Между светом и тьмой

      Все выходные Алина провела с Сабиной и мыслями о том, что настало время наконец поговорить с Женей. Конечно, ей тоже нравилось целоваться в любой удобный момент без особого повода, но такие взаимоотношения без обязательств — не для неё. Она не хотела быть просто красивой и покорной игрушкой в руках опытного кукловода.       В конечном итоге Алина опоздала, пока ходила за кофе, и её сразу отправили переодеваться. Не получилось даже парой слов перекинуться с Женей, поэтому на макияже она сидела как на иголках, за что получила замечание от гримёра. Пришлось покорно наклонить голову, чтобы было удобно красить губы в сияющий блеск. Вкупе с розовыми тенями и длинными стрелками она выглядела соблазнительно.       Значит, всё-таки сцена в клубе.       От осознания сердце усиленно забилось от предвкушения, а щёки окрасились в очаровательный румянец. Необходимость в румянах отпала моментально. В голове зароились неприличные мысли, которые Алина постаралась откинуть в сторону, иначе сегодняшние съёмки она не переживёт. Когда с макияжем и нарядом закончили, Алина сразу же побежала к Жене и потащила в свой трейлер, чтобы поговорить.       — И куда ты меня крадёшь, Загитова? — усмехнулась Женя, довольно растягивая пухлые губы. Выкрашенные в насыщенно красный гранатовый оттенок. Чёрт, разве эта женщина могла быть прекрасней, чем обычно? Как оказалось, ещё как могла.       — Я хотела поговорить.       — О том, как я сегодня красиво выгляжу? Да, пожалуй, ты права.       Очередная усмешка слетела с губ Жени и заставила Алину затаить дыхание. Назвать Женю в роли Виктории красивой будет серьёзным преуменьшением. Учитывая расслабленность и интимность сцены, она выглядела более повседневно. Всё ещё в излюбленных брючных костюмах, только на этот раз свободного кроя и без блузки. Только пиджак и, — чёрт возьми, красное! — кружевное бельё, видимое через вырез.       Чёрные лодочки с острым носом, закинутая нога на другую и хищный взгляд пантеры — сегодняшний образ Жени ошеломительный, по меньшей мере. Алина в сравнении с ней выглядела как старшеклассница на школьной дискотеке в кожаной мини-юбке, вечно задирающейся вверх, и красном корсетном топе на завязках сзади. Впрочем, Женя всё равно пялилась на её голые плечи, так что её наряд получил пару бонусных очков.       — Нет… то есть да, ты красива, но… Чёрт, Женя, я не об этом хотела поговорить!       — О чём же тогда, моя дорогая?       Женя с довольной ухмылкой взглянула на Алину, стоящую перед ней. Несмотря на разницу в положения, она всё равно умудрялась смотреть на всех сверху вниз. Сказать, что у Алины от этого подкашивались коленки, ничего не сказать. С губ сорвался смущённый вздох. Уже не в первый раз Женя называла её моей, но что это значило?       — О том, что было… перед выходными.       — Выражайся конкретнее, — ухмыльнулась Женя. — Перед выходными произошло многое.       О, она точно издевалась, другого объяснения у Алины не было.       — Я про наши взаимодействия интимного характера, чёрт возьми, Медведева! — на одном дыхании выпалила Алина, стремительно краснея. — Не увиливай от ответа. Скажи, если бы не тот звонок… ты бы остановила меня?       Женя явно наслаждалась смятением Алины, у которой внутри грудной клетки сердце сходило с ума. Шум взбудораженной крови эхом отдавался в ушах.       — А ты? Ты сама бы остановилась?       Алина взъерошила волосы так, чтобы те упали на лицо и хоть немного прикрыли её горящие от смущения щёки. Несмотря на революцию возмущения в сознании, на языке сладостным предвкушением уверенно оседал ответ: «Я бы не смогла остановиться». Потому что это была правда, а от неё никуда не убежишь, как бы ты ни старался.       — Я-я…       — Вот видишь. Я бы тоже не смогла, моя дорогая.       Пока Алина пыталась осознать сказанное Женей, та поднялась с мягкого диванчика и посмотрела ей прямо в глаза. Их разница в росте тут же дала о себе знать: Алине пришлось чуть вздёрнуть голову вверх, чтобы словить острый взгляд пронзительных тёмных глаз. Дыхание спёрло, сердце пропустило удар. Они слишком близко. Снова.       Устоит ли она в этот раз? С учётом того, что в прошлый раз Алина не сдержалась.       — Так ты хотела обсудить то, как я хороша, а ты неплоха в поцелуях? — непринуждённо усмехнулась Женя, скользя кончиком языка по нижней губе. — Предлагаю сразу перейти к практике.       — Нет!       Алина снова вспыхнула огнём и даже выставила ладонь перед собой, упёршись ею в грудь Жени, чтобы не дать ей наклониться и увлечь в очередной сумасводящий поцелуй. Не то чтобы она была против, но сначала — выяснение отношений. А уже от исхода разговора зависело всё остальное. Может, им даже удастся продолжить начатые Женей дразнения…       — Тогда я не понимаю, в чём проблема.       — В том, что я не понимаю, что между нами происходят, Женя! — залепетала Алина, всплёскивая руками. В её глазах читалась искренняя обеспокоенность. — Ещё недавно ты подкалывала меня насчёт кофе, сейчас мы целуемся без особого повода. Что это всё значит?       Последняя фраза равносильна другой. «Ты сводишь меня с ума».       — А ты против? Можем вернуться к борьбе насчёт кофе, если того требует твоя душа.       — Ну Женя! — застонала Алина, надувая губы как расстроенный маленький ребёнок, у которого отобрали любимую игрушку. — Сейчас не время для твоих игр. Я просто хочу узнать, что между нами.       — Между нами происходит ровно то, чему мы позволяем происходить.       Женя звучала достаточно серьёзно, но и такого ответа Алине было недостаточно. Она скрестила руки на груди, собрала всю смелость в кулак и наконец сказала:       — Как много было таких, как я? Юных коллег, с которыми можно было пофлиртовать, а потом бросить после выхода фильма?       — Прости, что?       — Я просто хотела знать, насколько эксклюзивны наши взаимоотношения, — поджала губы Алина. — Потому что по нашим действиям это совсем непонятно, но мне нужно знать, понимаешь? Если это всё не имеет для тебя смысла, то…       На голые плечи Алины приземлились тёплые сухие ладони Жени в успокаивающем жесте. Внутри что-то перевернулась, а душа снова будто покинула тело. От обжигающих касаний в голос вновь пробралась смущённая дрожь, которая выдавала всю слабость Алины перед Женей. Тем не менее её накрыла волна приятного спокойствия.       — Ты единственная, Загитова.       Настала очередь Алины хмуриться, искренне не понимая смысл сказанного.       — Ты единственная из юных актрис, с кем я флиртовала. Но бросать тебя после премьеры я не собиралась, — усмехнулась Женя, легонько сжимая Алину за плечи и приводя её в чувства. — И после неё тоже. Кого ещё мне подкалывать за странный выбор кофе, кроме как тебя?       На сердце разлилось приятное тепло от светлого взгляда Жени.       — Тогда к чему всё это было?       — Я просто не люблю ярлыки, — непринуждённо пожала Женя, переместив ладони с плеч на талию и притянув Алину к себе поближе. — Ты и не представляешь, какой скандал бы раздули в сети, если бы узнали про наши отношения. С учётом нашей-то разницы в возрасте.       — Я об этом как-то не подумала… — неловко пробормотала Алина, пока внутри неё сердце трепетало от заветных слов «наши отношения».       Теперь не она и я. Теперь мы.       — Конечно, не подумала. Слишком много думала о поцелуях, — прошептала Женя, наклонившись ещё ниже к Алине и неожиданно прикусив её за мочку уха. По телу пробежала колкая дрожь, и Алина нетерпеливо выгнулась в спине, чтобы прижаться к Жене ещё сильнее и разделить с ней пленительный жар её чувств и их сумасшествия.       Женя не дала даже шанса на оправдание. Её губы коснулись плеча Алины, оставляя лёгкий трепет на бархатистой коже. Взгляд, полный нежности и игривого вызова, скользнул вверх, встречаясь с глазами Алины, растерянной, но предвкушающей многое. Женя провела кончиком языка по коже, вызывая мурашки и заставляя сердце биться быстрее.       Затем неожиданно, но с уверенностью, она слегка прикусила плечо. Укус пробудил жар в каждой клеточке тела Алины. С губ сорвался несдержанный вздох от неожиданности. В этом укусе не было агрессии или доминирования в открытую, лишь способ игриво выразить свои чувства. Тем не менее в голове Алины яркими красками расцветали весьма смелые фантазии.       — Женя… — взбудоражено отозвалась Алина, — нас уже должны искать.       — А ты не хочешь, чтобы нас застали в таком компрометирующем положении? — оторвавшись от плеча Алины, Женя оставила легкий след от помады. Ее губы расплылись в широкой довольной улыбке, а в глазах горел огонь страсти, любви и желания. Чертовка, самая настоящая чертовка. — Мне кажется, это довольно соблазнительная сцена.       Алина выскользнула из объятий Жени, тут же начав скучать по теплу её тела и жару её губ.       — Я не собираюсь тобой делиться. Просто чтобы ты знала.       — Взаимно, моя дорогая, — ухмыльнулась Женя. — Продолжим начатое на съёмочной площадке?       Невинным образом Женя напомнила Алине, что их уже ожидала откровенная, волнующая сознание сцена в клубе, и по телу вновь волной разнеслась слабость. Прикусив нижнюю губу, она бросила быстрый взгляд на Женю и задумалась над тем, будет ли Женя вести себя в постели как Виктория или как сама Женя. Чёрт, это всё будет ещё сложнее, чем Алина думала…

***

      Для съёмок сцен в клубе арендовывали существующий ночной клуб и нанимали массовку для роли людей на танцполе и у барной и диджейской стойки. Алина была рада своей главной роли, но она бы не отказалась от алкогольного коктейля прямо сейчас, потому что сниматься с Женей в таком образе… это невыносимо. Алине становилось горячо от одного взгляда на неё.       Женя как назло была исключительно рядом с Алиной, не упуская момента то положить руку ей на плечо, то якобы случайно задеть её локтём. Явно издевалась, дьяволица-соблазнительница. От неё веяло согревающим и заодно сводящим с ума жаром. Женя наслаждалась абсолютно всеми взглядами, направленными на неё. Она знала о своей красоте и довольствовалась этим.       Когда от подготовки оборудования они всё-таки перешли к съёмкам, лучше не стало. Женя всё ещё рядом, а Алина всё ещё отчётливо ощущала волны возбуждения, накатывающие на неё. Они стояли у барной стойки, дистанцируясь от коллег в фильме. Виктория потягивала коктейль, постукивая ногтём по тонкой ножке бокала. Кажется, это был «Мартини», от которого глаза Жени ещё больше светились.       Они праздновали выход журнала на международный уровень. Это всё, что Алина помнила из сюжета сцены, которую они снимали. Мысли в голове путались, выученные фразы растворялись на языке раньше, чем она успевала их озвучить. Идеальна для роли Насти, млевшей перед статной уверенной Виктории.       «Я удивлена, что вы пришли», — наконец сказала она по сценарию и неловко одёрнула мини-юбку, норовившую задраться вверх от каждого движения. Впервые камеры так сильно напрягали её, но с острыми взглядами Виктории это не сравнимо, разумеется. «Вы кажетесь… далёкой от таких мест».       «Ну-ну, Настенька, — насмешливо протянула Виктория после короткого глотка «Мартини». — Ты сама сказала, что мы таком особенном месте. Считаю, мы можем перейти и на «ты».       Настя распахнула глаза, очерчивая расслабленное Виктории взглядом. Она открывалась для неё с другой стороны, несмотря на то, что это всё были лишь съёмки фильма. Фильм и роль Насти помогали Алине отрефлексировать собственную любовную драму. А ещё — позволяли почти что двадцать четыре на семь быть близ Жени.       «Как скажите, Виктория», — мило улыбнулась Настя, заправляя за ухо накрученную прядку, выбившуюся из общего строя.       «Люблю тебя за послушание, Настя», — по-дьявольски ухмыльнулась Виктория и вернула бокал бармену, оставив оливку плавать в остатках джина и вермута. Она как всегда сама прямолинейность. Говорила, что думала, и никогда не скрывала своих мыслей, какими бы провокационными они ни были. А ещё — любила получать то, что хотела. «Пойдём танцевать?» — наконец добавила Виктория, подавая руку Насте в знак приглашения.       «Вы уверены, что это… — залепетала Настя, но всё-таки вложила руку в протянутую ладонь Виктории, скучая по теплу её тела, — хорошая идея? Нас увидят. Сплетничать будут».       Конечно, это плохая идея. Именно так в Насте твердил голос разума, к которому она привыкла прислушиваться. Но как только в её жизни появилась Виктория и перевернула всё вверх ногами и раскрасила в яркие тона, Настя стала больше предпочитает другой вариант. Она выбирала идти на поводу у соблазна — на поводу у Виктории. Так было интереснее.       «И что? С каких пор тебя волнуют чужие слова?» — Виктория насмешливо выгнула левую бровь, наблюдая за тем, как Настя смущённо опустила голову в пол. Всё ещё терялась и мялась перед ней, прямо как в день собеседования.       «Всегда волновали».       Настя звучала тихо для громких басов музыки, которая подбивала её на то, чтобы наплевать на всё и потанцевать с Викторией так, будто это последний день её жизни на Земле.       «Что ж, теперь ты моя ассистентка, и ты должна выполнять мои желания. А моё желание — это ты, Настя», — Виктория наклонилась к Насте близко-близко, так, что у той невольно перехватило дыхание. В голове красной строкой бежало «Опасность!», но Настя игнорировала все признаки тревоги. Она вновь следовала за Викторией, ведущей её прямиком в ад.       Виктория потянула её вперёд, и они оказались в самом центре танцпола. Их окружали десятки людей, но имели значение лишь они вдвоём. Мир замер, когда Виктория уместила тёплые ладони на талию Насти, чтобы притянуть её к себе ближе. Ближе-ближе-ближе. Горячее. Больше. Виктория двигалась в такт музыке, а Настя лишь подражала ей и тем не менее получала удовольствие.       Хотелось прикрыть веки и навсегда остаться в этом беспечном моменте, пока в голове сладким голосом Виктории крутилась фраза «Ты моё желание». Слова зацепили Настю. Всю свою жизнь она верила, что никто её не захочет, но вот они здесь. И она чувствовала себя самой важной, самой особенной и самой любимой, когда Виктория одаривала её взглядами из-под полуопущенных ресниц.       «Сама-то не жалеешь, что пошла?» — усмехнулась Виктория и мазнула взглядом сияющих даже в темноте глаз по Насте.       Её руки как бы ненароком с талии перебрались на бёдра. Под кожей взрывались фейерверки от нежных касаний одними подушечками пальцев. Невесомо и трепетно как прикосновения крыльев бабочки. В этом и проблема — Виктории даже не надо было касаться Насти, чтобы у той пересохло в горле, а сердце попыталась вы прыгнуть из груди.       Виктория подцепила пальцами мини-юбку Насти и чуть опустила её вниз, чтобы соблюсти приличия. Но сама-то — с таким-то нарядом! — была совсем далека от понятия приличия. Внутри всё сжалось, а сердце сделало кульбит. Дышать ровно и спокойно становилось всё тяжелее и тяжелее, а виновата в этом всё та же Виктория.       «Определённо не жалею», — собрав всю смелость, отозвалась Настя. Руки Виктории всё ещё задерживались на чужих бёдрах. Никто и не против.       Слова Насти для Виктории — зелёный свет. Они пробирались сквозь толпу для поиска опоры, и, когда наконец оказались у стены, Настя тут же оказалась прижатой к ней. Холод отзывался мурашками, овеявшими её тело. Колкая дрожь пробежала вдоль позвоночника и заставила её выгнуться. Виктория наклонилась к Насте совсем близко, как она любила. Руки легли на подбородок и притянули Настю к себе для требовательного поцелуя.       Чёрт возьми…       Сладость жгучего поцелуя смешивалась с терпким вкусом «Мартини». Остатки здравого смысла вытеснили из головы междометия удовольствия. Виктория терзала нижнюю губу Насти, кусая её и немного оттягивая. Выбивала из неё тихие хрипловатые вздохи, от которых кровь в жилах закипала. Касания пальцев на подбородке обжигали.       Внутри словно разверзся вулкан. Не тихий и дремлющий, а яростный, ревущий, извергающий потоки лавы, которая обжигала каждую клеточку, каждую мысль. Чёртова Виктория с уверенными, захватывающими в плен касаниями. Это не просто влечение, это не просто желание — это была страсть, во власть которой попали Виктория с Настей.       Виктория обернула пальцы вокруг запястий, соединив их вместе и запрокинув их над головой Насти. Горячее дыхание опалило бархатистую кожу, оставляя после себя метафорические ожоги. Высшей степени. Тело дрожало в предвкушении. Каждый нерв был натянут как струна, готовая сорваться в любой миг.       «Ты такая красивая… — разомлённо прошептала Виктория, проходясь влажными поцелуями по шее. — И вся в моей власти».       По лицу Виктории скользили блики неоновых лучей. Настя не могла оторвать от неё взгляда. Шоколадные локоны щекотали открытые участки кожи. С губ сорвался удивлённый вздох, когда Виктория нагло втиснула колено между ног, заставив юбку задраться ещё выше. Жар окутал Настю с ног до головы, и её щёки покрылись очаровательным румянцем.       «Тебе нравится?»       Рука Виктории скользнула по напряжённому животу, задевая выпирающие рёбра. Очередной судорожный вздох. Пальцы коснулись пуговицы на юбке, и если бы Настя не накрыла её ладонь своей, Виктория бы не смогла устоять. Её девиз такой же, как и у Насти, — сопротивление бесполезно.       «Нравится, но… — на выдохе, рвано, — не здесь».       «Хорошо, как скажешь» — прочистив горло, Виктория в растерянности отошла от Насти.       Руки мелко подрагивали, она запустила их в волосы взъерошивая тёмные локоны и устало вздохнула. Она не переживала об отказе, она просто опешила. Настя, распахнув глаза, удивлялась самой себе. Виктория стояла от неё в полуметре, но Настю тянуло к ней. От желания вернуться обратно и снова ощутить властную хватку пальцев на себе, ощутить горячие поцелуи на шее кровь по венам искрилась.       «Ко мне или к тебе?»       Настя снова не устояла.

***

      — Стоп, снято!       Окрик воодушевлённого режиссёра оглушил Алину. Теперь она растерянно пялилась на Женю, не зная, как себя чувствовать. Во время съёмок она потерялась в бушующей страсти, окунулась в неё с головой. И вот она уже не играла, а чувствовала, проживала сцену. Голову заполонили смущающие мысли — ведёт ли себя Женя так же, как Виктория?       Она была близка к тому, чтобы это узнать. Если бы не Сабина.       От каждого взгляда на Женю перед глазами мелькали картинки-воспоминания о том, что происходило буквально пару минут назад. Женя её целовала, кусая и царапаясь, издеваясь и дразня. Её шёпот сводил с ума, от него бабочки в животе трепетали так же, как и её сердце билось в сумасшедшем темпе.       — Ты как? — Женя тоже тяжело дышала, но держалась в разы храбрее. Всё-таки для неё это была не первая интимная сцена в кино, а для Алины каждая сцена — новый опыт.       — Нормально.       В голосе Алины больше было вопросительности, чем уверенности.       — Уверена, моя дорогая?       Ладонь Жени легла на плечо Алины, и её снова обдало жаром. Внизу живота приятно затянуло и закололо. В ответ на вопрос Алина закивала, ощущая, как неловкость оставила на её лице отпечаток в виде горящих щёк. Женя всё ещё сводила с ума, поэтому да, всё определённо хорошо.