Между светом и тьмой

      Ссора из-за контракта стала последней каплей — чаша терпения переполнилась.       Алина больше не могла ни видеть квартиру Жени, ни тем более жить там. Тёмная минималистическая обстановка давила на неё и заставляла чувствовать себя крохотной и совсем ничтожной. В голове звучал голос Сабины: «Не позволяй относиться к себе так», и она старалась цепляться за него. Правда, старалась. Ей всего лишь двадцать три года, но она уже не маленькая девочка, чтобы Женя могла вылепить из неё удобную Алину. Правильную, по её мнению, Алину.       Она решила снять новую квартиру, как можно дальше от Жени, и постаралась забыть путь к старой. Чтобы больше не попасться на ту же уловку и потерять саму себя, жалея других. Вечеринки в честь новоселья не было, была только Сабина, которая весь вечер утирала ей слёзы и пыталась развеселить. Когда старшая сестра в беде, вся ответственность перекладывалась на плечи младшей. Это было тяжело, поэтому Алина отчаянно делала вид, что ей лучше, хотя душа раскалывалась на крошечные частицы, которые уже обратно не склеишь.       Официального объявления о том, что она переехала в новое место, не было. Люди в социальных сетях попросту бы её съели, а их осуждение или возмущение — последнее, в чём она нуждалась. Но они замечали, они всё замечали: и пустые глаза Алины, и её усталость, и бледную кожу, на которой постоянно застывали дорожки слёз. В конце концов они с Женей больше не появлялись вместе на мероприятиях, и пошли слухи об их расставании. Знали бы, насколько они правдивы...       Последние дни она и вовсе настолько погрязла в работе, что забывала постить хоть что-то в социальные сети. Люди шутили про то, что она забыла пароли от них, а Алина думала. Слишком много думала, хотя должна была забыть. В Интернете сохранилась целая куча фотографий с Женей, которые она хотела бы удалить, да рука не поднималась. Всё равно они выжжены под веками, и от них не избавишься. Пожалуй, Женя ещё долгое время будет преследовать её во снах.       Алина, по ощущениям, жила на съёмочной площадке, а возвращалась домой ближе к ночи, как вампир. Сабина жила с ней и пыталась вернуть её к жизни, чтобы потом ни гримёры, ни партнёры по фильму не спрашивали, что с ней. Они спали вместе, в одной постели, жаль, что тепло Сабины не спасало холодное сердце Алины. Однажды они снова заговорили о Жене, хотя эта тема была под запретом. Тёмной ночью тихий шёпот казался исповедальным. Грехами выстилалась дорога к Жене, которую Алина должна забыть.       Как раз таки от греха подальше.       — Ты же знаешь, что расставание — не твоя вина?       Алина знала. Она могла понимать это тысячу раз, но она не принимала. Чувство вины никогда не заменялось злостью, и она тонула в нём. По ощущениям, никто так и не кинул ей спасательный круг. Мысли постоянно возвращались к Жене, но она видела не жестокую, требовательную и безумную версию, а разбитую, нежную и такую мягкую. Её хотелось приласкать и сказать, что всё будет в порядке, хотя очевидно нет. Из-за грёбанных ультиматумов Жени они расстались, не из-за фильма с Лерой Кравцовой.       И всё равно целоваться с Лерой на камеру тяжело. Будто Алина не могла пересилить себя, оставаясь в петле, пока её хрупкая шея не сломается.       — Не моя, — подтвердила Алина, чтобы успокоить Сабину. — Но почему мне так больно?       — Потому что прошло мало времени. А потом ты встретишь своего человека и не будешь вспоминать про эту паучиху.       Сабина оставила поцелуй на макушке Алины, и та прикрыла глаза. Темнота ночи сменилась пустотой внутри. Она больше не видела ярко сияющих звёзд на небосклоне, потому что потухла сама. В голове туман, и сколько бы времени не прошло она всё никак не могла вернуться к прежней ясности разума. Сожаления путались с расписанием съёмок и словами Жени. Слышать её унижения и до сих пор вспоминать о ней — высшая форма мазохизма.       — Но, когда она извинялась, она звучала так искренне… — голос предательски задрожал. Алина еле как сглотнула ком в горле, когда воспоминания лавиной накинулись на неё. — Почему она нарушила свои же обещания?       — Потому что для неё собственные обещания — пустой звук.       — Но почему? Неужели я что-то делаю не так?       — Это она делает не так, — в голосе Сабины проснулось раздражение от таких слов сестры. — Она просто говорит тебе то, что ты хочешь. Актриса же — умело притворяется.       От слёз не получалось дышать. Хотелось задохнуться и больше не жить в мире, где не одобряли её выбор карьеры и работу мечты, но над ухом жужжал голос Сабины: «Дыши, Алин, дыши». И она дышала — только ради сестры. Не ради завтрашнего возвращения на площадку, ни ради Жени. Уже ничего из этого не радовало.       — Ты думаешь, она не любила меня? Просто притворялась.       — Может быть, и любила, — нехотя отозвалась Сабина, крепче сжимая Алину в объятиях. — Своей извращённой любовью. Но она уже не твоя проблема, Алин. Вы обе сделали выбор.       Женя — пройденный этап. Должна остаться в прошлом и забыться. Алина на это надеялась, иначе она быстро потухнет.

***

      Читать сводки новостей в кино-индустрии стало традицией, которую Алина скрывала от Сабины, чтобы не выставить себя отчаянной мазохисткой.       Сейчас ей действительно было надо знать, как дела у Жени, как она жила и чем занималась. Все ждали её новых ролей после «Власти притяжения», и, наверняка, у неё имелись десятки предложений от режиссёров, от которых она отказывалась. Журналисты замечали плохое моральное состояние Жени и пытались разгадать причину. Только Алина в полной мере понимала Женю. Это их роднило и одновременно отделяло друг от друга.       Они сами себя довели до такого.       Сегодняшнее утро тоже началось с чтения новостных пабликов. В свой выходной Алина позволила себе встать позже обычного и старалась не вспоминать о том, каким беспечным могло быть пробуждение в квартире Жени. Если всё-таки вспоминала, то одёргивала себя раньше, чем её сердце снова начнёт жечь от воспоминаний. Она отдельная личность, она должна уметь жить отдельно от бывшей девушки.       «Евгения Медведева впервые сообщает о расставании с Алиной Загитовой: читать подробнее»       Дыхание предательски перехватило. Недолго думая, Алина перешла по ссылке и начать впитывать информацию. Женя первой решилась признаться в их расставании публике. Интервьюер был неприятным человеком, ещё более провокационным, чем Стас. Спрашивал, встречалась ли Алина с ней, чтобы заработать себе популярность, были ли их отношения пиар-ходом и каково это — встречаться со столь юной неопытной актрисой.       От его намёков становилось тошно, но Алина не могла перестать читать. Лишь закапывала себя ещё больше, бередила раны, которые даже не успели зажить. Она пыталась убедить себя, что она сделала всё правильно — постояла за саму себя. Сабина постоянно твердила ей об это, но ей почему-то не верилось в это. Алина сделала глубокий вздох, закрыла статью даже почистила историю браузера. Теперь ей точно нужно учиться жить отдельно. Она не могла вечно прятать голову в панцире как черепаха.       Если Женя проявила себя, то и Алина должна тоже. И плевать, если их пути где-то пересекутся. Мечта — вот, за чем нужно следовать. Мысли приятно обжигали предвкушением. Разговор с менеджером тоже подбодрил её, и она решила сходить на премию. Не ради возможной награды, не ради шанса завести новые знакомства, а ради себя. Потому что себя надо ценить и уважать. Сабина ею гордилась бы.       Но сначала бы распереживалась:       — Это же не ради Жени? — первым делом спросила Сабина, когда Алина позвонила ей. — Я слышала, она собирается пойти на эту премию.       — Нет-нет. Ни в коем случае.       По голосу Сабины было понятно, что она сомневалась в правдивости слов Алины, но в конце концов они сёстры. Она поддержит её в любом случае, потому что забота — это сделать, как человек хочет, а не так, как ты считаешь правильным. И если Алина впервые за долгое время была окрылена радостью, то Сабина тоже будет рада.

***

      Кинопремия обещала быть важной для индустрии и для Алины, потому что она первая. Официальный выход на столь торжественное мероприятие — от осознания этого захватывало дух. Усилия, вложенные в карьеру, наконец-таки окупились. За спиной расправлялись крылья, сердце трепетало от восхищение. Пока любовь к другим опьяняла, любовь к себе окрыляла. Стоило проявить себя, как теперь казалось, что она способна на всё.       Поддерживающие слова Сабины стучали в голове в такт ритму сердца. Да, она оказалась одна в многолюдном месте с незнакомыми людьми, которые обожали себя и ненавидела всех остальных. Без Жени. Но они сделали выбор — снова Сабина оказалась права.       Алина оглянулась по сторонам, ощущая подступающую неловкость. Зал сиял великолепием. Тысячи огней хрустальных люстр отражались в полированном мраморе пола. В воздухе витала атмосфера волнения и предвкушения. Актёры, режиссёры и остальные индустрии стяли, демонстрируя свои роскошные наряды и позируя перед камерами. Каждый уголок зала был наполнен элегантностью и шиком. Здесь царили блеск, слава и надежда на признание.       В конце концов Алина считала себя победителем, несмотря на того, кто сегодня заберёт награды. Она была всё ещё восходящей звёздочкой, у которой всё впереди.       Возле неё то и дело мелькали знакомые люди, которые сразу же после приветствия отвешивали комплимент ей образу. Платье в пол словно было соткано из лунного света и звёздной пыли. Тончайший шёлк молочного цвета облегал фигуру, подчёркивая изящные изгибы. Лиф деликатно открывал вид на плечи, а от талии мягкими волнами ниспадала юбка, завершаясь длинным, едва заметным шлейфом. Алина сияла изнутри, не оглядываясь назад. Её сердце больше не сжималось от одной мысли о Жене и не истекало кровью.       До официального награждения и длинных речей победителей оставалось ещё немного времени. Алина бросила удачный взгляд на девушку в милом нежно-голубом платье-комбинация и узнала в ней Элю, с которой месяцы назад пересеклась на афтепати. Уголки губ невольно сползли вниз, когда она вспомнила, что было потом, но она заставила себя улыбнуться и подойти к Эле.       — Сколько лет, сколько зим? — добродушно усмехнулась Алина, здороваясь с искренне удивившейся Элей и оставляя на её щеке поцелуй. — Кажется, я так и не отметила тебя на тех сторис.       — Это уже прошлое, — Эля мило наморщила нос, — но я рада, что снова встретилась с тобой. По всей видимости, ты единственный хороший человек в обществе.       Сердце снова пропустило удар, и Алина растерялась на пару секунд. Точно такие же диалоги она вела с Женей в начале их дружбы. Та рассуждала о прогнивших людях индустрии, а Алина не до конца понимала, о чём она, но радостно улыбалась, когда Женя хвалила её за искренность.       — Ты тоже хорошая, Эля. Нравишься мне.       От неожиданной похвалы щёки Эли порозовели, а в глазах проснулся польщённый блеск.       — Возможно, ничего и не изменилось: мне всё так же кажется, что ты со мной флиртуешь, — сказала Эля и тут же опешила: — Прости, ты только недавно рассталась, а я тут...       Алина кивнула с лёгкой улыбкой на губах, мол, ничего страшного. В голове проскочила мысль о том, что теперь она свободна и может делать, что угодно, но почему-то флирт с Элей не приносил ей такого удовольствия, как с Женей. С Женей её сердце трепетало, словно каталось на американских горках, а с Элей это было слишком сладко и наивно. Наверное, частица души Алины всегда будет отвечать за любовь к Жене.       — Прошли месяцы, это уже в прошлом, — отмахнулась Алина, будто по ночам её не накрывают порывы чувства вины, ненависти к себе и непрекращающихся слёз.       Эля кивнула, но от волны неловкости всё ещё не отошла. Алина попыталась её успокоить, потому что прекрасно понимала, каково это чувствовать себя незаметной в огромном мире, когда на тебя направлены десятки камер и сотни хищных взглядов журналистов. Она уже предвосхищала, как завтрашним утром будет читать газеты о ней и Эле. Их просто сфотографируют за милой беседой, а люди в Интернете с радостью припишут их роман. Начнутся войны с теми, кто был фанатом романа Алины и Жени.       Тяжело жить в мире, где каждый твой шаг будут рассматривать под всеми возможными ракурсами. Но Алина знала, на что шла и о чём мечтала всю жизнь.       — В прошлом? — Эля вдруг склонила голову набок и кинула красноречивый взгляд за спину Алины. — Значит, тебе не будет больно, когда ты обернёшься?       Алина не успела даже нахмуриться, как она уже развернулась, словно по мановению волшебной палочки. Сзади была она — Женя Медведева, чьи тёмные глаза всё ещё имели власть над Алиной. Она разговаривала с режиссёром, но выглядела до жути скучающей. Тем не менее с безупречной улыбкой на лице. У таких людей, как она, был бзик на идеальную репутацию. И даже если Женя плакала ночами напролёт, как это делала Алина, она ни за что в жизни не покажет это публике.       Вот режиссёр положил ладонь на плечо Жени в процессе непринуждённой беседы, и внутри Алины всё сжалось. Не от ревности, к которой она никогда не была склонна, — от осознания, что они теперь далеки. В прошлом Алина бы пошутила, что у них парные наряды — белые платья, но сейчас её прошило колкой дрожью. Все будут приписывать им или ненависть с соперничеством, или ещё хуже — свадьбу. Конечно, Женя красива в белоснежном платье. Прямой силуэт длиной до пола из плотного атласа. Высокий ворот прикрывал ключицы, а длинные узкие рукава добавляли образу аристократичности.       Алина не могла оторвать взгляд. Женя как снег: красивая, искрящаяся, но холодная. Наконец их взгляды столкнулись, но ничего не произошло. Ни взрыва, ни апокалипсиса. Лишь в горле пересохло о того, что Алина еле дышала. Или щёлканье затворов фотокамер заглушало отчаянный стук сердца? В глазах Жени ничего не мелькнуло: ни печали, ни злости, ни сожаления, ни вины. Наигранная пустота, что выбила весь воздух из лёгких Алины.       Их отношения застряли между светом и тьмой. Алина выбрала первое, Женя — второе.