Между светом и тьмой

      Алина глубоко вдохнула и выдохнула, прежде чем открыть тяжёлую дверь зала для прослушиваний. Внутри было просторно, но освещение казалось слишком ярким, будто выставляя напоказ всю еë неуверенность. Несколько человек сидели за длинным столом — режиссёр, продюсер, сценарист, а в углу, облокотившись на стену, стояла женщина в строгом тёмном костюме.       Евгения Медведева.       Алина узнала её мгновенно. Как можно было не узнать? Легендарная актриса, та, чьи роли вызывали восхищение и трепет. Женя не сидела за столом с другими, словно хотела дистанцироваться от всего этого процесса. Она скрестила руки на груди, её тёмные глаза с холодной внимательностью изучали Алину, будто пронизывая насквозь. В её позе не было ни капли дружелюбия — только оценивающая, даже немного высокомерная отстранённость.       Алина почувствовала, как в животе связался неприятный узел. Она знала, что Женя будет здесь, но видеть её вживую — это совсем другое. Холодная, собранная, идеальная. И смотрела она так, будто уже знала, что Алина не справится.       Алина сглотнула, но заставила себя шагнуть вперёд и представиться:       — Алина Загитова, двадцать три года, — её голос прозвучал чётко, хотя внутри всё дрожало.       Женя слегка приподняла бровь, но ничего не сказала. Только её взгляд на секунду задержался на лице Алины, изучая, оценивая. Было что-то цепляющее в еë внешности, что-то, что удерживало Женин взгляд.       Алина была моложе, казалось, что от этого и выглядела совсем как малышка. Личико было уж слишком милое и было в этом всëм какое-то очарование.       — Хорошо, Алина, — голос режиссёра вернул её в реальность. — Мы хотим увидеть, как ты взаимодействуешь с Женей. Это ключевая сцена, один из ваших первых совместных эпизодов. Нам важно понять, насколько вы подходите друг другу как пара.       Алина снова посмотрела на Женю, надеясь увидеть хоть какую-то реакцию, но та продолжала стоять с каменным лицом. Она всем своим видом вызывала лишь страх и липкую тревогу, от которой бросало в дрожь. Всë это смешивалось с неизмеримым восхищением.       — Ты готова? — спросил режиссёр.       — Да, — кивнула Алина, хотя её сердце билось так быстро, что казалось, ещё немного, и оно просто выпрыгнуло бы из груди.       Женя лениво оттолкнулась от стены и сделала шаг вперёд. Теперь, когда она была ближе, Алина ощутила, насколько та выше её — не физически, нет, но Женя казалась намного крупнее, чем была на самом деле, её уверенность и харизма заполняли всё пространство. Каблуки, безусловно, делали своë дело и добавляли женщине роста.       — Посмотрим, на что ты способна, — впервые заговорила Медведева, её голос был низким, спокойным, но в нём чувствовалась скрытая насмешка.       Алина напряглась ещë сильнее. Ей прямо сейчас захотелось выбежать из кабинета и уйти домой, не желая больше приходить ни на какие пробы. Вся атмосфера тут давила, буквально сковывала руки и душила за горло.       Женя не воспринимала её всерьёз и это было, черт возьми, слишком очевидно. И ей было это дозволено. Она — звезда.       Женя видела в ней всего лишь милую, наивную девочку, которая, скорее всего, просто пришла попробовать себя из любопытства. И это было ужасно.       Но хуже всего было то, что, несмотря на страх, Алина не могла перестать восхищаться этой женщиной. Строгая, недовольная, но такая красивая в своей холодной сдержанности. Женя была той, к кому хотелось тянуться, чьё одобрение хотелось заполучить любой ценой.       — Начинаем, — скомандовал режиссёр.       Женя и Алина посмотрели друг на друга. Это был всего лишь текст, всего лишь сцена. Но Алина чувствовала, что от этого момента зависело всё.       Женя сделала шаг вперёд, и вдруг воздух между ними стал плотным, осязаемым. Её персонаж, Виктория, была босом — жёсткой, уверенной женщиной, привыкшей держать всё под контролем. Алина, в роли её ассистентки Насти, должна была играть мягкость, неуверенность, страх. Но сейчас она не просто играла — она чувствовала это наяву.       — Я думала, ты умнее, Настя, — Женя заговорила низким, холодным голосом.       Она шагнула ближе, и Алина невольно напряглась, не зная, куда деть руки. Юная актриса не могла оторвать взгляда от этих строгих, холодных и колких глаз.       Женя же была совершенно спокойна. Её взгляд был ледяным, она не моргала, пристально изучая Алину, будто та была испорченным отчётом, который стоило немедленно исправить или выкинуть.       Алина почувствовала, как у неё пересохло в горле. Честно? Она боялась расплакаться от этого жуткого напряжения и давления со всех сторон. Ещë страшнее была бы реакция Жени, если бы Алина разрыдалась прямо перед ней.       — Я… Я не хотела… — начала она, но запнулась.       Женя склонила голову чуть вбок, а затем сделала ещё шаг, становясь почти вплотную. Теперь Алина чувствовала тепло её тела, несмотря на всю внешнюю холодность. На секунду показалось, что Алина буквально чувствовала еë дыхание на своей коже.       — Не хотела? — голос Виктории-Медведевой был наполнен насмешкой. — Ты знаешь, что я не терплю ошибок, верно?       Алина сглотнула. Господи, почему Женя была такой… Настоящей? Она даже не играла — просто существовала в роли, и от этого становилось только страшнее.       — Да… Да, конечно… — пробормотала она, опуская взгляд, по сценарию её героиня должна была чувствовать стыд.       — Тогда объясни мне, зачем ты это сделала? — Виктория приблизилась так, что Алина почувствовала запах её духов — древесные, чуть терпкие.       Алина не знала, была ли это сила внушения или её собственные нервы, но ей действительно казалось, что сейчас перед ней стояла не Женя, а её героиня — властная, строгая, та, перед кем хотелось либо склониться, либо бросить вызов.       — Я… Я просто хотела, чтобы всё было идеально…       Женя ухмыльнулась.       — Идеально? — медленно повторила она, затем резко, почти грубо схватила Алину-Настю за подбородок, заставляя смотреть прямо в глаза. — Посмотри на меня.       Чёрт. Это было слишком.       Алина сжала кулаки, но ни отойти, ни отвернуться не смогла. Она чувствовала, как у неё пересыхает во рту.       Они стояли так долго — слишком долго. Женя не просто играла — она давила, подминала под себя, не оставляя ей места для манёвра. Она не была готова к таким пробам.       — Ты называешь это идеалом? — Женин голос стал тише, но от этого только опаснее.       Алина почувствовала, как сердце в груди заколотилось. Где-то глубоко внутри она знала — это всего лишь сцена, всего лишь прослушивание. Но её тело, её эмоции говорили иное.       Загитова не видела в этом Настю и Вику, она видела лишь Евгению и несчастную Алину.       — Простите… — едва слышно прошептала Алина.       И вдруг — тишина.       Женя разжала пальцы и сделала шаг назад, словно теряя интерес.       — Хватит, — бросила Медведева.       Алина стояла на месте, всё ещё ощущая прикосновение её пальцев на своей коже, даже когда их там уже не было. Она лишь тогда позволила себе выдохнуть, потому что в такой опасной близости с Медведевой было даже страшно дышать.       — Что ж, — голос режиссёра нарушил повисшую тишину. — Это… Было интересно.       Женя лишь лениво улыбнулась и равнодушно скрестила руки на груди, прижимаясь обратно к стене, словно ничего и не было. Она всë ещë пристально смотрела на Алину, словно оценивая то, как она прошла это испытание.       — Она боится меня, — спокойно заметила Медведева, указывая пальцем на Алину.       Алина резко вскинула голову, её лицо вспыхнуло.       — Я… Я не боюсь!       Женя чуть приподняла бровь, с явным сомнением в голосе:       — Правда?       В её глазах скользнуло что-то странное. Женя, похоже, развлекалась. Она всё ещё не воспринимала Алину всерьёз. Но хуже всего было то, что Алина не могла решить, злило ли её это или… Захватывало.       — Иди, — Медведева усмехнулась и кивнула в сторону двери. — Проверяй почту.       — Алина, спасибо. Мы с вами свяжемся, — кивнул режиссер.       Алина лишь кивнула в ответ, бросила взгляд на Женю, которая всë ещë была похожа больше на статую в музее, чем на реального человека. Она не обращала на Алину никакого внимания, лишь рассматривала носы своих туфель, словно она была одна в комнате. Загитова тяжело сглотнула, обхватила себя руками и прошла на выход.       Стоило выйти за двери, как напряжение и стресс тут же полились из Алининых глаз слезами. Она рвано выдохнула и прижала пальцы к щекам, ловя собственные слезы.       — Спорим, что она вышла и разрыдалась? — с усмешкой бросила Женя и закусила губу, окидывая взглядом команду.       — Не доводи нам всех девочек, ладно? — улыбнулся режиссер, помечая что-то в своих бумагах.       — Я не довожу! Они сами не выдерживают, — она довольно усмехнулась и покачала головой.

***

      Телефон завибрировал, когда Алина уже не надеялась. Она сидела на полу своей комнаты, уткнувшись в колени, и прокручивала в голове их пробу. Она была уверена, что провалилась. И она, черт возьми, думала об этом всю неделю. Женя смотрела на неё с таким ледяным спокойствием, будто даже не заметила её попыток, а режиссёр… Ну, он сказал, что это было «интересно». А что значит «интересно»? Это лучше, чем «плохо»? Хуже, чем «хорошо»?       Экран телефона загорелся. Сообщение. Сердце тут же взволнованно ухнуло в пятки.       «Поздравляем, Алина! Вы утверждены на роль Насти. Ждём вас завтра в 10:00 для подписания контракта».       На секунду она просто смотрела на слова, не веря. А потом её захлестнула волна восторга и она в голос заверещала. Она взвизгнула так, что подпрыгнула сама и чуть не уронила телефон. В ту же секунду дверь в комнату с грохотом распахнулась, и влетела Сабина.       — Что случилось?! Пожар?! Грабители?! Призраки?! — выпалила сестра, испуганно озираясь.       Алина вскочила и, всё ещё трясясь от переполняющего восторга, бросилась к ней, схватив за плечи.       — Меня утвердили! — проорала она прямо сестре в лицо.       Сабина моргнула.       — Что?       — На роль! В фильме! С Женей Медведевой!       Сабина секунду подумала и до неë лишь потом дошло. Она аналогично сестре в голос запищала. Они обе запрыгали на месте, визжа и размахивая руками, как две безумные. Сабина схватила подушку и швырнула в воздух, а Алина схватила её и завертелась волчком, пока обе не упали на кровать, хохоча.       — Это же… Это же…— задыхаясь, начала Сабина.       — Это же офигенно! — закончила Алина, распластавшись на кровати и глядя в потолок с самой счастливой улыбкой на свете.       Но вскоре ей пришла в голову мысль. Женя. Она должна её поздравить. Они же теперь партнёрши. Это логично, правда? Написать сообщение — просто вежливость. Возможно, плюсик в карму. Алина приподнялась и взяла телефон.       «Привет, Женя. Нас утвердили! Поздравляю!»       Нет, слишком сухо.       «Женя, нас взяли! Я так рада! Поздравляю!»       Тоже не то.       — Сабина, помоги. Как написать, чтобы… Ну, не звучало глупо?       Сабина перевернулась на бок, заглядывая в экран.       — Напиши от души. Как есть. Чего ты боишься?       Алина закусила губу.       — Просто… Она такая… Строгая. Вдруг подумает, что я дура какая-то?       — А что, если подумает? — Сабина пожала плечами. — Ты же рада? Так и напиши. Женя ведь тоже человек, а не робот.       — Знаешь, с первого взгляда так и не скажешь, — хмыкнула Загитова.       Алина глубоко вдохнула, закрыла глаза и набрала:       «Женя, нас утвердили! Я так счастлива, даже не верится! Поздравляю тебя!»       Отправить. Она замерла, смотря на экран. Две серые галочки. Потом — ничего. Ни «прочитано». Ни ответа. Тишина. Алина смотрела на экран, чувствуя, как восторг слегка мерк под лёгким уколом неловкости.       — Ответила? — спросила Сабина.       — Нет…       — Может, занята, — пожала плечами сестра и подвинулась ближе, прижимаясь к Алине.       — Наверное…       Но почему-то в глубине души ей казалось, что Женя просто не посчитала нужным отвечать. И от этого внутри было странно… Пусто.       Медведева была действительно занята, когда телефон противно провибрировал в кармане домашних брюк. Она недовольно цокнула, вытерла руки о полотенце и достала смартфон, бросая взгляд на экран.       — О, господи, — шумно вздохнула Женя и закатила глаза, тут же смахивая уведомление и блокируя телефон, убирая его на другой край стола. — И откуда у тебя вообще мой номер…