Суровый Рок

Сладкий сон был словно вечный кошмар. Любимая жена, родной дом, спокойная обстановка. Все это ужасно недоставало Коко. Прикасания руки жены, её нежные поцелуи, биения ножек его ребёнка внутри живота Лауры. Сон, приносящий одну лишь боль. Но сном единой боль не будет. Медленно просыпаясь, боль стала расползаться по всему телу Коко, охватывая его словно раскаленные тонкие нити, прожигающие его плоть и кости до самого основания. Ломота в его изнеможённом от ранений и потери крови, теле, только усиливала болевые ощущения по телу. Кряхтя и открыв свои очи, он заметил огонь. Пламя в кострище рядом с ним бушевало, словно живой зверь, рычащий и пожирающий дрова в своём ненасытном голоде. А за этой стеной пламени, сидел силуэт в тенях, явно пока не имеющий желания показывать себя. — Проснулся наконец? — Томно выдыхая, произнес силуэт едва удивленным голосом — Я уж думал, тебя можно будет отправить по течению вниз. Коко не понимал, кто это… Или что это… Однако придя в сознание, медведь посмотрел на свою руку, она была сильно перебинтована, а любая попытка пошевелить пальцами, увенчивалась лишь сильной болью. В то же время, еще здоровой рукой, Коко нащупал, что его глаз – перебинтован. — М-м, не самая лучшая идея тереть грязными руками перебинтованные раны. — Чуть пошевелив пальцем, произнес силуэт, опираясь на холодный камень. — Ты к-кто?... И почему спас меня?!— Прохрипел Коко, с трудом выговаривая слова сквозь боль, глядя на силуэт единственным глазом. Осмотревшись единственным глазом, привыкшим к мерцающему свету огня, медведь увидел, что его окружают суровые каменистые стены, хаотично разбросанные камни разной формы и размера, а в трещинах породы густо разрастался мох. Без сомнений – они находились в пещере. — Ты так хочешь знать? Ну хорошо… Встав с камня, к огню вышел тот самый силуэт, медленно раскрывая себя. Выйдя на свет, по другую сторону от костра, стоял медведь с серой шкурой и пурпурными глазами. Его розовая одежда – выцвела и стала бледно-розовой. Она явно видала и лучшие дни, ибо была вся в заплатках. Можно сказать, он носит её довольно давно. В росте самого медведя, Коко прикидывал что они одного с ним роста, а на вид ему не больше двадцати трёх лет. — Моё имя Агно. Я… — Агно чуть помялся, постукав двумя указательными пальцами. — Ну-у, я один из выживших предыдущего отделения. И тут Коко хотел подорваться на месте. Выживший предыдущего отделения? Когда они надрывали задницы, буквально прорываясь через проблемы в этих непроходимых и опасных лесах, кто-то остался из прошлой группы, к которой они шли. В то время, когда тела товарищей данного «солдата», развеялись прахом через сожжение, и этот чёртов трус стоит перед ним! — Ты трус… — Коко опираясь на здоровую руку и с трудом преодолевая боль, он принял сидячее положение, скаля зубы от боли. — Но-но! — Агно, нервно подорвавшись, попытался пригрозить пальцем, но его голос дрожал, а уверенность оставляла его. — Я не трус! Я просто… ну, предусмотрительный! Даже не нужно быть виртуозом в области психологии, чтобы понять, что сам Агно не верит в свои собственные слова. Его мимика, скованные движения рук и тела — всё кричит о том, что он не что иное, как трус, оставивший своих друзей и товарищей перед ликом смерти. — Так бы и сказал, что просто струсил, спасая свою шкуру… — Коко, устало и безразлично глядя на Агно, говорил с трудом. — Но да ладно… Вопрос другой. Зачем ты спас меня? — Я видел то, как тебя буквально бросили умирать. — в голосе Агно слышался страх, его слова были напряжены. — Я пытался остановить кровь и привести твое бессознательное тело сюда. Пришлось использовать последние сохранившиеся припасы на случай, если что-то пойдет не так… — Поникнув из-за тяжести собственного груза, Агно сел рядом с костром, поджав ноги под себя. Довольно неожиданное и невероятное открытие для Коко в первые минуты знакомства с Агно. Трус, который бросил свою группу из-за страха, всё-таки спас его. Возможно, теперь ему стоит пересмотреть все свои прежние суждения, ведь зачем углубляться в мысли о тех, кто, несмотря на свой страх, спас тебе жизнь? — Хм… — Коко нахмурился, задумавшись над словами о трусости Агно. — Получается, я у тебя в долгу? — Ну… — Агно, нервно усмехнувшись и потирая затылок, взглянул на Коко. — Похоже, что так… Но в голове у Коко всё же не укладывалось одно. Почему Агно не смог найти путь назад на базу? Как он выживал? Чем питался? Множество вопросов терзало и без того агонизирующую голову Коко. В этих раздумьях он начал искать свою пачку сигарет. Не найдя её, он нервно выдохнул, закрыв глаза. — Сигарет нет? – Спросил Коко, бросив взгляд на Агно. — Извини, я не курю. — С едва натянутой улыбкой, ответил Агно. — Кстати, как тебя зовут? — Коко. — Медленно набираясь сил, чуть твёрже ответил медведь. — Раз уж мы тут застряли… Сколько прошло с момента, когда ты меня дотащил сюда? — Положив перебинтованную руку на колено ноги, спросил Коко. — Ну-у… Примерно дня два. И мы не застряли, я тут просто живу. — Сложив ноги в позу лотоса, Агно смотрел на Коко. Два дня… Целых два дня Коко провёл в отключке. Два дня, наполненных вечными кошмарами, которые повторялись раз за разом. Те же сны. Азулин — одно это имя вызывает неприятные воспоминания, возвращая Коко к моменту, когда он должен был умереть. Должен был, но по воле судьбы не смог. Или всё-таки по её воле? Рефлексируя о пережитых событиях в тишине, нарушаемой лишь треском костра, Коко вспомнил только Горди, который как-то убедил психопата Азулина не добивать его. Возможно, не только Агно он обязан жизнью… — Та-а-ак… — Слегка хлопая в ладоши, Агно встал с нагретого каменистого пола. — У меня тут есть еда. Надеюсь, ты хорошо относишься к жаренным лягушкам, змеям и ягодному пюре. Стоило Агно заговорить о еде, как живот Коко предательски заурчал. Два дня без еды и что самое худшее – без воды. Сухость во рту резко напомнила о себе. — Да-а… Без разницы, что сожрать. Главное, принеси воды. — Слабым голосом ответил Коко, не отрывая взгляда от поднявшегося Агно. — Всё будет. Я заранее приготовил, пока ты в отключке был. Когда живешь один, приходится запасаться на случай, если за тобой не придут. — С легким смешком произнес Агно, отходя от костра. Как только силуэт Агно исчез в тени у выхода, вдалеке раздался скрежет чего-то металлического. Коко пытался убедить себя, что это не очередной нож или железный прут, который будет ему смертью, а сам Коко — вечерней или утренней закуской. Он надеялся, что это будет котелок или что-то похожее на него. И, к счастью для желтого медведя, Агно действительно нес котелок, наполненный ягодным пюре с мясом, а в другой руке держал флягу с водой. — Блюдо от Агно. Ягодное пюре с мясом змеи. — Агно шёл к Коко с легкой припрыжкой. — Уверен, так даже в лагере не кормили. Едва уловимый аромат остывшей пищи заставлял слюни Коко почти вытечь. Звук качающейся воды был как божественная капля для его ушей. Как только Агно подошел, Коко, несмотря на свою воспитанность, как плюшевый медвежонок-солдат и будущий отец, повел себя как дикое животное. Он вырвал у Агно флягу с водой и опустошил её, не давая ни секунды на раздумья. Глотки, звучащие глухим эхом, отражались от стен пещеры, сливаясь с треском костра. — Воу-воу, пей потише. — Удивлённо сказал Агно, ставя рядом с Коко металлический котелок с едой и ложкой. — Если что, я еще принесу. Посмотрев на котелок, наполненный ягодным пюре с мясом, Коко, после того как утолил жажду, почувствовал, как слюни потекли ещё сильнее. Схватив ложку, желтый медведь принялся жадно поглощать пищу. Ягодное пюре было вполне вкусным, но мясо, к сожалению, слегка подгорело. Но Коко было не до изысков — главное было утолить голод. Его жадность была понятна Агно, и тот не стал его осуждать. Вскоре, после быстрого и, можно сказать, варварского поедания пищи, Коко завершил свой трапезу, удовлетворив основные потребности в еде и воде. — Ты бы ел помедленнее…— Немного взволнованно произнес Агно, наблюдая за Коко. — А то так и не насытишься. — Я… —Коко не знал, как оправдать свою поспешность. — Ничего, я понимаю. Ты посиди пока, я помою котелок и налью родниковой воды. — С улыбкой сказал Агно и отошел от костра. В моменте, когда Коко остался один, его не покидали мысли о последнем событии. Почему его не убил Азулин, после всего того, что было между ними? Почему Горди попытался защитить умирающего Коко, рискуя и своей жизнью? Почему он поступил так, как не поступил бы в обычное время, сказав чтобы Коко оставался истекать кровью вместо быстрой смерти? Одно только «почему» и никаких ответов. В этот довольно тёмный час, сердце Коко грело одно – мысли о его жене и ребёнке. Он должен пройти это ради них. И именно воспоминания о жене с ребёнком начали заполнять разум Коко, прорастая семенами вопросов, один из которых… — Нужно-ли нам вообще убивать этих единорогов? – Довольно тихим голосом произнес Коко, смотря на разгорающийся костёр. Пламя костра бушевало в глазах Коко, как ураган, пылающий в душе. В этом огне он видел свою силу. Он должен быть как костёр, согревать тех, кто нуждается в его теплоте, и сжигать тех, кто посягает на невинных. Он должен остаться сильным, несмотря на встречу лицом к лицу со смертью. Коко обязан прекратить эту бесконечную вражду, навеянную ложными писаниями и прошлыми обидами. Он — медведь настоящего. Он должен подготовить мир для будущего ребёнка таким образом, чтобы тот не столкнулся с ужасами грядущей войны. Чтобы не стать ещё одним ребёнком, оставшимся без отца, а его жена — вдовой. В этот момент размышлений вернулся Агно. С котелка и фляги капали капли воды. Похоже, он действительно занимался мытьем котелка и наполнил флягу, а не просто оставил Коко наедине с его мыслями. — Ну что? Скучаешь? — Вопросил Агно, поставив котелок рядом с костром. — Нет, просто задумался. — Ответил Коко, не отрывая взгляд от пламени. — Оу, а о чём, если не секрет? — Агно сел напротив, поджав ноги. — О жене с ребёнком. В этот момент Агно удивлённо поднял одну бровь. Он явно не ожидал, что кто-то из солдат в его возрасте может иметь семью. Ну, конечно, семья есть у каждого, но такие отношения на уровне жены и мужа — это было что-то необычное для него. В его прежнем отделении никто не был женат, разве что максимум с подружками встречались. — Оу… — Агно замолчал на мгновение, пытаясь осмыслить услышанное. — Ты хочешь к ним вернуться? — Да. Любой ценой. — В глазах Коко сверкало пламя, отражающееся от костра, словно сама решимость горела в его душе. Над Коко и Агно нависла тишина. Решимость Коко была настолько сильной, что казалась почти осязаемой, заставляя Агно чувствовать себя мелким и ничтожным. В то время как раны, которые ему нанесла жизнь, не могли пошатнуть решимость Коко вернуться домой, Агно не знал, что такое настоящая цель и готовность идти до конца. На фоне его решимости, он ощущал свою собственную неуверенность, словно был лишь тенью того, кем он мог бы стать, не соверши он раковую ошибку. — Понятненько… — Тихим голосом произнёс Агно, слегка похлопывая руками по коленям. Он почувствовал, как решительно настроен Коко. — Сейчас какое время? — Спросил Коко, не отрывая взгляд от пламени, поглощённый своими мыслями. — Начало дня. А что, хочешь уже уйти? Не боишься, ч-что у тебя все развяжется там… — Промямлил Агно, постукивая указательными пальцами друг о друга, будто пытаясь скрыть своё беспокойство. — Нет. — Твёрдо ответил Коко, глаза не отрывались от костра, но в его голосе звучала решимость, как будто для него всё уже было решено. После плотного завтрака Коко попытался встать. Его ноги, которые несколько дней не чувствовали веса тела, были словно онемевшими. При первой попытке встать резкая судорога сковала левую ногу, и боль пронзила её, заставив медведя извиться. Он постучал здоровой рукой по каменному полу, пытаясь сдержать крик. Но мысль о Лауре, о том, как он хочет вернуться к ней, заставила его победить боль. С усилием опираясь на стену, Коко начал подниматься. Каждое движение давалось с трудом, но его решимость была сильнее. Наконец, немного шатаясь, он встал. Чувствуя уверенность в ногах, он повернулся к Агно. Его взгляд был полон решимости — впереди был только путь домой. — Если хочешь выбраться отсюда, нам нужно держаться вместе, — сказал Коко, скаля зубы от боли, но не давая себе слабину. — Если ты готов идти, несмотря на страх, то идем. Коко протянул руку Агно. В этот момент его взгляд стал жестким, но в глазах серого медведя мелькнуло сомнение. А вдруг он опять струсит? Вдруг Агно снова бросит его на произвол судьбы, как когда-то бросил своих товарищей в момент страха? Тревога от этих мыслей явственно просочилась в выражение лица Агно. Коко, заметив это, нахмурился, но его голос остался спокойным. — Не мне тебя осуждать за то, что было, — сказал он, продолжая держать руку. — Главное, чтобы ты извлек из этого урок. И сделал для себя выводы. Второго шанса может и не быть. Агно чувствовал, как его тянет вниз груз собственной вины, как цепи, которые сковывают его душу. Жизнь в этих жестоких условиях, где каждый день был борьбой за выживание, его окончательно вымотала. Он устал от голода, от питья мутной воды, от постоянной тревоги, как будто все это время был не человеком, а диким зверем, который ищет способ продержаться еще немного. Но отказаться от жизни, сдаваться — он не мог. Не теперь. Он должен был продолжить, как бы тяжело ему не было. Сжав глаза на мгновение и посмотрев в глаза Коко, Агно взял за руку Коко и опираясь на неё, встал с каменистого пола. — Я… Я согласен пойти. И я сделаю выводы, как мы пройдем. Только… — Агно замялся, будто его слова застряли в горле. — Только… Что? — Коко повторил, слегка наклоняя голову, ожидая объяснений. — Не говори никому, что я струсил, пожалуйста… Я и так думаю об этом из-за дня в день и поэтому… — Агно хотел что-то добавить, но не успел. — Я не скажу, если тебя это успокоит. А теперь… — Коко перебил его, повесив бинт, который крепил его руку, на шею, оставив руку на весу. — Идем. Когда шансы выжить в одиночестве в этом дремучем лесу выросли с высоких до угрожающе средних, Коко и Агно, собрав последние пожитки и прихватив с собой фляги с водой, ложки для еды и котелок, покинули уютную пещеру. Свет утреннего солнца пробивался сквозь густые ветви деревьев, заставляя глаз Коко сузиться от яркости, но, несмотря на блеск, он почувствовал, как его сердце наполняется решительностью. Силы начали возвращаться, но в его груди все еще теснилась тревога, будто что-то невидимое, но ужасное, скрывалось за горизонтом. На данный момент не было видно прямой угрозы, но лес жил своей жизнью, и каждый его звук — от шелеста листвы до треска палок — казался предупреждением. Путь, который им предстояло пройти, был усеян неведомыми опасностями, и хотя впереди не было видимых врагов, их путешествие вглубь этого леса сулило не меньше испытаний. В их душах горела лишь одна искра надежды — вернуться домой, не сгинув, как это случилось с множеством медведей до них, чьи кости и останки теперь поглощались землями и терялись среди ветвей. И несмотря на все сомнения и страх, они двигались вперед, шаг за шагом, в поисках спасения.