То, что произошло в раздевалке для мальчиков — должно остаться в раздевалке для мальчиков

В Бейкон Хиллс проводится крупный турнир по лакроссу, и команда местной школы «Бейкон Хиллс Бэйконс» (или как их называют за спиной — «Беконы») настроена решительно. — Они же понимают, что это звучит как «бекон», да? — неодобрительно спрашивает Стайлз, разминаясь на поле. — Они просто с этим смирились. — пожимает плечами Скотт и поправляет свою форму перед скорой игрой. Стайлз не смирился. Потому что никто не воспринимает «Беконов» всерьёз до тех пор, пока они не выходят на поле и не начинают буквально разносить соперников. Именно этим сегодня и предстоит заняться Скотту МакКоллу — их главному нападающему и по совместительству лучшему другу. Он один из тех, кому даже не нужны стратегии — у него просто есть талант. Он дышит этой игрой, живёт ей, а его тело кажется созданным для того, чтобы сражаться за мяч. Быстр, ловок, силён, и когда он выходит на поле, все знают: начинается месиво. Стайлз же в отличие от него вечно находится на грани между гением стратегии и ходячей катастрофой. Он тот, кто продумывает ходы, замечает слабые места соперников, анализирует игру. Ума у него хоть отбавляй, вот только иногда увлекается анализом настолько, что перестаёт следить за собственными ногами и падает на ровном месте. На предстоящем турнире появится серьёзный соперник — команда «Железные Клыки», среди которых выделяется Дерек Хейл. Он — капитан команды, безэмоциональный, непроницаемый, с идеальной осанкой и взглядом, от которого холодеет даже горячий кофе. Дерек Хейл с самого начала раздражает Стайлза. Он слишком хорош. Не просто талантливый или умелый игрок. Он тот, кто делает сложные вещи с пугающей лёгкостью. Он двигается на поле точно и расчетливо, без суеты и резких движений, как будто он всегда знает, что будет дальше. Он не бегает впустую в попытках вырвать контроль над мячом — он просто оказывается там, где нужно. Стайлзу кажется, что в него встроен радар: мяч летит в одно место — Дерек уже там; кто-то идёт в атаку — Дерек перехватывает, причём без видимого напряжения. Это раздражает до невозможности. Стайлз привык к тому, что люди совершают ошибки. Он привык к тому, что у каждого есть свои слабые места, пробелы в игре, моменты, когда теряется концентрация. Даже у Скотта, который, казалось, рожден для лакросса, случаются провалы. Но не у Дерека. Спокойный, уверенный, сосредоточенный. Он никогда не выглядит растерянным, будто бы игра — это не борьба за победу, а просто логическая задача, которую он уже решил. И будто бы ему даже не нужно завоёвывать уважение — оно уже у него есть и, такое ощущение, что с запасом на всю свою жизнь и на жизнь следующего поколения. И от этого хочется только сильнее его ненавидеть. Стайлз сидит на деревянной скамье у кромки поля, то расстёгивая, то снова затягивая ремешки на перчатках, непрерывно болтая, пока Скотт настраивается на игру. — Послушай, я не против соревнований. Я даже люблю их, если они не заканчиваются моей тотальной неудачей. Но знаешь, что меня бесит больше всего? — Позволь мне угадать. — Скотт, даже не глядя в его сторону, тяжело вздыхает. — Этот тип, Дерек Хейл. — Стайлз... — Скотт закатывает глаза, уже жалея, что вступил в этот диалог. Он ещё раз глубоко вздыхает и пытается сосредоточиться, но это невозможно, когда Стайлз продолжает так тараторить. — Нет-нет, ты только послушай! Он не просто хороший игрок. Он слишком хороший. Это не нормально! Как будто кто-то ввёл в него чит-коды на ловкость и хладнокровие. — Может он просто много тренировался? — Скотт пытается внести в разговор логику, наивно думая, что это поможет остудить друга. — И ты после этого ещё смеешь называть себя моим другом? — глаза Стайлза показательно сужаются и он вскакивает, упирая руки в бока. — Ты слишком зациклился на нём. — Я не зациклился! — фыркает тот, — Я просто пытаюсь понять, почему этот человек — воплощение совершенства, и как это возможно без сделки с дьяволом! — он снова плюхается на скамейку, раздражённо надев шлем на голову, а затем тут же его сняв, будто тот внезапно стал неудобным. Скотт наблюдает за ним с выражением человека, который слишком хорошо знает, что спорить бесполезно. — Ты бы лучше энергию на игру сохранил. — О, конечно! Пока я буду пытаться понять, куда полетит мяч, Дерек уже окажется там, и мне останется только смотреть, как он в очередной раз делает что-то невозможное с лицом «это было слишком легко». Скотт хватается за бутылку воды и, прежде чем сделать глоток, произносит: — Мне кажется, ты просто ревнуешь. Стайлз, который в этот момент завязывает шнурки, замирает на полуслове. Он медленно поднимает голову и таращится на друга, словно тот только что сказал нечто абсолютно нелепое. — Ты буквально не отводишь от него глаз, — Скотт разводит руками, — И вот уже десять минут говоришь только о нём. Может, ты просто восхищаешься им, но слишком горд, чтобы признать это? — на его лице уже расползается довольная ухмылка. Стайлз удивленно моргает и выгибает бровь: — О, конечно. Конечно! Я просто тайно восхищаюсь этим каменным лицом без эмоций. Да, определённо, я просто без ума от него. — он говорит это с такой саркастичной драматичностью, что Скотт только хмыкает и делает ещё один глоток воды. Стайлз отводит взгляд, демонстративно глядя в сторону поля, но, конечно же, его глаза тут же цепляются за Дерека. Тот как раз заканчивает разминку — точно, быстро, безошибочно. Никаких лишних движений. Никакой усталости. И ни одной эмоции на лице. — Я его ненавижу. — шипит себе под нос Стайлз. На школьном стадионе кипит напряжение. Толпа зрителей гудит, трибуны заполнены до отказа — ученики, родители, учителя, случайные зеваки. Болельщики размахивают флагами, выкрикивая лозунги, а группа поддержки, состоящая из пластичных красоток школы, энергично размахивает помпонами. На поле выходят две команды. С одной стороны — «Бейкон Хиллс Бэйконс», с другой — «Железные Клыки», их тёмно-серая экипировка делает похожими на отряд спецназа. Стайлз нервно дёргает ремешки на перчатках, чувствуя, как всё внутри сжимается от напряжения. И только благодаря Скотту их собственная команда обретает уверенность, потому что с ним у них всегда есть шанс на победу. Судья подносит свисток к губам. Игроки выстраиваются в центре поля, двое самых быстрых из каждой команды склоняются над мячом, готовые рвануть вперёд по первому сигналу. Стайлз ловит взглядом Скотта — его друг стоит в напряжённой стойке, поза полностью подготовлена к рывку. Напротив него — Дерек Хейл. Он абсолютно спокоен. Слишком спокоен. Как будто он уже знает, как пройдёт этот матч. Свисток разрывает воздух. Мяч взлетает. Игра начинается. Скотт бросается вперёд. Он умело ловит мяч, уворачивается от первого защитника и набирает скорость на поле. Трибуны взрываются криками «Беконы», но радость длится ровно секунду — в следующее мгновение Дерек перехватывает его, как будто уже знал, куда направится Скотт. Это не просто блокировка. Это идеальный, чистый, отточенный манёвр, и это выводит из себя больше, чем если бы он играл грубо. Стайлз не может сдержать раздражённый выдох: — Бесит до чёртиков... Но времени раздражаться нет — игра идёт в безумном темпе. Болельщики выкрикивают лозунги в поддержку своих команд. Мяч летает между игроками, нападающие меняются местами, защитники ставят жёсткие блоки. Контакты агрессивные, удары болезненные, но никто не собирается сдаваться. Стайлз пытается сосредоточиться, но каждый раз, когда он готовится к атаке — Дерек уже там, словно предугадывает каждый шаг. И вот на горизонте виднеется новый шанс на гол. Скотт ловит мяч снова, делает резкий рывок, уходит от одного защитника, потом ещё от одного. «Бейкон Хиллс» наконец-то прорываются к воротам. Стилински видит момент. Скотт резко передаёт ему мяч, и Стайлз ловит его на лету, уворачиваясь от соперника, и бежит к воротам. Он почти там. — ДАВАЙ, СТАЙЛЗ! — раздается громкий голос Скотта. Толпа кричит, шум окутывает всё поле. Стайлз сжимает клюшку, готовясь к броску, его дыхание сбивается от скорости. Как говорится «видит цель — не видит препятствий». Всё, что ему нужно — это один точный удар. Но в следующее мгновение перед ним внезапно возникает Дерек, как будто материализуется из воздуха. И это занимает всего долю секунды, но этой секунды хватает, чтобы всё полетело к чертям. Стайлз теряет равновесие, цепляется за клюшку Дерека, и оба падают на землю. Тишина длится буквально пару секунд, но потом раздаются свистки судьи, крики игроков и визги болельщиков. Стайлз открывает глаза и встречается нос к носу с Дереком. Их лица разделяют считанные сантиметры. Если бы не шлемы — и то меньше. Чужое дыхание теплом обдало щёки, почему-то заставляя сердце громко застучать. Казалось, оно стучит громче, чем крики трибун. — Я так понимаю, это твой способ обнять меня? — раздраженно фыркает парень, пытаясь стряхнуть с себя странное чувство. — Если бы я хотел тебя остановить, ты бы не смог встать. — отвечает Дерек, сохраняя абсолютное спокойствие . Стайлза буквально пробирает до костей, потому что это не угроза, не пустые слова. Это факт, сказанный так, словно проверенный опытом. И это только очередной раз указывает на его превосходство над другими. Свисток судьи вновь повторяется, возвращая реальность обратно. Стайлз поспешно поднимается на ноги, чувствуя, как бешено колотится сердце. Но даже сейчас, когда он уже стоит, ощущение, что Дерек читает его насквозь, не исчезает. Тренер свистит на перерыв и команды разворачиваются, направляясь в раздевалку. Толпа на трибунах не умолкает, болельщики кричат, обсуждают момент с падением, спорят о том, были ли нарушения, но игроки уже не слушают их. Они слишком погружены в собственные мысли о первом тайме. В раздевалке стоит шумиха — кто-то судорожно пытается придумать новую тактику, кто-то яростно пересказывает эпизоды игры, а кто-то просто сидит, переводя дух и утирая пот с лица. — Скотт, мы трупы. — Стайлз с шумом бросает клюшку в угол и нервно притоптывает ногой, вцепившись в шлем так, будто это единственное, что удерживает его от взрыва. — Мы проигрываем всего один гол. — Скотт, в отличие от него, выглядит куда спокойнее. Уставшим, вспотевшим, но не в состоянии предсмертной агонии, как его друг. — Ты видел, как они двигаются? — Стайлз делает широкий жест руками, будто только что показывал магический трюк, а не объяснял свою точку зрения. — Они словно запрограммированы на победу! Вон у этого их капитана вообще в глазах ничего нет. Пустота. Холод. Ни одной эмоции. Может, он вообще не человек? — Стайлз... — Скотт хлопает себя по лбу, вспоминая о сегодняшнем точно таком же разговоре. — Нет, правда! — Стилински подскакивает ближе, заговаривая быстрее, чем может обдумывать собственные слова, — Я просто хочу сказать, что Дерек Хейл похож на машину-убийцу, и мне от этого стрёмно! Скотт снова вздыхает, но ничего не говорит. — Я думаю, он не умеет улыбаться. Это же ненормально, да? Это должно быть каким-то диагнозом! Как думаешь, у него детство тяжёлое было? Или он просто родился с таким лицом? В центр раздевалки заходит тренер, требовательно хлопает в ладони, привлекая к себе внимание, и зазывает всех на собрание их команды. Скотт, чьё терпение всё-таки было не бесконечным, устало выдыхает и говорит: — Я пойду узнаю, что там за собрание. Ты идёшь? — Дай мне время, я скоро приду. — Стилински отмахивается и смотрит на друга уже менее паническим взглядом. МакКолл только одобрительно качает головой и уходит вслед за остальными. Раздевалка опустевает. Ну, почти. Стайлз только собирается вымотанно плюхнуться на скамейку, как слышит, что дверь позади него хлопает. Он машинально оборачивается и видит Дерека, который, очевидно, тоже не планировал, что будет здесь не один. Стилински тут же оживляется, не в силах упустить замечательную возможность. — О, а вот и он! Мистер «я-слишком-хорош-для-этой-жизни»! — громко заявляет парень, усмехнувшись себе под нос. Дерек не реагирует. Просто пристально смотрит, а затем, словно Стaйлза здесь вообще нет, проходит к своей скамейке и снимает шлем, встряхивая слегка влажными волосами. Стайлз невольно отмечает этот момент, но быстро отгоняет ненужную мысль. — Это какое-то правило — не разговаривать? Или у тебя просто... кнопка сломалась? — он недовольно разводит руками, театрально ударяя ими в бока, ожидая хоть какой-то реакции. Дерек стреляет в Стайлза внимательным взглядом и глубоко вздыхает, но по прежнему никак не комментирует. «Беконовец» бросает перчатки на скамейку и начинает нервно вышагивать из стороны в сторону. Он бросает быстрый взгляд на Дерека, который сидит на своём месте, выглядя по-прежнему спокойным. Стайлз ухмыляется своим мыслям и, не теряя шанса, продолжает свою, кажется, уже любимую игру — выводить Хейла из себя: — Я бы на твоём месте волновался. Мы, между прочим, пока что не проиграли. У тебя есть все шансы облажаться. Представляешь? Ты, великий мастер лакросса — точно ошибёшься. Каково это будет, а? Дерек медленно вдыхает, явно сдерживаясь, а потом ровным голосом, почти лениво, выдаёт: — Ты пытаешься меня спровоцировать. Но Стилински не из тех, кто сдаётся. Он подходит ближе, склонив голову набок, и прищуривается, словно что-то пытается рассмотреть на лице соперника. — Ого! Это что, я впервые слышу эмоцию в твоём голосе? Ты всё-таки способен чувствовать, да? Ты умеешь злиться? На этот раз, когда их взгляды встречаются, Стайлз ощущает что-то другое. В серо-голубых глазах Дерека больше нет обычного безразличия — там что-то тёмное, горячее, гнетущее, словно назревающая гроза. Стайлзу вдруг становится не по себе. Он вовсе не боится, но ощущение чужого гнева так близко, что мурашки бегут по коже, заставляя сердце застучать быстрее. Но вместо того, чтобы замолчать, он только шире расплывается в ухмылке. — Ну, что скажешь, чувак? Не ожидал, что мы будем держаться так хорошо? — Я знаю, что вы проиграете. — Ах вот как? Ну, раз ты всё знаешь, может, скажешь мне, когда умру? — Через минуту, если не заткнёшься. — Дерек хмурится, его челюсть напрягается, а губы сжимаются в тонкую линию. Стайлз на секунду замирает, ловя эти слова. Затем вновь медленно и демонстративно показывает свои тридцать два. Он делает шаг вперёд, сближая расстояние между ними: — Так что, ты умеешь показывать эмоции или тебе всё же их просто запретили? — Стайлз... — напряженно шипит Дерек. Он поворачивается к парню, уже более грозно сведя брови. Но вместо того чтобы остановиться, Стайлз только шире улыбается. — О, он сказал моё имя, надо запомнить этот момент! Может, мне записать это в дневничок? Последняя капля. Дерек стискивает свои зубы и двигается так резко, что Стайлз не успевает даже возразить. В одно мгновение он оказывается прижатым спиной к холодному металлу шкафчиков. Его дыхание сбивается, а сердце будто пропускает удар. Дерек близко. Слишком близко. Губы парня дрожат от резкого наступления и, глядя Хейлу прямо в глаза, он выдыхает: — Ну, вот теперь ты точно злишься. Стайлз чувствует, как его плечи вдавливаются в металл, как холод шкафчиков пробегает по спине неприятным разрядом, но это ничто по сравнению с тем жаром, что исходит от Дерека. Тот нависает над ним, их лица разделяют какие-то считаные сантиметры. — Что? — Стайлз сглатывает, его голос звучит хрипло, но он не намерен показывать слабину. — Собираешься меня убить, Хейл? Глаза Дерека вспыхивают чем-то диким. Его руки по обе стороны от Стайлза упираются в шкафчики, отрезая путь к бегству. — Ты не заткнёшься, да? — тон Дерека низкий, пропитанный злостью, но в нём есть что-то ещё от чего у парня перехватывает дыхание. — Разве тебе не нравится, когда я говорю? — он поднимает голову, их взгляды сталкиваются, и что-то в груди сжимается. Дерек смотрит. Секунду. Другую. А затем резко опускает голову ниже, впивается в губы Стайлза в жёстком, настойчивом поцелуе. У парня на мгновение выключается мозг. Тепло, сила, давление — всё разом. Дерек целует его, горячо, требовательно, и Стайлз чувствует, как напряжение, накопившееся за всё это время, разряжается вспышкой. Руки сами тянутся вверх, хватают Дерека за форму, вцепляются в неё. Он не отстраняется, не отталкивает. Наоборот — отвечает. Сначала медленно, пробуя чужие губы на вкус, а потом сильнее, глубже, чувствуя, как между ними остаётся всё меньше воздуха. Стайлз едва успевает осознавать, что происходит, как его собственное тело уже двигается само. Он вжимается в Дерека, пальцы сжимаются на его форме, удерживая его ближе, чем, наверное, следовало бы. Но, чёрт возьми, ему плевать. Дерек целует его жёстко, настойчиво, словно пытаясь доказать что-то, силой вдавливая свою злость, раздражение, что копились всё это время. Его пальцы вжимают металл шкафчиков по бокам от Стайлза, удерживая его в ловушке, но Стайлзу это даже нравится. Это не нежный поцелуй, не романтичный, но в этом и весь смысл. Всё их общение до этого никогда не было таким. Стайлз задыхается, но не отстраняется. Он делает шаг вперёд, почти вскакивает на носки, глубже вжимаясь в чужие губы. Он будто не хочет позволять сопернику выиграть и в этом. Пальцы Стайлза скользят вверх, забираются в волосы Дерека, которые он подметил ещё в самом начале. Такие мягкие, шелковые, немного мокрые после первого тайма. Хейл почти рычит. Низко, глухо, вибрацией откатываясь по их губам, и толкает Стайлза назад, снова прижимая к шкафчикам. Слишком близко, слишком жарко, слишком странно, но почему-то не хочется останавливаться. Дерек резко отстраняется. А Стайлз остаётся стоять, тяжело дыша, его сердце грохочет в груди. Он медленно открывает глаза, не сразу понимая, почему воздух кажется таким холодным. Дерек смотрит на него. Его губы припухшие, дыхание сбито, но взгляд... В его взгляде нет раскаяния. Только темная, настойчиво горящая эмоция, которая кажется такой возбуждающей. — Чёрт... — выдыхает Стайлз, проводя рукой по волосам. — Чувак... ну, это было неожиданно. — Заткнись, Стайлз. — Ага, конечно. — он облизывает губу, как будто все еще чувствуя на ней чужое присутствие, — Но ты понимаешь, что теперь я буду использовать это против тебя? — Ты невыносимый. — Дерек тяжело выдыхает и трет пальцами переносицу, словно борясь с желанием придушить его прямо здесь и сейчас. — Знаю. — Стайлз улыбается, но на этот раз в этой улыбке скользит что-то другое. Что-то новое. Повисла полуминутная накаленная тишина, в которой можно было уловить только отдышку парней, — Мне вот стало интересно. Ты — «мистер-совершенство», но не может же это распространяться на все критерии твоей жизни. Может, ты скорострел или у тебя маленький член? Дерек с вызовом косится на Стайлза и через мгновение резким толчком вновь впечатывает в шкафчики, возобновляя горячий поцелуй. Стилински, будто бы уже готовый к такому действию, взаимно прижимается к рельефному телу, заводясь от этого поцелуя еще сильнее, и ощущая, как собственный член стремительно встает. Металл холодный, а вот Дерек — нет. Он горячий, напряженный, его мышцы двигаются под руками Стайлза, и это почему-то доводит его до какого-то головокружительного состояния. Дерек рычит ему в губы, а парень лишь довольно усмехается сквозь дыхание, притягивая его еще ближе. Уже некогда соперник кладет ладонь на талию Стайлза, заставляя вздрогнуть от непривычного прикосновения. Он подталкивает носом его подбородок и впивается губами в шею, всасывая нежную светлую кожу, оставляя влажные розовые следы. Стилински постанывает и начинает обмякать в экстазе, подставляя нужные участки еще больше. Его шею целуют жадно, горячо и страстно. Вторая рука направляется ко рту парня, проталкивая два пальца внутрь. Но Стайлз даже не сопротивляется, он пошло облизывает и посасывает фаланги, иногда хлюпая слюнями. Дерек начинает поглаживать бок немного мозолистой из-за спорта ладонью, плавно перебираясь на поясницу, и вся стойкость Стайлза тут же испаряется, когда грубая рука, которая секунду назад было во рту, проскальзывает ему в спортивные шорты. Тело непроизвольно выгибается, когда в задницу проникает смоченный в слюне палец. Невольно вспоминается весь предыдущий опыт в отношениях с парнями, но он и близко не стоит с тем, что Стайлз чувствует сейчас. Именно сейчас и именно с Дереком, все чувства обостряются до предела, заставляя обнулить прошлый опыт. — Прогнись сильнее. — после этих слов Хейл добавляет второй палец, растягивая узкую дырочку, прикусывая шею, оставляя легкие покраснения на ней, целуя кадык. — О боже... — шипит Стилински, — Так сразу? — Замолкни. Не отрываясь от жарких поцелуев куда-то в шею, Дерек толкается двумя пальцами в сжатое колечко мышц, немного раздвигая их внутри. Его движения напористые, властные, местами грубые. Но от этого только сильнее хочется заводиться. Стон Стайлза непроизвольно распространяется по раздевалке, когда пальцы Дерека задевают простату, по которой тот теперь активно проходится кончиками пальцев. Он продолжает мягко целовать нежную кожу, немного переходя на ключицу, мягко целуя и прикусывая косточку. Вскоре внутрь толкается третий палец, растягивая узкие стенки под член. Стайлз уже начинает скулить себе под нос. Его стояк продолжает пульсировать и течь каждый раз, когда пальцы достают до простаты. Атмосфера накаляется всё больше. Парень чувствует, как тянет легкой болью мышцы внутри, но, чёрт, до чего же приятно, когда Хейл вот так прикасается губами к его шее, как грубо и одновременно нежно всасывает кожу, как достает пальцами до самых чувствительных мест внутри. Это всё непроизвольно заставляет насаживаться на трахающие его пальцы сильнее. — Хейл, ты либо вставь уже, либо я точно подумаю, что у тебя члена вообще нет. — мычит парень, сжимая в ладонях чужую форму. — Ну, я хотел, чтобы ты тут не визжал от боли, но тебе, видимо, такое нравится. Дерек высовывает из него пальцы, закидывает одну ногу Стайлза себе на бок и начинает пристраиваться головкой к сжатой дырочке, затыкая надоедливый рот поцелуем. Хейл делает первый толчок бёдрами и стон обоих расползается в пространстве раздевалки. Член вошёл всего на половину, но жгучее покалывание на стенках сразу дает понять, кто выиграл эту жизнь. — Чёрт, у тебя еще и член большой! Ты вообще с этой планеты? Губы Дерека дёргаются в едва заметной усмешке. Впервые. Впервые за все это время. Он вновь накрывает губы Стайлза, горячо покусывая их, не давая возможности думать о чем-то лишнем. Руки крепко обвивают шею Хейла, когда тот начинает делать последующие толчки, которые с каждым разом становятся всё сильнее и жестче, будто он не хочет, чтобы Стайлз привык к массивному органу в своей заднице. В груди взрывается жар, мгновенно разливаясь по телу, пробегая по позвоночнику, заставляя пальцы сжаться на одежде партнёра еще сильнее. Дыхание обоих сбивается в поцелуе все больше, становится горячим и неровным. Зубы Дерека скользят по нижней губе Стайлза, чуть прикусывая, вызывая резкий вдох и вспышку мурашек по коже. Язык скользит внутрь, сталкивается с другим языком, и, чувствуя желание, пробирается глубже. Дерек начинает резче вбиваться в податливое тело, иногда рыча от удовольствия. Их, кажется, можно услышать даже за пределами раздевалки, но на данный момент обоих парней волнует совсем не это. Стайлз дрожит всем телом, задыхаясь от ощущений и чувств. Дышать становится всё трудне, словно он бежит марафон, а сердце лихорадочно колотится в груди. Каждое прикосновение, каждое движение отзывается внутри волной жара, пробегая от затылка до самых кончиков пальцев. Он не знает, что будет после этого. Что скажет Дерек, как они посмотрят друг другу в глаза. Но разве это сейчас важно? Пальцы судорожно сжимают ткань футболки Дерека, словно это единственная стабильная точка в этом бурлящем хаосе. Всё это доводит просто до нереального уровня возбуждения. И только когда низ живота пронзает спазм, выплескивая из члена сперму теплыми струями — Стайлз закатывает глаза и прикусывает губу от накативших эмоций. В голове не укладывается как это возможно. Он кончил лишь от члена Дерека. Вообще без помощи рук! Потому что... чёрт возьми, что?! Нога, которая являлась единственным стабилизатором, подкашивается после неожиданной разрядки и Хейл подхватывает Стайлза за ягодицы, втрахивая в шкафчики еще сильнее. Дерек почти рычит, вбиваясь ещё пару раз в горячее соблазнительное тело, он кончает внутрь, загнав член по основание. Он еще секунд двадцать тяжело дышит куда-то в шею Стайлза, приходя в себя. Тела всё еще ощущаются горячими, немного липкими, расслабленными. Они отстраняются медленно, будто воздух между ними стал густым, не давая разомкнуть это мгновение. Дыхание всё ещё прерывистое, губы ещё пульсируют от жара поцелуя, а части тел, которые они трогали друг у друга, отдают жаром. Стайлз не сразу открывает глаза. Ему кажется, что если он сделает это слишком быстро, реальность исчезнет, а этот момент распадется на тысячи неуловимых частиц. Но когда он наконец заставляет себя взглянуть на Дерека, то видит, что тот смотрит на него так же — напряжённо, внимательно, с чем-то необъяснимым в глубине серо-голубых глаз. Они все еще слишком близко. Достаточно, чтобы чувствовать тепло друг друга, слышать тяжёлый, неровный ритм дыхания. Стайлз моргает и обводит глазами всю раздевалку, пытаясь осознать, что только что произошло. Он прокашливается, приводя дыхание в порядок, но это оказывается сложнее, чем казалось. Он все еще чувствует, как дрожат колени после секса, как горит кожа там, где Дерек его держал и целовал, а в голове царит полный хаос. — Охренеть, — хрипло выдыхает Стилински. Дерек ничего не отвечает. Только чуть сильнее сжимает челюсть, будто и сам борется с чем-то внутри себя. Его руки ещё несколько секунд остаются на талии Стайлза, а затем нехотя разжимаются, позволяя пространству снова возникнуть между ними. — Ну... Это было... неожиданно. — Стайлз коротко хохочет, но его голос дрожит, — Ну, знаешь, обычно люди сначала ходят на свидания, а потом уже... — он машет рукой в неопределённом жесте, — А мы решили пойти с конца, и теперь мне даже не с чем это сравнить. Губы Дерека дергаются в намёке на усмешку, но он быстро берёт себя в руки: — Ты всегда так много болтаешь после секса? — Учитывая, что такой секс со мной впервые, понятия не имею, — Стайлз нервно проводит рукой по волосам. — Но, чёрт, Дерек, ты не можешь просто взять и... и сделать ЭТО, а потом молчать, как будто это нечто обычное! — Ты сам меня довёл. — Дерек фыркает, качнув головой. Стайлз открывает рот, собираясь возразить, но понимает, что... ну, да, он действительно его довёл. Провокации и его уже любимая игра «выводить Хейла из себя» — дали свои плоды. Его взгляд вновь скользит по лицу Дерека, задержавшись на его губах и он понимает, что вовсе не против повторить это снова. И не один раз. И даже не десять. Мысль об этом обжигает сознание, заставляя сердце замереть. Чёрт, да он, кажется, уже подсел. Потому что всё: дыхание, тяжесть чужих рук на его теле, тепло, которое до сих пор пульсирует в его венах — всё это кажется слишком правильным, слишком захватывающим, чтобы просто оставить позади. — И что теперь? — Стайлз медленно облизывает пересохшие губы. Дерек смотрит на него чуть дольше, чем следовало бы, затем лениво пожимает плечами: — Посмотрим, выиграете ли вы второй тайм. На секунду между ними снова повисает напряжённая тишина. Их взгляды встречаются — глубокие глаза Дерека, пристальные, задумчивые, и карие, всё ещё немного ошеломлённые глаза Стайлза. А затем уголки их губ медленно поднимаются в одинаковых улыбках, как будто они оба только что заключили негласное соглашение, смысл которого понятен лишь им двоим. Одно ясно наверняка — это было не «случайностью» и не «ошибкой». Это было началом.