Притча о двух волках и цирке

Погода стояла хорошая, и все с шумом вываливались из школьных дверей, едва не снося друг друга. Радовались, что эта адская пытка закончилась и можно немного пожить для себя, пока с работы не придут родители и не вставят им за равнодушное отношение к учёбе. Солнышко светит, птички поют корейские гимны в третьей октаве, скоро экзамены, которые выебут во все щели так, что уже ничего больше не захочется. Санву этого ждал с каким-то смирением в душе и проблемами в жопе в лице двух друзей, один из которых сошел с ума, а второй решил поддержать его на этом трудном пути в психиатрическую лечебницу. Номера которой он, к сожалению, не знал. Санву всё ещё надеялся, что всё как-то само рассосётся, пройдёт мимо него. Но пока его молитвы не были услышаны, а если и услышаны, то расшифровка происходила через арабскую вязь. — Мне кто-нибудь объяснит, что тут происходит? — поинтересовался Санву, почесывая затылок и ощущая, как спину царапают ветки. Он лежал в каких-то кустах, положив голову на ладони вместо того, чтобы пойти домой и дописать чертовый доклад по экономике, который он должен сдать через неделю. Чонбэ и Кихун зачем-то после школы потащили его на задний двор, где проходили занятия у класса рисования и засунули в цветочные кусты, откуда их задницы торчали на весь белый свет. Подобная гимнастика была ему не по душе. Так и спину можно застудить. Санву думал, что ему стоило бы сменить окружение, чтобы больше не попадать в такие ситуации, но поздно уже бежать с корабля, когда крысы потонули, а к ним уже пускают экскурсии. — Подожди, тут вон, — Чонбэ смеясь кивнул на Кихуна, который откуда-то взял бинокль. — Весеннее обострение. Наш бедный Инхо, который скоро всё-таки дойдёт до полиции и напишет заявление о домогательстве и сталкеринге, решил походить на занятия по рисованию. И Кихун не смог пропустить такое зрелище. Я ему предлагал пойти моделью, ну, они же рисуют с натуры. Пусть голым бы постоял, себя показал. Может, привлёк бы внимание именно парня, а не отдела по борьбе с домогательствами. Одержимость Кихуна началась как-то неожиданно для друзей. Без предупреждения о нападении. Тот просто в один из дней понял, что Инхо самый лучший, самый красивый и парень топ, соска-нереалка, и что они обязательно будут вместе. Даже свадьбу уже себе расписал и куда они родителей посадят, если те не вздернутся раньше. Санву и Чонбэ изначально думали, что это пройдёт. Ну, мимолетно. Кихун увлекался омегами, и ничего в этом необычного не было. Инхо же находился в другой лиге, до которой ему ползти и ползти. Они ещё не знали как ошибались, а сам объект наблюдения не знал, что ему нужно было срочно переезжать, желательно — на другой материк, при этом попутно сменив имя и внешность. Было бы забавно понаблюдать, как он в нарисованных усах и очках пытается спрятаться в метро. Инхо перешёл к ним в этом году, очаровав большую часть школы, но стало ясно одно: если вы мальчик симпатичный и одинокий — вам пизда, он потом вас в камень превратит и будет коллекционировать. Ведь Хван Инхо был сыном одного из главных долбоёбов Азии, и речь тут вовсе не о Ким Чен Ыне. Инхо был красивым — ему бы в кей-поп пойти, парень там точно пригодится. Или в эскорт, чтобы у Кихуна был хоть какой-то стимул искать способы разбогатеть, а они, как его лучшие друзья, за этим бы посмотрели. Всё началось с малого. Они стали ходить по коридорам во время перемен, как бы мимолетом рассматривая Инхо, который всегда стоял у окна и общался с кем-то из своего класса. Кихун находил какие-то причины, чтобы обязательно пройти мимо, а Санву и Чонбэ ещё ничего не подозревали. Ну, хочет он походить по этажам, кто они такие, чтобы запрещать. Потом Кихун стал сохранять все фото с личных страниц парня, который активно вёл соцсети. Всего за неделю он узнал, что он любит, чем занимается, какого числа день рождения мамы и какой пломбир любит его младший брат, в котором он души не чаял. И с удовольствием делился всеми находками со своей «бандой», которая в этой самой «банде» находиться не желала и на суде стала бы отрицать, что хоть когда-то в чём-то таком участвовала. Кихун стал повернутым, но особенно его сводил с ума аромат парня. Чонбэ и Санву чувствовали запах, похожий на запах мха и травы после дождя. Приятно, ненавязчиво и аристократично — как и всё описание Инхо, о котором говорили, как о покойнике: либо никак, либо хорошо. Для Кихуна всё сводилось к двум крайностям: «рай» или «если мы не поженимся, я умру нетронутым», хотя на последнее никто и не претендовал. Кихун явно не входил в топ тех, кого хотят выебать. Или кто-то просто девственник и стал мало дрочить. Друзья сводили ко второму. Кихун стал одержимым во всех смыслах и это не нравилось никому. Обычно такие истории заканчивались трупами. Альфа не должен сходить с ума из-за омеги настолько. Он рано или поздно убьёт парня, Санву читал об этом. Или будет им ныть каждую секунду. И даже не знаешь, что хуже. Но кто же будет его слушать? — Интересно, нам ордер всем выпишут или только ему? — задумчиво проговорил Санву, рассматривая, как Инхо осторожно вырисовывал вазу на своём холсте. — Думаю, что нам всем. В конце концов, мы же можем его желания исполнять, так что угрозу теоретическую представляем. — Надеюсь, они ограничатся ордером, без штрафа. Я не хочу объяснять родителям, почему они должны выплачивать штраф, — усмехнулся Чонбэ. — Тем более, это даже не омега, которая нравится мне. — Да хватит вам, — вздохнул Кихун, завороженно рассматривая, как красиво солнечные лучи падали на Инхо волосы и шею. — Посмотрите, какой он пиздатый. Как мир мог породить что-то настолько совершенное? — Может, всё-таки порнуху себе включишь? — Отъебись, с этим у меня проблем нет. — Кхм, — Санву невольно вздрогнул. — Я надеюсь, ты не присылал ему член в личные сообщения. — А, думаешь, сработает? — Кихун повернулся, словно ему и правда понравилась идея друга. Чонбэ шандарахнул Санву по спине, едва не оставив там синяк, намекая, что кому-то пора закрыть рот и прекратить подавать идеи. — Ты с ним даже заговорить стесняешься, — напомнил Чонбэ, всё ещё вспоминая, как Инхо сам подошёл к ним и поинтересовался, где можно найти их общего знакомого. Кихун тогда просто стоял и открывал рот, забыв, что мозг отключился от голосовых связок и стоило бы сделать обновление системы. — Какой уж тут член в лс? Скорее застесняешься, что маленький. — Нихера он не маленький! Мы с тобой мерили. У тебя меньше! — Всего на два сантиметра, тоже мне, ебырь-террорист! — У меня хоть встаёт на кого-то! — А смысл? Он тебе даже под наркозом не даст! — Вот поэтому я не хожу к вам на ночёвки, — хмыкнул Санву. Всё, что происходило на ночёвках — оставалось там. У него дела точно были лучше. Даже с многострадальным Инхо он общался достаточно, чтобы оставлять записки с просьбой сменить место жительства, но лишь доводил парня до нервного тика. Видит Бог, какой-нибудь точно видит, что он пытался. Пусть и не очень хорошо. Он надеялся, что на суде это засчитают. — Хорошая же у вас поддержка, — недовольно вздохнул Кихун. Как никто ещё не заметил говорящие кусты — большой вопрос, но это творческие люди, они могли нанюхаться красок. Кто этих художников знает? — Мы реалисты. У Инхо толпа поклонников, которая скоро вторую Великую Китайскую построит и от монголов будет своё сокровище охранять. А ты реально похож на монгола. — Захлопнись, Чонбэ! Я тогда хоть на завоевания способен, а ты набеги только на кафе быстрого питания совершаешь. — Зато мой предмет обожания хоть взаимно ко мне настроен, — хмыкнул Чонбэ, планируя в следующий раз взять с собой покушать, чтоб не просто так на земле валяться. Санву, будучи омегой в этой троице, просто жалел всех, кто будет спать с его друзьями. Им только пакеты на голову одеть — тогда плюс-минус в борделе могут согласиться. — Его отец тебя захоронит в разных частях Сеула, если ты продолжишь пялить на его сына, — хмуро напомнил Санву, пытаясь хоть в ком-то пробудить нотку адекватности. В это время Инхо наклонился, чтобы взять с земли лист белой бумаги, выгибая свою задницу прямо в их сторону. Кихун, едва не захлебнувшись слюной и запачкав пару колоний муравьёв, закусил руку, чтобы не начать задыхаться. Ещё скорую они сюда не вызывали. Вот забавно будет объяснять, куда машина должна подъехать. Или «пожалуйста, ориентируйтесь на зад одного красивого мальчика». — Если он сейчас сдохнет от напряжения, я предлагаю зарыть его под этими же кустами. Я себя так тупо не ощущал уже давно, а знаком с тобой, Кихун, практически с рождения. — Да он же божественное творение! — А ты — комедия, но нам что-то не весело. — Как он мог таким родиться? У такого отца! Он же совершенство. — Мама гены хорошие передала. Прекрати лежать с открытым ртом, всё слюнями заляпал. Подумай о бедных растениях, которые сдохнут от твоей токсичности, — Чонбэ в свою очередь подумал, что ему стоило уйти в кадетское, пока был шанс. Теперь у него в перспективах только друг-долбоёб и его труп, который они точно увидят в сводке новостей, потому что дрочить на сына босса мафии — это неразумно и в рамках дешёвого подросткового порева. При том, что самого порева он так и не увидит. — Инхо, — какой-то парень обратился к объекту их наблюдения. Чонбэ не помнил его имени, но парень, вроде, играл за номер семь в их команде, так что они прозвали его именно так. — Ты уже решил, с кем пойдёшь на вечеринку? — Какую вечеринку? — шёпотом спросил Кихун, недовольно покосившись на более удачливого соперника. — Я что-то пропустил? — Не, — отмахнулся Чонбэ. — Нас просто на неё не позвали. Заметь: если бы в нашей школе устраивали парад неудачников — мы бы его возглавляли. Так что какие-либо приглашения на вип-тусовки нам заказаны. Нет, если вдруг Санву с кем-то начнёт встречаться, может, мы за его счёт покинем этот пьедестал. Но это не точно. — Идите вы нахуй, — вздрогнул Санву, чьё очко уже пытались продать. — Нет пока, — Инхо всегда говорил мягко, тихо, лениво. — Ты ведь знаешь, что с альфами у меня не ладится. Приду один, наверно, если мне позволят. Опять же, ты знаешь — у меня с этим строго, — он скромно пожал плечами, а Кихун одобрительно закивал. — Правильно, потому что мы созданы друг для друга. И ни с кем другим он быть не сможет. — Вот как бывает: одному товар с алика за двадцать вон, а второй получает оригинал Гуччи, — посетовал Чонбэ. — Не истинность, а наказание. — Эй, я не алик! — Хорошо, Зара так Зара. Мы не против. — Если ты так уверен в этом, — шикнул Санву. — То перестань прятаться и предложи ему пойти. — Куда? — удивился Чонбэ. — В парк на белок смотреть? Так его не приглашали. — А хоть и в парк. — Думаете, мне слабо? — Кихун уже откровенно злился. — Мне не слабо, просто я… — Сыкло, — закончил Чонбэ, толкая его в плечо. — Не переживай, мы принимаем тебя таким, каким ты являешься и не станем пытаться тебя изменить. — Оставь эти сопли для других, — тяжело пробубнил Кихун, выбираясь из куста. Настроение резко пропало и дружеская перебранка не могла спасти ситуацию. Потому что её уже не смогла бы спасти даже реанимация. Ну, правда, он влюбился в Инхо, который на такого, как Кихун, никогда не посмотрит. И пахнет Кихун тупо — озоном. Если это вообще считается запахом. Скорее, название аэрозоля для туалета. Нет пафосного вина с корицей и апельсином! Нет, Кихун, закрой свой ебальник и пахни, как ёлочка в машине у таксиста. — Да не расстраивайся ты, — хлопнул по плечу Чонбэ, пока Санву отряхивал брюки от земли. — Вы все равно только в школе видитесь, а дальше кто-куда. Ты, кстати, куда? — В техническое, — вздохнул Кихун. Никакой радости от этого он не испытывал. Предел мечтаний — машины собирать. Но на большее у их семьи не было денег, а Кихун упорно не учился, чтобы получить место благодаря знаниям. — Я в армию, наверно. А наша звёздочка — в Сеул, да? — Если экзамены хорошо сдам, — согласился Санву. Они бы ещё немного постояли, но Кихун спешил остаться в одиночестве и погрустить. Как раз это и было у него в расписании. Кихун шёл и сам не знал — на что конкретно ему злиться. Он полюбил Инхо, стоило тому только появиться на пороге. Просто увидел и осознал — это то самое. Когда сердце замирает, а мозг просит подписать срочное прошение об отпуске, иначе все горячие путёвки в Египет разберут. Только вот проблема, что учились они в разных классах и практически не пересекались. Только благодаря Санву они хоть как-то виделись в реальности. А его запах? Дуб, мох, туман — как будто рядом с тобой ходит мини-аквариум с лесом. Загадочный такой… А если он ещё и вампир — Кихун будет визжать, как последняя сучка. Он лично готов отдать за это почку. Как Инхо весь светится и такой: «Это кожа убийцы, Кихун». И они оба вампиры! Почему всё ещё не так? — Эй, не хочешь взять меня с собой на вечеринку, — под нос пробубнил он, пытаясь понять, насколько же по-идиотски это звучит. Он пытался? Он понял. Понял, что выглядел бы полным ебланом с лишней хромосомой! В расписании время порадоваться, что он не отправился что-то доказывать Чонбэ. Что он понимает в любовных делах? Он тоже страдал по какой-то девочке с каштановыми волосами и не решался подкатить к ней. Почему он тогда судит? Поэтому Кихун здраво рассудил, что слушать друга не станет. Лучше будет слушать сердце, как велят диснеевские мультики. — Кихун? — его мама вопросительно посмотрела на него, ожидая очередной порции болтовни. Кихун любил поговорить и заткнуть его было той ещё проблемой, для которой приходилось много готовить, но даже с едой во рту он умудрялся пересказать не только свою жизнь, но и жизнь всех соседей. — Ты… — она несколько помедлила, прикидывая в голове сколько же ей придётся слушать. Но уж родила, надо терпеть. — В порядке? — Не-а, — грустно ответил Кихун, укладывая голову на подушку. — Я влюблен в омегу, которая никогда не будет моей. Женщина только покачала головой. Женитьба — дело дорогое, так что беднякам приходилось жить отношениями и воровать презервативы, потому что Корея хоть и говорит «спасибо за повышение демографии», но «спасибо» всё так же бесполезно, как и хуй без соли. В целом получить хуй не очень приятно. — Ничего, заработаешь, если захочешь, — а что тут ещё сказать?.. Не расстраивайся? Подрочи и всё пройдет? Да не пройдет. Если б дрочкой можно было заработать денег, то сайты с мангой уже бы стали прибыльней торговых бирж. — Он такой невероятный, мам, — проговорил он, выводя на полу какие-то рисунки. — Такой пиздатый, что я бы Китайскую стену разрушил ради него. — Только без хулиганства, — вновь покачала головой женщина. — У нас денег на штраф нет. — У нас были бы такие красивые дети. — За счёт него, я так понимаю, — а никто не говорил, что здесь царила не токсичная атмосфера. — Лучше б учился. Санву вон, прекрасный студент, ему такие перспективы рисуют. И ты мог бы так же. А там и работа хорошая бы пришла. Кихун бы согласился, но чего уж тут. Он проебланил все временные рамки. Вот если б мотивация появилась на несколько лет раньше… Решив распространять меланхолию на отдельно взятой территории, Кихун лёг в своей комнате, приступая к депрессии. Она у него, всё по тому же расписанию, с пяти до шести, пока он не воскреснет для домашки. — А если ему письмо написать? — рассуждал он. — Выразить все свои чувства и предложить отношения? Как там в классической европейской литературе делали? А, они все умерли. Ну, не из-за письма же. Ага, а потом что? Его отец тебя по мешочкам разложит и в разных частях города закопает, будешь вместо квеста для отдела расследований. Зато сдавать ничего не придется. Рассуждал он, рассматривая потолок с трещинами. — Мать воскресит, чтобы убить меня своими руками, — сколько он пролежал, пяля в потолок, точно сказать нельзя. Домашка осуждающе смотрела на него из параллельной вселенной, пока он придумывал себе охренительную жизнь с шикарным домом и Инхо в платье горничной. — Эй, Кихун, — в окне появилась голова Чонбэ. Тот выглядел достаточно радостным. Кихун недовольно поднялся, демонстрируя своё недовольство. — Что случилось? — он был таким счастливым, что даже грустно стало. — У меня хорошие новости, — он запрыгнул в комнату, взявшись за тонкий подоконник. — И ты даже не поверишь, насколько они хорошие. — Да ну? — Кихун вопросительно посмотрел на него, готовясь услышать очередную порцию лапши. — Возьми себя в руки, найди и надень своё лицо, а не это помятое сковородкой позорище, — что за дружба без унижения? Зато не обидно. — Ещё чего, оно у меня на свадьбу припрятано. — Какая свадьба? Ты без него даже до первого секса не дойдешь, тебя на фейс-контроле развернут обратно. Ладно, короче, сегодня от достоверного источника мне стало известно, что твой предмет поклонения задержится и будет один, чтобы дорисовать школьный плакат. Я ни на что не намекаю, но унижение в виде отказа перед пустыми коридорами и уборщиком ты переживёшь. — Вы же не хотите разборок с полицией, — Кихуну бы возмутиться, но он уже натягивал на себя толстовку, готовясь чуть ли не телепортацией отправиться в школу. Никогда так сильно туда не хотелось. — Только не говори Санву, что я тебе всё слил, — взмолился Чонбэ, который, видимо, успел смотаться до друга и выяснить всё, что его интересовало, а потом так же быстро добежать до него. Вот это самоотдача и желание больше не валяться в кустах! — А он откуда знает? — Санву знает всё, но молчит. Ему бы в разведку с такими данными, хотя экономисты тоже делают вид, что нихуя не знают. Вот поэтому наша экономика и в жопе. — Сейчас не время говорить об инфляции, ты не находишь? — Кихун уже выскакивал за дверь. — Сам через окно давай, не хочу, чтобы мама запалила. К школе он подбежал минут за пятнадцать. Бегал бы он на оценку, точно получил бы высшую. Около неё никого не было, что неудивительно. Кому нужно околачиваться вокруг школы, когда уроки подошли к концу и можно переместиться в более удобное место? Настолько нет личной жизни? Вот у него — да. Кихун прошёл внутрь, прислушиваясь. Где Инхо мог рисовать плакат? И почему они припахивали учеников для бесплатных работ? Это разве законно? Ещё и такую пусю, как Инхо. Если же он сам вызвался, то какой же он супер ответственный. Интересно, что он ещё умеет? А насчёт того, где он может рисовать… да везде, нахуй. Хоть в туалете: там вода близко, можно смыться куда подальше. — Ладно, Кихун. Чтобы понять, где художник — нужно думать, как художник. А как они думают? Я не знаю язык пришельцев. Интересно, а Инхо когда-нибудь рисовал гейскую мангу? Блять, если да, то нужно было реально предложить себя в качестве натуры. В таких раздумьях он решил довериться органу, который никогда его не подводил. Нос! Нюхать все, что движется, а что не движется — двигать и нюхать. Не лучший девиз на жизнь, но альтернативы ещё печальнее. Запах Инхо почему-то находил его, словно на лбу у Кихуна светилось: «Я хочу его». Едва заметный он вёл его куда-то, ещё б Кихун запоминал кабинеты и коридоры. Он остановился около выхода на задний двор, где концентрация запаха была максимальной. Кихун посмотрел в отражение на стекле, подумав, что лицо всё же нужно было погладить. Инхо стоял около высокого стола, на котором лежал огромный белый лист. На нём виднелось что-то, что даже в таком виде переплюнуло все таланты в рисовании Кихуна. Инхо не замечал, что местный отдел ФБР следит за ним, и в наушниках что-то вырисовывал, слегка кивая в такт. — Ладно, давай, Кихун. Найди в себе яйца и подойди к нему. Не будь трусом! — но сказать было легко, сделать — сложнее. Он дрожал, словно от лихорадки или же от удара током. Руки трясутся, а в горле скребутся кошки. Сердце бегает марафон от пяток до своего изначального места и обратно. Надо было выпить: успокоительное или чего-то покрепче, чтобы не так сильно волноваться. — Привет, Инхо, — решил порепетировать Кихун. — Ты мне давно нравишься и я понимаю всё, давай для начала просто дружить, — он был готов на меньшее. Если Инхо просто согласится здороваться с ним в коридорах — Кихун будет праздновать этот день салютами. Не зря же китайские друзья изобрели такую пиздатую вещь, как порох. — Нужно было записать, — принял новое решение он, понимая, что буквы не очень-то хотят формировать слова в предложения. — Хотя читать с листочка было бы странно! — Да блять… — выдохнул он, держась потными ладонями за ручку двери. Нужно всего лишь открыть её и выйти, быстро проговорить эти слова и можно быстро убежать, пока Инхо ничего не понял. Инхо вздрогнул, словно услышал что-то. Кихун резко ударил себя по губам, боясь, что это он спугнул его и теперь придётся проделать этот путь под его взглядом. Тогда Кихун просто упадёт в обморок, но останется надежда, что Инхо решит, что ему плохо и будет делать искусственное дыхание. Блять, может правда упасть? Но нет, это был не он. К Инхо вдруг подошёл какой-то высокий мужчина в идеальном черном костюме, который стоил точно больше, чем вся школа. Такой, что Кихун нервно ударился головой об дверь, забыв, в какую сторону она открывается. — Господин Инхо, — этот шкаф-купе вежливо поклонился омеге и Кихун предположил, что, возможно, это один из его охранников. Никто и не думал, что удастся накаченных мужиков с татуировками замаскировать под школьников, а ведь такие махины в юбках и париках выглядели бы очень даже неплохо. Хоть что-то веселое было бы. Как говорил там Чонбэ? «В любом альфе живёт ранимая принцесса, которая хочет скакать по полю в розовом платье с единорогом». Были ли это его тайные желания — вопрос хороший. — Что-то случилось? — прежде нежный голос сменился ледяным. В целом, если б у Кихуна в шкафу постоянно сидел отряд спец-захвата — он бы тоже был недоволен, что за ним следят. — Ваш отец ждёт вас дома. Мне приказано вас забрать, — Инхо нахмурился. — Пожалуйста, пройдите за мной. — Но я же тут ещё не закончил… Он выглядел так потеряно, что Кихуну захотелось прижать его к себе и успокоить. Инстинкты требовали защитить омегу, и, желательно, без тяжёлых телесных от охраны. Вряд ли они будут в восторге, что какой-то гений решит полапать сына их босса. Конечно, Инхо не был его, но Кихуну как-то похуй. Он упрямый долбоёб, он перестанет пытаться только когда окажется прикованным к кровати. И даже тогда он продолжит ныть, чтобы задолбать и выиграть что-то для себя. — Вы больше сюда не вернётесь, — так, окей, вселенная. Кихун понял, что он — полнейший идиот, но зачем так прямо об этом говорить. У него не могут забрать единственного человека, который заставляет его хоть что-то делать, пусть это и нарушает понятие здоровых отношений. Чем он заслужил такое? Или это Санву намолил, чтобы больше не страдать от тупизма Кихуна? — Почему? — Инхо изящно уложил кисть в банку, так, что пара капель упала на его рубашку. Сама грациозность. — Я не должен ничего вам сообщать. Прошу, пройдите за мной. Что ж, Кихун, тут перед тобой стояла ситуация, в которую вы даже под наркотой не захотите попасть. А если захотите, то плохие новости: вы потенциальный суицидник, пожалуйста, наберите номер ближайшего кризисного центра или запишитесь на сеанс, ваша адекватность под угрозой. В запахе Инхо возникла тоска, и Кихун едва не въебался в дверь, пытаясь сдержаться от того, чтобы не выбежать с криками «Да я люблю тебя». Ладно, Чонбэ был прав, он — неудачник. Инхо посмотрел куда-то в его сторону, но не заметил: Кихун стоял вне зоны видимости. В его глазах мелькнуло какое-то разочарование, словно он ждал, что что-то остановит его. И вряд ли это был Иисус Христос, разъебав дверь ногой. Кихун так нихуя и не понял, но ему простительно. Дела сердечные не сильная его часть. — Прошу вас, нам нужно идти. Кихун всё же решил сходить к гадалке и попросить снять с себя порчу, потому что иным он это объяснить не в силах. — То есть, ты ничего не сделал? — удивился Чонбэ. — По-моему, очень бы красивый поступок вышел. Ты весь такой из себя герой, готовый на всё, чтобы быть с ним. Жест был бы красивым. Друзья встретились перед уроками. Чонбэ и Санву пошли ему навстречу, заметив, что Кихун едва ли не полз по дороге, размазывая тоску по всему городу. Как слизняк, честное слово. Озоном несло так, словно они должны были срочно стать растениями и вырабатывать хлороформ в самом скором порядке. Друзья подобрали Кихуна и отвели того в парк, решив пропустить урок. Просто в ином случае там все задохнутся, а косплеить японское завоевание не хотелось. — Нет, — Санву вздохнул, рассматривая в своих руках шоколадку. — Он поступил нормально. Вот и что бы он сделал? Что бы он сказал? «Он меня не знает, но я люблю его»? «Пожалуйста, не забирайте его, иначе я умру»? — Начинать отношения с манипуляций — это так по-взрослому. — Я его больше никогда не увижу, — Кихун лежал на скамье, прижав ноги к груди. Как дошёл ещё до школы в таком состоянии. — Мы умрем друг без друга. — Вот это Инхо охует из-за проклятия. Жил себе спокойно, а потом — бац. Поздравляю, вам бесплатное проклятие по смс, новый вид развода, оплатите, чтобы разблокировать дальнейшую жизнь или согласитесь отсосать тому, кто вас проклял. В ином случае, просим вас обратиться к ближайшему шаману, чтобы минимизировать урон. — Вот тебе стимул, — Санву херово поддерживал, зато советы всегда давал реалистичные. — Перестать быть раздолбаем и найди его. — Ага, напиши заявку в передачу. Пусть найдут его. Скажи, что это твой потерянный брат. — Тогда охереет отец Инхо, — с чувством проговорил Санву. — Кихун, посмотри внимательно на нас. Мы терпели твоё увлечение и будем терпеть, но обещай нам, что ты не будешь терять связь с реальностью. — В каком смысле? — всхлипнул Кихун, вытирая нос рукавом. Выглядел он даже мило. — В том, что ты не станешь уходить в монастырь и носить пояс верности. На нём мы точно замок не сможем вскрыть, — пояснил Чонбэ. — Это пиздецки несправедливо, — возмутился Кихун. — Я только нашел в себе силы, ресурс. А его отец просто забрал его! Он не может так поступить. Он разбивает наши сердца! Как можно быть таким жестоким? Чонбэ тяжело посмотрел на друга. — Он разбил твоё сердце, — поправил Санву. — При всём уважении, Кихун, не приписывай Инхо в это. Он просто живёт. Если бы вы были бы истинными, он бы уже почувствовал это. — Ну, тут заступлюсь за шизу Кихуна, — внезапно вступился Чонбэ под неободрительный взгляд Санву, который буквально прописывал ему маршрут нахуй с такими заявлениями. — Инхо не стал бы первый подходить с просьбой выебать его. Он похож на тот тип, который позволяет другим сделать первый шаг. — Ты теперь в психологии разбираешься? — усмехнулся Санву. — Я с вами во всём разбираюсь. Вот думал почитать книги по сексологии или Фрейда. Мне кажется, Кихун стал использовать последнее в качестве учебного пособия. — Я буду ныть! — с честью заявил Кихун. — А сейчас ты что делаешь? Стихи нам читаешь?! Мы неудачники и таким живётся проще, чем популярным. Нам повезло ещё. По крайней мере, нас точно никто не сольёт, хоть мы и не в сериале про американских подростков. Кихун был вынужден согласиться. В конце концов, они же ещё могут найти друг друга во взрослой жизни, когда уже никакие родители не будут над ними. Но там начальство, хотя, вроде как, в Корее им не нужно отчитываться о том, с кем ты спишь. Или же к концу их обучения вдруг введут новые правила. Кто знает?