Последнее прибежище

Нёвиллет нечасто видел Сиджвин такой обеспокоенной и испуганной, и у нее не было обыкновения приходить к нему в кабинет без предупреждения в рабочее время. Он сразу понял, что случилось что-то серьезное. Нёвиллет только подошел к своему столу, когда Сиджвин бросилась к нему, крепко обняв его за ноги. — Месье Нёвиллет! — взволнованно вскрикнула она, голос её дрожал от страха. Юдекс мягко отвел её к дивану и усадил рядом с собой. — Сиджвин? Что случилось? — спокойно спросил он, заглядывая в её глаза, полные слёз. Сиджвин схватила его за рукав судейской мантии, её голос дрожал от напряжения. — Я... Его... Его Светлость в опасности! Сердце Нёвиллета сжалось, когда он услышал её слова. Ризли в опасности? — Что? Как? — встревоженно спросил он. Сиджвин попыталась всё объяснить, но слёзы и рыдания мешали ей говорить. Нёвиллет осторожно положил руки ей на плечи и чуть сжал их, стараясь её успокоить. — Пожалуйста, Сиджвин, успокойся. Я ничего не могу понять, — тихо произнес он, голос его был мягким, но внутри всё кипело от тревоги. Он боялся за Ризли, ведь знал: Сиджвин не станет преувеличивать. Должно быть, с герцогом случилось что-то серьезное. Сиджвин кивнула, вытирая слезы трясущимися руками. Она икнула и заговорила дрожащим голосом: — Его Светлость… у него гон, и если он проведет его без омеги, я боюсь, это убьет его! Нёвиллет был потрясен и сбит с толку. — Гон? Но… Разве Ризли не бета? Я не понимаю… — Как омега, он бы почувствовал это. Нёвиллет был крайне чувствителен к феромонам, которые выделяли альфы. Герцог всегда был почти лишен запаха, как и любой другой бета. Даже самые мощные подавители не могли полностью скрыть аромат альфы. Сиджвин покачала головой, нервно переплетая пальцы. — Мы тоже так думали! Оказалось, что он поздно представился. Вчера он проявил себя как альфа. Его настиг первый гон. Я не думала, что сущность альфы может проявиться так поздно, но, похоже, его травматическое детство и уединенная жизнь под водой стали тому причиной, — с грустью произнесла мелюзина. Нёвиллет был глубоко поражен известием о том, что Ризли оказался альфой. Он не знал, что и думать, но это было не самым важным на данный момент. Он посмотрел на Сиджвин встревоженными глазами: — И как, по-твоему, гон убьет его, если он проведет его один? Хотя альфам и омегам действительно было крайне болезненно переживать свои циклы без пары, и это категорически не рекомендовалось, до летального исхода дело обычно не доходило. Сиджвин продолжила объяснять: — Я видела такое раньше. Это не обычный гон, а так называемый чрезмерный гон. Обычно альфа может пережить свой гон в одиночестве, без партнера, потому что сохраняет какую-то ясность разума, достаточную, чтобы поддерживать тело, даже если это тяжело. Но Его Светлость не такой! У него не осталось и следа разума! Всё о чем он думает — это спариться с омегой. Такой чрезмерный гон опасен по многим причинам. Его мозг полностью отключился, остались только инстинкты! Он находится в состоянии повышенной боевой готовности, и постоянный выброс адреналина может навредить его сердцу! Я боюсь, что он может даже пережить сердечный приступ, если его инстинкты не успокоить! Нёвиллет почувствовал, как страх сковал его сердце. Он понимал панику Сиджвин. Решение было простым: Ризли нужен омега, чтобы помочь ему пережить гон. Неужели поэтому Сиджвин пришла к нему…? Главная медсестра снова разрыдалась. — Я нашла омег, которые были готовы помочь Его Светлости пережить гон, но… он всех отверг! Он даже пытался напасть на них!! Нёвиллет ощутил смешение эмоций: неудовольствие от того, что Сиджвин пыталась найти случайных омег для Ризли, и облегчение оттого, что он их отверг. Ему стало противно от самого себя. Герцог мог умереть из-за этих отказов. Как ужасно было испытывать облегчение. Но Нёвиллет знал, почему он испытывал эти чувства. Хотя большую часть времени ему было трудно понять свои эмоции, много лет назад ему стало ясно одно. Он заботился о Ризли. Сильно. Заботился так, что скучал по нему все сильнее после каждой встречи, что тревожился за его благополучие, что просил Сиджвин уделять особое внимание его здоровью. В некотором смысле это заставило его пожелать, чтобы у Ризли никогда не было другого спутника, кроме него самого. — И ты пришла ко мне, потому что, как омега, ты думала, что я смогу помочь? — спокойно спросил Нёвиллет, радуясь, что голос не выдал его трепета перед возможностью спаривания с Ризли. Сиджвин смущенно кивнула и опустила голову. — Мне так жаль, месье Нёвиллет! Это несправедливо с моей стороны — перекладывать это на вас, но у меня нет другого выбора! Я не хочу, чтобы Его Светлость умер! Нёвиллет не мог вынести вида Сиджвин в таком отчаянии. Он осторожно взял её за лицо и слегка приподнял его, чтобы их взгляды встретились. Улыбнувшись своей дорогой мелюзине, он мягко стер её слёзы. — Не извиняйся, Сиджвин. Я разделяю твои опасения. Но… если он отверг всех омег до сих пор, почему ты думаешь, что он не поступит так же со мной? — спросил Юдекс. Нёвиллету было непонятно, почему Ризли отверг всех омег, если его инстинкты настоятельно требовали связи. Что могло вызвать такое необычное поведение? Нёвиллет сомневался, что с ним всё сложится иначе. Сиджвин прикусила губу, колеблясь, прежде чем заговорить. Её голос прозвучал неуверенно: — Потому что он вам доверяет и глубоко о вас заботится. У меня есть теория, что он сможет принять только того омегу, с которым он, возможно, сам захотел бы провести гон, будь у него выбор. Единственный, кто приходит мне на ум, — это вы. Я надеюсь, что на подсознательном уровне он узнает вас и позволит вам войти в своё убежище. Нёвиллет не смог сдержать румянец, разлившийся по щекам. Тёплая волна прокатилась по всему его телу. "Потому что он вам доверяет и глубоко о вас заботится." Неужели именно так думал о нём Ризли? Неужели Нёвиллет был так слеп, что не замечал всей глубины его чувств? Сиджвин продолжала, пока Нёвиллет всё ещё переваривал её слова: — Я понимаю, что прошу от вас слишком многого. Вы — Юдекс и один из семи Властителей. Я не должна просить вас вступить в связь с Его Светлостью. Но… — Я сделаю это, — перебил её Нёвиллет, чувствуя, как его сердце бешено колотится. Глаза Сиджвин расширились от удивления и надежды: — Правда? Нёвиллет кивнул. Его лицо всё ещё пылало румянцем, но голос звучал спокойно и уверенно: — Да. Я сделаю всё, чтобы обеспечить безопасность Ризли. Позволь мне быстро уладить дела и сообщить Седэн о своём отсутствии, и мы отправимся. Нёвиллет надеялся, что Ризли примет его. Не только потому, что он не мог представить себе жизни без него, но и потому, что он эгоистично желал провести это время с ним. Сиджвин бросилась к нему, крепко обняв. — Спасибо вам огромное, — выдохнула она с облегчением. Нёвиллет ответил на её объятие, шепнув ей на лоб: — Всё будет хорошо. Он должен был верить, что так и будет.

· • —– ٠ ✤ ٠ —– • ·

Два стражника, охранявшие вход в кабинет Ризли, с удивлением посмотрели на Верховного Судью, приближающегося вместе с Сиджвин. — Ваша Честь? Прошу прощения, но Его Светлость сейчас не в состоянии принимать гостей, — неуверенно сказал один из стражников. Сиджвин вмешалась раньше, чем успел ответить Нёвиллет: — Всё в порядке. Он здесь, чтобы помочь. Надеюсь. Другая стражница откашлялась, и на её щеках расцвёл румянец. — П-Правильно. Проходите, тогда. Судя по её реакции, Нёвиллет понял, что она осведомлена о сути беды Ризли и о том, какую помощь Нёвиллет собирался оказать. Юдекс почувствовал смущение и тревогу. Как только он и Сиджвин вошли в кабинет Ризли и начали подниматься по лестнице, Нёвиллет прошептал: — Эти стражи… Они сохранят молчание о том, что случилось? Они знают, зачем я сюда пришёл. Если вдруг распространится слух, что я помог Ризли с его гоном… Сиджвин кивнула с решимостью. — Да, им можно доверять. Они не скажут ни слова, не волнуйтесь. Нёвиллет доверял мелюзине, потому заставил себя отпустить эти тревоги. Ему предстояло сосредоточиться на более важном — благополучии Ризли. Они оба поднялись на верхний этаж кабинета, который был пуст. Сиджвин указала на дверь, которая легко сливалась со стеной, а рядом с ней стояла книжная полка. — Его Светлость в своих личных покоях, за этой дверью. — В самом деле. Я чувствую его, — произнёс Нёвиллет. Феромоны Ризли были настолько мощными, что наполняли воздух его кабинета. Нёвиллет ощущал, как его тело реагирует на этот сильный, доминирующий аромат альфы в гоне. Обычно такие запахи вызывали у него отвращение, но только не аромат Ризли. Он был восхитителен: чай, мускус и бергамот. К своему смущению, Нёвиллет уже ощущал тепло, разливавшееся по его телу, и влагу, пропитывавшую его одежду. Нёвиллету ещё никогда не доводилось помогать альфе в гоне. Он знал, чего следовало ожидать, но одно дело — понимать это теоретически, и совсем другое — испытать на себе. Юдекс с трудом подавил волнение и начал раздеваться, снимая все аксессуары и верхнюю одежду, оставив на себе лишь брюки и рубашку. Если Ризли примет его, Нёвиллет предполагал, что тот будет грубым и напористым. Он предпочёл сохранить хотя бы часть одежды целой. Нёвиллет аккуратно сложил свои вещи на диване. — Оставлю это здесь. Если я не выйду в ближайшее время, можешь считать, что Ризли принял меня, и я позабочусь о нём на протяжении всего его гона. Сиджвин кивнула, слабо улыбнувшись Нёвиллету. Он мог заметить в её глазах тень вины за то, что втянула его в эту ситуацию. — Спасибо. Если всё получится, я не смогу войти в логово Его Светлости. Он не позволит никому приблизиться к вам, своей паре. Но я буду оставлять здесь, в кабинете, воду и еду каждый день и прослежу, чтобы сюда никто не заходил. Пожалуйста, позаботьтесь о нём и о себе, — взволнованно попросила главная медсестра. Нёвиллет мягко сжал её плечо. — Не волнуйся, я справлюсь. Увидимся позже, Сиджвин, — сказал Юдекс, улыбнувшись ей ободряюще. Он направился к двери, ведущей в покои Ризли, и положил руку на ручку. Нёвиллет закрыл глаза и глубоко вдохнул, пытаясь усмирить охватившее его волнение. Причин для беспокойства было предостаточно: он боялся, что Ризли отвергнет его и, возможно, погибнет. Но ещё больше он опасался за то, что станет с их отношениями, если они всё же спарятся. Ведь, хотя Нёвиллет дал своё согласие, у Ризли не было возможности сделать выбор. Он молился, чтобы их отношения можно было спасти и чтобы Ризли смог его простить. Как бы то ни было, жизнь Ризли в его глазах стоила того, даже если после этого герцог будет ненавидеть его за то, что он воспользовался его положением таким образом. Нёвиллет надавил на ручку двери и вошёл в покои Ризли. Аромат герцога был настолько насыщенным, что у Нёвиллета на глаза навернулись слёзы, и он задрожал, чувствуя, как к его смущению тело откликается, выделяя ещё больше смазки. Сердце Юдекса бешено колотилось в груди, пока он закрывал за собой дверь и поворачивал ключ в замке. И тогда он это услышал. Опасный рык, доносившийся из глубины покоев Ризли, настолько звериный, что Нёвиллет с трудом мог поверить, что такой звук мог исходить от человека. — Ризли? — нерешительно окликнул Нёвиллет, делая шаг от двери. Рычание внезапно прекратилось. До его слуха донеслись приближающиеся шаги. Повернув голову на звук, Нёвиллет не успел даже среагировать. Герцог оказался рядом в мгновение ока, прижав его спиной к двери так резко, что из лёгких выбило весь воздух. Глаза Нёвиллета широко раскрылись от шока, когда он оказался зажатым между дверью и совершенно обнажённым Ризли. Герцог, уперевшись предплечьями в дверь по обе стороны от лица Нёвиллета, грозно рычал, обнажая зубы всего в нескольких сантиметрах от его шеи. Если бы Нёвиллет не был Гидро-Драконом, он бы непременно испугался альфы, который загнал его в ловушку у двери. Вместо этого Нёвиллет заставил себя сохранить спокойствие и смягчил свой аромат, осторожно пытаясь успокоить альфу и заставить его почувствовать в нём возможного партнёра. Это сработало частично: рычание Ризли стало менее угрожающим, но его глаза оставались затуманенными. Было ясно, что он не в себе. Вероятно, он даже не осознавал, что перед ним стоит именно Нёвиллет. Юдекс медленно поднял руки, стараясь не провоцировать альфу ещё больше, и нежно взял его лицо в ладони, отводя его прочь от своей шеи. — Ризли, ты меня слышишь? Это Нёвиллет, — мягко прошептал он, стараясь успокоить его. Альфа наконец перестал рычать и закрыл глаза, прижавшись щекой к одной из ладоней Нёвиллета. Юдекс сделал свой аромат ещё более сладким, словно мёд, наполняя воздух тёплыми, манящими нотами. Ризли мгновенно уловил перемену. Он прижался к Нёвиллету ещё крепче, проводя носом по его ароматической железе, оставляя на нём свой запах. Ох, Владыки, Ризли огромен... Разум Нёвиллета запаниковал, когда он ясно почувствовал, как внушительного размера член герцога прижимается к его животу, твердый и истекающий предэякулятом на одежду Юдекса. Еще больше смазки хлынуло из задницы Нёвиллета, его тело отвечало альфе, пытаясь подготовиться к хорошему спариванию. Хотя Нёвиллет обычно ненавидел быть рабом своих омежьих инстинктов - особенно во время течки - но сейчас он приветствовал это, поскольку инстинкты позволяли его возбуждению взять верх над опасениями, которые он испытывал, принимая член Ризли. Ризли зарычал в шею Нёвиллета. Его руки отодвинулись от двери. Одной рукой он схватил бедро Юдекса, подняв его к своему бедру, в то время как другой схватил одну из его ягодиц, толстые пальцы ощупывали мокрую ткань, прикрывающую влажный проход. В новой позе их твердые члены соприкоснулись, и Нёвиллет застонал от приятного ощущения. Ризли внезапно занервничал, и его аромат утратил часть своей доминирующей силы, приобретя нотки неуверенности. Нёвиллет не понимал, откуда взялась эта внезапная растерянность. Когда он поднял лицо альфы, его глаза всё ещё оставались затуманенными, так что это не было признаком внезапного просветления. Нёвиллет не мог позволить Ризли ускользнуть. Он чувствовал, как быстро бьётся его сердце, как напряглось его тело; в таком состоянии Ризли не мог оставаться долго. Ему нужна была эта связь, и Нёвиллет позаботится о том, чтобы все произошло. Юдекс обвил руками плечи герцога и зарыл лицо в его шею, чтобы ответить на его запах. — Всё хорошо. Прими меня как своего омегу. Бери меня столько раз, сколько потребуется. Я здесь, чтобы помочь тебе, — прошептал Нёвиллет, заботясь о том, чтобы его аромат стал неотразимым. Эффект оказался именно таким, каким Нёвиллет его задумывал. Феромоны Ризли вновь обрели густую, дурманящую насыщенность, и губы Нёвиллета были захвачены жадным поцелуем, от которого у него закружилась голова. Руки Ризли неистово терзали одежду Нёвиллетта, срывая пуговицы с его рубашки в попытке обнажить омегу. Тот покорно подчинился своему альфе, позволяя ему завладеть своим ртом, и простонал, ощущая жадность Ризли. Пальцы Нёвиллета, дрожа, расстегнули пояс и стянули брюки прежде, чем альфа успел их разорвать. Но того же нельзя было сказать о его рубашке и нижнем белье. С невероятной силой альфа разорвал тонкую ткань белья Нёвиллетта, торопясь снять её, а остатки рубашки теперь беспомощно висели на локтях омеги. Нёвиллетт, возможно, и должен был бы чувствовать смущение, оказавшись полностью обнажённым перед Ризли впервые, но его омежьи инстинкты ликовали, радуясь мысли о скором спаривании с этим достойным альфой. К этому моменту внутренняя сторона бёдер уже была полностью покрыта его собственной смазкой. Ризли тихо простонал, улавливая возбуждение Нёвиллета, что вызвало у омеги смущение. Альфа обхватил рукой свой член, направляя его, чтобы тереться между мокрых от смазки бёдер Юдекса. Нёвиллет с тревогой осознал, что головка альфы всё ближе к его входу, и Ризли собирался войти в него без какой-либо подготовки. Альфа находился в густом тумане своего гона, и всё, чего он хотел, — это повязать и наполнить своего омегу. Удовольствие и комфорт партнёра в этом состоянии даже не приходили ему на ум, но Нёвиллет не винил его за это. Несмотря на затуманенное возбуждением сознание, которое постепенно брало верх, Нёвиллетт всё же сохранил достаточно ясности, чтобы остановить Ризли, прежде чем тот мог попытаться овладеть им сразу. Несмотря на изобилие выделившейся смазки, Нёвиллетт знал, что ему нужно подготовиться. Иначе он просто не сможет принять размер Ризли без боли и травм. — Подожди, Ризли. Мне нужно подготовиться к этому, — спокойно сказал Юдекс, пытаясь сохранить уверенность в голосе. Он мягко надавил на плечи альфы, пытаясь отстранить его хотя бы на то короткое время, что потребовалось бы для подготовки. Однако Ризли лишь глухо зарычал, обнажая зубы в предостережении. Взгляд Ризли был полностью затуманен — от былой ясности не осталось и следа. Он не стал бы слушать никакие доводы. Нёвиллет сглотнул, а затем резко выдохнул, когда головка члена задела его вход, к счастью, промахнувшись. Внезапная мысль озарила Нёвиллета. Он сильнее надавил на плечи Ризли, заставив его, наконец, отступить на шаг. Глубокий, угрожающий рык Ризли перерос в стон, когда Нёвиллет резко опустился на колени, схватил член альфы и погрузил его в рот настолько глубоко, насколько смог, не давясь. Нёвиллет заскулил, когда рука Ризли схватила его за волосы и заставила взять еще больше его толстого члена, пока головка не ударила в заднюю часть горла, и челюсть не заболела от того, насколько широко он был растянут. Слезы подступили к уголкам глаз Нёвиллета, и он расслабил горло, когда Ризли начал двигать его на своем члене, постанывая и хныкая от удовольствия. Юдекс без колебаний подчинился желаниям своего альфы. Несмотря на грубое обращение, он наслаждался тем, что может приносить своему спутнику такое удовольствие. Закрыв глаза, он завёл руку за спину и быстро ввёл в своё мокрое отверстие первый палец, начиная подготавливать себя. Стоны Нёвиллета заглушались членом Ризли, а уши горели от непристойного звука скольжения рта по влажному члену альфы. Нёвиллет открыл глаза и посмотрел на Ризли, когда он вставил второй палец в свой неряшливый вход, и вздрогнул от похоти, горящей в глазах альфы, когда тот посмотрел на него сверху вниз. Ризли выглядел так, будто хотел поглотить его, а омега хотел быть поглощенным. Он надеялся, что в глубине души Ризли знал, что это Нёвиллет стоял на коленях перед ним, поклоняясь его члену, а не какой-то случайный омега. Ризли неустанно вбивался в рот Нёвиллета, и его темп вскоре начал замедляться, когда член дернулся, больше предэякулята просачивалось с кончика на язык Нёвиллета. Омега понял, что его альфа скоро кончит, когда его нос наткнулся на раздувающийся узел, и он быстро добавил третий палец в свой тесный проход. Он проигнорировал укол боли в пользу быстрого толчка и широкого растягивания своего входа. Он застонал от удовольствия, когда кончик пальцев коснулся простаты, разжигая огонь внутри. Ризли сжал пальцы на затылке Нёвиллета и толкнул его голову вперёд в последний раз, загоняя свой член глубоко в горло, едва не касаясь узла. Альфа громко застонал, изливаясь глубоко в горло омеги. Нёвиллет едва не захлебнулся тёплой жидкостью, но сумел проглотить всё до последней капли. Удовольствие от осознания, что он приносит своему альфе столь сильное наслаждение, лишь усилило туман удовольствия в голове Нёвиллета, захваченного влиянием феромонов. Он хотел быть хорошим для Ризли, стать для него идеальным партнёром. Ризли стащил его с все еще твердого члена и прижал к двери. Губы Нёвиллета были захвачены в еще один пьянящий поцелуй, и он застонал, когда язык Ризли вторгся в его рот, пробуя его собственный вкус. Пока их губы сливались в поцелуе, Нёвиллет почувствовал, как его бедро снова подняли, а член Ризли скользнул между его ног. На этот раз омега не стал его останавливать. Обвив руками плечи своего альфы, он расслабил тело, позволяя кончику его члена нащупать его растянутый, влажный вход. Ризли оторвался от поцелуя, чтобы провести языком по шее Нёвиллета, нежно покусывая чувствительную кожу в тот момент, когда его толстый член начал вторгаться внутрь, безжалостно растягивая пульсирующие стенки. Омега открыл рот в беззвучном крике, ощущая мучительную смесь боли и наслаждения, струящуюся по его венам, когда его тело растягивалось гораздо сильнее, чем это было с его тремя пальцами. И все же его податливое тело послушно раскрылось, принимая альфу в себя, а смазка, которую обильно выделял Нёвиллет, делала каждое движение легким и скользящим. Ногти Нёвиллета вонзились в плечи его пары, оставляя на коже глубокие царапины, из которых выступила кровь. Казалось, это только подстегнуло Ризли. Он простонал от удовольствия и с силой вогнал весь свой член в Нёвиллета до самого основания, заставляя омегу вскрикнуть от переполняющих ощущений. Омега не успел даже попытаться привыкнуть к вторжению. Пальцы Ризли вцепились в его бедро с такой силой, что, казалось, на коже останутся синяки. Второй рукой альфа крепко удерживал его за талию, притягивая к себе. Не теряя ни секунды, он задал безжалостный ритм, его член безостановочно скользил в мокром, раскаленном лоне Нёвиллета, заставляя того стонать и дрожать от переполняющих его чувств. Удовольствие быстро затмило боль, которую Нёвиллет испытал, когда член Ризли каждый раз касался его простаты, погружаясь в его тело. Он мог только стоять и принимать это, зажатый между пылающим телом альфы и дверью, стонущим от наслаждения, пока его полностью разбирали на части этим восхитительным членом. Его собственный член был зажат между их телами, а трение лишь добавляло к бушующему в нем коктейлю удовольствия. — Так… так хорошо, — простонал Нёвиллет. Он никогда не чувствовал ничего подобного. Это захватывающее ощущение единения с мужчиной, которого он так лелеял, возможность дарить ему столько удовольствия. О, как же он желал, чтобы Ризли не терялся в своем гоне, чтобы он осознавал их пылающие объятия, чтобы мог видеть, как легко Нёвиллет растворяется под его прикосновениями, умоляя о большем... Вместо этого Ризли стонал и хрипел прижавшись к шее Нёвиллета, бессознательно стремясь найти удовольствие в его теле, намереваясь оплодотворить его. Нёвиллет ощущал это — узел уже начинал образовываться у основания альфового члена, каждый раз упираясь в его влажный, принимающий жар вход, когда Ризли яростно вгонялся в него. Потерявшись в своих ощущениях, Нёвиллет жаждал узла. Его возбуждение достигло такой степени, что с каждым толчком скользкая влага стекала из переполненного прохода, образуя непристойную лужу на полу. — Дай мне свой узел, Ризли... Заполни меня, — простонал Нёвиллет, отчаянно цепляясь за спину своего альфы. Ризли исполнил его желание. Он резко вонзил зубы в бок шеи Нёвиллета — к счастью, минуя его ароматную железу, — и с силой вошёл в омегу, его узел проскользнул внутрь, растягивая вход Нёвиллета шире, чем когда-либо прежде. Крик Нёвиллета, полный боли и удовольствия, слился с глубоким, гортанным стоном блаженства Ризли, когда он опустошал себя в своего покорного омегу. Нёвиллет инстинктивно сжимался вокруг узла, и его собственный оргазм настиг его, когда блаженное ощущение быть связанным и оплодотворённым захватило всё его существо. Волны экстаза прокатились по его телу, заставляя его кончить, заливая их животы, в то время как его тело дрожало от потрясающего разум оргазма. Они вместе наслаждались волной удовольствия, и Нёвиллет никогда в жизни не чувствовал себя настолько сытым и довольным. Это был его первый опыт принятия узла альфы, и он оказался незабываемым, ведь это был Ризли, связывающий его узлом, держащий его так крепко и собственнически, словно Нёвиллет был его самым бесценным сокровищем. Нёвиллет всё ещё дрожал после мощного оргазма, когда Ризли, подняв его ноги и обвив их вокруг своих бёдер, без усилий понёс его глубже в свою обитель. Узел всё ещё был надут, соединяя их, пока он шёл в спальню. Нёвиллет прижимался к матрасу, его внутренний омега урчал от удовольствия, пока альфа окутывал его своим ароматом, нависая тяжёлым телом. Узел Ризли вскоре спал, и Нёвиллет тихо заскулил, когда герцог выскользнул из его растянутого, припухшего отверстия всё ещё твёрдым членом. Семя и сладкая влага вытекали наружу, но Нёвиллет не успел даже пожаловаться на то, что драгоценное семя его альфы пропадает впустую. Его перевернули на живот, приподняв бёдра вверх, чтобы он мог предстать перед своим альфой, как послушная омега. Щёки Нёвиллета горели от непристойности их позы, но он не возражал. Доминирующие феромоны Ризли требовали от омеги подчинения, и Нёвиллет с готовностью уступил своё тело, чтобы его снова и снова покрывали. Он был здесь именно для этого — удовлетворить каждое желание своего альфы, чтобы тот смог пройти через это испытание без вреда для себя. Ему не пришлось долго ждать. Ризли схватил бёдра Нёвиллета в хватку, способную оставить синяки, и одним махом вонзил свой член в задницу Невиллетта, его тяжелые яйца шлепнулись о его ягодицы. Их стоны блаженства эхом разносились по комнате, за которыми сразу же последовали влажные шлепки кожи о кожу, когда Ризли начал двигаться в омеге с полной отдачей. С каждым глубоким толчком из Нёвиллета вырывались стоны и всхлипы, а он, в свою очередь, стремился встретить каждое грубое движение, жаждая ещё больше. Быстрее, глубже. В этом положении Ризли проникал в Нёвиллета гораздо глубже, чем прежде, и это сводило омегу с ума от удовольствия. Его тело всё ещё оставалось сверхчувствительным после последнего оргазма, и он знал, что не продержится долго. Уже сейчас его член источал предсемя на простыни, а тело дрожало от невероятного наслаждения, пылающего в венах и полностью поглощавшего его. Ризли обвил руку вокруг живота Нёвиллета и склонился над его спиной, острыми зубами покусывая нетронутую кожу на шее омеги. Нёвиллет простонал, сжимаясь вокруг толстого члена своего альфы, который так восхитительно заполнял его горячие внутренности. Второй оргазм накрыл Нёвиллета внезапно. Член Ризли неотступно бил прямо по простате, и омега достиг пика с сорвавшимся криком, выкрикнув имя своего альфы. Он обмяк на простынях, едва держась, и тихо всхлипывал, пока Ризли продолжал двигаться в бешеном темпе, не обращая внимания на то, насколько чувствительными и истерзанными стали внутренности Нёвиллета. Омега почувствовал, как свежесформировавшийся узел мягко толкнулся к его расслабленному и влажному входу, и на этот раз вошел без малейших усилий и боли. Нёвиллет с облегчением вздохнул, когда новая волна семени заполнила его изнутри, и тихо замурлыкал, ощущая, как его вновь принимают, окруженный теплым и собственническим объятием своего альфы. Ризли облизывал и легонько покусывал шею Нёвиллета, продолжая переживать свой оргазм короткими, прерывистыми движениями. Нёвиллет смутно осознавал, что альфа так и не сделал попытки оставить брачный укус. Возможно, это и к лучшему — в таком состоянии Ризли не был в сознании и, вполне вероятно, мог бы пожалеть об этом позже. Нёвиллет пытался игнорировать беспокойство и тревогу при мысли о том, что Ризли мог бы пожалеть о случившемся после окончания своего гона. Однако сейчас, в самом начале этого испытания, не имело смысла терзать себя подобными мыслями. Омега тихо всхлипнул, когда, едва узел спал, Ризли вновь начал двигать бедрами. Его член оставался твердым, готовым продолжать. Движения стали менее порывистыми, но было очевидно, что отдыхать или останавливаться он пока не собирался. Нёвиллет был рад, что не являлся человеком. Он не был уверен, смог бы выдержать несколько дней необычного гона Ризли, будь он обычным смертным...

· • —– ٠ ✤ ٠ —– • ·

Когда Ризли очнулся, он не сразу открыл глаза. Всё тело было охвачено странной вялостью, а грудь окутывало непривычное тепло. Голова раскалывалась от болезненной мигрени, и, стоило ему попытаться пошевелиться, мышцы простонали от боли, ощущаясь куда более изнурёнными, чем после самых тяжёлых тренировок на арене Панкратиона. Он застыл, почувствовав движение перед собой. Встревоженно распахнув глаза, он замер, а сердце, казалось, перестало биться от увиденного. Перед ним спал Нёвиллет, его спина была прижата к груди Ризли, а длинные спутанные волосы рассыпались по подушкам. Ризли застыл, парализованный шоком, не решаясь даже вздохнуть, пытаясь осознать, почему Нёвиллет оказался в его постели — так же, как и он сам, абсолютно обнажённым. Юдекс снова шевельнулся, тихо пробормотав что-то во сне, и внезапная волна удовольствия охватила герцога. Его взгляд метнулся вниз, и с ужасом он осознал, что его член сейчас глубоко погружён в Нёвиллета. Ризли охватила паника. Он был сбит с толку и ужаснулся тому, что происходило во сне. — Что за чёрт?! — воскликнул он, поспешно отстранившись. Его член выскользнул из тёплого, влажного тела Нёвиллета, и тот тихо ахнул. Герцога захлестнули вина и стыд, когда он заметил, как обильное количество спермы и смазки вытекало из покрасневшего и раздражённого входа Нёвиллета. Юдекса окончательно пробудили паника Ризли и его резкие движения. Он повернулся к нему, глядя с сонным выражением лица. Увидев хаос, который он оставил на теле Нёвиллета, герцог почувствовал, как его разрушительные эмоции становятся всё сильнее. Следы укусов были повсюду: на шее, груди, бёдрах... Губы Юдекса были припухшими, покрытыми следами поцелуев и укусов, а на бледной коже виднелись синяки, отпечатавшиеся словно тени от чьих-то рук. Ризли отвернулся, не в силах больше смотреть на то, что он натворил с человеком, которого любил. Он сел, охваченный нарастающей паникой, и начал дышать так часто, что его замутило. Как… как это могло произойти?! И почему он ничего не помнил?! Он... он поднял руку на Нёвиллета. Он был отвратителен… Всего лишь зверь, недостойный ни прощения, ни жалости... Но пара нежных рук мягко обхватила его лицо, медленно поворачивая его голову так, чтобы он не мог не встретиться взглядом с Нёвиллетом, который теперь сидел рядом, совсем близко, почти касаясь его бедра. Выражение лица Юдекса было переполнено искренним беспокойством. Стоп, беспокойство…? Неужели Нёвиллет не должен был его проклясть? Неужели он не должен был приговорить его к ещё двадцати годам тюрьмы за то, что он его осквернил? Прежде чем он успел осознать происходящее, Нёвиллет прижал их лбы друг к другу и тихо прошептал: — Ризли, пожалуйста, успокойся. У Ризли подступила тошнота, и он изо всех сил пытался сдержаться, чтобы его не вырвало. — Как я могу успокоиться, когда... когда ты в моей постели, а я был... я был... — Я осквернял тебя, пока ты спал. Он не мог заставить себя произнести это вслух. Нёвиллет снова успокоительно зашикал на него. Одна его рука мягко скользнула к волосам Ризли, нежно проведя по ним. Его лавандовые глаза излучали тепло, когда он тихо произнёс: — Ты помнишь, что случилось? Как ты представился как альфа и пережил свой первый гон? — Что? Альфа? Но... Это невозможно. Я ведь был бетой. Всегда был. О чём ты говоришь? — Ризли изо всех сил пытался вспомнить, но в его голове зияла пустота. Последнее, что он помнил, — как однажды утром начал чувствовать себя плохо, пока не упал в постель, позвав на помощь Сиджвин. И теперь он проснулся со своим членом внутри Верховного судьи, и ему говорят, что он осквернил его во время своего гона, когда вдруг стал альфой?! Это было слишком для Ризли. Его дыхание стало стремительным, тело затряслось, будто не выдерживая реальности происходящего. — Я... я не помню. Я не... Нёвиллет снова попытался его успокоить, мягко шипя и продолжая ласково гладить его волосы. Ризли не верил, что заслуживал подобной заботы, не после того, что он сделал с Нёвиллетом. Его нос вдруг уловил сладкий, незнакомый аромат, который постепенно наполнился успокаивающими нотками. Ризли мельком задумался, не был ли это омежий запах Нёвиллета. — Тебе нужно успокоиться. Это плохо для твоего сердца. Оставайся здесь. Я приготовлю тебе успокаивающий чай, и мы поговорим, хорошо? — предложил Нёвиллет, в глазах которого плескалась тревога. — Х-хорошо, — слабым голосом согласился Ризли. Нёвиллет мягко улыбнулся ему, и его руки оторвались от Ризли, когда он отстранился. Герцог с трудом сдержал порыв снова притянуть его к себе, зная, что не заслуживает права прикоснуться к нему. Когда Нёвиллет покинул постель и встал, не скрывая своей наготы, Ризли пришлось отвести взгляд. — Прошу прощения. Могу я взять твою рубашку, чтобы прикрыться? — спросил Нёвиллет, будто заметив, как Ризли избегал смотреть на него. — Да, бери. —Следуя его словам, герцог услышал, как Нёвиллет поднял что-то с пола — вероятно, его сорочку, брошенную ещё до всей этой неразберихи, — и накинул её на своё стройное тело. Ризли не смог удержаться и бросил украдкой взгляд. Нёвиллет, значительно стройнее и чуть ниже герцога, выглядел в его сорочке так, словно она едва держалась на плечах: рубашка спадала до середины бедер и соскальзывала с одного плеча, открывая манящий участок молочно-белой кожи, покрытой следами укусов. Чувство вины продолжало разъедать герцога, затаившись в его душе, пока Нёвиллет готовил чашку чая у него в кабинете. Ризли сидел на кровати, пропитанной запахом секса и их смешанными ароматами, с простынями, наброшенными на колени, и спиной, откинутой на изголовье. Головная боль становилась всё сильнее, а чувство тошноты никак не проходило. Он пытался успокоиться, стараясь рассуждать рационально. Его худший страх заключался в том, что он мог принудить Нёвиллетта против его воли, но, судя по реакции омеги, действительно ли это было так? Если бы Ризли... изнасиловал его, разве Нёвиллетт всё ещё находился бы здесь, смотрел на него так мягко и пытался его успокоить? Нёвиллетт вскоре вернулся, и если бы Ризли не был так расстроен, он бы, возможно, насладился видом растрёпанного Нёвиллетта, одетого лишь в его рубашку. Юдекс протянул ему чашку ромашкового чая. Ризли взял её дрожащими пальцами. — Спасибо. Нёвиллетт кивнул и сел на край кровати, совсем рядом с его бедром. Герцог сделал несколько глотков чая, позволяя тёплому напитку успокоить нервы. Это, вместе с умиротворяющим ароматом омеги — Архонты, Нёвиллетт пах так хорошо, словно смесь свежего дождя и цветов ромарин — наконец помогло Ризли собраться с мыслями, чтобы обсудить всю эту безумную ситуацию. — Я альфа? — начал он, встречаясь взглядом с прекрасными лиловыми глазами Нёвиллетта. Это, безусловно, объясняло, почему теперь он чувствует феромоны Нёвиллетта. Звучало невероятно — проявить свою принадлежность к альфам в возрасте за тридцать, — но ему пришлось признать очевидное. Нёвиллетт кивнул, отвечая спокойно: — Похоже, это так. А из-за того, что твоя принадлежность проявилась так поздно, твой первый гон оказался крайне опасным для здоровья. По словам Сиджвин, ты был в смертельной опасности, если бы провел его без омеги. Пазл начал складываться. Ризли распахнул глаза от шока: — И что, Сиджвин попросила тебя стать моей парой? Для него это звучало как кощунство. Верховный Судья — пара бывшему преступнику, грешнику… Постойте, он же… Взгляд Ризли метнулся к шее Нёвиллетта, полный тревоги и надежды, что он не оставил там брачного укуса. На первый взгляд, его там не было, но ведь он не мог видеть заднюю часть шеи. Нёвиллетт заметил его пристальный взгляд. Его мысли, должно быть, были очевидны, потому что он мягко успокоил его: — Мы не связаны, не волнуйся. И чтобы ответить на твой вопрос — да. Однако я не был её первым выбором. Ты отверг каждого омегу, которого она тебе предложила. Я был её последней надеждой. Она считала, что ты не отвергнешь меня, потому что доверяешь мне и… заботишься обо мне. Она оказалась права. Ризли был настолько ошеломлён, что почти не заметил розового румянца, расцветающего на щеках омеги. Герцог закрыл рот дрожащей рукой и опустил глаза в глубоком стыде: — О, Архонты. Мне так жаль, тебе не следовало унижать себя, связываясь с таким, как я. О чем она вообще думала? Прежде чем он смог окончательно погрузиться в самоуничижение, изящная рука обхватила его ладонь, прикрывающую рот, и осторожно опустила её. Нёвиллетт встретил его взгляд. — Ризли, послушай меня, — мягко, но настойчиво произнёс Юдекс, привлекая все внимание герцога. Тот невольно подчинился, заглянув в его глаза. — Сиджвин сделала то, что должна была сделать. Мы оба хотели, чтобы ты жил. Мы оба были готовы на всё, чтобы спасти тебя, — сказал Нёвиллетт с отчаянной искренностью. Теперь взгляд отвёл он сам, сжимая ладонь герцога. Ризли лишился дара речи, когда увидел, как яркий румянец окрасил лицо Юдекса, доходя до самых кончиков его ушей. — Но не пойми меня неправильно. Я не помогал тебе лишь по долгу. Я согласился, потому что это ты — человек, к которому я глубоко привязан. Я с радостью стал бы твоей парой, даже если бы твой гон был обычным, — признался омега. Ризли, наверное, просто спал. — Это… это невозможно, — произнёс он, не в силах поверить. Он мог придумать множество людей, которые были бы более достойны любви Юдекса, чем он. Когда взгляд Нёвиллетта снова вернулся к нему, в его глазах горел решительный огонь. — Я не лгу, Ризли. Ты, кажется, считаешь себя недостойным моей привязанности, но уверяю тебя, ты более чем заслуживаешь её. И если уж говорить по правде, извиняться должен я. Хотя я мог согласиться на спаривание с тобой, ты не мог. По правде говоря, это я обидел тебя. Мне жаль. Ризли поставил чашку чая на прикроватный столик и, не колеблясь, коснулся рукой щеки Нёвиллета. Аромат омеги мгновенно стал слаще. Ризли заставил себя не поддаваться этому притяжению и тихо прошептал: — Нёвиллет... Я бы выбрал тебя. Всегда выбирал бы тебя. Тревога Ризли полностью рассеялась. Он не только не принуждал Нёвиллета, но и омега сам хотел быть с ним. Единственное, о чём он сожалел... так это о том, что не помнил ни одного мгновения из их пылких объятий. Как же он желал вспомнить, каким был Нёвиллет в моменты страсти, как сладко он поддавался его руками... Глаза Нёвиллета расширились от удивления. Ризли слабо усмехнулся, проводя большим пальцем по его скуле. — Не смотри так удивлённо. Я думал, что и так очевидно, как сильно я тебя желаю, — сказал Ризли с кривоватой улыбкой. Нёвиллет накрыл рукой ладонь Ризли, что всё ещё держала его за щёку, и нежно прижался к ней, оставляя свой тонкий аромат. Искра желания вспыхнула в животе Ризли, его собственный запах стал ярче, насыщая воздух вокруг. Он всё ещё не умел управлять этим, не привыкший к своему недавно пробудившемуся второму полу. Он заметил, как зрачки Нёвиллета расширились в ответ. — Почему ты ничего не сказал? — спросил омега. Ризли грустно улыбнулся. — Я думал, что я просто бета. Как омега, ты заслуживаешь быть с альфой. Это была лишь часть причины, конечно, но Нёвиллету не обязательно знать о глубине его мучительных проблем с самоуважением. Герцог не верил, что когда-либо сможет быть достоин такого удивительного человека, но умел мастерски скрывать свои сомнения глубоко внутри. Нёвиллет коснулся губами ладони Ризли, заставив его вздрогнуть, и уверенно произнёс, его глаза сияли решимостью: —Мне было бы всё равно. Я выбрал бы тебя, кем бы ты ни был. О, сколько лет они потратили зря... Но сожалеть о потерянном времени не имело смысла, особенно сейчас, когда будущее казалось ярче, чем когда-либо прежде. Ризли тихо рассмеялся. Его рука, до этого покоившаяся на кровати и переплетённая с рукой Нёвиллета, скользнула за шею Юдекса, притягивая его ближе. — Кто бы мог подумать, что ты способен быть таким сладкоречивым? — прошептал он у самых соблазнительных губ омеги. Нёвиллет загадочно улыбнулся. — Думаю, последние несколько дней немного раскрепостили меня... Мало того что сладкоречив, так ещё и смел. Ризли вздохнул. — Жаль, что я ничего из этого не помню. Ризли замер, ошеломленный, когда Нёвиллет мягко и уверенно устроился у него на коленях, его свободная рука легко легла на изгиб шеи альфы. — Я не против освежить твою память, — прошептал Нёвиллет, прежде чем их губы соприкоснулись. Поцелуй был сладким и нежным, и герцог полностью потерялся в эйфорическом ощущении, наконец целуя человека, которого желал годами. Он крепко сжал бедро Нёвиллета, его пальцы утонули в мягкой плоти, заставив омегу тихо вздохнуть ему в губы. Архонты, как же прекрасно было целовать Нёвиллета. Его губы были такими мягкими и податливыми, легко раскрываясь, впуская язык Ризли. Их ароматы смешивались, становясь всё слаще с каждой секундой. Ризли мог бы потеряться на часы в нежности губ омеги, в ощущении шелковистых волос, скользящих между его пальцами, и в том, как отзывчиво Нёвиллет реагировал на каждое прикосновение, тихо вздыхая и прижимаясь к альфе всем телом… Ризли оторвался от поцелуя, когда необходимость вдохнуть воздух стала невыносимой. Он тихо рассмеялся и прошептал: — Невероятно. Кажется, будто я сплю… От ответной улыбки Нёвиллета захватывало дух. Его рука плавно скользнула с шеи Ризли, легко касаясь шрамов, тянущихся вниз. — Это вполне реально, — мягко ответил он. Нёвиллет явно был доволен тем, что устроился у него на коленях, выглядя словно самое изысканное блюдо, которым судьба благословила герцога. Ризли уже готов был вновь поцеловать своего омегу — своего омегу! — как вдруг внезапная мысль остановила его. — Нёви… — с неуверенностью прошептал Ризли. — Да? — Нёвиллет слегка приподнял бровь, выражая обеспокоенность. Ризли с трудом проглотил ком в горле и тихо спросил: — А что, если ты забеременеешь после этого? Очевидно, по тому, что он увидел, проснувшись, он как минимум раз кончил в Нёвиллета без какой-либо защиты. И это, скорее всего, было далеко не всё. Нёвиллет негромко хмыкнул, его взгляд смягчился, когда он посмотрел на Ризли сверху вниз: — Поскольку у меня не было течки, риск этого невелик, но не исключён. Если я всё же забеременею, я не буду ожидать, что ты будешь растить нашего ребёнка вместе со мной. Было бы несправедливо возлагать эту ответственность на тебя, ведь ты не просил об этом. Ризли прижался своим лбом к его. — Как будто я когда-либо смог бы не захотеть быть частью жизни нашего ребёнка. Или твоей, если на то пошло. Я просто хотел знать, оставишь ли ты ребёнка. Рад, что оставишь, — признался герцог. Хотя их ребёнок будет незапланированным, Ризли готов взять на себя ответственность, вырастить его с любовью и заботой, дать всё необходимое. Он всегда мечтал о семье, но считал это невозможным, ведь человек, которого он любил, был недосягаемым Верховным Судьей Фонтейна. Если Нёвиллет действительно забеременеет после их страстной ночи, Ризли с радостью станет частью этой новой главы их жизней, воспитывая ребёнка вместе со своим возлюбленным. На лице Нёвиллета отразились облегчение и счастье, когда он услышал слова Ризли. Он вновь его поцеловал, а его аромат стал густым и сладким, пробуждая в альфе первобытные инстинкты поддаться этому искушению. А искушение было действительно велико. Ризли даже не пытался ему противиться. Да и зачем, если омега, которого он любил, ответил ему взаимностью? Ризли был более чем готов восполнить пробелы в своей памяти.