обмен мы могли бы получать ваши знаменитые благовония и специи. — Меня больше интересуют ваши кузни, — в своей манере добавил Гук, закидывая финики в рот. — А ещё было бы чудесно… — Чимин вступил в разговор. — Отправить молодых художников из Эмеса в Кереш для изучения мозаичного искусства. Беседа текла плавно, перемежаясь смехом, комплиментами и тостами за процветание обоих государств. Чонгук время от времени поглядывал на супруга, улыбаясь его остроумным замечаниям, а Хосок внимательно слушал каждого, демонстрируя искренний интерес и уважение, с трудом скрывая взгляд, который так и норовил коснуться молчаливого Тэхёна. Чимин же старался избегать взгляда Гука, из-за которого он чувствовал неловкость. Благо последнее время оба его супруга были предельно заняты делами Эмеса, а сам он находился по большей части в покоях, преодолевая недомогание. Оттого неловких встреч до сих пор удавалось избегать. Наконец, когда блюда сменились фруктами и сладостями, а воздух наполнился ароматом благовоний и кофе, Чонгук поднял чашу с гранатовым соком и встал. Все затихли, обращая взгляды на Императора. — Благодарю вас за этот прекрасный вечер. Пусть наша встреча станет началом долгого и плодотворного союза. Да начнётся праздник! Двери распахнулись, и в зал вошли танцовщики. Их появление было подобно дуновению жаркого южного ветра. Под переливы уда и ритмичные удары дарбуки начался танец. Лёгкие ткани нарядов струились в воздухе, словно дымка над пустыней на рассвете. Каждый омега двигался с удивительной пластичностью. Соблазнительные волны руками, покачивания бёдрами, лёгкие прыжки и повороты — всё сливалось в едином завораживающем ритме. Чимин игриво улыбнулся, вспоминая свою шалость. Он сильно рисковал, танцуя для гостей, но выражения лица Чонгука и ночь после праздника стоили того. Взгляд Чимина, как и всех гостей, невольно остановился на одном из танцовщиков. То был Манэль. Манэль выделялся среди прочих красивых омег на празднике. Его наряд состоял из полупрозрачного золотого шифона, который облегал фигуру, подчёркивая линии тела, но при этом оставлял простор для воображения. На талии поблескивал пояс с монетами, что позванивали в такт движениям, а на руках звенели многочисленные браслеты. Тонкая вуаль, накинутая на голову, колыхалась при каждом её повороте, то скрывая, то открывая черты лица. Чимину не составило труда проследить за его взглядом. Как и он прежде, Манэль танцевал не для гостей, а для одного, конкретного человека. Гук, увлечённый представлением, не замечал, как Чимин смотрит на него. Хосок тоже заметил диковинного танцовщика среди прочих. Альфа залюбовался пластикой, гармонией линий, игрой света на ткани его наряда. Тэхён, по чьей просьбе сегодня на празднике выступали танцоры, на мгновение задержал взгляд на Хосоке, и тот поспешил отвести глаза, сделав вид, что любуется общим рисунком танца. — Чимин, — Тэхён, сидевший рядом, увидел, как улыбка невольно сходит с лица омеги. Он сжал край своего платья, но тут же взял себя в руки. — Прости, это я попросил брата пригласить танцовщиков, но я не знал, что среди них будет он. — Всё в порядке, — улыбнулся Чимин, подавляя в себе ревность и стараясь говорить непринуждённо. — Танец прекрасен. Просто замутило от обилия запахов. Тем временем Гук, не отрывая взгляда от бёдер Манэля, и не заметил, как помрачнело лицо Чимина. Монеты на поясе омеги игриво звенели при каждом движении, завлекая всех присутствующих. — Прошу прощения, — Чимин, не в силах больше наблюдать за поведением Манэля, привстал. — Вынужден покинуть вас, приятного вечера, — омега изящно встал из-за стола под сопровождение встревоженных взглядов. — Наш император в положении, ему бывает трудно при обилии различных запахов, — поспешил объяснить всем присутствующим ситуацию Тэхён. — Какая чудная новость! — расплылся в улыбке Хосок, поздравляя Чонгука. — Дарует вам бог крепкого и здорового наследника, — альфа принялся принимать поздравления, словив взгляд брата. Одним едва заметным кивком он отпустил Гука последовать за Чимином. — Благодарю, — Чонгук краем глаза проводил брата, вышедшего из-за стола и последовавшего за Чимином, и как ни в чём ни бывало продолжил беседу с Хосоком, сохраняя невозмутимость. Манэль же, заметив, что альфа больше не следит за ним, сделал несколько стремительных поворотов, затем замер, вскинув руки вверх, и медленно опустился на колени, склонив голову в завершающем танец поклоне. По старой традиции в завершение первого дня смотрин в зал внесли поднос с изящным фарфоровым чайником, украшенным узорами из виноградных лоз и золотых птиц. По краям подноса стояли миниатюрные чашки из тончайшего фарфора. Тэхён почтительно поставил поднос перед Хосоком. Омега грациозно опустился на подушки рядом с гостем. Его движения были плавными и выверенными, словно он исполнял невиданный танец. Лёгкая вуаль, закреплённая тонкой диадемой с бирюзой, слегка колыхалась при каждом движении. В ушах покачивались серьги‑подвески с жемчужинами, а на запястье позванивал тонкий браслет с гранатами, дополняя танец его движений. Тэхён взял в руки чайник и начал наливать чай. Аромат жасмина и кардамона наполнил пространство между ними. Омега держал чашку с безупречной осанкой, демонстрируя знание этикета, но взгляд его оставался мягким и открытым. Хосок внимательно следил за действиями омеги, словно мог разгадать его. В зале повисла тишина. Все присутствующие замерли, хотя и делали вид, что заняты беседой или угощением. Если чай будет сладким, то омега даёт согласие на предложение руки и сердца, если же нет, то он всё ещё остаётся в раздумьях. Только Хосок и Тэхён знали ответ на интересующий всех вопрос. — Прошу, отведайте чаю, — омега поставил чашку перед гостем и слегка склонил голову. — Благодарю вас, господин Тэхён, — произнёс Хосок, беря чашку обеими руками. — Для меня большая честь принять его из ваших рук, — он сделал небольшой глоток, не отрывая взгляда от лица Тэхёна. Тем временем слуги уже подносили остальным гостям свежий шербет и миндаль в сахаре, а в зале снова зазвучала музыка. Чимин, поглощённый ревностью, выбежал из зала, показав слугам рукой, чтобы они не следовали за ним. В груди всё сжалось, дыхание спёрло, слёзы обиды накатывали, но омега продолжал перебирать ногами, почти бежать по мраморным коридорам, чтобы быстрее дойти до своих покоев и спрятаться за тяжёлыми дверьми. Коридоры дворца казались бесконечными. Всё сливалось в размытые полосы перед затуманенным взглядом. Чимин не замечал ничего вокруг, лишь слышал, как глухо отдаются в ушах удары собственного сердца. — Чимин! — окликнул его Гук, выбежавший следом. Его шаги эхом разносились по открытой местности, а голос звучал встревоженно. — Да стой же ты! Император преградил путь омеге у поворота, схватив за плечи. Его пальцы слегка сжали ткань, но тут же ослабили хватку, стараясь не причинить боли. — Что с тобой? — голосом, полным тревоги, спросил он, пытаясь поймать чужой взгляд. — Тебе плохо? Что‑то с ребёнком? — Чимин покачал головой, а слёзы предательски брызнули из глаз, скатываясь по щекам и падая на вышивку наряда. — Почему ты плачешь? — ещё больше встревожился альфа. Он осторожно приподнял подбородок Чимина, заставляя посмотреть на себя. — Я… Я… — омега пытался успокоиться, судорожно вдыхая воздух, но эмоции взяли верх. Плечи задрожали, а губы затряслись. — Просто скажи, что не так, — Гук нежно стирал слёзы, бегущие по щекам, его голос звучал мягко и успокаивающе. — Я… Не хочу его видеть! — вскрикнул Чимин и голос его дрогнул. — Не хочу… Его видеть больше никогда… Брови Гука нахмурились, но когда он понял, о ком речь, сердце пропустило удар. Он на мгновение замер, осознавая причину боли Чимина, а затем его лицо смягчилось. — Ты ревнуешь? — выпалил он, не подумав, но тут же пожалел о сказанном. — Нет! — покачал головой омега, шмыгая носом. — Я не знаю. Я… Я просто не хочу его видеть, — он заплакал ещё сильнее, сотрясаясь всем телом, стыдясь своей несдержанности. — Тише‑тише, — альфа прижал его к своей груди, утешая. Одной рукой он гладил омегу по спине, другой осторожно перебирал пряди волос, выбившиеся из причёски. — Я позабочусь о том, чтобы ты его не видел. Обещаю, — альфа сжимал Чимина в своих объятиях, пока его дыхание не стало ровным, а слёзы не высохли окончательно. — Пойдём, я провожу тебя до покоев. Гук вёл омегу под руку, сохраняя невозмутимое лицо. Он не стал вдаваться в расспросы или вступать в споры. Проводив омегу до покоев, Гук помог Чимину снять верхние одежды и усадил того на кровать. — Думаешь, я капризный и взбалмошный? — нарушил тишину Чимин, наблюдая, как альфа опускается на колени перед ним, чтобы помочь снять обувь. — Нет, — спокойно ответил Гук, развязывая завязки на сандалиях. По сверлящему взгляду сверху он догадался, что ответ не был исчерпывающим. — Думаю, что ты беременный омега, который имеет право на любые эмоции, — Гук заботливо уложил босые ноги на кровать и накрыл Чимина пледом. — И если я могу выполнить твою просьбу, я так и поступлю. — И никаких возражений? — не верил своим ушам Чимин. — Спокойной ночи, Чимин, — Гук оставил поцелуй на макушке супруга и ласково погладил его живот. Он вышел из покоев, думая о том, что и сам не знает, почему у него нет возражений против истеричного требования омеги.

***

Накануне празднования своего дня рождения Чимин сидел с Сокджином в своих покоях и пил невероятно вкусный жасминовый чай с рахат-лукумом. — Сегодня такой яркий закат, — Чимин сделал глоток напитка, наслаждаясь невероятно спокойным вечером. — Вы правы, повелитель Чимин, закат сегодня невероятно прекрасен. Даже природа готовится к празднованию Вашего дня рождения, — омега ярко улыбнулся, посмотрев на Чимина. — Помните закат перед днём рождения Императора Чонгука и Императора Гука? Конечно, Чимин помнил. Тот закат словно переливался двумя цветами, которые по интенсивности сменяли друг друга ежеминутно. Омега впервые видел такие цвета. Чимин тепло улыбнулся, вспомнив, как в тот вечер не мог до последнего оторваться от невероятного зрелища. А теперь природа награждала его подобным чудом, словно показывая, что приняла омегу. И от этого милого совпадения в груди Чимина разлилось тепло. — Помню. Если бы Чонгук сейчас мог быть рядом, — Сокджин безошибочно слышал в голосе молодого омеги нотку грусти, а потому тактично сменил тему, чтобы отвлечь Чимина. — Ваше величество, на завтра я дал распоряжение приготовить Ваши любимые сладости, — заговорщически прошептал Джин и заметил, как загорелись глаза омеги. — О, поверь, теперь одна из главных причин хотеть наступления завтра — это десерт, — Чимин хихикнул, прикрыв рот ладошкой. — Повелитель, — робко спросил Джин, — вы уверены, что было разумным отказаться от большого праздника? Вы всё же император, вы достойны пышного праздника. — Уверен, Сокджин, — Чонгук долго уговаривал омегу, но тот был непреклонен. — Знаешь, малыш растёт так быстро, что я едва успеваю уличить момент спокойствия и просто насладиться этим временем. Сейчас мне действительно спокойно и хорошо. Я не хочу шумных приёмов и кучу гостей. Меня устроит тихий семейный вечер, — несмотря на занятость, Чонгук всегда засыпал в кровати Чимина, притягивая его к себе. Омега правда нашёл ту гармонию, которую не мог ощутить долгое время. И он не собирался нарушать её даже в честь своего праздника. — Но вы пригласили и Господина Хосока, — удивился Джин. — Уже прошёл месяц с их первой встречи. Время второго визита подошло, а так и Тэхёну будет спокойнее, да и мы сможем узнать Хосока чуть ближе, — Чимин продолжал любоваться на красивый закат, поглаживая живот. — Как думаете, молодой господин даст согласие? — полюбопытствовал омега, потягивая горячий чай. — Не знаю, Тэхён для меня загадка. Он живёт в своём мире. Сложно сказать, как решит его сердце, — Чимин невольно вспомнил свои смотрины. Чонгук покорил его своим умом, находчивостью и уверенностью в том, что Чимин непременно будет лишь его. Но всё же окончательно решить омега смог только после беседы с Гуком. После того, как Чимин сорвался и разрыдался у Гука на глазах, альфа действительно выполнил обещание, и Чимин не видел Манэля. Может оттого Чимину и стало спокойнее на душе в последнее время. — Вижу, я совсем утомил вас разговорами, вам пора отдыхать, — Сокджин поклонился и удалился из покоев, оставляя императора наедине со своими мыслями. Чимин проснулся от яркого солнца, заливающего всю комнату. Лучи пробивались сквозь лёгкие шёлковые занавеси, рассыпаясь золотыми бликами по мраморному полу. Чонгук уже ушёл по делам Эмеса, но оставил на кровати красную розу, срезанную самолично в их саду. Её лепестки были бархатистыми и чуть влажными от утренней росы, а тонкий аромат наполнял покои. Улыбка заиграла на лице омеги. Чимин бережно коснулся цветка, вдохнул его запах и тихо рассмеялся. Он знал, что увидит Императора только на празднике, но ожидание стоило того. Чимин и сам порой удивлялся, как им удалось сохранить искру, которая зажглась ещё при первой встрече. Нарядившись по случаю праздника в наряд из небесно‑голубого шёлка с серебряной вышивкой, Чимин в сопровождении Сокджина первым делом отправился в Храм, чтобы вознести молитвы богам и поблагодарить их за ещё один год прекрасной жизни. По пути все придворные и слуги осыпали императора поздравлениями и комплиментами, на которые он любезно отвечал, кивая и улыбаясь каждому. — Повелитель, — учтиво поприветствовал его Намджун, склоняясь в почтительном поклоне. — Примите мои искренние поздравления с днём вашего рождения. Нам послали благословение в лице вашего императорского величия. — Благодарю, Намджун. Приготовления закончены? — спросил Чимин, слегка приподнимая подол халата, чтобы не наступить на край. — Да. В городе раздают угощения в вашу честь, вечером пройдёт праздник на главной площади, приглашены артисты и танцовщики, — несмотря на то, что сам Чимин большого праздника не хотел, людям Эмеса он его с радостью устраивал. — А как насчёт охраны? — Охрана на всякий случай усилена, — отчитался Намджун. — Император приказал провести празднования не только в центре города, но и во всех его частях: сегодня подадут праздничный обед, а также во всех храмах будут молиться за вас. Но это уже распоряжение господина Тэхёна, — Чимин прикрыл ладонью рот от восторга. — Вот вам и скромный праздник в семейном кругу, — улыбнулся Сокджин, который, конечно же всё знал, но не портил сюрприз своему господину. — Семья Чон не умеет праздновать тихо, — хихикнул Чимин, и они оба рассмеялись. Обед и чай с долгожданными сладостями был подан в саду, под сенью цветущих миндальных деревьев. Лёгкий ветерок шевелил листья, а в воздухе витал аромат жасмина и роз. За столом уже ждал Тэхён, который радовался празднику едва ли не больше самого именинника. — С днём рождения, Чимин! — воскликнул Тэхён, вскакивая с места и заключая Чимина в объятия. — Я так ждал этого дня! — Ты меня раздавишь, — прокряхтел Чимин, которого слишком сильно стиснули в объятиях. — И своего племянника заодно. — Ой, прости, я немного увлёкся, — Тэхён опустил взгляд на омежий живот, который становился всё заметнее, и радостно заулыбался. — У меня для тебя подарок! — младший махнул рукой и слуги вынести ларец. В сундучке лежали наряды. Одежды из малинового бархата с золотой вышивкой по рукавам и подолу; лёгкий кафтан цвета лаванды с серебряными нитями и жемчужной отделкой; и накидка из тонкого меха, отороченная шёлковой лентой с узором в виде звёзд. — О, Тэхён… — выдохнул Чимин, проводя пальцами по ткани. — Это невероятно! Ты сам выбирал? — Конечно! — засмеялся омега. — Я озадачил лучших торговцев. Хотел, чтобы ты сиял ярче всех. — Ты чудо, — Чимин обнял омегу, взгрустнув на секунду, когда подумал о том, что если Тэхён покинет Эмес, ему станет очень грустно без него. Постаравшись взять себя в руки, пока Тэхён не заметил, Чимин вновь заулыбался. — Спасибо тебе. Они уселись за стол, слуги подали чай в фарфоровых чашках с позолотой и блюда со сладостями. Всё, что так любил Чимин: пахлава с фисташками, рахат‑лукум с лепестками роз, засахаренные фрукты и миндальное печенье. — Попробуй вот это, — Чимин пододвинул тарелку с пахлавой. — Повар специально приготовил по рецепту из Хальм, — Тэхён откусил кусочек, тут же закрыв глаза от удовольствия. — Божественно! Как ты всё успеваешь? И править, и праздник организовать в городе, и рецепты пробуешь вместе с поваром? — Просто мне всё это по душе, — подмигнул Чимин. — Чонгук даёт мне много свободы, касаемо дел Эмеса. Чему я очень рад, но сейчас есть куда более важное дело. — Какое? — беззаботно спросил Тэхён, смакуя сладости во рту. — Ты, — Чимин взял омегу за руку. — Хосок прибывает сегодня, верно? — Тэхён слегка покраснел и опустил взгляд. — Да… — Он смотрел на тебя так, будто увидел что‑то очень прекрасное, — мягко заметил Чимин. — Я в смятении, Чимин… — честно признался омега. — Ты сразу всё понял? Сразу решил, что Чонгук именно тот самый? — Нет, — хихикнул Чимин, — я не знал до последнего момента. Я очень страшился уезжать из дома и начинать новую жизнь, тем более с двумя альфами. Твои сомнения естественны. У тебя есть ещё время, чтобы узнать его и себя. — Спасибо, что развеял мои сомнения в моих сомнениях, — засмеялся омега. — Я, правда, думал, что я один такой, кто переживает и не может принять решение, — Тэхён сжал руку Чимина. — Я так рад, что у меня есть ты. — И я рад, что ты рядом, — Чимин поднял чашку. — За дружбу, за любовь и за этот прекрасный день! — За твой день рождения! — подхватил Тэхён, и они чокнулись чашками, улыбаясь друг другу.

***

По завершении семейного ужина, на котором Хосок преподнёс Чимину ковры ручной работы от мастеров Кереша, Императорская чета покинула пиршество. Чонгук подал омеге руку, чтобы вывести его из дворца в сад. Пальмовые ветви приятно шуршали над головой, обилие цветущих растений радовало глаз. Чимин, оказавшись в саду, приобнял руку супруга чуть крепче. Омега не сдержал мягкой улыбки, тронувшей пухлые губы. — Ты готов получить свой подарок, любовь моя? — Чонгук оставил поцелуй на макушке супруга. — Я же говорил, что мне ничего не нужно, — немножко слукавил омега. Но он был так счастлив, что желать подарков казалось кощунством. Даже несмотря на то, что весь день Чимин искал глазами отсутствующего на празднике Гука, настроение у него было отличное. — А, ну раз ничего не надо, мы можем пойти обратно… — альфа наигранно развернулся в сторону дворца, за что был тут же зверски избит любимым. — Я шучу, немного терпения — и ты обо всем узнаешь, — Чонгук кинул на омегу теплый взгляд, полный обожания и нежности. — Для начала закрой глаза. — Я же не маленький, — недовольно буркнул омега, но всё же прикрыл глаза ладонями. Чимин слышал какое-то движение, но терпеливо закрывал глаза, ощущая спину альфы позади себя. — Открывай, — Чонгук коснулся губами кончика уха, прежде чем опустить руки Чимина. Чимин посмотрел на альфу, словно не веря своим глазам. Перед ним стоял величественный мерин. Его тёмная, отливающая бронзой шерсть лоснилась на солнце, а грива, заплетённая тонкими косичками с вплетёнными шёлковыми лентами, струилась по сильной шее. Конь бил копытом по каменной дорожке, усыпанной лепестками роз, поднимая лёгкое облачко пыли и цветочных лепестков. На спину коня было накинуто небольшое атласное покрывало цвета maroon с золотой вышивкой. По краям ткань слегка колыхалась от ветра, переливаясь в солнечных лучах. На шее животного красовался бант того же цвета, аккуратно завязанный и слегка покачивающийся при каждом движении. — С днём рождения, любовь моя! — Чонгук улыбнулся, делая шаг вперёд и протягивая руку. В его глазах светилась искренняя радость. — Этот конь достоин своего императора. — Он мой? — Чимин на мгновение замер, не в силах вымолвить ни слова. Взгляд омеги метался между величественным животным и лицом альфы. — Его имя Дельбар — Покоривший сердце, — Альфа потянул Чимина на себя. — Ты покорил моё сердце, Чимин. — Он… он прекрасен, — наконец выдохнул омега, и глаза его заблестели от слёз радости. — Чонгук, это самый удивительный подарок, который я мог представить. — Тогда отчего же ты плачешь? — Чонгук не давил, он просто был рядом и ждал, когда эмоции найдут выход. — Я так счастлив, что мне становится страшно… — наконец прошептал омега, уткнувшись в плечо Чонгука. — Вдруг всё закончится. — Обещаю тебе, что буду оберегать твоё счастье, — альфа ласково целовал лицо Чимина, пока тот не успокоился окончательно. — Хочу с ним познакомиться, — объявил Чимин, не отпуская ладонь Чонгука. Они осторожно подошли к животному, и омега протянул руку. Мерин слегка наклонил голову, фыркнул и аккуратно ткнулся носом в его ладонь. — Конечно, оседлать ты его сможешь лишь после рождения ребёнка, но баловать его яблоками ты можешь уже сейчас, — прошептал альфа, поглаживая мягкую шерсть у основания шеи. — Уж поверь, буду! — Чимин повернулся к мужу, и его лицо озарилось такой радостью, что Чонгук невольно залюбовался им, словно в первый раз.

***

В императорских покоях стоял полумрак. Лишь свет десятка свечей отбрасывал блики на стену. Чонгук внёс уставшего омегу на руках, бережно посадив на край кровати, застеленной шёлковым покрывалом. — Ты же в курсе, что мой живот ещё не настолько большой, чтобы я не был в состоянии ходить сам? — с улыбкой заметил Чимин, слегка запрокинув голову и глядя на мужа. Его волосы, распущенные после долгого дня, рассыпались по плечам тёмной волной. — Мне нельзя о тебе заботиться? — Чонгук бережно снял бархатные тапочки Чимина, отставив их в сторону на пушистый ковёр с длинным ворсом. Его движения были плавными и осторожными, словно он обращался с чем‑то невероятно хрупким. — Даю своё императорское дозволение, — шутливо промолвил Чимин, наблюдая за тем, как Чонгук взял золочёную миску с лепестками роз и каплями масел, растворёнными в горячей воде. Пар поднимался над поверхностью, разнося по комнате нежный цветочный аромат. — Ваша доброта не знает границ, повелитель Чимин, — подыграл ему император, склонив голову в шутливом поклоне. Альфа опустился на колени перед Чимином, и на мгновение их взгляды встретились. Чонгук залюбовался улыбкой Чимина, как всегда, тот умел превратить даже самый серьёзный момент в шутливую игру. Осторожно приподняв его ноги, Чонгук поочередно поцеловал обе ступни Чимина и опустил их в тёплую воду с лепестками роз. Лепестки мягко облепили кожу, а масло придало воде шелковистую гладкость. — Ах… — тихо выдохнул Чимин, закрывая глаза и откидываясь на подушки. — Как приятно. — Рад, что тебе нравится, — Чонгук провёл рукой по лодыжке, слегка массируя. — Ты сегодня провёл на ногах слишком много времени. Тебе нужно отдохнуть. — Если ты продолжишь так заботиться обо мне, я совсем обленюсь, — губы альфы поднимались всё выше, касаясь нежно кожи бёдер. — Тогда я буду носить тебя на руках каждый день, — он подмигнул, и его губы тронула тёплая улыбка. — Император, который носит своего омегу на руках? — Чимин приподнял бровь. — Это точно войдёт в хроники. — Пусть пишут, — Чонгук рассмеялся, наклонился и поцеловал супруга в губы. — Лишь бы ты был счастлив. А теперь тебе пора отдыхать, а мне возвращаться к делам. Если я сейчас не уйду, я не смогу от тебя оторваться до самого утра, — Чимин откинулся на подушки, сдерживаясь, чтобы не подразнить еще немного своего альфу. — С днём рождения, любовь моя.

***

Проводив императора и именинника взглядом, Хосок осмелился подойти к Тэхёну, хоть их официальная встреча была назначена лишь на завтра. Вечерний сад Найма окутывала мягкая синева сумерек, фонари с цветными стёклами отбрасывали на дорожки пятна света. — Господин Тэхён, разрешите мне проводить вас до изумрудного зала, — Хосок слегка склонил голову, посмотрев на Юнги, который всё так же не отходил от своего господина ни на шаг.— Жаль заканчивать столь прекрасный вечер без вашей компании. — Думаю, мои братья не будут против прогулки по территории Найма, — улыбнулся Тэхён, поправив край лёгкой шали, накинутой на плечи. — Знаете, я многое слышал про Эмес и, особенно, про ваших братьев, но, узнав их лично, я был удивлён, — Хосок заложил руки за спину, показывая своё полное смирение и почтение перед братом императора. — До визита сюда я представлял их совсем иными. — И что же вас так удивило? — Тэхён замедлил шаг, чтобы идти в ногу с гостем, и бросил любопытный взгляд на Хосока. — Когда ваш брат посещал Кереш, он показался мне очень сдержанным, холодным и опасным человеком. За весь вечер на его лице не проскользнула ни одна улыбка. Каково же было моё удивление, когда я увидел, как ваши братья резвятся, словно подростки, в шутливой битве друг с другом. Это было… неожиданно и очень впечатляюще. — В этом они хороши, — рассмеялся Тэхён, вспоминая, какое лицо было у Хосока, когда Гук и Чонгук во время ужина в первый же его приезд решили помериться силами прямо посреди зала. Тогда слуги едва успели убрать блюда с дороги. Тэхён и Чимин уже привыкли к шумным посиделкам с братьями, но для посторонних подобная картина и правда была удивительной. — Признаться, я ставил на Чонгука, — улыбнулся Хосок в ответ на искренний смех омеги. — Он просто поддался, — отмахнулся Тэхён, словно видел такие бои сотни раз. — Гук бы не пережил поражения, он слишком горд для этого, — как бы ни хорохорился Гук, даже Тэхёну было ясно, что из них двоих Чонгук сильнее. — Я не видел его сегодня на праздновании, — заметил Хосок, оглядываясь на освещённые окна дворца. — У императора Эмеса много дел, — Тэхён пожал плечами. Омега и правда не знал, куда запропастился его братец в такой день, но не стал этого показывать. — Я надеялся увидеть вашего брата и его знаменитых ассасинов, которые в одиночку брали крепости, — Хосок покосился на Юнги, чей внешний вид кричал о том, что он принадлежит к их числу. — Вы бы стали показывать ваших лучших воинов на потеху публике? — парировал Тэхён с лёгкой насмешкой в голосе. — И всё же один из них подле вас, — заметил Хосок, хотя Юнги почти не выдавал своего присутствия. Он умел быть незаметным. — Юнги? — Тэхён оглянулся и вдруг понял, что уже слишком привык к альфе, что стал его тенью. Омега начал забывать, что Юнги — обученный убийца, человек, способный бесшумно раствориться в ночи и вернуться с ответом на любой вопрос. — Ваши братья настолько мне не доверяют, что приставили к вам ассасина? — во взгляде Юнги отчётливо читалась угроза, но Тэхён лишь весело рассмеялся. — Возможно, — улыбнулся Тэхён, чтобы подразнить Хосока. Он не стал упоминать, что Юнги находится рядом почти всю его сознательную жизнь. Юнги слегка склонил голову, не произнося ни слова, но в его глазах мелькнуло что‑то вроде благодарности. Хосок внимательно посмотрел на обоих, затем натянуто улыбнулся. — Тогда я рад, что вы в надёжных руках. Они продолжили путь по извилистой дорожке сада. Тэхён рассказал о саде роз, высаженном Чимином, и что стояло за этим поступком. Хосок слушал, время от времени задавая вопросы. Постепенно напряжение ушло, разговор стал легче, свободнее. — Вашему брату повезло обрести не только достойного супруга, но и любовь. Редкость в наше время, — Хосок слегка замедлил шаг, глядя вперёд, словно взвешивая каждое слово. — Вы уже второй раз упоминаете везение моего брата из-за того, что он обрёл любовь. Неужели вы настолько верите в это чувство? — Тэхён повернул голову к нему, в его глазах читалась искренняя заинтересованность. — А вы разве нет? — Хосок ответил вопросом на вопрос, но тут же улыбнулся. — Вы уходите от ответа, — заметил строго Тэхён. — Простите. Вы правы — я ухожу от ответа, — альфа немного помолчал, словно подбирая слова или раздумывая, стоит ли вообще говорить. — Мои родители женились ради союза, — продолжил Хосок уже серьёзнее. — Они жили мирно, соблюдали все приличия, поддерживали друг друга… И были счастливы, любили друг друга по‑настоящему. Я хотел бы подобное и для себя. Тэхён задумчиво молчал, обдумывая сказанное. В воздухе повисла тишина, нарушаемая лишь стрекотанием цикад и лёгким шелестом листьев. Когда они подошли ко дворцу, Тэхён остановился у лестницы, увитой плющом. — Юнги, оставь нас, — неожиданно отдал приказ Тэхён, его тон не предполагал возражений. — Но… — Юнги смерил грозным взглядом Хосока, стоявшего рядом. Его рука невольно дёрнулась к рукояти скрытого клинка, но он всё же кивнул и отступил в сторону, растворяясь в тени колоннады. — Я хочу быть с вами честен, — Тэхён дождался, когда Юнги скроется из виду. Его голос звучал мягко, но твёрдо. — Вы кажетесь хорошим человеком, достойным найти себе спутника, который полюбит вас в ответ. Я не могу вам дать то, что вы ищете. Моё сердце полно любви, но эту любовь я готов подарить лишь одному. Богу. Я хочу посвятить свою жизнь служению людям, нести им утешение и надежду в самые тёмные времена. Боюсь, что я не стану для вас супругом, которого вы ищите. Хосок на мгновение замер, словно слова Тэхёна ударили его в грудь. Он слегка побледнел, но быстро взял себя в руки. — Вы… разбиваете мне сердце, — произнёс он тихо, почти шёпотом. — Признаться честно, я не ожидал столь прямого и жестокого отказа. — Простите, — в голосе Тэхёна прозвучала неподдельная печаль. — Я лишь хотел быть честным с вами. Мне показалось это правильным по отношению к вам. Хосок сделал глубокий вдох, затем выдохнул и попытался улыбнуться. — Даже не знаю, как теперь оправлюсь от подобного. Я привык получать то, что хочу… — он замолчал на секунду, а затем его улыбка стала искреннее. — Но, видимо, мир не всегда вращается вокруг моих желаний. Тэхён мягко улыбнулся, чувствуя облегчение от того, что разговор прошёл без обид и напряжения. — Разрешите взять вашу руку, — Хосок сделал шаг вперёд и осторожно протянул ладонь. Тэхён, поколебавшись, вложил в неё свою. — Вы поистине прекрасны, Тэхён, — произнёс он, слегка склонив голову. — И я благодарен вам за честность, — он поднёс руку к губам и легко коснулся костяшек пальцев, затем отпустил и отступил на шаг. — Мы ещё встретимся с вами. Тэхён направился к своим покоям, переступая через широкие ступени, где Юнги терпеливо ждал в тени колонн, готовый вновь стать его молчаливой тенью. — Я знал, что ты не уйдёшь далеко, — не скрывая улыбки, заметил омега. — Если бы Хосок напал, ты бы подоспел мне на выручку? — Может быть, вы меня и не видели, но я не отводил от вас взгляда ни на секунду, — без раздумий ответил альфа. — Доброй ночи, Юнги, — довольный подобным ответом омега проследовал в свои покои. — Доброй ночи, Тэхён, — альфа проводил господина взглядом, так умело скрывающим свою тоску.

***

Чимин так и не смог уснуть этой ночью, его мучили обида и тяжёлые мысли. Омега сидел у высокого арочного окна, уложив подбородок на руки, и смотрел на ночное небо, усыпанное звёздами. Лунный свет серебрил его профиль и ложился бледными бликами на ночное платье. Вдруг дверь тихо отворилась. В покои вошёл Гук. Он замер на пороге, удивлённо глядя на омегу, который, вопреки его ожиданиям, не спал. — Я думал, ты спишь, — тихо произнёс он. Чимин ничего не ответил. Его пальцы сильнее сжали край рукавов, но он не повернулся. — Мне жаль, что я пропустил твой день рождения, — продолжил Гук, делая осторожный шаг вперёд. — Ну, у тебя были дела важнее, — голосом, полным сарказма, произнёс омега, даже не повернувшись. Гук тяжело вздохнул. Он понял, что Чимин знает. Сегодня утром у Манэля началась течка. Гук не мог оставить омегу одного, зная, какую боль ему придётся перенести. С момента появления Манэля во дворце альфа проводил все течки с ним. Лишь свой гон он переживал на отваре, который лишь отчасти притуплял желание и боль. — Прости, я не мог прийти, — он стоял позади, не смея приблизиться. В руках он сжимал бархатную коробочку. Подарок, который он приготовил ещё задолго до самого праздника. — Прямо не мог? — обиженно спросил Чимин, наконец одарив альфу взглядом через плечо. В его глазах блестели непролитые слёзы. — Ты знаешь лучше остальных, что я не мог, — Гук попытался говорить твёрдо, но голос чуть дрогнул. — У Манэля началась течка, было бы жестоко оставлять его одного. — Конечно, для тебя ведь наложник всегда будет важнее меня. Как же тут не понять, я уже давно понял положение дел, — обида и обвинения так и сочились ядом в его голосе, подпитываемые гормонами. Чимин резко встал, повернулся к альфе лицом и скрестил руки на груди. — Я понимаю, что ты расстроен, но… — начал было Гук. — Расстроен? — Чимин резко перебил его, не в силах совладать с эмоциями. — Я унижен! Собственным мужем! Ты обещал мне! Давал слово, что я его больше никогда не увижу! — Я обещал, что ты его не увидишь, но не говорил, что я перестану с ним видеться! — Гук тоже повысил голос, но тут же осекся, увидев, как побледнело лицо омеги. — Ты ведь и сам омега. Обрекаешь другого человека на боль и страдания из-за своего эгоизма? Я не знал, что ты такой жестокий, Чимин, — омега отшатнулся, словно альфа ударил его. Чимин отвернулся, и Гук увидел, как чужие плечи вздрогнули. И всё‑таки омега не смог сдержать слёз. Молчание повисло между ними, густое и тяжёлое, как свинцовая завеса. — Я не могу отказаться от того, что считаю своим долгом, — произнёс Гук наконец глухо, почти беззвучно. — И не стану выбирать между… обстоятельствами. — Так вот оно что, — прошептал Чимин. — Для тебя я всего лишь одно из «обстоятельств», — Гук открыл рот, будто хотел что‑то сказать, но не нашёл слов. Гнев и непонимание закипали внутри. Он сжал бархатную коробочку в руке, затем медленно положил её на резной столик у окна. — Мне жаль, что мои решения тебя расстраивают, — Гук подошёл к Чимину, ласково погладив живот, словно он был отдельно от омеги. — Доброй ночи, — не дожидаясь ответа, альфа развернулся и направился к двери. Его шаги звучали непривычно громко в ночной тишине покоев. Ручка скрипнула, дверь приоткрылась, впустив в комнату порыв холодного воздуха из коридора. — Гук, — тихо позвал Чимин, когда увидел Чонгука стоящего на пороге. — Чонгук… — его голос дрожал, он не слышал, как альфа вошёл в покои. — Как много ты слышал? — Достаточно, — Чонгук сжал кулаки. На мгновение показалось, что тот злится. Чимин замер, не смея двинуться, но вместо этого альфа лишь чуть склонил голову, оценивая состояние омеги. Чимин быстро стряхнул со щёк слёзы. Они стояли молча несколько долгих мгновений. — Любовь моя, — Чонгук ласково коснулся пальцами подбородка супруга, смотря в глубину его заплаканных глаз. — Не играй с его чувствами. — Я… — омега открыл рот, чтобы возразить, но альфа сильнее сжал его подбородок. — Ты меня понял? — ни взгляд, ни голос не допускали возражений. Чимин кивнул. — Ложись спать. У меня ещё есть дела, — альфа оставил короткий поцелуй на губах омеги и развернулся. Дверь закрылась за ним бесшумно, но звук этот отозвался в сердце Чимина болезненным эхом. Он остался один. Слезы катились по щекам, падая на шёлк ночного платья. Чимин медленно опустился на край кровати, обхватив себя руками, будто пытаясь согреться, и беззвучно заплакал, не понимая ни собственных чувств, ни поступков. Лунный свет по‑прежнему лился в окно, но теперь он казался холодным и чужим.