Ты пахнешь как любовь

~~спустя время~~ — Мам, я... Не говорил тебе раньше, но... Я в отношениях, мам, — говорит омега взволнованно, улыбаясь так широко, что болят щеки. Его любимый главный альфа предложил официально узаконить их отношения, как ему не радоваться? Он не рассказывал родителям раньше, что состоит в стае, поэтому сейчас волновался и очень надеялся на поддержку и тёплые слова. — Ох, Минни, это прекрасно! — ахает женщина на том конце провода, — кто она? Или он? Как вы познакомились? — Мам, у меня семеро парней, про которого тебе рассказать? — хихикает омега, но на том конце провода тишина, — мам? — Сынмин, дорогой... Сколько парней? — ошарашенно спрашивает женщина. Сынмин встревоживается. — Ну... Семеро. Мы будем стаей Бан, — говорит парень негромко, чувствуя, как на смену позитивному настрою приходит тревога, — что такое, мам?.... — Я не думала, что мы с отцом воспитали тебя так плохо... Сынмин чуть ли не давится воздухом. Так плохо? Что это вообще значит? Почему она не рада за него? — Я не понимаю... Что такого в стае? — Не прикидывайся дурачком, Сынмин, — фыркает женщина, продолжая давить, — за что мне это всё, господи? — Объяснись. — Что объяснять, м? Как мне теперь людям в глаза смотреть, когда они будут говорить, что мой сын — шлюха! — М-мам... — шепчет ошарашенно младший, чувствуя, как сердце падает в пятки, — зачем ты так говоришь? — А что, не так? Тебе не достаточно одного парня для удовлетворения? Надо... Сколько ты сказал? Семь?! Какой кошмар, я воспитала нимфомана... — Но... — Никаких но! Тебя в твоём Сеуле совсем испортили и развратили! Какая стая?! Ты едешь домой, первым же рейсом, ты понял? — Я останусь здесь, со своими парнями, — шепчет Сынмин, чувствуя подступающие слезы. Он надеялся, лелеял маленькую надежду, что мама поддержит его и будет рада. Но чуда не произошло. — Я приеду и заберу тебя сама, как маленького! — кричит женщина яростно, а Ким отключает звонок. Он пытается переключить свои мысли, но внутри всё так сильно сжимается от боли, что непроизвольно омега прижимает к себе руки и скулит. Неужели он правда стал распутным? Но он питает к своим парням искренние и светлые чувства, поэтому правда не понимает, почему родной человек говорит такие ужасные вещи. Он, черт возьми, идеальный сын. Эту маленькую прихоть ему можно было позволить? — Минни, — раздаётся шёпотом совсем рядом, на что Сынмин чуть не подпрыгивает на кровати и стирает слезы с щёк, пытаясь привести себя в относительный порядок. — Да, Джисон, что такое? — спрашивает омега как можно мягче, пытаясь улыбаться. — Нет-нет-нет, малыш, не надо, — просит старший и садится напротив любимого, накрывая его дрожащие руки своими, — я вижу, что тебе больно... — Я в порядке... — шелестит парень, но голос предательски срывается, — просто... Сынмин чувствует ужасный давящий комок в горле и пытается проглотить его, но в итоге он вырывается наружу тихим воем и слезами. Он правда вот так расплачется при Джисоне? — Боже, малыш... — воркует Хан, но младший начинает усиленно тереть лицо и глаза, пытаясь избавиться от непрошенных эмоций. — Я в порядке, всё хорошо, ничего страшного, — повторяет омега, словно мантру, пытаясь успокоить скорее себя, чем своего парня, — ничего, всё правда в порядке. Я в порядке. Джисон пододвигается ближе, садясь к боку младшего, и обнимает его, прижимая лицо к безопасному местечку на шее. Тут можно спрятаться, тут можно поплакать. — Я рядом, родной, — шепчет Джисон, на что Сынмин отзывается достаточно громким и продолжительным воем и двойной порцией слез. Он слишком устал, чтобы держать это в себе. Ким не слышит, как в комнату вбегают Чан и Хëнджин. Оба выглядят взъерошенными и обеспокоенными, смотрят на Хана с немым вопросом, но тот лишь прикладывает палец к губам, прося молчать. Не сейчас. Они просто дадут Сынмину выплакаться и может потом спросят, что его довело до этого состояния. ~~ (Здесь и далее (скорее всего) я имею ввиду группу NU'EST. Чхве Минки, Минхëн, все оттуда. Ознакомьтесь с ребятами, пожалуйста, прежде чем читать. Но если что можете представлять случайных персонажей, ничего страшного. Я просто слишком люблю NU'EST) Они с Минки идут в сторону метро, ни о чем не подозревая. Чхве рассказывает про новые проекты в их модельном агентстве, про ситуации на учёбе и дома. Хоть он и старше Сынмина на пару лет, обоим комфортно общаться друг с другом. Они практически входят в здание метрополитена, когда слышат крики, граничащие с визгами, какой-то женщины. — Что за...? — начинает было Минки, но видит, как друг остановился, смотря в одну точку. — Они... Женщина идёт прямо на них, словно танк, не замечая ничего и никого на своём пути. За ней следует мужчина, выглядя так, будто готов убить всех людей, что мешаются под ногами. Чхве дёргает младшего за рукав кофты, но когда не получает ответа, то просто хватает за запястье и утягивает в здание, чтобы скрыться в толпе таких же студентов. — Эй, Сынмо, что такое? — спрашивает парень, когда они забегают в подошедший поезд, оставляя разъярённую пару на станции, — кто это был? — Это... Это мои родители, — шепчет Ким совсем тихо, всё ещё пребывая в шоке. — Но... Они же должны быть в Пусане, разве нет? Почему здесь? — Я недавно сказал маме, что мы узаконим нашу стаю... Она сказала, что я шлюха, и обещала забрать отсюда... — Ебанутая, — фыркает Минки, поджимая губы. Ненавидит, когда его друзьям некомфортно от чего-либо. — Я не знаю, что делать... — Твои альфы дома? — спрашивает омега, — может, тебя кто-то заберёт? — Дома никого, — качает головой младший, нервно кусая губы. — Я провожу тебя, — говорит Минки, поправляя лямку сумки через плечо, — не волнуйся, мы дойдём вместе... Если хочешь, я побуду с тобой дома, пока кто-то из твоей стаи не вернётся. — Спасибо, — шепчет Сынмин, на что парень пожимает плечами и мягко ободряюще улыбается. Минки правда хороший. Они часто тусуются вместе на переменах, потому что учатся на одном направлении и пары у них в одном корпусе. Старший часто помогает ему с какими-то предметами, не просто делая за него всю работу, а разжевывая каждое действие, зачастую оставаясь в университете допоздна. Он добрый, отзывчивый, искренний и умный. И Сынмин рад, что друг нашёл свою стаю. Хоть Чхве и отмахивается, но младший видит, с каким трепетом он рассказывает про парней, которые ухаживают за ним. — Как думаешь, госпожа Лин проверила твою работу? — спрашивает Минки, пытаясь отвлечь младшего, и берёт его за руку, ведя к выходу из метро. Вообще, его станция на другой стороне Сеула, но он не будет спокоен, если не доведёт младшего до дома самостоятельно. Они почти доходят до кафе, намереваясь взять по стаканчику кофе и десертов, чтобы посидеть дома на кухне и дождаться кого-нибудь из стаи Кима. Но как только Чхве берёт ручку двери, намереваясь её открыть, слышится оглушительный оклик. — Ким Сынмин! Как ты смеешь сбегать?! Сынмин вздрагивает всем телом, а Минки встаёт перед ним, защищая. — Госпожа? Могу чем-то помочь? — спрашивает парень любезно, пытаясь не выдать голосом переполняющее недовольство и раздражение. — Это ты? Ты из его стаи? — спрашивает женщина взбешённо, обращаясь к Минки, — малолетние шалавы! Как вам обоим не стыдно?! Нравится, когда много... Господь всемогущий, это даже произносить противно! У мужчины, что стоял чуть позади своей жены, чуть ли пар из ушей не валил. Омега никогда не видел своих родителей настолько рассерженными. — Госпожа, не кричите, — просит Минки, но когда альфа делает шаг вперёд, то он инстинктивно отстраняется на пару шагов, что и Сынмин делает тоже. Ким хочет было выйти из-за спины друга, поговорить с родителями сам, но страх сковал настолько, что он и двух слов связать не может. — Как не кричать?! Выродок, ты совратил моего сына! — кричит женщина яростно. — Сынмин, ты уезжаешь домой, — говорит отец грозно, но Минки и бровью не ведёт. Он не боится. Сам сбежал от консервативных родителей, сталкивался с ними не раз, его также пытались выкрасть. Но рядом всегда была его стая. Где же стая Минни, когда она так нужна? — Он никуда не поедет, — отвечает за него старший омега, — а вам лучше уйти, пока я не вызвал полицию. — А что ты скажешь полиции? Что мы приехали забрать своего сына? — Это похищение. Не важно, сын он вам или нет. — Ты — маленькая мразь, лучше не спорь со мной... Я выбью из него эту чушь про стаи. Любым способом, — говорит мужчина, грозно нависая над Минки. Омега даже не шелохнулся. Ударит и ударит, не страшно. Он уже лежал в больнице с переломами чуть ли не всего тела. Да и его стая, если узнает, то покоя не даст этому человеку. — Что здесь происходит? — спрашивает чей-то негромкий голос сбоку. Мужчина поворачивается, чтобы огрызнуться, но Чхве же не сводит глаз с пары. Сынмин позади него трясется и плачет от страха. Учитывая, как родители воспитывали его и как долго омега выходил из семейного абьюза, не удивительно, что он так реагирует. — Парень, иди куда шёл, — рычит господин Ким, но Минхо смотрит на своего омегу, чувствуя, как внутри поднимается волна злости и неконтролируемой ярости. — Зайдите внутрь, вызовите полицию, — говорит альфа Минки, на что парень кивает и поворачивается к Киму, обнимая его за плечи и уводя в кафе, где их встречает встревоженная бариста. Сынмин слышит лишь оглушительный звон в ушах, хватается за друга, как за спасательный круг. Боится. Что будет с Минхо? Отец человек жестокий и не терпит возражений. Бариста говорит, что нажала тревожную кнопку и скоро сюда приедут представители закона. Выглядит напряжённой и напуганной. Она знает Сынмина, знает Минхо и искренне не хочет, чтобы кто-то пострадал. — Я ещё раз спрашиваю, что происходит? — говорит Ли спокойно, когда младшие заходят в кофейню. — А тебя это почему волнует? — фыркает мужчина насмешливо. — Сынмин — мой омега. А любой, кто доведёт моего омегу до слез, будет иметь дело со мной. Мужчина без какого-либо предупреждения замахивается, намереваясь ударить парня, но Ли умело уворачивается и ударяет мужчину в солнечное сплетение так сильно, что он сгибается пополам. Госпожа Ким, что всё это время стояла за спиной мужа, идёт к кофейне, но натыкается лишь на закрывающую стеклянную дверь бариста. — Сучка! Выходи оттуда, Сынмин! Хватит позорить нас, ублюдок! — кричит женщина, не замечая, как её начинают снимать немногочисленные посетители кофейни. Минхо же получает два удара по лицу, но это его не останавливает. Повалив мужчину на землю, альфа начинает буквально избивать оппонента. Он слышит, как ломаются кости под его костяшками, чувствует, какая кровь горячая. Своя или чужая, не важно. Мужчина под ним пытается вырваться, ударяет в ответ, но Минхо не чувствует боли. Только всепоглощающую ярость. — Отойди от него! Отпусти моего мужа, дьявол! — верещит женщина, ударяя парня сумкой по голове. Когда мужчина перестал сопротивляться, еле собирая силы для вдоха и выдоха, Ли поднял на неё глаза. Женщина лишь взвизгнула и помчалась наутёк, забыв про своего горячо любимого муженька. Минхо встаёт с асфальта, отряхивается и стучит в кофейню. Бариста сразу ему открывает и хочет было увести в туалет, но парня ловят в кольцо дрожащих рук. — Боже, Минхо... Сынмин обнимает так крепко, что избитые рёбра начинают ныть ещё сильнее, но альфа не жалуется. Просит Минки вызвать скорую этому ублюдку и обнимает своего омегу в ответ, целуя в макушку. — Они ничего вам не сделали? — спрашивает Ли обеспокоенно, отстраняя младшего от себя за предплечья, удивляясь слезам на его щеках, — что такое? Где больно? — Хëн... — воет омега, шмыгая носом, — прости меня... Это всё я виноват... Мне так жаль, хëн... — Хэй, малыш, ты не выбирал этих придурков в свои родители, — усмехается старший и целует Кима в лоб, — сейчас я вернусь, хорошо? Девушка провожает его в уборную, а после бежит за аптечкой на склад. Сынмина всё ещё потряхивает. Он выжидающе смотрит на дверь туалета, но вдруг видит перед собой бариста с небольшим контейнером в руках. — Идите, я разберусь со всем остальным, — говорит девушка, ободряюще улыбаясь. — Но.... — Иди, Минни, мы с госпожой разберёмся, — говорит Минки, всучив аптечку младшему и подталкивая к уборной, — давай, твой альфа ждёт. Сынмин лишь фыркает, но послушно идёт к заветной двери. Приоткрыв её, парень тихо шмыгает внутрь, находя Минхо у раковины, пытающимся отмыть кровь с рук. — Эй, я тут весь в крови, вообще-то... — хмыкает альфа, увидев в дверях младшего, — не самое приятное зрелище, знаешь. — Я тебя видел мокрым и вонючим, когда ты упал в навозную яму. Думаешь, кровь мне будет страшнее? — усмехается Ким, усаживая старшего на закрытый крышкой унитаз, — сиди, сейчас обработаю. Сынмин, если честно, делает это второй раз. В первый Чонин пришёл к нему с разбитыми коленками и локтями, плакал сильно, сказал, что упал со скейта и вообще "чёртова доска!!! Я никогда в жизни на неё не встану больше! ". Встал, конечно. И по выходным катается иногда. Радуется, словно ребёнок. Ким улыбается тёплым воспоминаниям, когда прикладывает вату, смоченную спиртом, к лицу старшего. — Айщ, аккуратнее, пожалуйста, — просит Минхо, болезненно шипя. — Терпи, большой альфа, — шепчет младший и чмокает Ли в лоб, — я не силён в этом, прости, могу надавить слишком сильно... Минхо после поцелуя сразу успокаивается, смотрит довольно, будто только этого и ждал. Сынмин продолжает обрабатывать его, выглядит сосредоточенным и серьёзным, что почему-то забавляет альфу. — Ну что ты улыбаешься? Уже не болит ничего? — спрашивает Ким с ухмылкой, убирая вату и спирт на место, после выкидывая грязные лоскуты и упаковки из-под пластырей. Вдруг к ним стучится и без разрешения открывает дверь Минки, улыбаясь так, будто все пары на ближайшую неделю отменили. Произошло что-то очень хорошее. — Этого ублюдка увезли в обезьянник, — хвастается парень, облокотившись на дверной косяк, приоткрыв дверь, — бариста, кстати, дала им записи с камер, но они без звука. Все в кафе сказали, что он начал первый, оскорблял словестно и ты просто защищал себя и свою пару. Поэтому, мистер альфа, к ответственности вас не привлекут... — Это последнее, что меня беспокоило, — хмыкает Минхо, — кстати... Спасибо, что не отходил от Минни. Боюсь, если бы не ты, они бы увели его силой. — Он мой лучший друг, как я его брошу, — улыбается Чхве, а после отвлекается на уведомление в телефоне, — так, за мной приехали, пойду. Завтра можешь посидеть дома, я скажу преподам, что у тебя важные-преважные обстоятельства. Минки салютует и закрывает туалет, после убегая к выходу, где его уже ждал его альфа. Вскоре и Сынмин с Минхо выходят. Бариста обеспокоенно встречает их, спрашивает, как они, но парни лишь кланяются, благодаря за заботу, и выходят из кафе. — Блин... Забыл ему отдать чертежи, — вздыхает Ким устало, поправляя лямку сумки, — чёртов Чхве Минки... — Чхве Минки? Это твой друг? — говорит Ли удивлённо, держа омегу за руку, поглаживая большим пальцем нежную кожу. — Ну да, тот, что был в кафе... Вы же не знакомы... Или? — Нет-нет, я знаю его альфу! — быстро оправдывается старший, — у меня в отделе работает Минхëн... Вечно говорит о своём омеге, показывал фото... Я то думаю, почему твой друг выглядит так знакомо... — Мир тесен, — хихикает Ким и смотрит в сторону магазина, утягивая в эту сторону Минхо, — пойдём, нам ещё надо придумать, как мы скажем ребятам, что произошло. — А мы скажем? — скептически произносит Ли, сощурившись, послушно идя за младшим, — альфы будут волноваться... — Они в любом случае будут. Мы должны их заверить, что ни для кого опасности нет, — кивает Сынмин, а после чуть сжимает руку старшего в своей, — боишься? — Что? Пф, никогда, — фыркает Минхо, а после мягко улыбается, — мы впервые идём в магазин, держась за руки... — Всё бывает в первый раз, — пожимает плечами Ким, но сам безбожно краснеет. Этот глупый хён.