Тьма в объятиях Света

Команда №7 была уже давно в пути. Ветер обдувал их лица, дорога тянулась вперёд, и никто не ожидал, что именно здесь их будет поджидать встреча, способная перевернуть всё. Первым насторожился Какаши: его тело напряглось, словно пружина, готовая разжаться. Вслед за ним резко остановился Наруто — в голубых глазах вспыхнула злость. Он знал, чья тень стоит впереди. Чья вина в том, что его лучший друг покинул деревню. Сакура замерла, её сердце сжалось. Она поняла всё сразу, едва встретив этот взгляд. Учиха Итачи. Он стоял перед ними собственной персоной. Длинные волосы развевались на ветру, холодный взгляд впивался прямо в команду. Черты лица остались такими же, но Мия сразу увидела: он возмужал за эти два с половиной года. Изменился. Сила и холод исходили от него, словно сама смерть встала на их пути. Мия смотрела прямо в глаза Итачи — без страха, хотя прекрасно знала, насколько опасно это. Его гендзюцу было сильнее всех их вместе взятых, и он мог погрузить в иллюзию даже без зрительного контакта. Она помнила рассказ Какаши о том, как тот оказался в ловушке его техники. Именно после этих слов Мия начала развивать свои собственные глаза, учась накладывать гендзюцу разными способами. — Давно не виделись, Какаши-сан, — заговорил Итачи спокойным голосом. Его взгляд скользнул по Наруто. — Наруто-кун… — затем остановился на Мии. — И ты… Мия. Рад видеть тебя снова. Голос был непривычно мягким, почти дружелюбным, и от этого у Мии по спине пробежали мурашки. Но она не дрогнула. Больше не боялась — ни его, ни того, что кто-то узнает её тайну, её связь с кланом Учиха. — Ублюдок! — рявкнул Наруто, сжимая кулаки так сильно, что побелели костяшки. — Не только я… Гаара тоже, да?! Он стал вашей следующей целью! Тишина сгустилась, воздух будто стал тяжелее. И тут заговорила Чиё. Её голос, суровый и исполненный ненависти, разорвал напряжение: — Это он… Учиха Итачи? Ребёнок, уничтоживший свой собственный клан. После её слов в воздухе повисла мёртвая тишина. Даже ветер на мгновение стих, словно сам мир прислушивался к их разговору. После слов Чиё Итачи поднял обе руки и сложил их в печать. Его пальцы двигались уверенно и точно, словно играли на невидимой симфонии чакры. Это была печать Тигра — знак, который Мия знала с самого детства. Эта печать открывала путь к гендзюцу, фирменной технике клана Учиха. Когда-то Мия часами отрабатывала её в одиночку, стремясь наложить иллюзию не только через зрительный контакт, но и другими способами — теми самыми, о которых когда-то узнала из рассказа Какаши. Он говорил, как Итачи наложил на него гендзюцу — и в той иллюзии Какаши пробыл целую вечность, хотя в реальности прошло всего лишь несколько секунд. — Не смотрите ему в глаза! — резко сказал Какаши, активируя свой Шаринган. — Смотрите куда угодно — на руки, на ноги, но только не в глаза! Сакура, Чиё и Наруто мгновенно отвели взгляд. — Легче сказать, чем сделать… — пробормотала Сакура себе под нос, чувствуя, как пот стекает по виску. — Глаза Учихи… — глухо произнесла Чиё, глядя вниз, на ноги Итачи. — Давно я не сталкивалась с Шаринганом. Наруто поднял взгляд, но не к глазам — он слушал каждое слово старейшины, стараясь запомнить всё. — У этой техники есть слабости, — продолжила Чиё. — Один на один против обладателя таких глаз не выстоять. Но если вас двое — один может отвлечь, другой ударить с тыла. Если удар точный, иллюзия разрушится. Главное — не дать себя усыпить. — Тогда всё просто, — решительно сказал Наруто, складывая руки. В его ладони закрутилась голубая сфера чакры. — Я отвлеку, а остальные — добьют! — Наруто, нет! — остановил его Какаши, став впереди. — Я первый. Он поднял голову, взгляд под маской стал твёрдым. Мгновение — и Какаши рванул вперёд, к Итачи, готовый нанести удар. Когда Какаши рванул к Итачи, он хотел ударить его, но столкнулся с его клоном и удивился. Клон пробормотал что-то себе под нос, и в тот же миг рядом с Какаши прошёл, по его мнению, настоящий Итачи. Наруто, не теряя времени, создал Расенган и бросился на противника, но не успел даже нанести удар — Итачи исчез прямо у него на глазах. Через секунду пропал и тот, что стоял перед Какаши. Какаши настороженно осмотрелся, пытаясь уловить хоть малейшее движение чакры. Он перевёл взгляд на Мию — и та сразу всё поняла. Мия закрыла глаза, сосредоточилась, полностью отсекая внешний шум. Через несколько секунд покачала головой: — Его чакры нет поблизости. Какаши нахмурился. — Значит, он даже здесь не был... Это были только его клоны. Все обернулись на Наруто. Он стоял неподвижно, с расширенными глазами. По его телу пробежала дрожь, кожа покрылась мурашками, и он медленно опустился на колени. Сакура и Мия одновременно бросились к нему, положив руки ему на плечи — Сакура слева, Мия справа. Наруто вздрогнул, моргнул и тяжело выдохнул. Он только что выбрался из гендзюцу Итачи. Мия поднялась первой: — Нам нужно разделиться. — Что ты предлагаешь? — спросил Какаши. — Вы с Наруто идите на север, — сказала Мия уверенно. — Бабушка Чиё и Сакура — на запад, а я пойду на восток. Если кто-то что-то найдёт, сразу отправляйте сигнал через призыв. — Ладно, — кивнул Какаши. — У нас нет другого выбора. Будьте осторожны. Мия взглянула на Какаши — он понимал, почему она оставила Наруто с ним. Наруто нельзя было оставлять одного. Команда кивнула друг другу и разошлась, растворяясь в тишине лесных деревьев.

***

Солнечный свет едва пробивался сквозь густые кроны деревьев. Поляна была тихой — слишком тихой. Посреди неё, на траве, лежал Гаара. Его тело, холодное и неподвижное, словно вырезанное из песка, казалось чужим в этой живой зелени. Рядом стоял Наруто — его плечи дрожали, а кулаки были сжаты до боли. Слёзы падали одна за другой, оставляя на песке крошечные тёмные пятна. — Гаара… — прошептал он, голос его сорвался. — Ты же… ты обещал… Наруто упал на колени, схватившись за плечо друга, будто пытаясь вернуть его обратно. Какаши стоял позади, молча. Рядом — Сакура, Чиё и Мия. Команда Гая подошла чуть позже — Тен-Тен, Неджи и Ли. Все смотрели молча. Только ветер шевелил листву над ними, и даже птицы умолкли. Мия стояла неподвижно, но внутри неё всё кричало. Она не могла поверить в то, что видела перед собой. Её сердце будто раскололось — боль обожгла грудь, дыхание стало тяжёлым. Перед глазами вспыхивали образы: как Гаара впервые улыбнулся ей, как говорил тихо, почти шёпотом, что хочет стать сильнее не ради власти, а ради того, чтобы люди перестали его бояться. Теперь всё это казалось далёким сном. «Почему…?» — мелькнула мысль. Но даже мыслить стало больно. Она видела Наруто — его рыдания пронзали воздух. И этот звук… этот голос друга, потерявшего брата по духу, стал для неё последним ударом. Мия опустила голову. Её пальцы сжались в кулак. Она не заплакала — слёзы застряли где-то глубоко, там, где уже не было сил их отпустить. Внутри был ураган — боль, вина, ярость и отчаяние, переплетённые в один невыносимый ком. Чиё стояла рядом, глядя на Гаару с тихой, почти материнской печалью. Сакура подошла ближе, но заметила, как старейшина медленно опустилась на колени. — Бабушка Чиё? — прошептала она. — Что вы… Чиё ничего не ответила. Она осторожно взяла руку Гаары, холодную и тяжёлую, положила ладони поверх неё и закрыла глаза. Её чакра начала двигаться — мягко, но уверенно. Она не была обычной. Это была особая энергия — теплая, светлая, будто из самой души. — Бабушка Чиё! — Сакура воскликнула, осознав. — Не надо! Вы знаете, чем это закончится! Но старейшина не слушала.Её губы дрогнули, и она произнесла слабо, но ясно: — В каждом из вас горит воля огня. Я рада… что у него есть такие друзья, как вы. Наруто поднял голову, его глаза были полны слёз. — Что вы делаете?! Отойдите от него! — закричал он, схватив руку Чиё. Мия подошла ближе и мягко сказала, глядя на него: — Наруто… успокойся. Она хочет ему помочь. Сакура смотрела на них, сдерживая слёзы. — Она… отдаёт ему жизнь… — прошептала она. — У тебя есть не только сила, но и сердце. Такое же, как у Гаары… Ты — тот, кто смог понять его, — Чиё улыбнулась, глядя на Наруто. Она перевела взгляд на Мию. — И ты, девочка… я помню тебя. Ты была рядом, когда все отвернулись. Когда даже его брат и сестра не верили в него, боялись… ты осталась. Ты помогла ему найти свет. Мия не выдержала. Она закрыла глаза, и из уголков ресниц вырвалась одна-единственная слеза. — Гаара… — шепнула она. Чакра Чиё вспыхнула ярче. Она положила руку на руку Наруто и направила его энергию в тело Гаары. Песок, окружающий его, медленно поднялся, словно откликаясь. Тело Гаары озарилось мягким светом, и… он вдохнул. Слабо, едва заметно, но вдохнул. — Гаара!!! — закричал Наруто, и в этот момент вся поляна будто ожила. Чиё улыбнулась последний раз — тихо, спокойно. — Вот и всё… — прошептала она и осела, когда Сакура подхватила её, удерживая от падения.

***

— Гаара… ты слышишь меня? — с дрожью в голосе произнёс Наруто, счастье и слёзы смешались в его глазах. — Ты жив! Боже, ты так напугал нас, дурак! — Наруто... — тихо ответил Гаара, слабый, но с радостью в голосе. — Потише, не вставай, — сказал Наруто, помогая ему сесть. — Гаара… — произнесла Мия, подойдя ближе. Она присела рядом и обняла его. — Ты заставил нас всех волноваться, — её голос дрожал. Она не плакала, но чувствовалось, как сильно она рада, что он очнулся. — Прости, что заставил тебя волноваться, — слабо сказал Гаара, положив руку ей на спину. Он осмотрелся. — Как я вернулся к жизни? Наруто хотел ответить, но, заметив Сакуру, упавшую на колени, замер. — Бабушка Чиё… — начал он, но Мия рукой остановила его. — Она... — её голос дрожал, — она отдала свою жизнь, чтобы вернуть тебя, Гаара. — Что?.. — Наруто не верил, его глаза расширились. Он переводил взгляд с Мии на Гаару, на Сакуру, лица всех были печальны. Молчание повисло над ними. Все склонили головы, почтив память старейшины. Вскоре издалека послышались голоса. Мия обернулась и увидела огромную толпу — вся деревня Песка пришла встречать своего Казекаге. Люди радовались, плакали, благодарили его. Гаару сразу отвели в больницу. Он был жив, но слаб, и врачи настояли на отдыхе. Позже, вечером, Мия сидела на крыше, глядя на ночное небо. Мысли путались. Она вспоминала день — как чуть не потеряла друга, как боялась, и как счастлива теперь. Прохладный ветер коснулся её лица. Она закрыла глаза, чувствуя лёгкую дрожь. Вдруг ощутила знакомую чакру и улыбнулась. — Ты ведь должен быть в больнице,, — произнесла она, не открывая глаз. — Там скучно, — раздался тихий голос Гаары. — Да и хотел подышать свежим воздухом. Он сел рядом. Некоторое время оба молчали, глядя на звёзды. Гаара перевёл свой взгляд на Мию. — Твои волосы... — тихо сказал Гаара. — Они снова темнеют. — Да, — улыбнулась Мия. — Наконец-то чувствую себя прежней. — Через несколько секунд тишины она продолжила: — Ты заставил нас сегодня волноваться. — И тебе тоже? — спросил Гаара, пристально смотря на неё. Мия повернув голову и их взгляды встретились. — Конечно, волновалась, — сказала Мия. — Ты ведь мой лучший друг. Тот, кто был рядом, когда я была одна. Кто принял меня такой, какая я есть. Как я могла не бояться потерять тебя? Гаара опустил взгляд. — Друг, — тихо произнёс он. — Может быть... я не хочу быть только другом. Мия замерла. Она ожидала, что когда-нибудь это произойдёт, но не думала, что сейчас. Мия хотела что-то сказать , но он остановил её. — Подожди, — перебил её Гаара, — не говори ничего. Я знаю, сейчас не время. Просто хотел, чтобы ты знала: ты мне нравишься, Мия. С самого детства. Ты — тот луч света, что вернул меня к жизни. Благодаря тебе я понял, зачем живу. — Он посмотрел в её глаза: — Я не прошу ответа. Не знаю, занято ли твоё сердце или нет, но я подожду. И кого бы ты ни выбрала, я приму это. Главное, чтобы ты была счастлива. Мия молчала, глядя на него. В её сердце было столько благодарности, тепла — и вины. — Прости, Гаара, — прошептала она. — Я не могу... Сейчас не время для этого. Я не знаю, что будет дальше. Прости, что не могу ответить тебе взаимностью. — Всё хорошо, — сказал он. — Я знал. Просто хотел, чтобы ты знала. Он встал, взглянул на неё ещё раз. — Возвращайся в номер, тут холодно. Спокойной ночи, Мия. — Спокойной ночи, Гаара. И... спасибо тебе за всё. Он улыбнулся, уходя, а она осталась сидеть, глядя на звёзды.

***

Тишина в кабинете Цунаде стояла тяжёлой, словно воздух сам знал, что только что прозвучавшие слова могут изменить многое. Команда Гая и команда номер семь стояли напротив Хокаге — усталые, но сдержанные. На лбах блестел пот после недавних событий, в глазах — напряжение. Какаши не было: после столкновения с Итачи его отвезли в больницу. Он слишком сильно перенапряг свой Шаринган. Цунаде сидела за своим столом, скрестив руки, внимательно слушая отчёты. Её взгляд, обычно живой и дерзкий, теперь был холоден и тяжёл. — Всё ясно, — тихо произнесла она, когда Гай закончил. — Отличная работа. — Цунаде-сама, — нерешительно подняла глаза Сакура, — У меня есть ещё одна информация. Цунаде слегка выпрямилась, взгляд стал острым. — Какая именно? — Во время битвы с Сасори… — начала Сакура, делая вдох. — Он сказал, что должен был встретиться через десять дней со шпионом Орочимару. В комнате воцарилась тишина. Даже Наруто перестал дышать. Цунаде нахмурилась, скрестив пальцы перед лицом. — Шпион Орочимару… — задумчиво повторила она, словно вкусила горечь этого слова. — Кто это может быть?.. Хотя… — она чуть тише пробормотала, — я уже догадываюсь. Никто не решился спросить, о ком именно она говорит. — Ладно, обсудим это позже, — наконец сказала Хокаге, вставая. — Значит, встреча через десять дней? Сакура кивнула. — Да. — Хорошо. Вы все свободны. Отдыхайте. Она махнула рукой, и шиноби поклонились, один за другим покидая кабинет. Цунаде устало выдохнула. — Мия, подожди, — вдруг сказала она. Мия остановилась у выхода, обернувшись. Остальные ушли, и теперь в кабинете остались только Цунаде, Шизуне и сама Мия. — Я хочу кое-что обсудить с тобой, — начала Цунаде, переводя взгляд в окно. — Пока вы были на миссии, у нас состоялось собрание старейшин, — Мия чуть нахмурилась. — Там был Данзо, — продолжала Хокаге. — И он заявил, что в команде номер семь не хватает одного участника. — Но ведь нас трое, — тихо сказала Мия. — Это стандартный состав. — Именно это я и сказала, — кивнула Цунаде. — Но Данзо настаивал. Он считает, что команда с самого начала была из четырёх человек, и должна оставаться такой. Старейшины поддержали его, — В голосе Цунаде мелькнуло раздражение. — Я не смогла ничего сделать. И теперь, — она сделала паузу, — в вашей команде появится новый участник. Из числа людей Данзо. — Мия невольно напряглась. Холодная тень скользнула по её лицу, — Я хочу, чтобы ты наблюдала за ним на следующей миссии, — продолжила Цунаде. — Внимательно. Я не доверяю ему. У меня есть основания полагать, что он — шпион Данзо. Шизуне, стоявшая рядом, встрепенулась: — Подождите, Цунаде-сама! Вы хотите отправить команду Какаши, особенно Наруто на задание, которое связано с Орочимару? Это слишком опасно! Цунаде устало подняла взгляд. — Я знаю. Но он должен идти. Он слишком долго сидел без дела. — Это безумие… — пробормотала Шизуне, опуская глаза. — Хватит, — резко сказала Цунаде. — Я всё решила. Она снова повернулась к Мие: — Вашим командиром будет не Какаши. Его заменит другой человек — он служил с ним в АНБУ. — Я его знаю? — спросила Мия. — Нет. Но узнаешь, когда придёт время. На мгновение в её взгляде промелькнула тревога. — Будь осторожна, Мия. Не доверяй ему. Ни на секунду. Мия кивнула, чувствуя, как внутри поднимается тяжёлое, липкое чувство — смесь страха и настороженности. Данзо. Имя, которое она всегда ненавидела. Имя, которое пахло кровью и предательством. — Хорошо, Цунаде-сама, — тихо сказала она. — Я всё поняла. — Иди, отдохни. Через три дня у тебя новая миссия, после чего вы встречаетесь с новым членем команды. Мия поклонилась и вышла из кабинета. Коридор встретил её прохладой и тишиной. В голове звенели слова Хокаге. Её пальцы невольно сжались в кулак. Данзо. Она никогда не доверяла этому человеку. И теперь предстояло узнать — почему сердце подсказывает ей, что не зря.

***

Прошло три дня с момента возвращения из Песка. Солнечные лучи мягко касались крыш домов, скользили по деревьям и ложились на каменные улицы Канохи. Воздух был наполнен ароматом свежей выпечки и пряных трав. Среди всех запахов особенно отчётливо чувствовался орегано — тёплый, сладковато-острый, словно сама жизнь деревни дышала этим ароматом. Мия шла по улице неторопливо, словно не хотела разрушить эту утреннюю гармонию. Её шаги звучали тихо, но каждый из них отзывался лёгким эхом в её сердце. Иногда она ловила себя на том, что любит это — просто идти и слушать, как живёт Каноха. Дети смеялись, гоняя деревянные колёса по мостовой. Женщины у лавок переговаривались о делах, старики грели руки на солнце и обсуждали последние слухи. Всё это было таким простым, таким родным. Она любила этот шум — мягкий, добрый шум жизни. Он возвращал её в реальность, напоминал, что есть место, где люди улыбаются, где солнце встаёт каждый день, и где можно хотя бы на мгновение почувствовать себя частью мира, а не его тенью. Но вместе с тем, в глубине души она тянулась к тишине. Только ночью, под светом луны, когда деревня засыпала, Мия позволяла себе быть собой. Тогда, глядя на звёзды, она могла вздохнуть свободно, не пряча ни страха, ни грусти. Ей казалось, что луна слышит её — знает, чего она боится и что хранит в сердце. Только ночью исчезали стены, которые она выстроила вокруг себя после смерти Шисуи. Только ночью она позволяла себе быть живой. Но сейчас было утро — время действовать, а не мечтать. Сегодня Цунаде вызвала её в резиденцию. Новая миссия. Одиночная. Мия дошла до высокого здания, где на ветру колыхался флаг с символом Листа. Поднявшись по ступеням, она постучала в массивную деревянную дверь и, услышав короткое «войдите», вошла. Кабинет Хокаге утопал в мягком солнечном свете. На столе — аккуратные стопки свитков, карты, чернила. Цунаде сидела за своим столом, опершись локтями и сжав руки в замок. Её взгляд был сосредоточен, но в нём чувствовалась лёгкая усталость. Рядом не было ни Шизуне, ни стражи — только она одна, в полной тишине. Мия склонила голову: — Доброе утро, Цунаде-сама. Цунаде подняла глаза, внимательно посмотрела на девушку. — Доброе утро, Мия. Проходи. — Голос её звучал спокойно, но в нём сквозила твёрдость, присущая лидеру. Мия подошла ближе, остановившись напротив стола. Цунаде на мгновение перевела взгляд на окно, где сквозь стекло пробивался свет, и сказала: — Я тебе уже предупредила, что у тебя новая миссия. Одиночная. Я уже получила подтверждение и одобрила твоё участие, — Мия молча кивнула, ожидая подробностей. Хокаге чуть откинулась на спинку кресла, переплела пальцы и медленно начала говорить: — Обычно на такие миссии дают больше времени. Но я выбрала тебя именно потому, что ты можешь справиться быстрее, — Мия слушала внимательно, ловя каждую интонацию. — Тебе даётся шесть, максимум семь дней, — продолжила Цунаде. — Через семь дней команда номер семь отправится на встречу со шпионом Орочимару. Ты должна быть готова к этому моменту. Если завершишь миссию раньше — у тебя будет время познакомиться с новым членом команды и отдохнуть, — Она взяла со стола свиток и протянула его Мие. — Здесь всё, что тебе нужно знать. Мия приняла свиток, чувствуя лёгкую тяжесть в пальцах — не от веса бумаги, а от значения слов. Она знала: Цунаде никогда не выбирала людей случайно. Если задание поручено ей — значит, в нём есть нечто большее, чем просто миссия. Цунаде наклонилась вперёд, её золотые глаза стали серьёзными: — Это важное задание. Я не сомневаюсь в тебе. Но будь осторожна, Мия. Всё может быть сложнее, чем кажется. Мия тихо выдохнула, прижимая свиток к груди. — Я не подведу вас, Цунаде-сама. Цунаде посмотрела на неё пристально, а затем, чуть мягче, произнесла: — Я знаю. Именно поэтому я выбрала тебя. Без тебя я не смогу отправить их на задание.

***

День уже клонился к середине. Пыльные струи ветра играли вокруг Мии, поднимая с земли тонкие кружевные блики, и каждый её шаг отбрасывал маленькую тень на раскалённую тропу. С тех пор как она покинула Каноху, прошло ровно сутки — сутки, наполненные дорогаой, думами и тихой хмуростью. Полпути осталось позади, ещё полдня — и за поворотом должна появиться в стране Волн, деревня Хокуро, селение, которое едва помнит сон людской. Миссия была проста на словах и опасна — как нож с обоюдоострым лезвием. По донесениям разведки, по шорохам в ушей у информаторов, по намёкам из архивов — в Хокуро скрывался Аруно. Учёный. Сумасшедший учёный, который когда-то сотрудничал с Орочимару и внёс в его проекты нечто новое и мерзкое; тот, кто не побоялся украсть из страны Огня один из самых священных свитков — свиток, набитый запретными техниками, знаниями, которыми нельзя было владеть никому. Никто не знал, зачем он это сделал: ради власти? ради своего исследования? ради возрождения какого-то мёртвого эксперимента? Но одно было ясно: свиток должен вернуться в Каноху — или с ним произойдёт беда, которую счёт не возьмёт. Мия потянула воздух; он был горячий и сухой, с лёгким налётом песка. Вокруг тянулись плоские поля, редкие колючие кусты, вдалеке — мерцание барханов. Дорога — двухдневная, говорили карты; с учётом её темпа и скрытности — ровно два с половиной дня. Сейчас — в середине пути — она чувствовала, как целая история накручивается на неё тугим мотком: от Канохи — до Хокуро — и дальше. Она пробежала мысленно ещё раз инструкцию: найти Аруно, убедиться, что свиток всё ещё у него, вернуть его в Коноху — живым или хотя бы с рукописью. Никаких звонков, никаких сопровождений — одиночная миссия. Цунаде выбрала её не случайно: Мия умела прятаться в тени так, что даже ветер бы её не выдал; умела читать людей и, при необходимости, бить — тихо и точно. Но эта миссия требовала и хитрости, и осторожности: место для экспериментов, где нет посторонних взглядов, где запретные техники можно было доводить до абсолюта. Она думала о свитке. Что хранит он, если появление его в чужих руках могло поставить под угрозу не одну страну? Какие техники там, какие символы, какие формулы, которые нельзя видеть невооружённым глазом? Мысли бурлили, но Мия умела убирать тревогу в уголок, как свёрнутую бумагу. Она медленно утолщила скорость шага, делая их равномерными: экономить силы для ночи — и для момента, когда придётся действовать. К середине дня дорога изменилась. Пахло не только орегано и хлебом, как в Канохе; здесь, ближе к Хокуро, воздух стал плотнее — сухой, с запахом горячего камня и пролитого масла. На горизонте посреди зыбкого марева, где небо встречалось с землёй, показались очертания низких крыш и сломанных шпилей — силуэты — сперва неясные, затем всё чётче. Хокуро. От деревни веяло заброшенностью: крыши, под которыми давно не жили добрые семьи; улицы, где ветер шептал свои старые имена. Но именно в таких местах плодятся идеи, которые нельзя выставлять на свет. Здесь спрятаны лаборатории, вырезанные в сухой земле, здесь можно слушать, как стекло трескается от опыта, и никто не подумает прийти на помощь. Она остановилась у небольшого холма и, присев, положила ладонь на колено. Солнце припёкало плечи, на лице выступил пот, в шее покрылось лёгкое ощущение усталости — но это было ровно то, что она хотела чувствовать: тело, согласное с разумом. Солнце начало падать — а вместе с ним опускалась и первая тень Хокуро. Мия сняла тканевую повязку с лица и, собравшись, двинулась вниз по тропе — к домам. Сейчас у неё было только одно правило: найти Аруно, вернуть свиток, вернуться — прежде чем кто-нибудь поймёт. Мия потратила полдня, чтобы найти логово этого безумца. Пустынные улицы Хокуро вели её кругами, будто сама деревня не хотела выдавать свою тайну. Но она чувствовала — чакра здесь была сильная, вязкая, тяжёлая, как туман. Она будто впитывалась в стены, пряталась под камнем, скользила по воздуху. Именно это ощущение и вывело её к старому зданию с покосившимися стенами и пыльными окнами. Снаружи — обычный дом, ничем не примечательный, с облупившейся штукатуркой и ржавой дверью. Никто бы не подумал искать лабораторию в таком месте. Но Мия знала: иногда безумие прячется в самом тихом и видном месте. Она вошла. Воздух внутри был спертым, пахнул металлом и чем-то горьким, почти едким. Под ногами поскрипывали доски. Внутри царила тишина, нарушаемая только каплями воды, падавшими где-то в глубине коридора. Мия двигалась бесшумно, словно тень. Её дыхание стало едва уловимым, движения — точными, выверенными. Она чувствовала, как под кожей дрожит чакра — не её, чужая. Сильная. Нестабильная. Она шла вдоль стен, прислушиваясь к каждому звуку. Иногда за дверью слышался слабый металлический звон, будто кто-то ронял инструменты. Иногда — шорох бумаги. Но в следующий момент всё стихало. Будто здание само затаивало дыхание вместе с ней. Мия осторожно приоткрыла одну из дверей и заглянула внутрь — пусто. Столы, старые пробирки, пыльные свитки. Никаких следов. Она уже хотела закрыть дверь, когда вдруг… услышала. Шаги. Тихие, вымеренные, едва различимые. Не тяжелые — лёгкие, но уверенные. Такими шагами не ходят обычные люди. Это был ниндзя. Сердце Мии сделало короткий рывок, но она не позволила себе паники. Быстро, почти беззвучно, она вошла в ближайшую комнату, закрыла за собой дверь и отступила в тень. Воздух здесь был прохладнее, пахло пеплом и маслом. Она поставила ногу чуть в сторону, готовой в любой момент вытащить клинок, лезвие едва блеснуло в темноте. Шаги приблизились. Они были рядом, совсем рядом. Мия чувствовала — человек стоит прямо за дверью. На мгновение всё стихло. Даже пыль в воздухе словно замерла. И вдруг — медленный скрип. Дверь начала открываться. Мия затаила дыхание, мышцы напряглись до боли. Тень от двери скользнула по полу, коснулась её ноги. Но никто не вошёл. И тогда — резкий всплеск чакры. Знакомый. До боли знакомый. Мия нахмурилась. Сердце толкнуло в грудь, она прекрасно знала эту чакру. Она могла знать её из тысячу других. Но в тот момент, когда она на секунду отвлеклась на свои ощущения — тьма взорвалась движением. Чужой клинок сверкнул, рассек воздух — Мия инстинктивно подняла свой. Металл ударился о металл с пронзительным звоном. От удара по руке пошла вибрация. Её глаза расширились — не от страха, от узнавания. В потоке пыли, в коротком отблеске света она увидела лицо. — Ты?.. — выдохнула она почти беззвучно, не веря своим глазам.