Между светом и тьмой

      Ранние подъёмы действовали на нервы Жени далеко не утешительно.       Слегка морозный воздух колол щёки, пытался проникнуть под чёрное пальто. Ладони начали неметь, несмотря на то, что она спрятала их в карманы. В голове эхом отдавался стук собственных кожаных сапог на каблуках. Она только что вышла из такси и быстро прошла к чёрному входу в отель, чтобы ненароком не нарваться на вездесущих фанатов.       Внутри Женю встретила роскошная обстановка: начиная от хрустальных люстр, подвешенных к потолку, заканчивая блистательными, хоть и дежурными улыбками персонала. К ней подошёл человек в униформе и предложил проводить её до номера. На его лепет Женя только устало вздохнула и кивнула.       Сегодня будет только первый день съёмок фильма, на который её утвердили моментально. С режиссёром Женя уже работала, и было приятно слышать от него: «Только тебя я вижу в роли Виктории». Про Алину, которая будет играть роль Насти, Женя старалась не думать. Она всё ещё игнорировала то сообщение с поздравлением за утверждённые роли, хотя это был отличный способ сблизиться раньше съёмок.       Если повезёт, то сближение начнётся сегодня. При условии, что Женя будет сдерживать порывы закатить глаза от жизнерадости и волевого оптимизма Алины.       Осознав, что отвлеклась на утёкшие в ненужное русло мысли, Женя тряхнула головой и поджала губы. Между пальцев крутила полученную ключ-карту. Она не успела её даже поднести к считывателю, как соседняя дверь открылась и в дверном проёме показалась каштановая макушка. Не узнать этот невинный блеск в глазах было невозможно.       Вселенная, должно быть, шутит.       — О, и ты тоже заселилась, — улыбнулась Алина, закрывая дверь в номер. Номер, соседний с номером Жени. — Я сейчас пойду за кофе, тебе взять?       Женя недовольно втянула носом воздух и скрестила руки на груди. Посмотрела на Алину в упор, и взгляд её ни на долю не потеплел. Как оказалось, вселенная не шутила, даже больше — она издевалась над ней. Ранний подъём, болтливый таксист, заселение в отель, теперь ещё и встреча с Алиной. И это всё даже до начала первого съёмочного — самого трудного, по мнению Жени.       Её огромная фильмография включала в себя и фильмы, победившие в номинациях, и фильмы с преданной, хоть и маленькой аудиторией. Но, кажется, эти съёмки по сложности переплюнут все остальные. Алина, может, и милая, но её беспечность и наивность в силу неопытности будет раздражать Женю, по меньшей мере.       — Нет, спасибо.       Вдох-выдох, Медведева.       — Встретимся на площадке, — пробормотала Алина, смущённо почесав макушку.       «К сожалению», — проскочило в мыслях Жени.

***

      В воздухе витал запах свежей краски, дерева и чего-то неуловимо нового, неизведанного. Женя предвосхищала будущую магию, которая развернётся в павильонах. В первый день съёмочная площадка казалась лабиринтом, но Женя всё равно чувствовала себя уверенной. Под ногам извивалась кабели подключённой аппаратуры, и она аккуратно ходила, чтобы не задеть их каблуками.       Члены команды, некоторые из которых были для Жени знакомыми, осматривали территорию, знакомясь с каждым углом будущего рабочего места. На лицах читалось волнение и предвкушение. Женя не улыбалась, как все новенькие, но даже внутри неё распространялись волны тепла и надежды на великолепную картину в результате.       — Готова к съёмкам? — кивнул в её сторону режиссёр.       — Обижаешь, я всегда готова, — довольно ухмыльнулась Женя, а потом помрачнела. — За исключением партнёрши по кадру.       Режиссёр усмехнулся, поджимая плечами.       — Ты легенда, Медведева, а значит, сможешь сыграть химию с любым. Приручи Алинку, она хорошая девочка. Поверь, тебе понравится с ней играть.       Женя сдержанно кивнула, внимая словам режиссёра. В мыслях закрутились мысли надежды о том, что всё так и будет. В конце концов она действительно профессионал, справляющийся с любыми трудностями, какими бы они ни были.       — Помяни дьявола, — рассмеялся режиссёр. — Вон и Алина идёт.       Нехотя взгляд упал на солнечно улыбающуюся Алину. Что в отеле, что на съёмках она была бодра и весела. Она явно из тех людей, у которых каждое утро исключительно доброе. У Жени такой бабушка была: слала ей открытки с милыми питомцами. Алина как раз похожа на котёнка, только недавно появившегося на свет.       В руках Алины — два бумажных стаканчика для кофе. Женя удивлённо вздёрнула брови, хотя внутри всё поняла — один из кофе предназначался ей. Алина не упустит шанса подружиться, Женя не упустит шанса отшить её. Там более такой настрой отлично подойдёт для съёмок сегодняшней сцены, о которой ей кратко рассказал режиссёр.       — Это мне? Я разве просила?       — Тебе-тебе, — сокрушённо вздохнула Алина. — Да, не просила, но это обычный милый жест! Я не знала, что ты пьёшь, поэтому взяла эспрессо. Тебе подходит.       — Такая же горькая?       — Не-а. Ты как вызов. Нужно уметь оценить эту горечь, чтобы понять, какая ты на самом деле сладкая.       Уголки губ невольно поползли вверх. Это был милый комплимент, так что в этот раз она не будет строить из себя бездушную стерву. Пусть Алина чуточку передохнёт. Под довольную усмешку режиссёра Женя приняла горячий стаканчик кофе из рук Алины и кинула взгляд на её стаканчик:       — Дай угадаю — лавандовый раф на безлактозном? Или что нынче пьёт молодёжь? — закатила глаза Женя. Долго быть дружелюбной не получилось.       Алина смущённо улыбнулась, что могло значить только одно — это был действительно её заказ. Женя хитро усмехнулась и прошла к режиссёру, оставляя Алину без ответа. Рабочий день был начат с чтения сценария и короткой беседы с гримёрами. Сцена на сегодня — личное собеседование Насти и Виктории. Жене даже играть толком не придётся.       Стервозные хладнокровные героини — любимый тип персонажей. Играя их, она ощущала власть и полный контроль в руках. Сейчас же её ожидала роль успешной карьеристки, стоящей во главе модного журнала. Имя героини как никогда хорошо охарактеризовывало её характер — победительница.       Алина же будет играть Анастасию. Наивную, как и сама она, далёкую от успешного мира и светского общества девушку. Ей интереснее писать статьи, чем разбираться в тонкостях моды. Женя видела в этом и саму Алину. Ей хотелось познавать актёрство, открывать себя с новых сторон и заводить знакомства, но не ради выгоды, а ради обыденного интереса. Тяжело было представить в нынешние времена человека, которым движела не корысть, но именно такой и оказалась Алина.       Собеседование Насти при приёме на работе к Виктории — первое прямое столкновение героинь. Они полные противоположности, начиная их темпераментами, заканчивая внешним видом. Стилисты подготовили для Виктории роскошный чёрный плащ, классические брюки и блузку, а для Насти — слишком длинную юбку-плиссе и кардиган, который делал её похожей на скучную библиотекаршу, но всё-таки молодую.       Снова точное попадание.       Когда они только начали снимать сцену в просторном офисном кабинете, Женя думала, что она точно рассмеётся от нелепости наряда Алины. К счастью, её профессионализм не дал ей даже усмехнуться, и она вернулась к язвительному выражению лица и ядовитым фразочкам: «Скажите мне, Анастасия, почему мне стоит вас нанять? Потому что сейчас я вижу перед собой только… посредственность».       Честно говоря, Женя наслаждалась растерянным видом Алины и её красными от неловкости щеками. Она, видимо, из тех актёров, которые после сцен ссор подходят к партнёру и спрашивают, не в обиде ли они. Только молодая звёздочка, она ещё не научилась полностью разделять сцену и реальную жизнь. Что обычно приводит к нежелательным чувствам или конфликтам.       «Но я не посредственность!» — лепетала Настя, пытаясь оправдаться, даже когда Виктория давно хотела выгнать её из кабинета. Такие несуразные личные ассистентки ей не нужны. Уж точно не нужны. «У меня отличные рекомендации из университета и прошлого места работы!»       «Понимаете, дорогая Настенька, вас заживо съедят в жестоком мире моды», — довольно ухмылялась Виктория. Она сидела за рабочим столом и умудрялась смотреть на стоящую Анастасию сверху вниз. В выразительных глазах, подведённых тёмными тенями, гремели молнии от наслаждения власти, сконцентрированной в руках Виктории.       Она вершила судьбу Насти. Здесь и сейчас.       «И к тому же, вы даже не читаете мой журнал, как вы вообще надеялись попасть в него?»       «А если я исправлюсь, вы примите меня на работу?» — вдруг заявила Настя, упирая руки в бока для воинственной позы.       «Сделаем вид, что это был не вопрос. У вас есть… примерно неделя, чтобы впечатлить меня, и под этим я не имею в виду надеть этот отвратительный и дешёвый образ ещё раз. Вы поняли меня?» В голосе Виктории ощутимо чувствовалась сталь, от которой коленки Насти начали невольно подгибаться. Ей оставалось болванчиком довольно закивать. «И, ради Бога, уйдите уже и передайте остальным, что собеседования закончены», — добавила Виктория, пока в её голове крутились мысли о том, что Настя может её ещё и удивить.       Женя же думала о другом. Она смотрела на Алину и пыталась понять — это всё, что она из себя представляла? Даже у самого искреннего и открытого человека можно найти тёмные стороны и погребённые в глубине души секреты. И Жене ой как интересно, потому что на данный момент она была уверена лишь в одном — она безумно быстро устанет от счастливо горящих глаз Алины.       Когда они услышали заветное «Стоп, снято!» и когда режиссёр перестал цепляться к ехидничающей Жене, она сразу же покинула площадку в надежде передохнуть возле трейлера. В одиночестве. Но не тут-то было — разумеется, Алина пошла следом за ней. Улыбку с её лица стереть невозможно или что? Разве у неё не болят щёки?       — Хэй, привет, — Алина смущённо почесала макушку, портят укладку, над которой так усердно старались гримёры и стилисты. — Как кофе?       «Здоровается так, будто пять минут назад мы не снимали сцену вместе», — мысленно закатила глаза Женя.       — Не знаю, не пила его.       — Не пила? — нахмурилась Алина.       — Отдала его режиссёру.       — Я что, ошиблась в заказе? Прости, если перепутала, я не знала… — залепетала Алина как совсем недавно лепетала Настя перед жёсткой и холодной Викторией. Ветер днём успокоился, но всё равно трепетал шоколадно-каштановые локоны Алины и норовил проникнуть под тонкий кардиган. Она скоро как осиновый лист начнёт дрожать.       Женя лишь поджала губы от неожиданного кольнувшего чувства вины.       — На самом деле, ты угадала.       — Правда? — Алина сильнее сдвинула брови, ещё больше хмурясь и всплёскивая руками. Как маленький ребёнок, надувший губы из-за того, что у него отобрали любимую игрушку. — Тогда почему ты не стала его пить? Просто потому, что я его купила?       От акцента Алины на слове «я» Женя ещё больше помрачнела. Обычно она бы не придала бы значения такому моменту, но с Алиной ей работать ещё месяцами. А обыденным (по крайней мере для Жени) действием она умудрилась задеть её. Отличная работа, Медведева. Такими темпами под конец недели съёмок или ещё раньше им придётся ходить к групповому психологу, чтобы научиться работать в паре.       — Может быть, в этом и вся причина.       — Я тебе… не нравлюсь? — нотки обиды прозвучали слишком резко в и без того дрожащем голосе Алины. Она как Настя, в этом ноль сомнений. Тоже терялась перед такими женщинами, как Виктория и как Женя.       — Не в тебе дело, детка, — Женя развела руки в сторону. — Я не люблю таких людей, как вы…       Алина недовольно фыркнула, как бы говоря: «И что это вообще значит?» Они за всю жизнь лично пересекались только два раза: на пробах и сегодня. При этом Женя успела её отшить уже два раза: не послав ответ на поздравления и отказавшись от кофе. Так что Алина умудрилась сделать? В чём её проблема и есть ли она вообще, иначе, может, проблема в самой Жене?       — Таких это каких?       — Таких, которые ничего не знают о жестокости киноиндустрии. Ты молодая звёздочка, иначе бы не отобралась на фильм такого масштаба с огромным бюджетом. И со мной в главной роли, — едко усмехнулся Женя. — С вероятностью в девяносто процентов ты если и ходила хотя бы в актёрскую школу, то тебе её оплатили родители.       Алина недовольно распахнула глаза, на что Женя скрестила руки на груди и усмехнулась, смотря на неё свысока.       — Не смотри на меня так и не хлопай невинно своими ресницами. Я знаю таких людей — они привыкли к тому, что им всё преподносят на блюдечке с золотой каёмочкой.       Чем больше говорила Женя, тем больше Алина хмурилась. Ещё чуть-чуть — и из ушей повалит пар от возмущения. Женя, безусловно, живая легенда кино, с этим спорить бесполезно, да и не нужно, но разве Алина заслуживала выслушивать такое от той, кто даже не удосужился хотя бы погуглить её имя?       — Знаешь, что? Вообще-то я попала в те самые десять процентов. Я поступала в театральный, и, да, может я не прошла с первого раза, но в конечном итоге меня заметили. И меня выбрали.       Женя недовольно вздохнула. Может, ситуацию это меняло, но одних слов недостаточно, чтобы изменить образ Алины в её глазах. Нужны действия.       — Я не попала сюда через постель или из-за случайного истечения обстоятельств, Женя. Мне жаль, что ты подумала об обратном.       Несмотря на прочную броню Жени, защищающую её от нападок любых людей, слова Алины вонзились в сердце и попали прямо в точку. Она не первая, кто отвечал милостью на её грубость, но она первая, кто умудрился оставить Женю опешившей и виноватой. Оставалось лишь поступать как обычно — не показывать, что она на самом деле была способна на чувства.       Сделала ли она что-то, чтобы исправить ситуацию? Не-а, не дождётесь. Она развернулась на каблуках и вернулась на съёмочную площадку. Нарвалась на осуждающий взгляд режиссёра, который заметил их конфликт, и закатила глаза. Потому что знала, что он ей посоветует. Исправь это, пока не стало слишком поздно.

***

      Второй день мало чем отличался от первого: съёмочная команда всё так же бегала по площадке, пытаясь успеть к приходу главных актрис, настраивала аппаратуру и разбиралась с мелкими делами. Женя с раннего утра была при полном параде, не считая мешков под глазами от долгой бессонной ночи. По-другому она не могла. При этом она никогда не опаздывала и просыпалась рано, даже ненавидя это дело.       Сегодня пришлось встать на пятнадцать минут раньше, чтобы зайти в кофейню, где готовили более или менее сносный кофе (хотя с её домашним он не сравнится), и купить лавандовый раф на безлактозном молоке, хотя Женю воротило лишь от одного названия заказа. Всё, чтобы справится с щемящим ощущением на сердце, которое люди называли чувством вины.       Поэтому сейчас она стояла с недовольным лицом и искала взглядом Алину по всему павильону, чтобы отдать ей дурацкий стаканчик с кофе, обжигающий руки. Но столкнулась она лишь с режиссёром.       — Непривычно видеть Алину раньше, чем тебя. Обычно ты у нас ранняя залётная пташка, Медведева.       Женя нахмурилась, слушая шутливый комментарий режиссёра. Неужели таким жестом Алина захотела показать себя перед ней с ответственной стороны? Это похвально. Поступки Женя ценила, они говорила куда точнее слов.       — Я тоже вовремя, к твоему сведению.       — Не серчай, просто шучу, — рассмеялся режиссёр. — А кофе, я так понимаю, не для меня?       — Всё ты верно понимаешь. Это для Алины.       Женя вздохнула, раздражаясь из-за наигранной удивлённой реакции режиссёра. Она тоже иногда была человечной и делала милые жесты, хотя это случилось очень и очень редко. Она подумала, что кофе с учётом их вчерашнего диалога будет отличным способом предложить зарыть топор войны. В конце концов они партнёры по сцене, а не соперники.       — Я просто не хочу доводить ситуацию до крайностей, окей?       Режиссёр понимающе кивнул и похлопал Женю по плечу в одобряющем жесте. Она сказала подождать до начала съёмок десять минут, а сама пошла к Алине, которая сразу же оторвалась от беседы с гримёром. Она не хмурилась, а улыбалась, несмотря на вчерашнюю ссору. В этом и заключалась прелесть Алины, к которой Женя оказалась не подготовлена.       — Это мне? — удивлённо буркнула Алина, когда Женя молча протянула ей стаканчик, избавляясь от извращения в виде недо-кофе с лавандовым сиропом (кто в здравом уме вообще мог это придумать?) — А я разве просила?       Женя не сдержалась и усмехнулась, растянув губы в улыбке. Только второй день съёмок, а Алина уже цитировала её. Это оказывало благотворное влияние на настроение Жени и тем более — на её самовлюблённость.       — Это мой странный способ извиниться.       — Который я принимаю, если ты… — Алина почувствовала себя достаточно смелой, чтобы включить в себе внутреннюю Викторию, а не Настю, — обещаешь больше не придираться ко мне просто так.       Алина всего-навсего хотела, чтобы её дружелюбное поведение возвращалось к ней же.       — Хорошо, — Женя протянула руку вперёд для рукопожатия, чтобы показать свою готовность идти на компромисс. — Ещё какие-нибудь условия?       — Одно. Если я снова буду мёрзнуть, то ты с радостью мне предложишь тот чёрный плащ Виктории. Идёт?       — Это уже ни в какие рамки не идёт, Загитова, — рассмеялась Женя, вскидывая брови, но не убирая руки. В конце концов Алина пожала её, и теплота её ладони встретилась с прохладой рук Жени. — Идёт.