Мы (Наша любовь) / Us (รักของเรา) (тайская gl-новелла)

      Теперь мы стали центром внимания в холле дома. Я лежала на полу после того, как он меня ударил. Пэм стояла там, как открытая мишень.       — Иди сюда! — Кави сделал уверенный шаг в сторону Пэм.       Он схватил её за волосы с яростью и тащил за собой. Нежное лицо теперь стало кричать и звать на помощь. Большинство людей там были женщины, они смотрели на нас с ужасом. Один охранник, ошарашенный происходящим, быстро ринулся вперёд. Он схватил дубинку, но было видно, что он не знал, что делать.       — Не лезь! — мой безумный брат вытащил карманный нож и замахнулся им прямо перед лицом охранника.       — Иди! Зови чертовых полицейских! Я не уйду, пока не увижу сегодня кровь.       — Кави, отпусти меня!        — Заткнись, сука! — Кави превратился в чудовище. Его крик был таким зловещим, что он потерял всякий контроль над собой.       — Ты порвала со мной, потому что я хотел дать тебе немного любви. А теперь ты встречаешься с женщиной! Ты плюнула мне в лицо!       — Потому что ты такой!       — Получишь сейчас! — Кави ударил Пэм по лицу, и она упала на пол. Я видела, как Пэм плакала, я прыгнула, чтобы помочь ей, но брат пнул меня со всей силы.       — А ты тупая мелкая засранка!       Это был не тот Кави, которого я знала. Кави всегда был радостным, и его улыбка заставляла мир улыбаться вместе с ним. Он был таким в школе. А теперь он стал страшным монстром, готовым разрушить людей. Его небритое лицо смотрело на меня с красными глазами. Слёзы текли по его щекам, и он вытирал их с яростью.       — Если бы ты не вмешалась, Пэм и я были бы счастливо женаты. Эта свадьба должна была быть моей и Пэм, а не Кои. Ребёнок должен был бы быть нашим с Пэм!       Кави кричал и на меня, и на Пэм. Я заметила, как администратор незаметно набирает номер. Охранник стоял рядом, не понимая, что делать дальше.       — Я лучше умру, чем буду с тобой! — сказала Пэм холодным, ледяным тоном, в то время как его рука не отпускала её волосы. Но это только разжигало огонь. Он тянул её за волосы одной рукой, пытаясь вывести наружу. Пэм сопротивлялась всей силой, но Кави пнул её прямо в живот. Это было полной противоположностью тому, что он только что говорил о том, как сильно её любит.       — Прекрати, ты её убьёшь!       — Это хорошо. После её смерти я убью себя. Если я не могу быть с ней, никто не будет. — Он смотрел на меня с яростью. — Включая тебя.       — Мы сделали это, — Пэм продолжала говорить, подталкивая Кави. Я не могла понять, зачем она это делает, ведь это только сводило его с ума и причиняло ей больше боли.       — Что?!       — Мы трахались!        Грубое слово, вырвавшееся из уст Пэм, сделало его ещё более безумным. Он закричал и пнул её изо всей силы. Пэм теперь лежала на полу в позе эмбриона, без единого звука. Единственный звук, который я слышал, — это звуки ударов, и они причиняли мне самую большую боль.       — Прекрати, не делай этого. Я больше не могу это выносить!       Я побежала к нему на полной скорости, пытаясь вытащить Пэм из-под власти этого опасного человека. Я рванула вперёд, пока Кави просто стоял на месте.       УДАР!!!       Я почувствовала, как холодный металл вонзается в мою кожу, а потом ощутила боль. Время как будто остановилось, когда я посмотрела вниз на живот и увидела красное пятно крови на рубашке, резко запахло металлом.       — Рак! — громко закричала Пэм. Кави увидел свой нож в моём животе и замер от шока.       — Ты... ты сама напоролась на его.       Я упала на пол и с недоумением посмотрела на свой живот. Я была настолько слаба и почти потеряла сознание. Я не могла стоять, поэтому попыталась лечь на пол. Пэм подбежала ко мне и взяла меня на руки. Слёзы катились по её щекам без остановки, она не знала, как мне помочь.       — Рак, держись!       — Пэм, ты в порядке?       — Рак! Рак!       Моё имя было последним, что я услышала... Иногда потерять сознание — это не так уж плохо. Это как возможность на некоторое время сбежать от реальности, если бы кто-то нажал кнопку "Пропустить". Я не хотела видеть продолжение...        Я проснулась несколько дней спустя, всё было в тумане. Однако мой разум медленно приходил в себя. Со временем начали возвращаться какие-то воспоминания. Я почувствовала резкую боль в животе. Когда не увидел ножа в животе, я почувствовала облегчение. Я была благодарна ангелу, который не позволил мне умереть. Когда мама и папа увидели, что я проснулась, они не выглядели особенно радостными. В их головах было слишком много мыслей.       — Что с вами? — я улыбнулась и помахала им, но они не ответили. — Ваша дочь очнулась, разве вы не рады её видеть?       — Доктор сказал, что с тобой всё будет хорошо.       — Я чуть не умерла. Можете меня обнять?       — Обнять? — Мама подошла и обняла меня, как я просила. Я была поражена, что она держала меня так долго и не отпускала. Она начала дрожать. Мама плакала. Что-то мне подсказывало, что произошло нечто серьёзное. Я сразу подумала о Кави.       — Что случилось с Кави?       Все молчали. Папа глядел в окно, а мама продолжала рыдать. Что-то было не так, мне не нравилось молчание папы.       — Папа, где Кави?       — Он умер.       — Что?!       Это не то, что я не могла услышать, но я сомневалась, не является ли это одной из больных шуток папы. Я замерла, когда папа повернулся ко мне с глазами, полными слёз.       — Кави мёртв.       — Как?       — Самоубийство. Он прыгнул с того здания, где находится твоя квартира. Он умер.        Родители не были счастливы, что я пришла в сознание. Я проснулась, чтобы столкнуться с настоящей проблемой. Мир теперь был абсолютно чёрным. У меня не было злости по поводу этого ножевого ранения. Я знала, что он был не в себе. Это было видно по его глазам. Его психическое заболевание, которое не лечили должным образом, привело к такому концу. Депрессия забрала сына у мамы и папы. Депрессия забрала у меня брата.       Моя травма помешала мне пойти на похороны. Мама и папа навещали меня днём, но ночью они оба ходили молиться. Я долго горевала одна, но всё равно думала о том, с кем могла бы поговорить.       «Пэм, как ты?»       Это было уже 200-е сообщение, которое я отправила ей, но не было никакого ответа, никакой реакции. Я понимала её чувства. Она считала, что именно она виновата в том, что всё зашло так далеко. Ей нужно было время, но я скучала по ней больше всего на свете. Я была в печали...        Похороны Кави длились 7 дней. Мои родители хотели, чтобы я достаточно поправилась, чтобы пойти на похороны, хотя бы в последний день, в день кремации. Моя травма зажила, но я всё ещё должна была быть осторожной, не двигаясь слишком резко. Мама посадила меня в инвалидную коляску, чтобы ограничить мои движения. На кремацию пришло много людей, включая моих родственников и близких друзей. Были и друзья Кави из школы. Кои, жена Кави, которая была на 6-м месяце беременности, всё время плакала на похоронах.       — Пэм была здесь на днях, — сказала Титанг и села рядом с моей инвалидной коляской. Она шептала мне на ухо, как будто это было опасно произнести вслух. — Она вообще ужасно выглядела. Ты уже поговорила с ней?       — Она отказалась говорить со мной.       — Она, должно быть, в шоке. Тебя ножом ранили. Её бывший прыгнул с крыши. Твоя мама дала ей пощёчину и прямо в лицо зашвырнула порошок для благовоний.       Я подумала о том, что она пережила, и меня затопило чувство удушающего давления. Я чувствовала её боль и была полна сочувствия. Мы больше не говорили.       — Как думаешь, она будет здесь сегодня? — спросила я у Титанг, но надежды не было.        — Если бы это произошло со мной, я, наверное, была бы здесь, но меня бы никто не заметил.       Я бы поступила так же. Её присутствие здесь могло бы вызвать боль у других людей. Но это кремация, здесь можно попрощаться. Я внимательно искала её среди толпы во время молитвы и церемонии, но её не было. Мои коллеги и менеджер тоже были там, и, пообщавшись с ними, я узнала, что Кави приходил в кафе. Он узнал, что это место, где она часто бывает. Он притворился обычным посетителем, который был её тайным поклонником. Но Нгор рассказала ему о наших отношениях. Она не хотела, чтобы кто-то вмешивался. Я не могла её винить. Рано или поздно Кави бы узнал. Результат был бы тем же.       Пока мои родители провожали гостей, я почувствовала её запах. Я повернулась в поисках её. Я встала из инвалидной коляски и с надеждой начала искать её. Пэм, в чёрном платье и очках, стояла за крематорием. Я поспешила к ней.       — Пэм.       Она сняла очки и посмотрела мне в глаза. Её улыбка была слабой, но она всё равно выглядела потрясающе.       — Как ты, Рак?       — Я по тебе скучала.       Я шагнула к ней, но она осторожно отступила назад. Расстояние, которое она создала между нами, заставило меня почувствовать отчаяние.       — Ещё болит?       — Теперь мне лучше, но я не могу много двигаться. А как ты, Пэм? Я пыталась связаться с тобой, но ты не ответила.       Тёплый ветерок пронёсся между нами, как будто невидимая сила прошла через нас. Пэм глубоко вдохнула и заговорила.       — Рак, давай расстанемся.       Её спокойный и серьёзный, но всё же мягкий голос прозвучал прямо. Это было простое предложение, которое остро пронзало моё сердце. Я дрожала и не могла поверить тому, что только что услышала.       — Что я сделала не так?       — Ты не сделала ничего плохого, — она сказала это искренне.        Конечно, я понимала, почему это произошло. Я знала причину. Но я верила, что то, что случилось, не имело отношения к нам. Почему мы позволили этому повлиять на нас?       — Если я не виновата, почему ты хочешь расстаться? Это из-за моей мамы? Она ударила тебя, правда?       — Нет, Рак. Это не имеет отношения к другим людям, это касается только нас.       Глаза Пэм были покрасневшими, она смотрела вниз на свои дрожащие руки, боясь произнести то, что собиралась.       — Я не думаю, что мы сможем быть вместе.       — Это из-за его смерти? Ты винишь себя?       — Это произошло из-за меня, Рак.       — Пэм! Если ты хочешь кого-то обвинить, мы все виноваты. Каждый из нас должен сталкиваться с собственными проблемами. Кави был отвергнут тобой, и он не смог справиться с этим. Он заболел, он не мог себя контролировать. Это его проблема, это не имеет отношения к тебе.       — Ты смотришь на меня и не видишь его смерть? — Голос Пэм дрожал, и она начала плакать. — Я разрушила твою семью, твои родители потеряли сына. Его жена потеряла мужа и отца их ребёнка. Ты пострадала. Всё это произошло из-за меня. Я не могу с этим смириться, Рак.       — Мы пройдём через это вместе.       — Я не уверена, что мы сможем. В мире не только мы. Ты мне сама это говорила. Я ненавидела себя за то, что говорила это в прошлом. Я ненавидела весь мир. Я ненавидела людей вокруг нас.       — Чёрт с ними со всеми! Мы любим друг друга, мы будем вместе. Ты действительно хочешь бросить меня?       — Подумай о своих родителях.       — Но...       Я не могла найти хорошей причины для спора. Причина была чисто эгоистичной.       — Я приняла решение. Пожалуйста, прими его.       Пэм снова надела чёрные очки и пошла прочь. Я смотрела как стройное тело удаляется всё дальше. Я знала, что если сейчас ничего не сделаю, у меня больше не будет шанса. Я побежала и обняла её сзади. Притянула к себе так сильно, как позволяли мои силы. Мои руки обвили её талию. Я почувствовала, как она похудела за короткий срок. Боль от швов снова напомнила о себе, я ощущала, как они порвались в тот момент, когда моё сердце разрывалось. Это был мой последний шанс попросить её остаться.       — Не уходи, пожалуйста.       Я плакала. Пэм тоже плакала. Её плач был таким же ужасным, как и мой. Мы обе рыдали, как дети, и нам было всё равно на других людей.       — Я буду тебя ждать.       — Не жди, — приказала Пэм, пытаясь вырвать свою руку из моих, — не жди.       — Я знаю, что ты вернёшься когда-нибудь. Я буду ждать.       Красивое лицо медленно уходила, но всё ещё слышала меня. Я знала, что она слышит. Я снова крикнула ей, каждое слово — громко и ясно.       — Я буду ждать тебя, сколько бы времени это ни заняло. Ты вернёшься, когда будешь готова. Моя любовь будет расти всё больше и больше, пока я жду. Я буду ждать тебя!       Сладкое лицо не обернулось, она была сильной женщиной. Прощание было одинаково болезненным для нас обеих. Мы любили друг друга, но ситуация была не подходящей для наших отношений. Несмотря на то что я говорила, что всё в порядке, я не могла оставить своих родителей. Для тайцев семья — это самое важное. Ты не можешь отделиться от них, особенно в такой уязвимой ситуации, как эта.       Я знала, что она не была готова к этому. Она не могла смириться с тем, что всё это произошло из-за неё. Она винила себя, думая, что её существование стало причиной разрушения моей семьи. Она верила, что если исчезнет, всё наладится. Я опустилась на колени, рыдая. Моё сердце было обожжено, разорвано и пронзено самым мучительным образом. Мой плач сливался с пением монаха на заднем плане, создавая трагедию. Я сдалась, признавая, что больше никогда не буду счастлива. Я больше не найду такой любви в своей жизни.