Между светом и тьмой

      Когда наконец объявили выходной день, Алина побежала писать Сабине, надеясь, что сможет отдохнуть и заодно развеяться.       Безусловно, съёмки ей более чем нравились. Это вход в новый мир — мир моды, которым правила Виктория с правой рукой в виде Насти. Это способ пробовать себя в новом и совершенствоваться, о чём раньше можно было только мечтать. Тем более у неё замечательная партнёрша по сцене. И о ней действительно можно мечтать.       Для образа недоступной мечты Женя слишком часто смущала Алину и волновала её сознание. Стоило взять их недавнюю репетицию поцелуев и их съёмки, из-за которых дыхание Алины до сих пор стыло, а сердце пропускало удар при каждой неприличной мысли. Она смотрела в тёмные глаза Жени, видела приподнятые уголки её губ, растянутые в хищной ухмылке и сразу же вспоминала о том, как она её целовала.       Целовала так, будто между ними что-то было.       Чтобы не думать, не смущаться и не переживать о случившемся, Алина решила полностью сосредоточиться на подготовке к выходным с Сабиной. Конечно, они в обычное время списывались и говорили по фейстайму, но сплетни вживую с этим не сравнятся. Сабина сможет подловить Алину и увидеть её щёки, вспыхнувшие румянцем.       Алина умудрилась даже найти символический подарок для Сабины, взять себе кофе (свой обычный заказ, несмотря на издевательские, но добродушные насмешки Жени) и вернуться в отель к вечеру. Она порядком замёрзла, ведь пришлось добираться на метро, и то и дело тёрла ладони между собой и закутывалась в шарф. От контраста с теплотой отеля по телу пробежались мурашки.       По милой традиции Алина написала Жене пожелание доброго вечера, а та сразу же отозвалась сообщением: «По шуму в коридоре так и подумала, что ты вернулась». На лице Алины сразу же расцвела глупая улыбка, которую не получилось сдержать, даже прикусив губу. Включив в себе игривый режим, она ответила: «Немного замёрзла, спасибо, что спросила. Тебе тоже приятного вечера. Вот, что значит быть милой, Женя».       Ответ Жени не заставил долго себя ждать, так что Алина даже не успела запереживать, что ненароком перешла границы.       «Заходи, я пью вино. Согрею тебя».       Чёрт, серьёзно?       В голове завитали мысли, одна за одной, с каждым разом всё неприличнее и неприличнее. Она стащила с себя шарф и куртку, оставив её в номере, и одёрнула себя. Женя предлагала согреть Алину алкоголем, а не тем, о чём она подумала. О чём она вообще, собственно, думать не должна была, чтобы более или менее спокойно пережить съёмки фильма.       Прежде чем постучать в дверь номера Жени, Алина вздохнула и дала себе мысленный подзатыльник за то, что её мысли вновь перетекли в неправильное — смущающее — русло. Она надеялась, что получится списать красные щёки на холод на улице и что Женя даже не сделает из этого шутку, как это обычно случалось.       Надо же, как изменились их отношения за такой короткий срок. От постоянного фырканья и закатывания глаз Женя перешла к подшучиваниям и якобы случайным касаниям, от которых Алина вздрагивала, а это всегда смешило Женю. Да, Женя определённо имела влияние на Алину. Она млела перед ней, но решала делать вид, что дело в легендарности Жени как актрисы, а не в том, что они, чёрт возьми, целовались.       По-настоящему. Горячо. Страстно.       Влажно. Жадно.       Чёрт, она опять сорвалась.       Женя открыла дверь после первого стука. Показалась в дверном проёме с наглой ухмылкой, от которой по телу Алины разлилась слабость. Глаза проводили линии, следуя за соблазнительными изгибами чужого тела. Женя знала, какую реакцию она получит, когда появится перед Алиной в чёрном атласном халате на запахе. Знала, что та напряжённо сглотнет и не сможет оторвать зачарованного взгляда от открытых участков золотистой кожи.       Она надеялась.       — Ты так долго шла, — Женя усмехнулась достаточно сухо для своего образа роковой красавицы. — Хотела передумать? Поздно уже, проходи.       Женя пропустила внутрь мявшуюся у порога Алину. Лампа у потолка развеивала сумрак комнаты. Их фигуры отбрасывали причудливые тени на стенах. В комнате приятно пахло ароматом Жени, который уже впитался. Терпкое, горьковатое, но со сладким послевкусием — с намёком на будущую интригу. На столе стояла открытая бутылка заказанного вина красного полусладкого.       — Тебе налить?       — Я больше по шампанскому, — забормотала Алина, но нарвалась на взгляд Жени, что безумно похож на стальной взгляд Виктории. И всё стало очевидно: — Это был не вопрос?       — Именно, догадливая моя.       Бархатистый голос вкупе с вкрадчивыми интонациями — и Алина на пределе. Она пыталась держаться, сохранять спокойствие и просто наблюдать за тем, как Женя разливала по бокалам вино, а не за её длинными тонкими пальцами. Уже скоро бокал стоял перед ней, и в нос ударили пряные нотки корицы, спелой вишни и ежевики. Так в стиле Жени.       — Помнишь, что мы будем снимать после выходных?       Женя забралась на барный стул, и край халата сполз вниз, обнажив ещё больше кожи. Алина не хотела думать, было ли всё это специально. Загоняли ли её в ловушку с её же молчаливого согласия? Или это лишь игра воображения, которое подсказывало Алине, чего она на самом деле хочет? Было тяжело думать, когда внутренности стягивались в тугой узел, мысли неупорядоченно витали в голове, а на языке растворялась расслабляющая доза вина.       Без алкоголя справиться даже с обычным диалогом с Женей — тяжело. Химия между Настей и Викторией коснулась и их, хотя у них была всего одна лёгкая задача — сыграть. И не влюбиться. Пункт не оговаривали в контракте, он шёл для Алины как что-то само собой разумеющееся.       — А нам разве говорили? Я думала, мы ещё будем читать сценарий.       — Прости, мне по старой дружбе рассказал режиссёр, — будто невзначай улыбнулась и невинно пожала плечами Женя. Но на деле же всё специально — чтобы заинтересовать Алину и подразнить её.       — И что там такое?       Очередной глоток вина обжёг горло и подлил масло в огонь любопытства.       — Ничего такого. Но тебе лучше хорошо отдохнуть на выходных, — заиграла бровями Женя. — Поверь опытному человеку.       С губ сорвался вздох то ли осознания, то ли предвкушения. Алина смотрела в упор на Женю, эмоции которой как обычно было тяжело прочесть, если она позволяла. Непроницаемое стойкое выражение лица обычно вызывало восхищение у Алины (особенно на мероприятиях, где нужно было улыбаться и игнорировать все раздражители), но сейчас наталкивало на определённые мысли.       Мысли, от которых щёки Алины снова окрашивались в коралловый цвет. Только сейчас дело было не в холоде и даже не в вине, а в порочном сознании.       Неужели дальше они будут снимать постельные сцены?       Конечно, Алина о них знала. Всё-таки не зря же возрастной рейтинг стоял восемнадцать плюс. И да, ей было больше восемнадцати (двадцать три, она уже взрослая девушка, между прочим!) и про секс она знала не понаслышке, но всё равно… Женя это Женя. Она как далёкое солнце, к которому ты боишься прикоснуться и обжечься. Неужели Алина достойна шанса на бережное касание?       И вот её щёки снова покраснели пуще прежнего.       — Так что за сцена, Жень? — Алина добавила больше ласки и мольбы в голос, чтобы наверняка получить ответ. — То, что я думаю? Клуб или стол?       Женя взглянула на неё из-под полуопущенных ресниц. Взгляд проникал внутрь, разносился электрическими разрядами по телу. Каждое слово — как осторожное прикосновение, вызывающее трепет в самых потаённых уголках души. Их разделяло совсем небольшое расстояние, но Женя всё равно казалась далёкой, несмотря на полуфлирт-полушутки. Алина пыталась относиться к этому легко, она привыкла так жить — наивно и беспечно, как в детстве.       — А что ты думаешь? — снова слова на выдохе и хищный цепляющий взгляд. — Прости, читать мысли не умею, несмотря на свою гениальность. И скромность.       — Ну Женя! — захныкала Алина как маленький ребёнок. — Мне что, на колени надо встать?       — Знаешь… я бы посмотрела на это.       Сердце Алины отзывалось на слова Жени робким эхом, а потом забилось с удвоенной силой от настигшего осознания. Воздух вокруг сгустился, наполнившись ароматом предвкушения. Их взгляды столкнулись — это игра. Сражение на мечах острыми лезвиями. Это выбор — рискнуть и перейти черту или уйти, чтобы не сожалеть о вероятных последствиях. Алина взвешивала все за или против, хотя здравый рассудок давно остался за бортом. Казалось, время замерло, и в этой Вселенной остались они одни.       — Женя… ты это специально?       — Может быть, — Женя подалась вперёд, расставляя локти на столешнице и приближаясь к лицу Алины. Горячее дыхание с винными нотками обдало жаром пухлые манящие губы Алины, — мне было просто интересно, как ты будешь себя вести в подобных пикантных ситуациях?       — Ты узнала.       Алина чуть увернулась, желая скрыть смущение. Женя так беспечно говорила об их смущающих моментах, будто они не умели особого значения для неё (хотя, безусловно, у Жени опыта больше, чем у Алины).       — Узнала, — кивнула Женя. — Ты такая… невинная и искренняя, я не удивлена, что именно тебя выбрали на роль Насти. Но при этом я чувствую в тебе порыв страсти к актёрству, который когда-то чувствовала в себе.       На слова Жени вырвалась нервная усмешка, и Алина поспешила прикусить нижнюю губу. Ей нравилось откровенничать с Женей, узнавать её ближе и погружаться глубже в её душу, но не хотелось, чтобы дело было исключительно в алкоголе. Всё должно быть взаимно и по-настоящему — единственные условия Алины. Притворства и игры в химию любви ей хватало и на съёмочной площадке.       — Это очень мило и романтично, Женя, но… ты уверена, что это хорошая идея?       — Более чем. Я просто хочу расслабиться.       Вот так легко и просто. Сказала как отрезала.       Без лишних слов Женя впилась поцелуем в её губы. В этот раз не было неловких, робких касаний, нет-нет, Алина снова таяла и млела, наконец получив то, о чём она мечтала после недавних съёмок. Возведённый курок спущен. Обратного пути нет. Искры взрывались под кожей от наслаждения, по венам растекалось ядом вожделение, от которого темнело в глазах. Женя даже не оставила ей шанса на сопротивление.       Алина и не планировала сопротивляться. Отдать себя в полную власть Жени — такой вариант ей нравился больше.       Женя опустила ладонь на её затылок, зарывшись в тёмные шелковистые локоны и притянув Алину к себе ещё ближе. Свободной рукой держала за подбородок — не боялась, что Алина упорхнёт из её объятий как легкомысленная бабочка, а всего лишь контролировала ситуацию. Хотела держать её рядом с собой и держала. Поцелуй был проявлением не великой любви, а страсти и жажды.       С подбородка рука переместилась через шею и ключицы на плечо. Бережные касания ладони контрастировали с жадными взглядами Жени и её острыми ногтями, которые то ли специально, то ли действительно случайно царапали нежную кожу. Алина невольно вздрагивала от напора Жени, про себя думая, что уже должна перестать удивляться. Женя… она и на съёмках, и в жизни одинаковая. Добивалась своего всегда.       — Ты горяча, Загитова, — это всё, что вымолвила Женя с влажным звуком разорвав поцелуй и тут же скользнув языком по нижней губе.       Алина не успела даже покраснеть и сообразить адекватный ответ на неожиданный комплимент, как Женя снова её поцеловала, только на этот раз перешла к шее. Ох… Она запрокинула голову, давая Жене больше доступа для работы, желая, чтобы она коснулась каждого сантиметра. Кожа пылала желанием ласки. Мыслей в голове больше не осталось, все выветрились вместе со слетающими с губ тихими вздохами. В голову словно морок ударил, и она больше не мыслила рационально, полностью отдавшись в угоду возбуждения.       Ничего больше не существовало, лишь этот единственный момент и они.       Вдвоём. В номере отеля. После откровенных разговоров. Рядом с бутылкой опьяняющего вина. И с отсутствием понимания, что они, чёрт возьми, творили.       — Женя… — очередной возглас имени, который перетёк в отчаянный вздох.       Алина сорвалась на первый стон, когда Женя оставила укус на шее, расцветающей свежей яркой отметиной на бледной коже. В ней проснулось жгучее любопытство. Алина обязательно пошутит про вампирскую сущность Жени, обязательно пошутит, только позже… не сейчас. Сейчас Алина видела под прикрытыми веками фейерверки и плавилась, извиваясь от умелых действий опытной Жени.       Горячие ладони уже на талии. Губы всё ещё на шее. Между ними и сантиметра расстояния не осталось — они слишком рядом. Такая близость называлась опасной. Потому что стоило перейти грань, как Алина уже была готова нестись в пропасть и лететь, как бы страшно ей ни было. Она легко внушаемая. Она всегда ведомая. Зато она послушная, а такие качества Женя в девушках ценила.       Снова поцелуй в губы.       Мокро, жадно, горячо. Незабываемо. Женя углубила поцелуй, проникая языком внутрь, пока Алина ёрзала на высоком барном стуле. Низ живота тянуло и покалывало от желания. Ещё пара минут — и они невольно отрепетируют одну из постельных сцен фильма. Чёрт… Слишком рано, слишком неправильно, слишком греховно. Разве может Алина позволить себе такое удовольствие? Она должна думать о мечте — о актёрской карьере.       Словно угадав мысли Алины, в комнате зазвонил телефон. Оглушающий рингтон выбил их обеих из колеи, и они отпрянули друг от друга, как будто были пойманы с поличным. Только Женя быстро вернулась в прежнее русло уверенности и усмехнулась, глядя на то, как Алина нервно вытирала губы ладонью и проверяла уведомления на телефоне. Ей звонили.       — Прости, это сестра звонит…       — Эта та, с которой ты болтаешь по телефону перед сном и визжишь? — Женя элегантно выгнула левую бровь и пошла убирать бокалы и недопитую бутылку вина. — Я всё слышу, Алин, мы соседи.       Ох.       В который раз за сегодняшний вечер она покраснела? Это уже смешно и нелепо.       — Я лучше пойду, — неловко залепетала Алина, решив, что даже не будет смотреть на Женю. Снова увидит тот атласный халат и падёт к её ногам, а ей смущения на сегодня было предостаточно. — Удачных выходных, Женя.       — И тебе спокойной ночи, Алина.       Женя звучала достаточно спокойно, явно наслаждаясь видом взъерошенной и растерянной Алины. Когда она покинула чужой номер, то ещё долго стояла в коридоре, прижимаясь спиной к отрезвляюще холодной стене. Пыталась выровнять сбитое дыхание и успокоить бушующие мысли. В сознании крутился лишь один вопрос красной строкой — что это, чёрт возьми, было?       Они же коллеги. Они должны играть любовь на съёмочной площадке, а не вотворять её в реальной жизни.       Но всё пошло не так ровно в тот момент, когда Алина увидела роскошную Женю на пробах.

***

      Утро выходного дня началось для Алины с тяжёлого пробуждения, потому что она еле заставила себя ночью сомкнуть глаза и наконец уснуть, и поездки до вокзала, чтобы забрать Сабину. Наконец обнять сестру — вот, что значило доброе утро. И в неожиданно приподнятом настроении в семь утра совсем не виновата вчерашняя ночь. Честно говоря, Алина старалась об этом не думать, потому что размышления лишь приводили её к отчаянию. Когда она покидала отель, то постаралась избежать столкновения с Женей.       Слишком неловко. От того, что ей понравилось.       И вот она снова думала об этом. Тряхнув головой, она открыла дверь в свою любимую кофейню и пропустила Сабину внутрь. Уютная тёплая атмосфера согревала и заставляла улыбаться. Вокруг всё зеленело из-за горшков с растениями на подоконниках и сияло из-за гирлянд, прикреплённых к окнам. В кофейне Алину уже знали как постоянную покупательницу и заранее готовили ей лавандовый раф на безлактозном. Сегодня — двойная порция, потому что Сабина разделяла вкусы Алины.       — Наконец! Хоть кто-то меня понимает, — получив заказ, Алина тут же сделала большой глоток кофе. — Женя пьёт какое-то горькое извращение и не ценит мой сладкий раф.       Сабина усмехнулась, припомнив первый день съёмок. Алина тогда много возмущалась, отстаивая раф с лавандовым сиропом, но не перед самой Женей, потому что всё ещё побаивалась её.       — А тебе настолько важно мнение Жени?       Алина, не задумываясь, непринуждённо пожала плечами.       — Ну, знаешь, она взрослый человек! Прожила много, старше меня на десяток лет. Хочется заслужить что-то типа одобрения…       — У-у-у, вижу у кого-то кинк на похвалу появился после съёмок с Женей, — Сабина заиграла бровями, за что Алина недовольно пихнула её в бок, но уже через полминуты не сдержала приступ хохота. — Не осуждаю, если что, Женя роскошная женщина.       — И очень-очень хорошо целуется.       Сабина резко замолкла, распахнув глаза и по-новому взглянув на Алину, которая снова отпила кофе, чтобы избежать необходимости отвечать. Но от проницательности сестры никуда не убежишь и мечтательные интонации не спрячешь.       — Вы целовались?       — На съёмках — конечно, — криво улыбнулась Алина, нервно постукивая ногтями по стаканчику кофе.       — Но ты же имела в виду не съёмки, да?       Алина прикусила нижнюю губу, чтобы хотя бы попытаться сдержать нахлынувшие эмоции. Снова этот испытывающий взгляд и хищный прищур Сабины! Алине всё равно никогда не удавалось утаивать сплетни от неё в течении долгого времени, так что она тихо вздохнула и сказала: «Подловила меня». По внутренним ощущениям, желудок сделал кульбит, а по спине пробежались липкие мурашки.       — Подожди, то есть вчера, когда я звонила тебе, вы… — шестерёнки закрутились в голове Сабины, и она глянула на Алину шокированным взглядом. Теперь не осталось вопросов, почему её голос вчера вечером звучал так низко и хрипло (хотя отмазка про вечерний сон почти сработала). — Боже мой, моя сестра встречается с Женей Медведевой. Я что, попала в фанфик?       — Тише! — Алина шлёпнула Сабину по руке. — Будь сдержанней. Мы… не встречаемся.       — Но это не мешает вам устраивать четырёхчасовые репетиции поцелуев! А когда вы будете секс снимать, тоже репетиции устроете?       Щёки Алины тут же вспыхнули румянцем. Сказать, что она не думала об этом, будет откровенной ложью. Ровно за такими размышлениями и прошла её бессонная ночь. А судя по словам Жени, им действительно скоро снимать постельную сцену. Только какую именно, она так и не выяснила, хотя сгорала от любопытства и предвкушения.       — Я всё ещё не знаю, что это было, окей? Так… просто получилось. Мы пили, говорили о работе и всяком, а потом…       В сознании возник голос разомлевшей Жени: «Я просто хочу расслабиться».       Тогда Алина не думала об этом. Ей хотелось поддаться порыву страсти и получить то, что она хотела, даже если это значило поцелуи с самой Евгенией Медведевой. Но сейчас она снова задумалась об этой фразе и нашла в ней подтекст, который ей не нравился. Слишком неоднозначно, обтекаемо. Не хватало контекста. Были ли их поцелуи эксклюзивными? Было ли это виной алкоголя или не менее опьяняющей химии между ними?       — Эй, Алин, ты чего нахмурилась? Всё хорошо?       Алина поймала на себе взгляд Сабины с лёгким беспокойством и приподняла уголки губ, натягивая на лицо улыбку, значащую «У меня всё хорошо». Она же всё-таки актриса.       — На чём я остановилась? Так вот, поверь…