На грани

Такахата Сюн стоял в углу игровой арены, его тело напряглось, как струна, и каждое движение было рассчитано, как в смертельном танце. Он был готов. Он был уверен, что не даст слабину, что его инстинкты не подведут. Но как только его взгляд пересекся с тем, кого он ненавидел больше всего на свете, его уверенность пошатнулась. Амая Такеру. Он был настолько близким и в то же время столь далеким. Это был тот человек, с которым он бы никогда не поделился тем что называлось «жизнью». Но сейчас они стояли друг против друга, и между ними было не просто напряжение. Это было что-то большее. Щемящее чувство, которое не удавалось выбросить из головы, какой бы жестокой эта игра ни была. Амая не двигался, его взгляд холоден и напряжен, но в нем было что-то, что Сюн не мог понять. Он почувствовал это — не просто испытание силы, но нечто большее, скрытое в этих глазах. Нечто, что манило и одновременно вызывало отчуждение. Когда их взгляды пересеклись, Сюн почувствовал, как по его коже пробежала дрожь. Он знал, что парень перед ним — это не просто враг. Он был чем-то глубже. Что-то было между ними, но сейчас оно только мешало. В игре богов не было места слабости, но так трудно было игнорировать этот пылающий взгляд. — Ради чего ты это делаешь? — Амая произнес это тихо, его слова проникали в душу, как остриё ножа. Но в его голосе было что-то… неуловимое. Искушение? Вызов? Желание? Сюн не смог сдержаться. Амая едва заметно улыбнулся, его губы чуть дрогнули. Он сделал шаг в ответ, и теперь между ними было меньше сантиметра. Сюн мог ощущать жар его тела, каждое движение Амаи, его присутствие — оно было захватывающе и отвратительно одновременно. Так трудно было держать себя в руках. — Ты не понимаешь, Сюн. — Амая прошептал, и в его голосе послышалась странная, почти пронзительная нотка. — Ты думаешь, что эта игра — это только борьба за выживание. Но я знаю, что ты тоже хочешь чего-то большего. Тебе нужно это… так же, как и мне. Это было признание. И хотя он не сказал напрямую, Сюн почувствовал, как его сердце сжалось. Амая, как всегда, был прав. Эта игра не была просто игрой, забавой для богов, это было что-то большее. Это было столкновение их желаний, страхов и неотвратимой силы притяжения, которое они не могли игнорировать. Сюн открыл рот, чтобы ответить, но вместо слов его тело среагировало на странное притяжение. Неожиданно он схватил Такеру за плечи, их тела соединились в жестком, страстном поцелуе, который был одновременно ярким и болезненным. Это не был обычный поцелуй, а столкновение двух миров, двух душ, которые не могли больше быть отдельными. Сюн, казалось, не ожидал, что Амая сделает первый шаг настолько резко, но он не оттолкнул его. Наоборот, его руки скользнули по талии Такеру, притягивая его ближе, заставляя их тела соприкасаться в этом мимолётном, но в то же время долгом моменте. Это было как буря — сильное, неуправляемое и неизбежное. Но они не могли позволить себе быть слабыми. И хотя страсть, разгорающаяся между ними, могла бы превратить этот момент в нечто большее, куб, их враги и эти жестокие игры были слишком близки, чтобы они могли позволить себе потерять контроль. В тоже время Амая ощутил, как его тело наполняется жаром, как внутреннее напряжение начинает перерастать в нечто большее. В момент когда Сюн перехватил инициативу на себя, прижимая к себе Амаю, его дыхание стало прерывистым, и он почувствовал, как пальцы непроизвольно тянутся к Сюну, как будто они были магнитами, которые не могли не притягиваться. Сюн заметил это, и его губы коснулись шеи Амаи. Он чувствовал, как его пульс ускоряется от этого прикосновения, и его тело откликалось на каждое движение Сюна. Их языки сплетаются, танцуют, дразнят, облизывают. Все это посылает прилив тепла в пах Амаи и он готов признаться, что готов кончить только от горячего языка Сюна в своем рту. И он чувствует эрекцию парня, прижимающуюся к нему сквозь слои одежды. Сюн не знает, что на него находит, когда он хватает Амаю за бедра, удерживая его на месте, и наклоняется навстречу, прижимаясь своим членом к члену Такеру. Звук, который издает Амая, абсолютно бесстыдный. Что-то среднее между вздохом и стоном, и Такахата ловит его своим ртом. Рациональная часть его мозга, которая говорит, что это безумие, отключается. Верх берет дикая часть, которая гонится только за удовольствием. Больше, больше, больше, пока эти двое не достигнут своего предела. А когда пальцы Сюна перехватывают резинку нижнего белья а затем неуклюже и довольно грубо опускаются на член. Амая шипит сквозь зубы. Особо не церемонясь, из Такеру словно вытаскивают все кости, он тает под руками Сюна , уткнувшись ему в грудь. Он держится за него как за спасательный плот, а их бедра двигаются вместе – как волны океана. Сюн всем телом прижался ближе, заставляя вжаться в стену позади . Они стояли в тишине, и между ними не было ничего, кроме их тяжелого дыхания, их тел, стремящихся друг к другу. Всё, что когда-либо разделяло их, исчезло. И теперь, когда пространство между ними окончательно сжалось, когда границы исчезли, а сознание было отуманенным до невозможности, Амая почувствовал, как он теряется в этом. — Сюн.. Я скоро… — Выдыхает прерывисто и мучительно соблазнительно. — Я тоже… — Он наклоняется и касается губами уха — Амая… Эффект мгновенный. Амая кончает быстро и сильно. Перед глазами летят звездочки, а в их уголках скопились слезы, бедрами прижимаясь к Сюну, руки впиваются в куртку. Сюн чувствует какое-то необъяснимое удовольствие, наблюдая, как Амая рассыпается в его руках. Как оказалось, для этого не надо много усилий. Амая Такеру – отстраненный и неконтролируемый психопат превратился в трясущееся и бормочущее желе из за Сюна. Он чувствовал некую гордость за это. Через пару движений следом за парнем изливается и сам Такахата. Он осоловело наблюдая за тем как смешивается и растекается по одежде их семя. — Теперь мы оба не сможем вернуться назад, Амая. — Совсем тихо произнёс Сюн, пытаясь взять под контроль собственное дыхание. Амая не ответил. Он стоял, ощущая, как его тело всё ещё горит от этого уединения, от этой близости, и одновременно, как будто всё это было лишь началом чего-то, что он не мог предсказать. Он знал, что это не конец их пути, что впереди будет больше вопросов, больше моментов, которые потребуют решений. Но сейчас, в этот момент, они оба были в этом, и это уже было достаточно.