Трое в лодке: вечер после

— Валяетесь? — спрашивает Олеся, расстегивая и швыряя пояс с кобурой и инструментами на пол. В ответ ей слышится лишь ленивое хмыкание Арсик и какой-то подозрительный звук от Тон. Приглядевшись, Олеся хмыкает теперь уже сама: Тон лежит, прижатая кудлатой башкой к щеке своей ненаглядной, распластанная спиной по её груди, и обе смотрят какой-то старый двадэ фильм. Все было бы вполне невинно, если бы бледная рука Арсик не пряталась при этом под резинкой пижамных штанов Тон. Они не трахаются, Арсик просто любит засовывать в Тон пальцы и лежать так по сто лет, лишь изредка пошевеливая ими и мягко стимулируя девочку изнутри, контролируя свою территорию и одновременно греясь в нежном скользком тепле. На Олесе она тоже пробовала проворачивать этот трюк, но Олесю бесит, когда пальцы просто находятся в ней и ничего не делают, а вот Тон, наоборот, балдеет от такого. Желание обладать тут встречается с отчаянным желанием принадлежать. И робким счастьем по поводу того, что Тон нужна и важна, детка долго к этому шла. Плюс ее банальнейшим образом такое заводит — вон, лежит с красными щеками уже. Интересно, долго Арсик уже над ней издевается? — Не перегрей бедняжку, — оставляя за собой дорожку из шмоток, Олеся идет в душ. Покалывающие водные струйки вперемешку с ионными быстро снимают напряжение из гудящих мышц и оставляют ощущение свежести. Вымыв заодно и волосы, Олеся чистит зубы и включает мгновенную сушку. С мокрой башкой сейчас ходить не хочется, хотя укладка после этих сушек — как у лесной знахарки из нелетающих цивилизаций. Они сменили корабль — на всякий случай, чтобы не было проблем со слежкой от Арсикового отца, так что с шикарной сауной Олесе пришлось проститься. На новой посудине всего один душ, который они делят с Сережей, и вдвое меньше места, зато от разницы в стоимости при обмене у них остались деньги, и они смогли заново запустить Арсикову карьеру. В фильмы ту упорно не берут, но в разных театральных мероприятиях на межпланетных круизах в итоге зовут участвовать достаточно регулярно, так что финансово она одна тянет всех троих. Тон еще надо доучиться, она все корпеет над какими-то онлайн курсами для звуковиков, а Олеся после Бородавочника взяла передышку и денег в дом не приносила. До сегодняшнего дня, ухмыляется Олеся и, не потрудившись надеть халат, возвращается в зал. Диспозиция на диване сменилась — фильм поставлен на мьют и забыт, Арсик перевернула их, поменяв местами, и теперь хищно наваливается на Тон сверху. Пальцы ее работают — только и мелькают. Тон жалко пыхтит и выгибается — Олеся чувствует, как сладко сжимается у нее у самой пониже живота от разворачивающейся перед ней сцены. То, что нужно после долгого дня. — Подвинься, — пихает она Арсика бедром, но та сначала подается к ней и целует ее жадно приоткрытыми губами. Олеся послушно позволяет вылизывать свой рот — Арсик явно на взводе и ей надо всюду подоминировать, где разрешат. Ирония такой логики не ускользает от Олеси, но она не впервые имеет дело с Сиреноидами, у которых еще и Усач действительно оказался в Молочной Креветке, как она изначально и предполагала. Их страстность, стремление красоваться и вечное желание что-то кому-то доказывать в постели можно повернуть в исключительно полезное русло. Олеся любит расслабиться, и если Арсик сейчас готова обласкать двоих сразу — ради бога, тем более, что жизненной энергии у нее больше, чем у Олеси и Тон вместе взятых. Удивительно, что целых полфильма спокойно пролежала. Ну как — спокойно. Следя за сюжетом на экране и легонечко потирая чужой клитор большим пальцем, и всей рукой тоже двигала, наверняка — так, между делом — Арсик ведь многозадачна и времени даром терять не любит. Неудивительно, что у Тон уже пар из ушей валит. Арсик переменяет руки и принимается изводить Тон теперь своей левой. Правой она нахально лезет меж бедер Олеси, которая уже успела потечь — Арсик довольно угукает и скользит сразу на пробу вглубь. — Ммм… Хорошо. Но неудобно, — Олеся стоит коленями на диване, и ей хочется расположиться покомфортнее. — Садись тогда, — подает вдруг голос Тон. Закинутые за голову худые руки, тоненькие, вьющиеся подмышками светлые волоски, пухлые искусанные губы, маленькая аккуратная грудь с темнеющим пятном засоса, брови домиком — она выглядит трогательно, и трудно даже поверить, что именно эта трепетная барышня сейчас предлагает Олесе усесться себе на лицо. Предложение заманчивое, хотя Олеся знает, что так она не кончит. Тем не менее, она решает не отказывать себе в удовольствии — перекинув пышное бедро через кудрявую башку Тон, она опускается, куда предложили, оказываясь при этом лицом к Арсику. Спустя секунду скользкий широкий язык Тон касается ее снизу, и Олесю прошивает электрическим импульсом удовольствия. — Давай кончиком, — велит она, — а ты притормози, дай Тон приспособиться. Арсик замедляет движения и просто ласково гладит Тон между ног ребром ладони. При правильном нажатии так можно и до оргазма довести, но Арсик не давит пока сильно — она, на самом деле, отлично слушается инструкций. А Олеся любит покомандовать. Главное, не называть это так вслух. Тон крепче, чем кажется, но совсем душить ту своими шикарными бедрами Олесе не хочется — поэтому она упирается руками в кровать, перенося часть веса на них, а головой тянется вперед. Арсик встречает ее на полпути и целует, улыбаясь. Олеся, наслаждаясь щекочущими ощущениями снизу, снова передает Арсику инициативу, и та ласкает ее губы и язык нетерпеливыми движениями своего красивого рта. — Что ты довольная такая сегодня? — спрашивает Олеся между поцелуями. — Так, — отвечает Мисс Уклончивость. Может, получила какой-нибудь хвалебный отзыв в Интергалактионе, а может, подложила канцелярских музейных кнопок Сереже в его пилотское кресло в качестве мести за очередные скабрезные шуточки. Точно про Арсика никогда не угадаешь. Можно потом выспросить у Тон, вот та все Олесе выболтает. Недаром у нее Лентяйка в Седьмой Рассыпчатости, развести ее проще простого, если знать, как манипулировать, а уж если манипулировать с любовью… Но пока что язык Тон находит лучшее применение. Олеся нетерпеливо прижимается к ее мягким губам, чувствуя, как внизу становится совсем жарко. Кончить она так, действительно, не кончит — но все это все равно очень приятно. Тон поднимает руки и обхватывает ее за зад обеими ладонями, глубоко вминаясь пальцами в мягкую кожу. Арсик отрывается от Олеси и скашивает взгляд вниз. Сейчас начнет баловаться. Поначалу она делала такое из-за невольной рвущейся наружу ревности, стараясь вдруг переключить внимание Тон на себя. Но те времена прошли, давно уже Арсик перестала волноваться, а вот хитрость и желание пошалить любит включать на полную. Тон заглушенно стонет, сбиваясь с ритма — не надо проверять, чтобы понять, что пальцы Арсика вновь вернулись в нее. — Вот сучка, — тянет Олеся не без любви. Арсик закусывает губу и хитро смотрит Олесе в глаза, не прекращая своих манипуляций снизу. Эффект ее действия Олеся чувствует непосредственно на самых нежных своих местах — Тон рвано дышит, пытается продолжать, но у нее не получается больше держать ритм. Арсиков синий взгляд обрамляют растрепавшиеся из темной косы вьющиеся прядки, она вспотела уже вся, но все равно выглядит, как звезда хентая — особенно из-за общего нахальства физиономии. Так бы и укусила тебя, думает Олеся, и, подумав, делает именно это — подается вперед и с удовольствием впивается в белую шею. Арсик вскрикивает, Тон вскрикивает, что-то внизу очевидно пошло не туда, и Олеся на всякий случай задирает свой зад повыше, чтобы не дай бог, ее укус не вернулся к ней снизу. — Мне нельзя засосы, — возмущенно шипит Арсик. Можно было бы подумать, что эту барышню, воспитанную в семье старообрядных, волнуют вопросы общественного мнения — но нет, она печется, конечно же, о своем завтрашнем виде на сцене. Олеся хихикает и ставит ей еще один засос — чтобы поменьше выпендривалась. К тому же, синяки всегда можно замазать. — Ах ты, — гневается Арсик и, бросившись вперед, старается стащить ее с Тон и завалить на диван. Олеся борется вполсилы — тут выгоднее, пожалуй, проиграть. В конце концов ее укладывают на спину рядом с Тон, и Арсик с победоносным видом усаживается сверху на них двоих разом, благо, ее растяжка позволяет ей такие выкрутасы. Она и на шпагат может сесть, если нужно. — Ну и что, — лениво интересуется Олеся, потягиваясь, — трахнешь теперь нас обеих двумя своими большими членами? У тебя и одного-то нет. — Ну почему сразу нет, — цепкий взгляд скользит к шкафчику у дивана, — где-то были. — Может, позже, — решает Олеся, — а пока сходи закрой вентиль. Дует. Мгновенно испортив себе весь имидж, Арсик послушно сползает с них и топает перекрывать кран воздуходува у двери. Пока она ходит, Олеся поворачивается к Тон и натыкается на ее довольную улыбку. Та любит, когда они с Арсиком бодаются — находит это почему-то достаточно забавным. — Иди сюда, — плавится Олеся, которой с Тон всегда хочется вести себя понежнее, — и целуй меня как следует. Тон целуется мягче, чем Арсик, но вкладывает в этот процесс как будто бы больше смысла. С ней это не борьба и не разметка территории, а действительно что-то очень нежное. Олеся обнимает ее и притягивает к себе, вжимая ее маленькую грудь в свою побольше. Обе переворачиваются на бок, чтобы было удобнее, и гладят друг друга, как будто бы откатив весь процесс на пару шагов назад. Но Олеся всегда считала, что в сексе надо делать то, что хочется, а не то, что положено по какому-либо регламенту, пусть и самому смелому. Длится это, впрочем, недолго. Вернувшаяся Арсик хмыкает и ложится Олесе за спину, сразу запуская ей руку между ног и вновь сменяя легкую эротику на тяжелую порнографию. — Какая ты мокренькая, — урчит она Олесе на ухо, — нравится тебе так? — второй рукой она пролезает под Олесю и, обхватив ее грудь, жмет ее всем телом к себе плотнее, почти до писка. Очень хорошо. Вместо ответа Олеся берет Тон за руку и тянет ее вниз, не прекращая поцелуя. Теперь пальцы Тон и Арсика встречаются в горячем и скользком, и вот такое нравится Олесе больше всего — когда невозможно предугадать, кто из них сделает что, и пальцев много, они трут и ласкают всюду, и спереди, и сзади, тычутся куда можно и куда не совсем, и ох, сейчас Олеся водопадом смазки зальет весь диван, но ей уже нет до этого никакого дела. Арсик обхватывает ее сильной ногой сверху и зажимает еще крепче. Олеся высоко стонет прямо в губы Тон. Вообще, если честно, она собиралась рассказать им, что впервые после долгого перерыва сходила в Золотую Глазницу и нашла, кажется, выгодную работку — а потом, возможно, получить пизды за то, что не посоветовалась с ними и не взяла Сережу в качестве бэкапа — но сейчас все уже перешло в слишком жаркую стадию и разговаривать не хочется. Или, по крайней мере, тянет сузить свой словарный запас до: — Арсик, ну коза, ну давай же, давай, блять, ну… Тонечка, укуси ее… Тон, конечно, никого не кусает, но Арсик сама кончает валять дурака и начинает массировать правильно — по кругу и с оттяжечкой, в хорошем темпе, как Олеся любит. Тон гладит вокруг, помогая и целуясь чуть яростнее — по своим меркам. Наконец, Олеся чувствует, как в глазах ее темнеет, а внизу становится невозможно сладко — все сдавливает — и вот она уже сжимает бедра совсем тесно и пульсирует вокруг пальцев Арсик, которая как всегда на этом моменте снова скользит внутрь, чтобы почувствовать эту самую пульсацию. Любознательность ее извечна, горбатого тут исправит только могила. Олеся ловит ртом воздух, пока Арсик не слишком-то грациозно перебирается через нее и запихивает те же самые пальцы теперь в Тон — той явно потребуется уже совсем немного. Она вгрызается Тон под челюстью достаточно яростно, и Олесе становится даже немного ее жалко, но Тон только пыхтит и раздвигает ноги шире — в отличие от Олеси, она не любит кончать со сведенными бедрами. Олеся протягивает руку и лениво гладит ее грудь, перебирая маленькие горошинки пальцами. Грудь у нее из них троих самая чувствительная. Арсик усиливает нажим, гладя снова ребром ладони, но быстро и четко, не давая ускользнуть. Тон громко стонет, выгибаясь и хватая Арсика за руки, прося уже то ли отпустить, то ли, наоборот, не прекращать движений. Арсик, в любом случае, не прекращает, пока Тон не начинает совсем уже метаться по дивану и не роняет, задев локтем, пульт от видеосистемы. Тот со звоном падает на пол, и Арсик, смилостивившись, отнимает, наконец, свою мокрую руку и гладит Тон по вспотевшим спутанным кудряшкам. — А ты? — продышавшись, спрашивает Тон. Арсик плюхается на живот и без стеснения отклячивает свой кругленький зад. Тон заползает на нее сверху — видно, как она устала, но сейчас, в таком вот выебанном виде, она особенно красива. Олеся берет ее за руку и нежно целует в запястье. Обеих она любит очень сильно, но совершенно по-разному. Облизав пальцы на всякий случай — она всегда аккуратна и бережна — Тон вводит их в Арсика и начинает двигаться, пока эта егоза вьется под ней и требует большего. Олеся думает о том, что ее неплохо бы отшлепать, но сил после собственного оргазма нет, и она лежит разнеженной медузкой, наблюдая за бесплатным шоу. Могло бы показаться, что Тон чересчур ласкова для Арсика, но на самом деле она внимательно прислушивается к своему чуду в перьях и чутко ловит то, что ей нужно, даже находясь в таком же примерно, как Олеся, разомлевшем состоянии. По-видимому, сейчас Арсику нужно, чтобы два пальца Тон были в правильном месте, а один в менее правильном, и чтобы ее придавили как следует к дивану, вот прямо лягушкой, и трахали. Трахали методично, вынимая и вновь вводя эти вот длинные красивые пальцы на полную глубину без передышки, пока Арсик не заскулит и не кончит, наконец, тоже — дергая ногами и вонзив свои белые зубки в подвернувшийся край пледа. Тон падает на нее сверху и целует в загривок, прижимаясь к нему открытым ртом и замирая. Момент благостный. Но пройдет секунд тридцать и Арсик обязательно завозится, потому что не шевелиться дольше она не умеет в принципе. Где у нее шило, Олеся не знает, хотя со всеми ее отверстиями знакома более, чем интимно — но когда-нибудь она обязательно разгадает эту загадку. Пока же Олеся прикрывает глаза и обдумывает, кого из них и с какой формулировкой послать теперь себе за чаечком. Fin