Первое свидание

      — Я хочу, чтобы сегодня ты взял меня, — и белая рубаха с хрустящим шорохом одёргивается с ключиц. — Как ты на это смотришь, дорогой?       Хёнджин красиво выгибается в пояснице, смотрит прямо в глаза. С его радужки на простыни липким концентратом капает похоть.       Сынмин пускает руку ему в волосы. Виски уже влажные – Хёнджин горячий, как печка – и воздух вокруг него ощутимо густеет. Сынмин чувствует это на собственных ресницах, что слипались друг с другом, не давая нормально моргать, чувствует собственными лёгкими, умазывающимися изнутри вязким воздухом. Ничего. Сынмин готов исплавиться ради Хёнджина.       Хёнджин двигается изящно, но твёрдо, напористо, облизывает языком свои губы, иссушившиеся от его же жара, грубо зачесывает чёлку назад и мурчаще стонет в наслаждении.       Сынмину хорошо с Хёнджином. Рядом с ним ему кажется, что он действительно хороший любовник и желанный партнёр.       Хёнджин плавится в его руках, отзывается на каждое касание, называет его ласковыми прозвищами и просит ещё. Хёнджин целует его в лоб, нос, губы и потом долго лежит с ним в обнимку, лениво поглаживая его рёбра.       Сынмину хорошо с Хёнджином, но, стоя на берегу после, смотря на заправленную на следущий день кровать, он никак не может понять, действительно ли хорошо Хёнджину с ним.       Время от времени Хёнджин пропадает – у него есть проблемы с депрессивным расстройством и тревогой, и иногда ему нужно побыть в отдалённости от мира. Тогда он пропадает с концами и в моменте не отвечает нигде – ни на звонки, ни на сообщения. Появляется только спустя неделю или две: как сможет восстановить силы. Но сразу отвечает, и отвечает на всё. И по этой причине никогда не пишет первым и никуда не зовёт. Но всегда соглашается на все предложения Сынмина.       Сынмину хорошо с Хёнджином, но когда он без него, он не чувствует себя нужным даже собственной матери.       Сынмин не может перестать мучить себя мыслями о том, что слишком много возложил на этот момент. Он думал, что, вероятно, новое поведение равно и новому этапу, и, возможно, Хёнджину лучше, но..       После этой ночи Хёнджин снова пропадает и снова не отвечает на сообщения и звонки. Он всегда просит писать несмотря ни на что и не переживать о том, что Сынмин может ему надоесть, потому что не может – он Сынмина любит. Но Сынмину в кучу непрочитанных сообщений писать всё сложнее. И особенно сейчас, когда впервые с Хёнджином в постели открылись ему, а не открылся он сам.       Зачем нужно было это начинать? Или, может, Сынмин вовсе не справился?       Они встречаются с прошлого ноября, и с декабря по март Сынмин надеется, что все происходящее просто сезонная хандра. Что-то, что оттает вместе с весной.       Все последние вкладки браузера на его телефоне – сайты о психологии, исследования о влиянии времени года на психологическое состояние и какая-то горячая линия с психотерпаветами. Сынмин давно разочаровался в ней: все ответы дают нейросети, но всё равно не переставал на неё заходить.       Пусть это были и ответы нейросети, но, по крайней мере, там отвечали сразу. Отвечали в целом. И Сынмин хоть где-то чувствовал себя слышимым.       Сынмин пытается говорить об этом, но Хёнджин бесконечно оправдывается и так много плачет и извиняется, что Сынмин готов простить ему всё. И раз за разом прощает.       Хёнджин понемногу рассказывает о себе, о детстве с родителями, готовыми бить трёхлетнего ребёнка за неумение самому делать поделки в сад, о изнасиловании в 14, о больном расставании с одноклассницей, о курении и постоянных попытках себя удушить.       Хёнджин говорит, что никогда не хотел умирать, но просто не может жить без ощущения близости конца.       Хёнджину тяжело, Сынмин это понимает и не пристаёт.       Они встречаются с прошлого ноября, и с апреля по июнь всё остаётся прежним. Они проводят время вместе, разделяют друг с другом новые фильмы и нежные стоны, но Хёнджин всё ещё пропадает постоянно. Но теперь надольше и не всегда отвечает на старые сообщения.       Сынмин мог бы успешнее смиряться с этим, но он видит Хёнджина в университете, видит, как он общается с другими, видит, как сидит на телефоне в перерывах и, боже, у него что, правда не было времени ответить сынмину?       В конце концов Сынмин его парень, а не кто-то неважный или незначительный. Разве он не его приоритет?       Становится хуже, когда Сынмин случайно видит Хёнджина гуляющим с кем-то опять новым после пар. Он хотел встретить его, не сюрпризом, но Хёнджин так и не прочитал его сообщение об этом, а Сынмин уже третью неделю его не видел. Он хотел хотя бы проводить до дома, но. Блять, какого хрена?       Может Сынмин всё-таки не такой важный и значительный?       Сынмин не выдерживает и кричит прямо у кампуса. Хёнджин много плачет, много говорит о себе. Сынмина это бесит. Он столько слушал Хёнджина и хочет чтобы наконец послушали его.       Слёзы Хёнджина капают свинцовыми каплями прямо на сынминово сердце. Каждая прижигает место под собой, вдавливается собственным весом в мягкие ткани. Хёнджин горячий, как печка.       Сынмину всё тяжелее дышать, сердце все ощутимее покрывается свинцово-жжёной корочкой, он давится воздухом, перемешанным со своими надеждами, но продолжает.       Он говорит Хёнджину как ему всё это время больно, как любовь к нему убивала его, как он потерял все силы жить, пока пытался проявить эти же силы жить у Хёнджина.       Хёнджин перебивает его, называет эгоистом, плачет ещё сильнее, потому что ему тяжело, но после того, как плакать начинает уже Сынмин, замолкает.       В хёнджиновой тишине Сынмин впервые в жизни чувствует себя слышимым.       Они встречаются с прошлого ноября по сентябрь, и это почти год. И впервые за год Сынмин не прощает Хёнджина.       Хёнджин понимает всё без слов и больше не сыплет оправданиями.       Сынмин думает, не лучше ли им будет расстаться после этого, не сильно ли он надавил на Хёнджина, но смотрит ему в лицо и понимает, что ничего не хочет говорить.       Он уходит прочь, не говоря Хёнджину ни слова. Хёнджин не догоняет его и снова пропадает.       Через три дня Сынмин получает ответ на сообщение с июля.       Через месяц Хёнджин приглашает его на первое свидание.