Neon Genesis Xenogelion

Столовая была разделена на несколько частей, одна из которых переходила в рекреацию. Шезлонги для загара, этакий искусственный прудик с пляжем - всю область преобильно сдобрили в своё время репелентами, так что те отпугивают опасных обитателей пустыни, но уже не угрожают еде, напиткам, личному составу и, вроде как, даже питомцам. Приводить их на пляж не рекомендуется, но у очаровашки-секретарши отдела логистики, Мику Хатцуне, было прямо противоположное мнение. Представить её - стройную, миниатюрную и прекрасную, в замечательнейшем купальнике, без традиционной игры с метанием тарелки для последующей ловли её шиба-ином, было решительно невозможно. Конкуренцию секретарше составляла только немка Аска Лэнгли. Они даже одинаково прекрасны были телом, отличались казалось бы, мордашками и цветом волос. Распускались ещё шут пойми кем, постоянные сплетни, что дескать взгляд её всё время был прикован ко мне, выходящим сюда лишь потрапезничать на свежем воздухе, да забив трубку табачком, подымить склоняя голову над одним из томов Ленина, переполненным книжными закладками, расфотканном мною на цитаты, а в условиях секретности объекта, преиспоненного подчёркиваниями и фразами от себя. Сплетням я совершенно не верил - переход из детства в отрочество, когда разбирали "молодых непорочных" я провёл в уходе за стариками, дедушкой и бабушкой. Родители ушли рано и я со старшим поколением, оказался "под крылом" родственников... Тётя проедала и проёбывала стариковскую пенсию+за счёт прицепа, алименты от мужика, с которым они развелись. "Когда я банковал" - слушал похуистичную эгоистку-тётку "да всё с ними нормально будет!" и подкатывал к однокласснице, в одном из случаев, например, оставаясь с нею наедине за целомудренным рисованием стенгазеты после уроков, разум кишел самыми мрачными сценариями. Когда-то, веруя что правильно прогнанная телега, "слова истины" имеют хоть какой-то вес, вразумляют и вправляют мозги, пробовал оценить ситуацию с циничной точки зрения, для продажной, не по годам малолетней дебилки тётки, стремясь донести вероятность пожара, втюхивания мошенниками барахла и прочего, то бишь - лишимся в случае чего, экономического базиса: пенсии дедушки и бабушки, после чего с голой жопой прямо в бомжи (тётя не работала, потому что не хотела с моего поступления в шестой класс - а когда я раскидал ей, что малейшее дуновение ветра суровой судьбы в капиталистическом хаосе, как-то: деньги на лекарства для поколения голодного детства Великой Отечественной Войны, банальные еда с коммуналкой, непредвиденные расходы - она, женщина за сорок, от моих слов шестиклашки, разрыдалась... Но заявление об увольнении, сука, не забрала, а вдобавок стала всех вокруг учить: "Ой, деньги надо тратить, а не спускать в унииитаз! А то они все проедятся!"). Что же я видел по возвращении домой? Дедушка - лежачий больной со старческой деменцией и альцгеймером в подгузниках, едва хрипя недовольно стонет - видимо их пора менять; бабушка задремала перед телевизором, а по всей квартире воняет, таращит просто газом. На кухне - "убежал" варившийся горох кажется, залил к хуям конфорку, хата стала газовой камерой. Это за полчаса моей задержки рисования стенгазеты... Тётке поебать: "...нуууу не всегда же тааак буууудет, ой подумаешь, один раз..." (за неё 89 летняя, её же собственная мать, как я слышал, ветеран труда Великой Отечественной, убирала кровать и ходила в магазин, неся тяжеленные сумки с продуктами по голольду, пока надутая и ещё недовольная тётя, сидела в мобилке, ещё ворча: "Ну и пускай! Вот у неё силы много, раз силы много, то пусть и тащит! Я ей говорила подожди, я попозже сама выйду, а она не слушает... Вот и пусть тащит самааа!" - сообщает перестроечная безработная, проёбывающая родной матери пенсию). Словом, в редкие мгновения, пока видимо, деньги были проёбаны и тётя дома торчала, а я несмотря на подработки, пребывал голодранцем, ни о каких уже отношениях речи быть не могло. А одноклассниц потихонечку разбирают, главным образом - мажористая сверстническая пиздюшня. У них не развелись родители, у них не маячит пред глазами бомжевание, наоборот - они, эта капризная подзалупная перхоть, которые только всё проёбывают, а выёбываются как не пойми кто. Поверх ситуации общественность, в лице других родственников, которые железобетонно меня вполуха слушают и разговаривают только с тёткой (она же старше, понимаешь! Граждане эти сильно верующие, Библию не читавшие, сильно отмахиваются от упоминания незначительности возраста, ибо Христу было 33 года), учителя, кузены и кузенихи постарше сверху посыпали ещё соли на мои раны: "Ооооой! Первая любовь! Счастливая порааа! У тебя сейчас самое счастливое время в жизниии!". Когда удавалось сопоставить у кого из братвы время и возможность есть с моими "выходными", мы собирались и ужирался я больше всех, спал меньше всех, словом отмороженность оттачивалась во мне семимильными шагами. Я был рад умереть как Джими Хендрикс или Бон Скотт - захлебнуться блевотиной, лишь бы не торчать в этой ёбанутейшей, ломающей все стереотипы, ситуации, совершенно "гласом в пустыне" обречённым на одиночество. Ну, а коли на дворе интернет, отсюда - затворничество, всемирное падение демографии, рост разводов, то наличие тёлки и сексуального опыта, стали предметом статуса, а не счастья. Без них - недочеловек, с ними - избранный. Один случай на пьянке - грязь и последующее отравление водярой, вот я посреди всё того же говна, что и прежде. Вроде плату за вход заплатил, а душа вопиёт от грязи. Крыша хочет поехать и с того самого дня, как я проснулся после сего, хрустальное мировосприятие, когда вдохновение лежало повсюду, в каждом атоме чего угодно вокруг, треснуло вдребезги. Деревянно похуй стало на всё вокруг. Как говорил Караченцев в "Человеке с Бульвара Капуцинов": "Все мы дерьмо и плаваем в дерьме". Со временем, при взрослении как и у всех, вырабатывается цинизм - обезболивающее, чтобы не поехать крышей. Как с любым другим подобным, им нельзя перебарщивать - озвереешь. Нельзя им пренебрегать - поедешь крышей, как народник Глеб Успенский. Ну, отсюда отмороженность и человеконенавистнический садизм. Добавить сюда тогдашнее моё желание выйти за пределы столь скорбного моего бытия, с которым всё что можно было поделать - уголовно наказуемо, а потому хочешь-не хочешь, а бездействуешь, то и выход мой был в иррационализме, далее конкретнее в мистицизме, а потом язычество с блэк-металлом и Фридрихом Ницше довело меня до создания этакого манифеста Сверхчеловека. От дяди я в случае редких встреч получал не только ушаты помоев за отсутствие мелкой моторики и инакомыслие, вызванное моим детством под покровом тёти и бабушки, но довольствовался позитивными моментами: совместным пьянством, доходящим порою до мордобоя, ну а когда надо было замириться - дядя никогда не извинялся, только давал деньги со словами: "на, сними себе шлюху посимпатичнее". Словом, он добавлял: "Раз ты собрался жизнь армии посвящать, то умри уж мужчиной". Поскольку человек - это всего лишь надстройка над экономическим базисом, то очевидно отсутствие в какие-то крупицы свободы, нормальных обычных, среднечистых отношений, романтики и повальное умерщвление любви со всех фронтов. Понятно было, что харизма во мне отсутствует, условия в которых я вырос, выковали совершенно другие качества. Человеконенавистничество на волне американского кина про морскую пехоту для меня стало главным признаком "ыа я мужик!", поскольку в плане ориентиров мужества у меня был в детстве совершенно полный голяк. Подкреплялось человеконенавистничество и садизм вышеописанными кадрами. А потом ещё какие-то пальцем деланные уёбища будут рассказывать: "Семья это главное! Ах это святое слово!", а с другой стороны - "Никогда не сомневайся в нас, твоих друзьях!" обе стороны пиздежа проверку временем не прошли совершенно. Поскольку: первая стадия - разговор с глазу на глаз; вторая стадия - разговор в присутствии другого верующего; третья стадия - внутриведомственное освещение напрямую гробящей хоть что-то светлое в семье, что я стиснув зубы всухую идя на уступки, пытаюсь соединить, не допустить раскола, провалились об эгоистичное равнодушие; пошло прибегание к единственной, последней святой и праведной политике "...обличи ближнего твоего, и не понесёшь за него греха". Левит 19:17. Оказавшись в одиночестве, окружённый садизмом, борделями и язычеством, я был спасён болезненной травмой. Видимо, этот поиск компаса, света, ориентира, отчаянное желание найти "...хоть что-то живое в этом царстве заблёванных временем стен" через года адских мук привели к паническим атакам, пред которыми пало всё, которые произошли в дни, когда я уже думал отрекаться от Христа, крещённый известно каких качеств тёткою, не читавшей, не читающей и не желающей читать, Библию. Язычество и, так называемое, "НЕОязычество" - неизбежный фанфик на библию при любых ракурсах, раскладах и степени экзотичности обёртки. Цивилизованность мира сплошняком пронизана христианством (в массе своей, с точки зрения, как раз-таки, догматики, ревизионизмом, служением антихристу). Дурачьё, которое сейчас например балуются Скандинавскими байками, высосанными из одного места, считают Одина главным Божеством. Ну это то есть Бог-отец из Христианства, только с другим скином. Культуры от язычества нет - в силу безграмотности его. Все религиозные тексты викингов были написаны их потомками после обретения относительно народно, письменности, которая пришла только после крещения. Все, кто сейчас себя считают язычниками - просто фаны OOC фанфика по Библии, как собственно говоря и сатанисты. Не будь Библии - не было бы и их. Идеология построенная на пествовании капризно-богемного гноя и "лишь бы вопреки" Писанию это всё просто несерьёзно. Ну, а даже среди фанов Одина я что-то не вижу младенцев на кольях, иннертная масса безграмотного подавляющего большинства как всегда, сладкое (выдуманный напускной шарм) забирает, этак кабы права берёт, а обязанностей "не, не слышали": как обычно, очкошники защеканские, которые за базар не отвечают. Жалкое зрелище, как и всё НеТруЪшное. Если в Библии открыто написано: "Делами закона не оправдается никакая плоть" - т.е. мы изо всех сил стараемся жить по заповедям и это стабилизирующий фактор, а вовсе не выполнение плана, что откровенно признаём невозможным, то остальные понимаешь, громче всех нас упрекают в этом как раз-таки отсутствии перфекционизма, недостижении невозможного идеала и вообще вставании на путь служения Христу, который на практике - постоянное предпочтение меньшего зла большему, что вполне реалистично и прагматично, о грехопадении святых написано преобильно. Что делает их святыми? "Семь раз упадёт праведник, семь раз встанет" - вот пожалуйста. Когда к нам причисляют то немецкие танки с крестами, то геноциды - тут снова незнание предмета клеветниками. В Библии предупреждено, что ревизионизм неизбежен, что антихрист воцарится не где-нибудь, а в самой церкви, куда истинно верующим ходить будет уже нельзя. Всё это настолько вокруг нас в каждом атоме, что как-то странно вести ликбез. Словом, оказалось что то светлое, чего я сам видел будучи язычником - сугубо христианские вещи. Углубился в православие, не ожидая ничего взамен, а тут ба! Всё настолько соотносится с моими взглядами, всё настолько вправляет мозги, а через это, бонусом, как впоследствии и оказалось, ещё и лечит панические атаки, что стал я верующим. Впоследствии, когда стал служить Христу делом ликбеза, подпёртый паничками, во время которых ни материальное положение, ни статус, ни бравада, ничего мещанского помочь не в силах, то всё больше и больше стал находить следующую ступень Христианства, самую прикладную - коммунизм. Нашёл братьев во Христе, верующих коммунистов. Вместе мы развернули дело ликбеза, а впоследствии и вовсе... Скажем так, косплеили фильм "Святые из трущоб", только обратились лечение проводить не с симптомом (люмпен-пролетариатов), а с его причинами экономическими на букву К. Так вот, омытый счастьем и выздоровевший от панических атак, я в процессе и покаялся как в хождении по борделям и садизме, так и затем в делах, за которые получил одно время погремуху "Лютый", а затем "Поручик Ржевский". После принципа "поматросить и бросить", а затем фиаско при совершении посадки на запасной аэродром, меня ожидали два года целибата, от которых в результате антисанитарии капиталистической больнички, появилась аж болезнь, при которой мне не в грех стали отношения подавляющего большинства - то бишь не стало греха любодеяния, можно было по рецепту врача так сказать, вступать в добрачную половую связь. Но! Как сказал на исповеди батюшка, "...только по совести". Ох, через несколько дней это всё быстро превратилось в желание снова "тряхнуть стариной", съездить к шлюхам, вернуться к "поматросить и бросить", словом... Всё это отмирало ещё очень болезненно, а от прошлого никак не убежишь. Это болезнь, которую необходимо изловить, да вылечить насколько возможно. Отношений "по совести" я совершенно не знал, а порядком поистрёпанный выживанием в урбанических джунглях, уже не то что харизмой не обладал, но и поизносилась и без того, минимально присутствовавшая некогда, привлекательность. Сконцентрировавшись на большевистской линии работы, тем ни менее, получилось достичь в ней успехов, да вот только дальше "откровенного чистогана" сожительства с Мисато, дело не пошло. А тут, понимаешь, говорят, что Аска на меня смотрит... Прямо как в какой-то доброй чистой наивной романтической комедии про первую любовь и ещё не всё потеряно, я могу заполучить с процентами воздаяние светлыми отношениями, которого так хотел годами...

Так я в это и поверил, ага как же... Посему - игнор, во избежание пустых надежд.

Закончив трапезу и чтение, я всегда либо уходил на рабочее место, либо в отдалении сидел рядом с Аянами Реюшкой, на безлюдном участке пляжа. Там мы, оба любящие зверушек, зачастую вели беседы о природе. Выкованный кроваво-грязным скальпелем капитализма, я всей своею душой и сердцем, тянулся к диффузии с прекрасным непорочным внутренним миром Аянами Реюшки, ведь она со всеми подтверждениями и вытекающими последствиями, молода и непорочна. Ритцуко не понимала, ведь я был достаточно циничен, чтобы знать, как много удовольствия от сожительства с как можно более опытной Мисато и достаточно добр, чтобы варварски воспользоваться непорочностью альбиноски из застенков. Долгие чистые отношения на уровне конфетно-букетного, а может даже и просто человечески-философского уровня, целый год проведения времени вместе, без перехода к интимной близости - всё это вызывало недопонимание у знающих тёмную сторону меня, дам. Но я очистил свою совесть ещё давным-давно и теперь, имея не буквоежную трусость правил, а придя с опытом всего "по другую, тёмную сторону баррикад", тем сильнее рвался к свету и чистоте, тем твёрже был в служении добру. Как Рокоссовский, спустя тюрьму при Сталине, отказавшийся очернять его по предложению Хрущёва. Как, не в размахе, а только лишь сходстве техническом так сказать, апостол Павел, начинавшего с гонения христиан, а после "...сделавшего больше остальных Апостолов..." С Аянами Реюшкой же, мы продолжили на чём остановились в прошлый перерыв: обсуждали кто большие няшки из выдр - речные или каланы? Альбиноска была в синем целомудренно-открытом купальнике и очень стеснялась, а я не шибко скрывал своих взглядов, "прогоняя телегу" романтики. В частности, закончили мы лежать на горячем песке, когда я поднялся первым и, подавая руку молодой-непорочной няшечке-стесняшечке, сказал: -Мне бы очень хотелось как они... Выдры живут одной парой всю жизнь. Аянами покраснела - науськанная более-менее Ритцуко относительно отношений, (знавшей моё неравнодушие) и сказала прекрасным тихим голосом, глядя мне в душу своими прекрасными рубинами глаз: -Я тоже... Хотела бы... Только друг с другом вдвоём... Навсегда... Я улыбнулся. Несколько мгновений мы смотрели друг-другу в глаза. Тёплый бриз трепал голубые волосы любимой. Едва слышно здесь, шумела вода в пруду... ...совсем глухо и возмутительно, зазвонил горн к окончанию перерыва, отчего мы, краснея и млея, спешно засобирались...