Тьма в объятиях Света

Саске стоял на открытой площадке возле логова Орочимару — место, которое стало для него не домом, а убежищем за эти два года. Ветер слегка колышет длинные черные волосы, но он не замечает этого. Его взгляд сосредоточен на клинке Кусанаги, который он держит в руке: тяжелый, холодный металл, как и сама реальность, с которой он сталкивается каждый день. Он делает удар за ударом, каждый раз совершенствуя движение, оттачивая технику до автоматизма. Каждое касание стали отдаёт вибрацией, которая проходит сквозь руку в плечо, в сердце. Он не улыбается. Он не думает о тепле или о дружбе. Всё, что имеет значение — сила, контроль, точность. Каждый раз, когда он размахивает Кусанаги, в памяти всплывает образ одного человека. Тот, кого он давно старался не вспоминать, кого хотел оставить в прошлом. Но память не спрашивает разрешения. И каждый раз, когда клинок пересекает воздух, он напоминает себе: быть готовым. Быть сильнее. Быть тем, кто сможет встретиться с ней лицом к лицу — равным, если не большим. Саске останавливается, тяжело дыша, и взгляды его проникают за пределы тренировочной площадки. Он видит горизонты пустынных холмов, где солнце выжигает землю, и понимает: время на подготовку почти закончилось. Орочимару хочет увидеть результат. Он знает, что на следующей миссии придётся проявить все навыки, что он выучил, и что его встреча с прошлым — не вопрос выбора, а неизбежность. Без эмоций, без сожалений. Только цель. Только шаги к ней. Только холодный расчет. Саске сделал ещё один удар, клинок промелькнул в воздухе и остановился всего в нескольких миллиметрах от шеи Кабуто — шпиона Орочимару. Его движения были безупречно точны, холодны, словно металл в его руках был продолжением его мысли. За эти два года он выучил всех приспешников наизусть — их привычки, слабости, реакции. Каждый шаг, каждый взгляд — всё это он считывал, не позволяя себе ни мгновения расслабиться. Он знал, чего хочет Орочимару. Завладеть его телом, подчинить, использовать. Но Саске не был глуп. Его план был долгим, и он терпеливо ждал своего часа. Каждый день, наблюдая за Орочимару, видя, как стареет, слабеет, как Кабуто едва удерживает его жизнь, он укреплял своё мастерство. Всё, что он брал от Орочимару — знания, техники, опыт — было частью подготовки к моменту, когда он наконец станет сильнее и сможет действовать решительно. Саске глубоко вдохнул, поставил Кусанаги на место, заранее зная, что скажет Кабуто.

***

Саске слушал каждое слово Орочимару, но слышал лишь одно — задание. Орочимару всегда улыбался так, словно держал мир в ладони, и сейчас его улыбка была такой же — холодной и насмешливой. — В Хокуро, — произнёс он мягко, — мой старый знакомый Аруно. Он ушёл в себя после одного инцидента. Теперь он делает то, чего лучше не знать. Он слишком многое знает. Тебе нужно вернуть свиток, что он утащил у меня — и прикончить его. Быстро. Саске кивнул. Вопросы ни к каким словам не прилагались: Орочимару говорил и давал задания — остальное решалось на поле. Свиток. Кража. Убийство. Простые слова, но значившие больше, чем казалось. Этот человек много знал — как сказал Орочимару — и это делало задание опасным и нужным одновременно. Саске свернул к выходу. Он не любил задержек. В его голове уже складывался маршрут, расчёт времени, возможные ловушки. Орочимару мог хотеть проверить его навыки — мог использовать как пешку. Но Саске знал, что у него есть свой план. Он не позволял никому использовать себя так легко. И тем более – Орочимару. Дорога в Страну Волн заняла ровно сутки; за день он успел пройти пустоши, пересечь редкие оазисы и миновать забытые сторожевые посты. К вечеру — когда горизонт начал жечь медово-красный отсвет — серая лента крыш Хокуро уже вырисовалась на дальнем плане. Деревня казалась мёртвой и заброшенной, как место, которого боялись и которого забывали. Саске ступал тихо. Пыль под ногами шуршала, ветер обдувал шёлковые пряди волос. Каждый дом здесь хранил запах ржавчины и старых свитков; в этом пустынном забытьи легко прятались лаборатории, где можно совершать безумство, не боясь свидетелей. Такие места он знал: люди, бегущие от мира, всегда выбирали уединение. Он прошёл по нескольким улицам, вглядываясь в каждый оконный проём, каждую щель. В одном углу заметил провалившуюся дверь — и по этому следу вышел на заброшенное строение с облупившейся штукатуркой. Внутри было прохладно, и запахи металла и химии били в нос. Он остановился у середины коридора, проследил ладонью по рукояти Кусанаги — привычный холод стали успокоил мысли. Движение чакры — едва уловимое в этой глуши — вывело его к двери, что вела в самую глубь дома. Он прижал ухо, прислушался: звуков почти не было, кроме капель и редкого шороха. Чужая чакра — нестабильная, но знакомая. В сердце пробежал странный шевель: он знал этот признак — тон, тембр — как узнают людей по голосу. И шаги. Нет — не только шаги. Кто-то был в здании. Дверь приоткрылась под тяжестью старой петли, и в ту же секунду тишину прорезал металлический звон — лезвие по лезвию. Саске сделал шаг вперёд, взмахнул взглядом по полу и стенам, нащупал точку выхода. Свет лампы отбрасывал резкие тени. И в блике, что мелькнул на лезвии у собеседника, он увидел знакомый силуэт. Это был не Аруно. Это была она. Мгновение — и всё вокруг словно замерло: глаза встретились. Холод, который он привык видеть у других, встретил холод в её взгляде, но там ещё было нечто иное — сарказм, готовность, осторожность. Мия. Она стояла, как тень, с клинком в руке, и в её позе было всё — и вызов, и усталость, и та самая внутренняя гордость, что он когда-то видел прежде.

***

— Ты?.. — выдохнула она почти беззвучно, не веря своим глазам. Её взгляд упёрся в тёмные, как ночь, глаза. Глаза, которые она знала лучше всего. Сколько бы он ни изменился, сколько бы лет ни прошло, она узнала бы их мгновенно — даже через десять лет, даже сквозь любой обман света и тени. — Саске, — прошептала она, слегка нахмурившись, губы едва шевельнулись, а сердце чуть ускорило ритм. Он стоял напротив — собранный, отрешённый, с тем же холодом в глазах, который она помнила слишком хорошо. Теперь в них не было ни тени сомнений, ни обычной колеблющейся тьмы, что когда-то скрывала эмоции. — Мия, — Слово лёгло между ними, как осколок. Она видела в нём всё: и ту же отчуждённость, и ту же невероятную сосредоточенность, и ту стальную пустоту в глазах, что раньше пугала, но теперь была лишь ещё одним поводом держать дистанцию. — Опусти клинок, — спокойно, почти лениво произнёс он. Мия не двинулась. — Не думала, что услышу это от тебя, — её голос был тихим, но с едва уловимой долей сарказма. — Ты ведь всегда предпочитал говорить действиями. — Не испытывай судьбу, — ответил он ровно, не моргнув. — Судьбу? — она усмехнулась уголком губ, холодно и легко. — Не знала, что ты стал суеверным. Он сделал полшага вперёд, не угрожая, но её глаза следили за каждым движением, вымеряя расстояние, высоту, угол атаки. — Что ты здесь делаешь, Мия? — спросил он тихо, ровно, как будто это не вопрос, а констатация факта. — Тебе не показалось ли, что вопрос звучит странно? — ответила она, холодно и наблюдательно. — Это место… кажется последним, где я могу быть? Но вот интересно, а ты зачем здесь? — Это не твоё дело. — Тогда и моя миссия — не твоё, — отрезала она, чуть опустив клинок, но не убирая его совсем. — Раз уж встретились, попробуем не мешать друг другу. Саске прищурился, подняв клинок чуть выше в предупредительном жесте. — Если наши цели пересекутся, я не стану уступать. Мия посмотрела на клинок, и её губы изогнулись в лёгкой усмешке: — Брось, Саске, — шагнула ближе. Они оказались на опасном расстоянии друг от друга. — Ты ведь не думаешь, что можешь напугать меня этим? — взглядом она указала на клинок. — А может быть этим? — усмехнулся он, активируя Шаринган, и воздух вокруг него будто сжался. — Может быть, — улыбнулась Мия, потом взгляд стал серьёзнее. — Но не меня. А теперь, если не возражаешь, я пойду по своим делам. Она сделала шаг в сторону выхода, когда голос Саске остановил её: — Если мы столкнёмся снова, я не буду уступать. — Не сомневаюсь, — тихо ответила она, холодно и уверенно. — Ты ведь никогда не умел делиться. Но не думай, что я стану уступать. Он хотел что-то добавить, но промолчал. Только коротко кивнул, словно поставив точку. Когда дверь за ней закрылась, Мия тихо выдохнула, и её плечи расслабились. Внутри всё ещё тлела тревога, но разум удерживал контроль. — И всё же… что ты здесь делаешь, Саске? — прошептала она себе под нос, почти невесомо. Ответа не было. Только ветер пробежал по пустым коридорам, унося её слова туда, где ещё недавно стоял он, и оставил после себя холодную, пустую тишину.

***

Мия шла по тёмному коридору, настороженно вслушиваясь в каждый звук. Вдруг она почувствовала мощный поток чакры — резкий, плотный, давящий. Она остановилась, сосредоточилась. Это не могла быть чакра одного человека. Скорее — нечто собранное, сконцентрированное. Техника. Шаг за шагом она двигалась туда, где эта энергия ощущалась сильнее. Как сенсор, Мия улавливала даже мельчайшие отголоски чакры, но эта была иной. Воздух вокруг будто дышал ею, пропитывался до самой глубины, давя и пульсируя в каждом вдохе. Она спустилась по лестнице вниз, потом снова поднялась вверх — и вдруг оказалась у самой окраины леса. Она замерла. Путь был коротким, но, оглянувшись, поняла: здание, где она только что была, исчезло из виду. Пространство исказилось. Это точно была техника. Она знала, что попала в ловушку, но не могла позволить себе поддаться. Воздух здесь был тяжёлым — каждое дыхание будто вытягивало силы и одновременно наполняло ими. Эта чакра могла дарить мощь и отнимать её, словно проверяя, кто достоин идти дальше. Перед ней стоял длинный стол, заваленный свитками и чертежами. Мия подошла ближе. Старые, запечатанные свитки с символами разных деревень, техники, схемы — всё лежало вперемешку, будто кто-то собирал их годами. Её взгляд остановился на одном — свитке Страны Огня, но рядом были и другие, принадлежащие другим деревням. Посередине, почти в самом центре, лежал другой свиток — странный, незнакомый. Она осторожно развернула его и начала читать строки. Техника была ей неизвестна. Она никогда не встречала ничего подобного. Мия нахмурилась, но в тот же миг — ощутила движение. Она подняла взгляд — серьёзный, сосредоточенный — и медленно повернулась. Перед ней стоял мужчина. На его губах играла безумная, самодовольная усмешка. Он медленно захлопал в ладони. Его чакра исходила волнами — та самая энергия, что наполняла воздух, но теперь слабее, словно он сам управлял ею. Мия узнала его мгновенно. Это точно был Аруно. Он шагнул ближе. Глаза блеснули, и голос зазвучал с насмешкой: — Кто тут у нас?.. — произнёс он, обводя её взглядом. — Великая и знаменитая Ледяная Лилия! Не думал, что увижу тебя здесь. Да ещё и одну. Мия молчала. Лишь медленно потянулась к рукояти своего клинка, готовая к атаке в любой момент. Её взгляд оставался холодным, но мышцы напряглись. — А ты, полагаю, Аруно, — холодно произнесла Мия, не сводя взгляда с мужчины. Аруно был среднего роста, худощавый, с почти измождённым телом, будто созданным для тени, а не для света. Его кожа — бледная, словно лишённая жизни, с легким сероватым оттенком — напоминала о последствиях долгих экспериментов с чакрой и ядами. Длинные, тёмно-пепельные волосы небрежно спадали на плечи. В редком свете глаза отливали янтарным блеском, но при определённом угле становились змеиными — с узкими зрачками, как у Орочимару. Да, было очевидно, что эти двое когда-то сотрудничали. На нём был тёмно-фиолетовый плащ с высоким воротником, под которым виднелась старая, порванная форма одной из исследовательских групп Деревни Звука. На шее — металлический обод, который когда-то, возможно, служил ограничителем чакры, а теперь напоминал скорее украшение или трофей. Тонкие губы почти всегда изогнуты в язвительной усмешке, а длинные, узкие пальцы напоминали руки хирурга или ядовитого змея — привыкшего вскрывать не только тела, но и тайны. Когда он заговорил, голос звучал мягко и холодно — будто шелест металла. В улыбке ощущалась вежливость, но фальшивая, как у хищника, играющего с добычей. — Да, ты не ошиблась, — произнёс он с усмешкой. — Вижу, мне стоило украсть этот свиток гораздо раньше… чтобы наконец встретить тебя. Мия нахмурилась, не отвечая. — Да-да, думаю, ты уже поняла, — продолжил Аруно, делая шаг вперёд. — Моей целью был не свиток Страны Огня… а ты. Видишь ли, ещё с твоего детства ходило множество слухов о тебе. Когда я впервые увидел твою силу — я был поражён. Как в такой маленькой девочке может быть столько мощи, столько загадок? И вот теперь, наконец, я смогу раскрыть их все. Он усмехнулся, глаза опасно блеснули. — К сожалению, раньше я не мог украсть этот свиток — ты тогда была слишком мала, и тебя бы не отправили на миссию. Но я знал одно: Хокаге обязательно пошлёт именно тебя. Ведь ты — одна из сильнейших джонинов Страны Огня. А может, и всего мира. Так что, думаю, твоя чакра мне пригодится. Будет немного больно. Он коварно усмехнулся. В тот же миг Мию словно ударила невидимая волна. Она не понимала, что происходит, но инстинктивно выставила клинок, отражая энергетические всплески. — Ну же, покажи, на что ты способна, Ледяная Лилия! — выкрикнул он с насмешкой, раскинув руки. Воздух вокруг дрожал от силы. Волны чакры били одна за другой, и даже клинок не мог выдержать их натиск. Мия почувствовала, как руки немеют, а дыхание становится тяжелым. Пришлось переходить ко второму плану. Она резко опустила клинок на землю, прямо на траву и мягкую почву лесной поляны. Лезвие касалось земли, и ледяная чакра, пробуждённая в клинке, начала проникать в землю под ним. Мягкая почва и трава вокруг моментально пропитались её энергией, воздух над ними стал дрожать от холода. Мия закрыла глаза, сосредоточилась, и с каждой секундой её ледяная чакра распространялась из клинка, охватывая несколько метров вокруг. Воздух трещал от холода, будто сама стихия реагировала на её силу. Волны чакры Аруно, попавшие в этот ледяной кокон, начали терять силу — дрожать, сжиматься, растаяли, не достигая её тела. Когда она резко вытащила клинок из земли, ледяная энергия разлетелась в воздух на миллионы крошечных кристаллов. Волны чужой чакры рассыпались и исчезли, как дым, растаяв в морозной тишине. Воздух вокруг остался прозрачным, но холодным, острым, как лезвие. Волны чакры больше не могли достигнуть её, растаяв в ледяной защите лесного пола. Мия открыла глаза. Лёд исчез, но ощущение власти над стихией оставалось. Она была готова к следующему шагу. — Ты правда удивительная, — воскликнул Аруно, не скрывая безумной радости. — Никто ещё не смог так легко разрушить всю эту накопленную чакру, превратить её в лёд, а потом рассыпать… Прекрасно. Ты действительно Ледяная Лилия. Не зря я выбрал тебя. Теперь я могу завершить то, что начал… наконец-то! Он безумно улыбнулся и крикнул последние слова, и в ту же секунду вокруг Мии вспыхнуло розово-красное сияние. Она оказалась в круге, окружённом странными печатями и рунами. Свет выплескивался, отражался от деревьев и земли, ослепляя глаза, и в этот момент она почувствовала, как часть её чакры медленно уходит из тела. Сердце сжалось от внезапной слабости, дыхание стало неровным, но она знала, что должна устоять. И вдруг яркая молния вырвалась из воздуха и ударила прямо в Аруно. Он беззвучно упал на землю. Свет розово-красного сияния, исходивший от техники, мгновенно угас. Мия всё ещё чувствовала слабость — чакра уходила из тела, словно печать высасывала её силы. Она склонилась, держась на коленях, опираясь рукой о землю, чтобы удержать тело. Глубокий вдох, сосредоточение на дыхании и клинке помогли ей восстановить хоть немного контроля над собой и чакрой. В этот момент, когда поле было свободно от угроз, Саске появился рядом. Он подошёл сначала к бессознательному телу Аруно, быстро проверил его состояние, а затем, не отвлекаясь, направился к столу, где лежали свитки и цветки. Его взгляд сразу остановился на нужном свитке — он взял его и вернулся к Мии. Стоя сверху, он взглянул на неё, оценивая её состояние: — Что это за свет был? — спросил он, холодно, но спокойно. — Я… я не знаю… — слабо, хрипло ответила Мия. — Я не могу говорить нормально… чакра уходит… Каждую секунду она всё слабее. Он… он как будто связывал меня с техникой… И тут, в тишине, раздался тихий, но очень знакомый смех. — Ты всё-таки умная, — произнёс он с издевкой. — Конечно же, печать была связана с тобой. Она будет забирать твою чакру всё сильнее, пока ты не останешься без сил… пока не умрёшь. Эту печать не остановить. — Что это за печать? — холодно, но строго спросил Саске. Он отошёл от Мии, и поднял свой клинок и поставил лезвие всего в нескольких миллиметрах от шеи Аруно. — Говори сейчас же! — властно потребовал он. Аруно снова усмехнулся, глаза блеснули безумием, и лёгкая издевка скользнула в голосе: — Это... печать Единого Сердца, — наконец произнёс Аруно, слабо улыбнувшись. — Печать, которая связывает двух людей... их жизни, чакру, саму сущность. Нерушимая связь. — Зачем тебе эта печать? — холодно спросил Саске, не опуская клинка. Аруно усмехнулся, но в его взгляде промелькнула тень печали. — Пять лет назад... во время экспериментов... моя возлюбленная стала одной из жертв. — Его голос дрогнул. — Я поклялся, что больше никогда не коснусь подобных техник. Но спустя год... я наткнулся на древние записи. Там говорилось о способе... не просто вернуть душу... а разделить жизнь между двумя телами. Он поднял взгляд, и в глазах мелькнуло безумное, почти детское сияние. — Я не мог использовать технику воскрешения. Она лишь возвращает тело, но не жизнь. Мне нужно было... чтобы она дышала, жила, чтобы я мог чувствовать её рядом. Поэтому я создал свою собственную технику. Для этого я собрал всё — свитки из каждой страны: Огня, Ветра, Молнии, Земли, Облаков. Все самые охраняемые знания теперь у меня. Он чуть улыбнулся, но эта улыбка была полна усталости. — Когда всё было готово, я объединил технику с Печатью Единого Сердца. Так я мог бы вернуть её… связав её жизнь со своей. Мы делили бы мою жизнь на двоих — пусть всего десять, двенадцать лет, но... мы были бы вместе. Мия и Саске молчали. Лишь ветер тихо шевелил листья. — Но я не учёл одно, — продолжил он глухо. — Для этой печати нужно огромное количество чакры. Я пробовал много раз... десятки раз. Люди умирали. Их чакра была недостаточной, или... печать просто не принимала её. Я не знал почему, — Он с трудом приподнял голову, глядя на Мию. — А потом я услышал о тебе... о девушке, которую называли Ледяной Лилией. Об обладательнице стихии льда... и не только льда. Потом я узнал, что в тебе течёт кровь Сенджу. И тогда я понял — ты единственная, кто сможет выдержать Печать Единого Сердца... и закончить то, что я начал. Я мог бы использовать и тебя, Учиха, — сказал Аруно с холодной усмешкой, — но твоей силы было бы недостаточно. — Он снова взглянул на Мию, которая едва успела восстановить свою чакру. — А вот ты… идеально подходишь для этого. Он сделал паузу, глядя прямо в её глаза. — Твоя чакра принята Печатью. Теперь ты связана с ней, — его голос прозвучал мягко, но смертельно. — Я буду медленно поглощать твою силу, чтобы техника, которую я создавал годы, наконец завершилась. Саске стиснул зубы. — Как остановить это? — резко спросил он. — Невозможно, — ответил Аруно. — Печать связывает двух людей. Она вернёт её от мертвых и соединит со мной. Всё уже завершено. Осталось только закончить технику… — Он положил руку на грудь и из пальцев выступила капля собственной крови. — Мне нужно лишь немного… В этот момент Мия кашлянула кровью и рухнула на колени, пытаясь удержать остатки чакры. Саске мгновенно бросился к ней, но Аруно, заметив отвлечение, сложил Печать руками, и яркий розово-красный свет вспыхнул вновь, заполняя всё пространство вокруг. Аруно замер в центре круга, сумасшедший смех рвался из его груди. Он поднял руки, и свет с неба, словно живой, обрушился прямо на него. Волной энергии он начал гореть, кричать: — Невозможно! Моё творение… идеальное… это невозможно! Крики его стихли лишь тогда, когда тело Аруно начало рассыпаться в пепел, а свет в небе не исчезал, превращаясь в красное сияние. Оно метнулось к центру круга, где стояли Саске и Мия, волнами разлетаясь по лесу. Ветер сносил листья, трещали ветки, земля дрожала, но свет вскоре рассеялся, оставив после себя лишь тишину и разрушение. Мия оперлась на колени, глубоко дыша, ощущая, как её чакра медленно возвращается в тело. Саске поддерживал её, проверяя, что всё ещё жива. Лес вокруг был изранен светом, но угроза была повержена. Они оба выжили. После того, как они обе поднялись и огляделись вокруг, Мия посмотрела на Саске. Их взгляды встретились, и обе заметили красную нить, протянувшуюся между их руками. Она связала их именно за руки, крепко, но не причиняя боли. Нить была необычной — слегка пульсировала, словно живая, реагируя на каждое их движение, но не касалась ничего больше. Они снова посмотрели друг на друга, и нить слегка растянулась, когда они разводили руки, но не разорвалась, крепко удерживая связь. — Что это такое? — спросила Мия, глядя на красную нить, связывавшую её руку с рукой Саске. — Не знаю, — ответил он, также глядя на нить. После короткой паузы Мия развернулась и пошла туда, где несколько минут назад стоял стол со свитками. Теперь они были разбросаны повсюду. Пройдя несколько шагов, она заметила нужный свиток, присела и осторожно развернула его. Проведя пальцами по строкам, Мия начала читать: «Печать Единого Сердца Печать Единого Сердца связывает двух людей в нерушимую связь — их сердца, жизнь, чакру и саму сущность. Они останутся едины навсегда. Между ними их руки соединяет красная нить, символизирующая их связь. Разрушить эту печать можно лишь смертью одного из обладателей. Но если умрёт один — умрёт и второй. Если же у одного из них останется чакра, она перейдёт к другому, поддерживая его жизнь.» — Значит, та техника, которой он хотел связать свою жизнь с жизнью своей покойной возлюбленной... связала нас? — произнесла Мия с удивлением, подняв взгляд на Саске. Саске подошёл, взял свиток из её рук и тоже начал читать. — Но почему именно мы? — тихо спросила Мия, уже понимая, что ответа, скорее всего, не будет. — Здесь есть ещё кое-что, — произнёс Саске и провёл пальцем по нижней строке. — «Формация — Техника Единого Сердца позволяет...» остальная часть разорванна, — глубоко выдохнул Саске. — Значит, существует и формация, и печать, — задумчиво сказала Мия. — Они действуют по-разному. Если печать связывает нас... тогда что делает техника? — Похоже, мы этого уже не узнаем, — ответил Саске, аккуратно свернув свиток и положив его рядом. Мия обвела взглядом разрушенную площадку, на мгновение задержавшись на другом свитке — том самом, ради которого пришла. Это был свиток Страны Огня. Она подошла, подняла его, свернула и убрала в защитный чехол, прежде чем снова повернуться к Саске. — Но меня волнует одно, — произнесла она, проходя между разбросанных свитков. — Почему эта техника сработала на нас, а не на него? — Не знаю, — ответил Саске. — Думаю, его техника, которую он изобрёл, была запрещённой. Она вышла из-под контроля. Печать Единого Сердца смешалась с его техникой — и уничтожила его. После этого печать должна была сработать на ком-то, и ближайшими объектами оказались мы. — То есть, печать сработала случайно... — тихо сказала Мия. — Именно, — подтвердил Саске. — И что нам теперь делать? — спросила она. — В тексте сказано, что разрушить связь можно только смертью одного из обладателей. Но если умрёт один — умрёт и другой. — Да, — кивнул Саске. — И если у одного из нас останется чакра, она перейдёт ко второму. Мы будем живы, но связаны этой нитью. Навсегда. — Значит, даже если я передам тебе свою чакру, — сказала Мия, — мы всё равно не сможем освободиться. — Похоже, так, — ответил он мрачно. — Тогда остаётся только одно, — решительно произнесла она. — Найти упоминание об этой печати в архивах. Но если это действительно запрещённая техника... значит, до неё добраться будет непросто, — Вдруг Мия выпрямилась, её взгляд стал серьёзным. — Недалеко от нас — два отряда шиноби. Через три минуты будут здесь. Кажется, они заметили вспышку света. Нам нужно уходить. Она взглянула на свою руку, где всё ещё светилась тонкая красная нить, и с лёгкой усмешкой добавила: — А с этой нитью разберёмся потом. После этого в последний раз взглянув на их связанные руки и на Саске, развернувшись она скрылась за деревьями. Саске молча посмотрел ей вслед, затем взял оба свитка и тоже исчез в лесной тени.