four espressos (and a lifetime)

Понедельник, 16:33 Макс искренне ненавидит гоночные уик-энды Формулы-1. Открытие собственной кофейни не принесет ему богатства в ближайшее время, но этого достаточно для спокойной жизни, о которой он так отчаянно мечтал, когда в четырнадцать лет сбежал из дома без оглядки. Пятьдесят одну неделю в году он наслаждается спокойной жизнью владельца кофейни недалеко от Амстердама, зная большинство своих постоянных клиентов по именам. В течение пятидесяти одной недели в году он просыпается каждое утро, идет на работу и приходит домой вовремя, чтобы покормить своих кошек и приготовить себе ужин. Конечно, Формула-1 не единственное мероприятие, проходящее в Зандворте каждый год, но оно, несомненно, вызывает наибольший ажиотаж. В прошлом году Максу пришлось купить дополнительную эспрессо-машину для своих бариста, потому что, по-видимому, новость об их аутентичном итальянском эспрессо облетела все сообщество любителей Формулы-1. Казалось, что каждый фанат автогонок внес его кофейню в свой список для обязательного посещения во время Гран-при. Возможно, это и пошло на пользу его доходам, но стало настоящим адом на земле для его небольшого штата бариста, которые привыкли к тому, что три человека в очереди – это уже перебор. А когда очередь растянулась до самого выхода, это стало шоком, как для Макса, так и для его персонала. Он выплатил им премию, чтобы компенсировать потерянные нервные клетки, но боже мой. Он с ужасом думал о грядущем гоночном уик-энде. Но вновь наступил конец августа, и личный ад Макса был уже не за горами. Если бы эта неделя не была отмечена кричаще красными чернилами в его настенном календаре с тех пор, как он его купил, он бы все равно не смог ее пропустить. Он почти ощущал на вкус эту перемену в воздухе по мере того, как в его городок стекались туристы со всего мира, в том числе и из Италии. Боже, если бы выручка за эту неделю не покрывала ему отпуск в следующем году, он бы всерьез задумался о том, чтобы просто закрыть эту чертову кофейню на неделю и покончить с этим. Но, как известно, итальянцы обожают свой эспрессо, и Макс был единственным человеком, у которого хватило ума открыть независимую кофейню в городе, где в ходу были только сетевые заведения с дешевыми кофейными зернами, дешевыми пластиковыми стаканчиками и предварительно замороженной выпечкой. В свое время это казалось неплохим бизнесом, но он не учел чертов эффект Гран-при. И определенно он не мог не заметить, что многие его бариста внезапно заболели всеми возможными таинственными заболеваниями. Это была череда сообщений типа: «Извините, босс, я подхватил грипп», «мне нужно отвезти кошку к ветеринару», «я вывихнул палец на ноге», — каждая отговорка нелепее предыдущей. Он не поверил и половине из них. Тем не менее он гордился тем, что был хорошим начальником, и ни один из его бариста не был готов к такому стрессу, когда он нанимал их. Он не собирался заставлять их мириться с этим, если они этого не хотели. Ему пришлось просить о нескольких одолжениях, чтобы восполнить дефицит кадров. Его лучший друг Ландо согласился помогать всю неделю, потому что он хорошо работает под давлением и любит сложные задачи, и, вероятно, это не имело никакого отношения к тому факту, что он был в долгу перед Максом за тот случай, когда он разбудил его в три часа ночи в чертово воскресенье, когда ушел в загул, каким-то образом потеряв при этом обувь и ключи, после захотев завалиться на диван к Максу. Кошки Макса в тот вечер не были впечатлены своим новым соседом по дивану. Ему также каким-то образом удалось привлечь к работе своего соседа, парня по имени Даниэль, который ворвался в жизнь Макса, как только тот переехал, а потом просто никуда не уходил. Макс был почти уверен, что Даниэль мог подружиться и с камнем, так что он не знает, что это говорит о его собственных социальных качествах. Даниэль работал у него пекарем на полную ставку, так что на самом деле было не так уж трудно уговорить его задерживаться каждый день подольше и немного поработать за прилавком в обеденные часы, когда в кофейне было особенно людно. Он был любителем хаоса, поэтому была надежда, что эта неделя не погубит его окончательно. Может Макс даже сможет уговорить его вновь помочь и в следующем году. А если у него не получится? Ну, это проблема будущего Макса. На данный момент Максу нужно позаботиться о том, чтобы заранее заказать больше стаканчиков на вынос и упаковочных материалов, чем обычно расходует его кофейня за месяц. Последствия для окружающей среды в некотором роде могли убить и его. Но он старался не думать об этом слишком долго. К сожалению, даже его замечательные друзья, готовые запрыгнуть на тонущий корабль, чтобы составить компанию Максу, не могли изменить тот факт, что его неделя обещала быть адом. Возможно, все было бы по-другому, если бы он не сбежал из дома и стал участвовать в автогонках, как того всегда хотел его отец. Добрался бы Макс сам до Формулы-1? Был бы Зандворт его домашней трассой? Был бы он хорош? Его отец всегда пытался его убедить, что он никогда не добьется успеха в Формуле-1, как и он сам в свое время, но Макс ему не верил. Когда-то давно его мечтой было путешествовать по миру и выигрывать гонки везде, где бы он ни появлялся. Стать чемпионом Формулы-1, возможно, даже не один раз, и пополнить своим именем список легенд Формулы-1, которых он боготворил с детства. В ту ночь, когда он сбежал из дома, он провел несколько часов, глядя на торжествующую улыбку Михаэля Шумахера на стене своей спальни и примиряясь с будущим, от которого он отказался. И он, как правило, ни о чем не жалеет. Та часть его, от которой отец заставил бы его отказаться, чтоб осуществить эти мечты, всегда была для Макса неоспоримой, даже если его отец отказывался это признавать. И несмотря на весь ужас ситуации, это в конечном счете лишь облегчило принятие решения об уходе. С тех пор Макс старался держаться как можно дальше от мира Формулы-1. Когда он был подростком, он мог бы перечислить всех пилотов на стартовой решетке и команды, за которые они выступают, но сейчас его мозг подавил большую часть этой информации. Его психотерапевт объяснил это тем, что Формула-1, скорее всего, стала для него триггером. В течение пятидесяти одной недели в году это не было проблемой для Макса. Насколько ему было известно, на стартовой решетке не было представителя его страны, поэтому интерес публики к этому виду спорта был не так высок большую часть года. Это не было похоже на футбол, который был главным предметом гордости голландцев. Пятьдесят одну неделю в году Формулы-1 не существовало. На этой неделе? Господи, ему следовало бы забронировать билет из Схипхола в понедельник утром, чтобы улететь на чертовы Багамы или еще куда-нибудь. Если он и знал что-то, так это то, что никакие приготовления в мире не подготовят его к тому, что ему предстояло испытать к концу уик-энда. (Впрочем, все будет не так уж плохо. Макс просто пока не знает об этом.)