Cogs and Confessions (Шестерёнки и Признания)

Виктор чувствовал себя совершенно точно не на своём месте. Он должен был быть где угодно, но не там, где он был. Мужчина неловко замер в узком, заставленном наполовину разобранными коробками коридоре дома семейства Янг. Его трость опасно накренилась под весом отклонившегося назад тела, пока маленькая девочка — на вид не старше шести или семи лет — смотрела на него снизу вверх со смесью неприкрытого любопытства и удивления: округлое личико было усыпано россыпью веснушек, идентичной той, которая покрывала лицо его коллеги по лаборатории. Виктор ещё не успел прийти в себя после того, как маленький ребенок на удивление звонко объявил на весь дом, что пришёл «парень Скай», как малышка уже схватила его за свободную руку. Виктор пошатнулся, едва не выронив трость. — Ох… З-здравствуйте, мисс…? — попытался он снова выяснить причину повышенного интереса ребёнка (дети, по мнению Виктора, имели крайне низкий порог эмоционального возбуждения). Голос слегка дрогнул под конец вопроса, за что мужчина тут же дал себе мысленную пощечину. Девочка широко улыбнулась, демонстрируя отсутствие одного из передних зубов. — Меня зовут Кейя! — весело прощебетала обитательница дома, потянув не успевшего во время упереться ученого дальше по коридору. За спиной чрезвычайно общительного «консьержа» дома Янг прятался высокий мальчик, любопытно выглядывая из-за угла. Замеченный гостем, тот неуверенно помахал исследователю. — А я Руно. Виктор кивнул, всё ещё чувствуя себя крайне неуютно от того, что прошел вглубь дома без приглашения и ещё и не представился младшим представителям семейства Янг. — Руно. Кейя. — повторил мужчина за заинтересованными неожиданным гостем детьми, стараясь держать голос ровным. — Очень приятно — Но исследователь не успел закончить предложение, как в и так заполненном более обычного коридоре появился высокий, громоздкий мужчина в розовом фартуке, со смешным разноцветным полотенцем, небрежно перекинутом через широкое плечо. Его короткие тёмные волосы уже прорезались сединой у висков, однако в глубоких карих глазах горело то же тёплое сияние, что и у самой Скай. — Эй, добро пожаловать! — радостно воскликнул хозяин дома, целенаправленно шагая вперёд и раскинув огромные руки в стороны. — Ты, должно быть, тот самый парень Скай! Я Тони, её отец. Извини за беспорядок, я как раз заканчиваю со столом! Виктор механически протянул пугающе огромному мужчине свободную руку (которую при желании тот мог сломать словно спичку, ученый нервно сглотнул). — Я Виктор. — сказал исследователь, прикладывая значительные усилия, чтобы голос звучал хоть чуть-чуть увереннее его раннего приветствия. Однако резкий Заунитский акцент стал особенно слышим из-за стремительно усиливающейся нервозности. — Для меня честь — Но мужчина снова не успел договорить (кажется, в семье Скай никто ни разу не слышал окончания предложений друг друга): Тони сжал изобретателя в медвежьих объятиях, выдавив весь воздух из его груди и заставив металлический корсет протестующе скрипнуть под лабораторным нарядом. Учёный напрягся, совершенно не зная, куда в такой ситуации стоит девать руки, когда исследователя буквально окутало тепло чужой искренности (отдаваясь ноющей болью в вовсе не привыкшим к таким нагрузкам ребрам). — Ох, звёзды, да это же просто чудесно! — провозгласил Тони, наконец выпустив его из искреннего, но удушающего хвата. — Я даже не ожидал, что моя лягушонка приведёт парня домой на праздники! Она могла бы меня хотя бы предупредить! Ну, заходи скорее, не стой в дверях. — Л-лягушонка? — эхом переспросил Виктор, окончательно сбитый с толку этим диалогом, который, казалось, утверждал всех присутствующих в правоте ключевого недопонимания статуса гостя (по отношению к Скай). Тони улыбнулся ещё шире (изобретатель на мгновение подумал, что это первый раз в его жизни, когда он беспокоился, что чьё-то лицо может треснуть пополам). — Моё прозвище для Скай — с тех пор, как она была крохой с огромными глазами. Она тебе не рассказывала? Острые скулы исследователя запылали, как будто температура была не у дочери мистера Янга, а у него самого. — Мы… в основном обсуждаем рабочие вопросы. В этот момент на пролете между первым и вторым этажом послышались лёгкие шаги. Мужчина повернулся на новый звук в то время, как внутри него прокатилась лавина облегчения и одновременно накатила новая волна паники. Скай стояла на лестнице: её веснушчатое лицо раскраснелось из-за болезни, а из-под мягкого бежевого свитера-туники, заканчивавшейся чуть выше колен, выглядывали уютные шерстяные чулки (Виктор неимоверным усилием воли остановил руку, потянувшуюся проверить у самого себя пульс). Она явно не ожидала увидеть дорогого коллегу в своем доме в Новогоднюю ночь — и выглядела не менее растерянной, чем он сам. — Виктор? — сипло спросила лаборантка: всегда мягкий голос звучал непривычно глухо из-за затяжной простуды, которая уже почти неделю удерживала девушку вдали от экспериментов и чертежей. — Ч-что Вы здесь делаете? Что-то… Что-то случилось в лаборатории? Изобретатель быстро собрался со стремившимися улетучиться с каждой секундой промедления мыслями, стараясь игнорировать тот факт, что Кейя теперь со все нараставшим любопытством теребила набалдашник его трости. — Я пришёл, эм, кое-что передать, — исследователь прочистил горло, неуклюже поправляя пушистый красный шарф, обернутый вокруг шеи (Тони довольно сощурился, узнав в элементе гардероба аксессуар своей старшей дочери). — Вы заболели, и… я посчитал, что будет правильно принести Ваш новогодний подарок лично. Девушка только открыла рот, собираясь рассыпаться сбивчивыми благодарностями наполовину со смущенными «Не стоило!» и «Вы и так столько делаете!», но отец семейства прервал неначавшийся словарный потоп громким хлопком ладоней. — Подарок! Да ещё и в такой момент! Ну, Витя, раздевайся, оставайся с нами на ужин! — В-Витя? — Виктор почувствовал, как его тело буквально окаменело от ужаса. Сестрёнка Скай радостно рассмеялась, вставая на цыпочки, чтобы потянуть его за рукав уже успевшего нагреться во влажном тепле прихожей пальто. — Давайте, мистер Витя, снимайте пальто! Прежде чем Виктор смог непременно вежливо возразить, ловкая девчушка уже стянула рукав со свободной руки учёного. Мужчина судорожно выровнял баланс, сильнее завалившись на трость. Девушка бросилась вниз, торопливо пропуская сразу несколько ступенек. Осунувшееся из-за болезни лицо выражало смесь смущения и тревоги: тёмные брови взлетели вверх драматичным изгибом, образуя комично-серьезную складку между ними. — П-папа, подожди, Виктор не может остаться, у него наверняка уже — — Никаких «не может»! — безапелляционно заявил Тони, мягко, но уверенно подталкивая растерянно застывшего изобретателя по направлению к кухне. — У нас на плите стоит только что испеченный черничный пирог, твои сестра и брат в восторге, и к тому же, праздники — это семейное время! Виктор встретился глазами со смущенной и крайне растерянной Скай, и оба они выглядели одинаково потерянными. Но что-то в тёплой улыбке Тони и в горящих любопытством глазах Кейи и Руно заставило исследователя замешкаться (несмотря на то, что неожиданно пришедшие на ум навыки выживания со времен детства, проведенного в Нижнем Городе, подсказывали, что при успешном отвлекающем маневре, он все же сможет добраться до входной двери). Мужчина прошёл через весь город по щиплющему кожу вечернему морозу, чтобы передать приготовленный за несколько недель подарок лично. Теперь же, когда все ждали от него ответа, исследователь осознал, что просто не смог бы отказаться от столь любезного приглашения и прослыть грубияном для семьи его ассистентки. И хотя он никогда бы не признался в этом вслух, во всепоглощающей домашней суете семейства Скай было что-то… утешающее. — Хорошо. — наконец пробормотал Виктор, тяжело сглотнув, и украдкой посмотрел на застывшую рядом девушка. Исследователь выдавил небольшую, застенчивую улыбку, поспешно добавив. — Если Вы, конечно, не против, мисс Янг. Скай выглядела так, как будто хотела провалиться сквозь пол, однако в уставших девичьих глазах в ответ на его слова вспыхнула слабая тёплая искорка. — Я… думаю, у нас найдётся место для ещё одного гостя… — выдохнула она после небольшой паузы всё ещё слегка хрипящим голосом. Тони радостно хлопнул Виктора по плечу, от чего тот едва вновь не потерял равновесие. — Вот это настрой! Лягушонка, покажи своему жениху, где можно… — Он не…! — пискнула лаборантка, от нового статуса коллеги мгновенно пунцовея до корней кудрявых волос. — …где можно помыть руки, — спокойно закончил хозяин дома, полностью игнорируя возмущение старшей дочери. — Кейя, солнышко, оставь трость Вити в покое! Виктор бросил Скай самый выразительный извиняющийся взгляд, на который он был способен, пока она неловко направляла его вдоль небольшого коридора к указанной отцом комнате. Его сердце колотилось будто ученый попал не на семейный праздник, а во вражескую западню. Абсурдность ситуации отказывалась укладываться в гудящей голове. Однако несмотря на всепоглощающее смущение, несмотря на внезапность всего происходящего… он чувствовал себя странно взволнованным. ______________________________ Всё началось с того момента, как его усадили за массивный деревянный стол (изобретатель сразу распознал ручную работу), и Тони настоял, чтобы Виктор занял место ближе к кухне, чтобы хозяин дома и газовой плиты мог накладывать неожиданному гостю еду без задержек. Виктор пытался отказаться — честное слово, он пытался —, но мистер Янг отмахнулся от всех вежливых возражений одним взмахом огромной руки и добавил ещё одну порцию ароматного риса и жареных овощей на его и так полную тарелку. Сам стол был настоящим пиршеством красок и запахов: пар поднимался от глиняных горшков с овощами, свежеиспеченного хлеба и приправленных разнообразными специями мясных блюд. Виктору показалось, что все его чувства были перегружены подобным изобилием ещё до того, как он успел взять в руки вилку. Слева от него Кея без умолку болтала, рассказывая одну историю за другой о своей старшей сестре. — Скай уже тебя целовала? — в третий раз спросила девочка, сморщив веснушчатый нос в выражении искреннего любопытства. — Она меня, кстати, постоянно поднимает! А тебя она поднимала? Ты выглядишь лёгким. Виктор подавился домашним компотом, вспыхнув, словно спичечная головка, когда в голове мелькнул один совершенно неуместный сон, где в главный роли успела побывать его ассистентка и который он очень хотел бы забыть. — Н-нет, — сумел выдавить мужчина, откашливаясь, — она — Я… — Это не— Он запнулся, не способный закончить предложение хоть сколько-нибудь разумной мыслью. Справа от него сидел Рунo, молча разглядывая его трость и выгравированный на жилете символ Академии. Изобретатель не раз ловил на себе любопытные взгляды единственного сына Тони. Однако стоило только исследователю встретиться со смущенным мальчиком глазами, как подросток тут же опускал голову, бормоча себе под нос что-то вроде: «Может быть в следующий раз…». Потребовалась всего секунда, чтобы изобретатель понял — Руно очень хотел задать гостю тысячу вопросов о Хекстек технологиях, но стеснялся это сделать. Виктор мысленно пообещал себе, что позже найдёт момент, чтобы поговорить со стеснительным подростком наедине, когда навязчивая праздничная суета вокруг них отойдет на второй план. Напротив сидела Скай, со своими пылающими толи от смущения, толи от сохранявшейся высокой температуры щеками, но несомненно счастливой улыбкой. Она уже вовсю разбирала персонализированный набор инструментов, который он ей принёс, восторженно пища каждый раз, когда находила скрытую защёлку или регулируемую головку. Стоило Виктору мельком бросить взгляд на восторгавшуюся новогодним подарком ассистентку, в его груди расцветало странное тепло, не имеющее ничего общего со специями в воздухе. — Молодой человек! — громко окликнул его отец семейства, вырывая новогоднего гостя из затягивающего глубже омута мыслей. Исследователь вскинул голову, только чтобы увидеть, как на его заполненную тарелку падает ещё одна щедрая ложка жареных овощей (каждый раз хозяин дома умудрялся выуживать из-под горы посуды, заполонившей все пространство стола, новые блюда, чем восхищал и пугал ученого). — Тебе нужно набираться сил, если работаешь с этими огромными машинами! Они же, наверное, весят целую тонну? — Спасибо. — чуть более собранно ответил Виктор, окинув ошарашенным взглядом невероятное количество угощений перед собой, которое, казалось, продолжало увеличиваться в геометрической прогрессии. — Хотя точная масса зависит от — Тони громко рассмеялся, перебив его на полуслове: — Никакой науки за ужином! В этом доме и так каждая тумбочка умнее вашего старика! Скай застонала, наполовину смущённая, наполовину развесёленная отцовскими шуточными недовольствами, прежде чем наклониться и легонько шлёпнуть мужчину по руке. — Папа, хватит его мучить! — Мучить? Я? — Тони лукаво сощурился, пригладив растрепанные волосы младшей дочки. — Я просто хочу убедиться, что ты привела домой не какого-то слабачка, моя маленькая лягушечка! Скай еще больше покраснела, уставившись возмущенным взглядом в свою тарелку, будто та нанесла ей личное оскорбление, пока Виктор же, со своей стороны, предпринял очередную безуспешную попытку объяснить всем присутствующим, что он вообще-то никем кроме долгосрочного коллеги для мисс Янг не являлся — Но никто, казалось, не был ни на йоту заинтересован в его разъяснениях. Мужчина уже открыл рот, чтобы вставить в оживленный диалог очередную попытку переубедить семейство Янг в своем статусе нового родственника, однако Кея уже со счастливым энтузиазмом начала рассказывать историю о том, как Скай однажды соорудила устройство, которое помогло малышке взобраться на высокое фруктовое дерево во дворе. Тони, не теряя ни секунду вклинился со своей историей из детства старшей дочки — о том, как она пыталась изобрести летающую машину из запчастей велосипеда, чем едва не довела его до инфаркта. Девушка, сидящая рядом, закрыла пылающее лицо руками, утверждая, что ей было всего шесть, в то время как её отец со столь яркой улыбкой, полной неприкрытого обожания, взъерошил её и без того находящиеся в художественном беспорядке волосы. И всё это время Виктор ожидал, что непрекращавшийся шум начнет его раздражать, что он быстро почувствует усталость от этого праздничного хаоса. Но он не чувствовал. Каждый раз, когда он смотрел на Скай — глаза девушки горели радостью, несмотря на простуду, а щеки еще более очаровательно раскраснелись от тепла праздничного дома — он ощутил, как из глубины его ученого, лишенного сентиментальности нутра поднимается что-то, что он давно считал потерянным. Он больше не спешил уходить. Наоборот, исследователь позволил Кейе забраться рядом на собственный стул и показать ему рисунки, которые он искренне постарался оценить как «какая красота, мисс Кейя», а не бессмысленные разноцветные каракули. Выслушал Руно, который, наконец-то осмелился спросить исследователя о Хекстеке. Позволил Тони постоянно подкладывать ему еду. И когда Скай отложила инструменты, чтобы одарить старшего коллегу робкой, но сияющей улыбкой — Виктор почувствовал что-то новое. Или давно забытое, но неожиданно тёплое. Он был в самом центре абсолютного хаоса. И, впервые за долгое время, это ощущалось… Как дом. ______________________________ К тому моменту, как исследователь надел своё пальто, обвязал вокруг шеи пушистый шарф и пытался удержать в руках аккуратно упакованные контейнеры с остатками праздничного ужина, которые Тони настойчиво всучил новогоднему гостю, он чувствовал себя совершенно ошеломлённым вниманием семьи Скай. Его трость, зажатая подмышкой, опасно дёргалась из стороны в сторону, угрожая задеть фотографии на комоде. — Ох, Витя, — со светлой ухмылкой сказал Тони, добавив опасно балансировавшей башне тары еще один ‘кирпичик’, отчего вся конструкция стала опасно крениться на самого гостя. — Я приготовлю побольше того, что тебе понравилось, чтобы Скай приносила перекусы на работу. Нельзя доверять моей маленькой лягушке, вдруг она отравит своего будущего мужа! — Папа! — буквально взвыла девушка, вновь пряча пылающее лицо в сложенных лодочкой ладонях. — Ты можешь перестать? Пожалуйста? Отец семейства только рассмеялся, совершенно игнорируя протесты старшей дочери, и хлопнул ученого по спине, едва не отправив в полет тщательно организованные в чужих руках контейнеры. — Ты хороший парень, Витя. Не дай ей тебя запугать! Когда Виктор, наконец, направился к двери, его вдруг атаковали объятиями. Кейя крепко обняла его за ноги, уткнувшись лицом в нижнюю границу корсета, спрятанного под одеждой; Тони заключил изобретателя в очередные медвежьи объятия, заставив последнего на мгновение потерять столь хрупкий баланс, а Скай, помявшись пару секунд, быстро, но мягко обняла его перед тем, как отступить назад (Виктор напряг каждую мышцу в своем теле, чтобы не вздрогнуть от неожиданности, ведь подобное объятие было самым близким соприкосновением, которое было у них за годы совместных исследований). Только Руно застенчиво остался на месте, махнув ему рукой. Виктор в ответ едва заметно улыбнулся и кивнул. Когда мужчина потянулся к дверной ручке, Кейя сделала большой шаг вперёд, намереваясь последовать за гостем на заснеженный двор. — Кейя, — окликнул девочку отец со столь тёплой, слегка насмешливой интонацией, словив любопытного ребёнка за воротник домашнего платья, — дай им немного времени, дорогая. — Чтобы поцеловаться? — невинно поинтересовалась малышка, подняв на главу семейства горящие детским восторгом глаза. Тони громко расхохотался, растрепав волосы тихо подошедшего ближе сына. — А что же ещё им делать? Ночной воздух был свежим и холодным. Выпавший вечером снег хрустел под подошвами лабораторной обуви Виктора. Скай последовала за ним, обхватив себя руками, чтобы подольше сохранить тепло дома под толстой вязью шерстяного платья. Золотой свет праздничных гирлянд освещал небольшой дворик, создавая сказочную атмосферу среди заснеженного пейзажа. — Виктор… — тихо позвала девушка, привлекая внимание коллеги. Он повернулся, и сердце его вдруг сжалось, словно сквозь тело прошел электрический разряд. Снежинки кружились в медленном вальсе, опускаясь на растрёпанные тёмные кудри: крошечные прозрачные осколки мерцали под теплым светом фонарей, словно драгоценные камни. Щёки у девушки раскраснелись от холода — или, может быть, от смущения, — а глубокие карие глаза казались совершенно бездонными, отражая мягкое сияние декоративных лампочек, украсивших сад. Она была невероятной (и, казалось, не имела об этом никакого представления). — Мне так жаль, что… что я втянула Вас во всё это, — в спешке произнесла ассистентка, как будто боялась, что не успеет сказать всё, что хотела до того, как он отвернётся, чтобы уйти. — Я знаю, моя семья — это настоящее испытание, и еще и это ужасное недоразумение, наверное, заставило Вас чувствовать себя крайне неловко. Я не хотела, чтобы— — Мисс Янг… — мягко перебил сбивчивое бормотание Виктор, удивлённый тому, насколько твёрдо прозвучал собственный голос. Скай застыла, словно испуганный зверёк, глядя на него широко раскрытыми глазами. Мужчина колебался несколько секунд, сжимая трость чуть крепче, чем обычно, до побелевших костяшек пальцев — он вовсе не волновался, всего лишь искал правильные слова, которые позволили бы развязать тот тугой узел, осевший внутри непривычной тяжестью. Слова были ему чужды, застревали комом в горле, прокатились тяжестью вдоль длины языка, но ученый заставил себя произнести их вслух. — Я… мне… мне было весело. Честно. Лаборантка моргнула несколько раз, совершенно не ожидая такой простой искренности от обычного сдержанного коллеги. Но прежде чем девушка успела что-то сказать в ответ, Виктор отвернулся, до боли стиснув челюсти, и двинулся прочь. Он ненавидел свою слабость, свою неспособность сделать последний шаг вперёд, выразить больше, чем его нелепая попытка — — Виктор! Звонкое восклицание остановило его, словно ноги вдруг проросли корнями в промерзшую землю. Мужчина обернулся ровно в тот момент, когда Скай стремительно шагнула ближе: её веснушчатое лицо вдруг оказалось слишком близко к его. Прежде чем он успел осознать, что происходит, девушка коснулась своими губами его губ. Время встало. Узкие треугольные ладони мягко обхватили его бледное лицо. Прикосновение смуглой кожи ощущалось почти обжигающе горячим на его прохладных щеках. Её полные губы были мягкими, немного потрескавшимися, со столь чудесным лёгким привкусом перечной мяты от чая, который она пила ранее. Трость Виктора выскользнула из его разжавшихся инстинктивно пальцев, когда исследователь растаял в медленном влажном поцелуе (словно снежинка на открытой ладони), а больное сердце забилось глухо и тяжело, словно повторяя ритм Хекстек ядра. Когда девушка, наконец, отстранилась, лицо её пылало, а прерывистое дыхание вырывалось короткими облачками пара, растворяясь в морозном воздухе новогодней ночи. — Спасибоещёраззаподарок! — выпалила ассистентка на одном дыхании: слова налетели друг на друга, будто обгоняя даже не успевшие сформироваться мысли внутри кудрявой головы, усыпанной блестящими осколками падающих снежинок. — Увидимся в лаборатории! — добавила Скай чуть тише, но не менее смущенно после неловкой паузу, а затем, резко развернувшись на пятках, буквально бросилась обратно в дом. Виктор остался стоять, совершенно ошеломлённый произошедшим. Его горячее дыхание таяло в воздухе, пока он смотрел ей вслед. Подрагивающие пальцы машинально коснулись губ, всё ещё покалывающих от столь краткого, но переполненного нежными чувствами поцелуя. Он стоял, прокручивая этот момент в голове снова и снова, будто заевшую пластинку на граммофоне, будучи неспособным поверить, что это действительно произошло. Снег продолжал падать, и мир вокруг казался неестественно тихим. Виктор отказывался двигаться ещё несколько минут, пока опустившаяся на Пилтовер ночь не стала покалывать голую кожу усилившимся морозом. Его всегда находящиеся в выверенном порядке мысли впервые за долгие годы были ураганом из недоверия, восторга и чего-то тёплого, чего-то родного, чего-то опасно близкого к счастью.