Притча о двух волках и цирке

Добро пожаловать в мир животных. И сегодняшняя лекция будет посвящена самцам. Как вы знаете, в природе они должны быть более выебистыми и красивыми, чтобы привлекать самок. Ведь один из главных инстинктов – это инстинкт размножения, а не очередные пиздюли в попытках расширить свою территорию. Как и у омег, у альф есть сложный период в жизни, и речь тут не о подростковом гормональном бешенстве. И не об алиментах. У них также два раза в год (радостно, что и они в некотором роде страдают) приходит гон. До связи с омегой он представляет собой огромное желание секса. Ебать всё, что может двигаться. В момент, когда объект А видит объект О, в нём срабатывает рычаг и он переключает в режим защиты. Весь интерес во время гона концентрируется на защите своего любимого и удовлетворении его потребностей. Если повезёт, то вам дадут. Этого уже достаточно. Если альфа и омега состоят в паре, то обычно их периоды ёба обычно сходятся в одно время, и вы трахаетесь, как кролики. Чаще, конечно, альфа подстраивается под режим омеги, ибо нехуй. Альфы в целом проще устроены. Конечно, их видовое разнообразие достаточно широкое и имеет особенности, благодаря которым мы можем выделить несколько типов. 1. Alpha Pater – или альфа-папочка. Альфа, часто старшего возраста и огромного достатка. Таким и выебываться не нужно, за них всё говорит статус и их положение в обществе. Чаще всего они берут тех, кто интересен им, а не их подбирают с большой дороги. Хисун подходил под это описание лучше всех, отчего и бегал пятый год. Ну, не нужны ему были модели или дети знакомых глав. Ему бы его вишнёвую конфетку под бок и счастью нет предела. Сомин спал так сладко, свернувшись котенком, а в комнате будто сейчас будут делать экранизацию «Вишневого сада», используя парня в качестве природного ароматизатора. Хисун не имел ровным счётом никаких претензий, и даже не пялился на него спящего. Помнил по обзорам Сумерек, которые его и остальных Треугольников заставила смотреть Сэбёк, что это обычно отпугивает. Его тоже начинало ломать, как от нехватки наркотиков. Пусть он и обещал больше не связываться с охуительными идеями некоторых. Молодой был, всякое пробовал. Организм стал больше выделять дымного аромата, так что комнаты превращались в газовую камеру. Но плевать. Два дня можно и потерпеть или открыть окно, чего Хисун не будет делать даже при угрозе огнестрельным оружием. Нехуй другим нюхать Сомина. Ладно, он ебанулся или защитные инстинкты достигли абсолюта и теперь придётся рисовать новую шкалу. —Хисун? — от размышлений отвёл сонный голос за спиной. Сомин проснулся, и сам не мог понять почему, хотя на улице даже не шли боевые действия, компьютер не издал звук смерти. Только они могли разбудить его. — Что-то случилось? — Хисун делал максимально невинный вид, стараясь успокоить собственное «я», которое требовало облапать Сомина или облизать. Но последнее вряд ли устроит его на этом этапе их отношений. — Нет, ничего, — Сомин привалился к косяку двери. Как необычно было видеть на его кухне кого-то постороннего. Ладно, как необычно было видеть на кухни хоть кого-то. — Ты чего встал? — Хисун подошёл к нему, прикладывая ладонь к его лбу. — Жар вроде прошёл, но у тебя ещё не прошла активная фаза. Тебе нужно лежать. — Хисун, я же не маленький, — фыркнул парень. — Жар – нормальная реакция организма. Ты как? — Сомин не питал иллюзий, ведь вполне вероятно, что организм Хисуна отвечал на его запах. Не хотелось бы стать предметом сексуализации, хотя с точки зрения Хисуна он уже стал объектом веры, и скоро начнутся паломничества. — Я вполне могу держать себя в руках, тебе не стоит беспокоиться, — заметил мужчина. — Я взрослый человек, — и Хисун даже не уточнял, что хотел облизать его с ног до головы. — Это спорное заявление, — Сомин сложил руки перед грудью, подходя к кофемашине. — Будешь кофе? — при всей ситуации он прекрасно контролировал себя, не показывая даже видом, что что-то могло пойти не так. Видимо, это был его хвалёный контроль, которым гордился парень. — Ты уверен, что в порядке? — Хисун, — Сомин поставил чашку и нажал на нужную кнопку. — Я работал в таком состоянии, занимался взломом и был в бегах. Возможно, тебя это разочарует, но я явно не стану прыгать на тебя с целью изнасиловать, — Хисун бы поспорил, но это действительно звучало как облом. — А жаль, — вздохнул мужчина, вдыхая сладковатый запах вишни, смешанный с готовящимся рафом. — Тебя мой запах не беспокоит? Хисун прекрасно знал биологию и как на омегу (особенно в таком состоянии, как Сомин) могли влиять запахи. А ещё лучше он знал свой организм в процессе гона, когда гормоны и запах выходили из-под контроля. Он не хотел случайно надавить на Сомина и принудить его к чему-либо. Он делал это интуитивно, ведь не привык терпеть отказов. В целом, у него их не было. Омеги с радостью соглашались на ночь с ним, надеясь получить некие «плюшки». — Кхм, — Сомин явно не ожидал такого вопроса. Первый тактично намекал, но на что из огромного списка – неясно. Парень не спешил повернуться к мужчине, продолжая наблюдать, как стакан наполняется горячим напитком. И так чувствовал себя неловко. Смешные они. — Соми? — Можешь уточнить? Я привык к более конкретному тз. — Сомин, — Хисун всё же стоял на расстоянии, желая не давить. — Я имею в виду, что тебе не плохо от моего запаха? — Мне хорошо, — Сомин забрал кружку, поднося её ко рту. — И нет, ты на меня не давишь. Я позвал тебя сюда и позволил остаться, потому что я не против, а не потому что ты секси-альфа. — Можно было и без последнего, — вздохнул Хисун, подходя ближе. Так, и что стоило сделать дальше? Внутри всё писало заявление о том, чтобы взять его на ручки и унести в кровать, а дальше как бог скажет, как масть подскажет. — Так и будешь стоять в дверях? — Сомин отпил из кружки, опираясь на столешницу. — Или уже так влияю на тебя я? — Ты с первого дня на меня влияешь. — Поэтому ты тогда прятался за деревом? — Сомин прекрасно помнил, но всё не попадался момент, когда можно было подколоть мужчину. Конечно, вернувшись домой, парень прогуглил незнакомца и сделал это успешнее, чем кое-кто и всё отделение сеульской полиции. Хисун закурил. В целом он курил всегда, когда был на нервах и хотел расслабиться. А на нервах он был всегда. Вечер обещал очередную заунывную встречу с разбором полётов, а завтра уже идти и официально просить руки Инхо, когда они оба не горели желанием. Печальная ситуация выходила, но никто не мог найти в себе силы сказать «нет». Он курил и уже собирался уйти внутрь, как почувствовал. Запах. Яркий, сочный, такой, словно очутился в летнем вишнёвом саду. Внутри всё взорвалось и разлетелось на осколки, поранив случайно ещё и мозг. Один вздох и смерть. Быстрая, сладкая. У Хисуна смерть внезапно в пяти буквах обозначилась.  Хисун не ожидал, что «сад» окутает его легкие и заберёт остатки мозга. Так резко и сбивающее с ног. Хисун вынул сигарету изо рта, всматриваясь в улицу, где никого не было. Откуда этот аромат? У него даже сомнений не было – это был его омега. Настоящий, истинный. Совершенный. Такой, ради которого сделаешь всё. Который всегда будет с тобой, с которым в голову приходит слово «дом». Так, нужно быть спокойным, иначе можно всё испортить. На улице показалась невысокая фигура в черной толстовке, которая шла вдоль парка, попивая что-то из банки. Парня было трудно рассмотреть, но в свете фонарей он был очень даже ничего. С темными волосами с отливом в красный. Запах только усилился, подтверждая мысли Хисуна, который уже был готов рвануть за ним, наплевав на героин. Решив, что встреча подождёт, Хисун решил проследить за ним, чтобы убедиться, что всё в порядке и узнать, где живёт загадочный незнакомец. Парень остановился только у моста, где в свете тусклого фонаря Хисун мог рассмотреть черные волосы, торчавшие во все стороны, вздернутый нос и покусанные тонкие губы. Красивый, зараза. И пахнет так, что во рту слюнки собираются. Он не спешил брать его. Конечно, легко отдать приказ, чтобы его словили, но его смущала никакая реакция на него. Не мог же парень не почувствовать сандал? Или он игнорировал? Почему никакой ответной реакции? Хисун неправильно понял свои чувства? Телефон разрывался от сообщений, и Хисун принял решение просто сфотографировать парня. Его люди найдут его быстро. — Не думал, что помнишь, — теперь ему неловко. — Я пытался потом найти тебя, но как ты понимаешь, вышло плохо. — У меня получилось лучше, — Хисун неосознанно улыбнулся. Значит, он тоже заинтересовался. — Почему ты не подошёл? — Ответный вопрос, — Сомин улыбнулся, усаживаясь около него. — У меня была сделка, и я банально решил, что ты испугаешься, — то, что он прятался за деревом и буквально шёл по его следам, пропустим. В мире Хисуна это менее подозрительно, чем обычный разговор. — Я думал, что тебя послали меня убить. — А запах? — Хисун наклонился над столом, неосознанно выделяя больше запаха. Сомин нервно вздохнул, чувствуя, как по телу бежит дрожь. — Я первым делом почувствовал твой прекрасный аромат. — Кхм, — ситуация забавная. — У меня был насморк, и я ничего не чувствовал.  — Серьезно? — то есть, Хисун зря загнался? То есть, он вполне мог забрать его в ту ночь, и они бы не ебались психологически пять лет? И всё это из-за насморка Сомина? Ёб вашу мать. — Представляешь, иногда случайности случайны, — вздохнул Сомин, ощущая, как волна жара прошлась по телу. Всё же Хисун неправильно влиял на его организм. Пнуть ли его, что ли? — А в наше первое официальное знакомство? — робко продолжил глава мафии. Как школьник, ей богу! — Ты хочешь узнать, почему я так долго игнорировал это? — Сомин вздохнул. Не лучшая тема разговора в течку. — Слушай, дело не в том, что ты идиот, хотя это тоже. Просто я – хакер. Вот такое просто объяснение. У нас не так много пространства для чего-то. — А что сейчас изменилось? — поинтересовался Хисун. Сомин закатил глаза, думая, что строить отношения внеебически сложно. И этот «мастер» пикапа явно не упрощал ситуацию. — Иногда ты дурак, — хмыкнул парень, усаживаясь на колени мужчины. Хисун от неожиданности с непониманием уставился на Сомина, а тот вполне довольно уложил голову на его плечо. Хисун вжался в стену, теряясь от ожиданий и фантазий в своей голове. Сомин никогда бы не позволил себе подобное поведение. Возможно, он немного соврал, когда сказал, что запах никак не действует. Действовал, да ещё как. Сомин с интересом рассматривал лицо Хисуна. — С…Соми, — выдохнул Хисун, стараясь, чтобы его стояк был максимально незаметен, но план провален, если объект фантазий сидит на нём. — Что ты делаешь, мелкий провокатор? — Почему ты решил отращивать усы? — поинтересовался Сомин, игнорируя возмущение. Он провёл рукой по верхней губе Хисуна, у которого в глазах ахуй стоял также, как и член. — Малыш, у тебя какой-то план? Тебе заплатили за мою смерть? Да и мне просто захотелось. —  Хм, — Сомин с видом учёного абсолютно спокойно наклонился ближе, пока человеку под ним срочно требовалась реанимация и разряд током. — Ты похож на педофила, если честно. Как будто у тебя есть подвал для детей. — Ты уже не ребёнок, — справедливо заметил Хисун, укладывая руки на задницу омеги. А то пока всё инфаркты в одни ворота, молодому поколению пора осознавать проблему сердечно-сосудистых заболеваний. Зад у Сомина – мечта. Учитывая, что парень не вылезал из спортивного зала, она стояла где-то на чаше весов измерения красоты. Почему Сомин вообще ходил в спортзал? Он прекрасно понимал, что долгое сиденье на одном месте вредит здоровью, а если ты занимаешься незаконной деятельностью, то нужно всегда быть в хорошей форме. — Можно подумать, это минус. — Малыш, ради господа бога, если ты хоть во что-то веришь, не издевайся так надо мной! — взмолился Хисун, оглаживая соблазнительные половинки, спрятанные за пижамными штанами. — Это жестоко даже для тебя, — секс даёте? Нет, показываем. Красиво. — Или ты меня наебал насчёт влияния? — Хисун, тебя наебать не сложнее, чем пятиклассника, — фыркнул Сомин, укладывая голову на плечо и обжигая дыханием шею, прямо самую чувствительную часть. Хисун сдержался, чтобы не начать пищать. Еб вашу мать, как можно жить с этой чертякой? Сомин же буквально его сорт героина, только они по лесу не бегают. Бегать будут от налоговой, когда она обоих накроет. —  Малыш, давай-ка я отнесу тебя в гнездо. Гнездо – важная часть для омеги. Фактически – это то место, где вам максимально безопасно и уютно. Чаще всего на кровати строилась такая палаточка с обилием подушек и запахами, которые омега любит. Когда появляются малыши, то первые недели они проводят именно в гнезде. — Хисун, у меня ноги есть. — Уже не совсем, боюсь, что я пока не в силах отпустить твою задницу. — Пф, — Сомин фыркнул, попытавшись встать самостоятельно, но альфа пресёк подобные попытки. Нехуй провоцировать! — Ладно, будем сидеть так, но напоминаю, у тебя возраст. — Его вполне хватит, чтобы ты перестал двигаться на пару часов, — заметил Хисун, сжимая ягодицы. Сомин невольно выдохнул, опаляя чувствительную зону шеи. — Убери голову оттуда. — А ты руки. — Это не игры, Соми, я реально ебнусь. — Не испугал, ты давно это сделал, просто не замечал раньше, — омега коварно улыбнулся, окончательно опьянев от ароматов, и провёл языком по шее мужчины. В целом, Хисун сам виноват, что приехал сюда. Его никто не принуждал, таблетки от давления были забыты тоже по его вине. — Ты допрыгался, — хмыкнул он, поднимаясь с места, не выпуская Сомина из рук. Благо квартира была небольшая, и дойти в несколько шагов до спальни удалось. Правда, дальше возникли проблемы. Когда Хисун уложил Пятнадцатого на кровать и уже был готов приступить к делам, из носа пошла кровь. Картина маслом, примерная дата - двадцать пятый год. Сомин сидел и осторожно стирал кровавые дорожки с лица мужчины, который сидел, задрав голову. — Даже не думай шутить на эту тему, — вздохнул Хисун, а тонометр на его руке запищал. — И про давление тоже. — Я тебе это потом припомню, — пообещал Сомин. 2. Alpha Defender Гон у Кихуна проходил спокойно. Конечно, когда он жил со своей женой, они проводили это время в номере отеля, где-либо занимались любовью, либо просто наслаждались обществом друг друга. За два года до развода подобные встречи прекратились, и в качестве послабления шла старая добрая само удовлетворённость. В силу своего характера, он не давил на омег, не спал с кем попало, не убегал в лес, чтобы от досады выть на луну. В нём просто укреплялся инстинкт защитника. А в этот раз «территория» защиты была удивительно прекрасной. Конечно, очень хотелось затащить Инхо в кровать и зацеловать, но Кихун не хотел торопить события. Наверное, им для начала стоило определить статус их отношений, прежде чем переходить к активным действиям.   Кихун терпеливо выносил всё, что уготовила ему судьба и Инхо в течке. Оба были равносильно жестоки. Отпивая чай из стакана, он посматривал на Инхо, который что-то весело насвистывал себе под нос, заваривая ещё одну порцию чая. Кихун не мог столько выпить чисто физически, но омеге словно было плевать. Течка заставляла его проявлять свои очаровательные качества, которые могли бы демонстрировать его умения. Но, видимо, они будут только жить на чае. Конечно, приятно, что о тебе заботятся, правда  — Как тебе? — он ослепительно улыбнулся. — В этот раз будет с ромашкой, — Кихуну уже требовалась валерьянка. — Очень вкусно, — или его разорвёт от такого обилия чая. Серьезно, откуда у Инхо столько пачек? Какая сволота это всё надарила? Кихун чисто физически не сможет это всё аннигилировать. Он не сверх новая звезда. — Как ты себя чувствуешь? — Никогда такой бодрости в течку не было, — Инхо лукавил, но совсем немного. Кихун, как истинный джентльмен в поношенном пиджаке, вечером уснул на диване, даже не пытаясь предложить идею сна в одной кровати. Инхо робко предполагал, что после поцелуев они станут более раскованны в своих действиях, но то ли Кихун избрал тактику осады, то ли действительно сомневался, что его омега хочет. В общем – неясно. С мафией работать проще, чем разводить альфу, который тебя любит, на секс. — Рад слышать, — у Кихуна была своя война. Он пытался делать вид, что запах мха не прорастал в его лёгких, и он совершенно точно не бегает по три раза в душ. Просто жарко очень, и плевать, что на дворе поздняя осень. Всё его тело походило на один обнаженный нерв, готовый разболеться в любую секунду. — Ты хорошо спал? — Инхо поставил перед ним новую чашку чая с бергамотом. Хоть бы подсыпал туда что-нибудь для более веселого времяпровождения. Или сахара с вкусняшками дал, а то скучно уже пить чистый чай. До афродизиака в чашке Инхо не додумался, но ему простительно. В такие дни мозг работает тяжело и с переменным успехом. Они встали где-то час назад и всё это время Кихун пил. Конечно, иногда он так и проводил своё утро, но напитком дня являлся не чай. — Всё в порядке, — он просто час провёл в холодном душе, надеясь, что гон решит в это время взять отпуск и станет полегче. Не стало. — А мой запах? — он провоцировал. Кихун не мог найти другого оправдания тому, что омега вертелся на кухне в облегающих брюках и рубашке на голое тело. Хоть бы застегнул, а то Кихун сейчас зальёт слюнями дорогой ковёр, а оплата натурой будет слишком притягательной. — У тебя вкусный запах, если можно говорить так о природных, — улыбнулся Кихун, впиваясь зубами в кружку, едва не ломая их. К чему эти глупые разговоры? Они будут приступать к активным действиям? И не надо тут говорить, что Кихун первым должен пойти. В его случае пизды можно получить двумя способами. Это очень неправильные шахматы на раздевания. Обычно такие игры проходят легко. У всех запахи делились на несколько больших групп: фруктовые, ягодные, природные, цветочные, сладкие и т.д. Иногда ты при рождении мог проиграть в природную лотерею и получить рыбный запах или запах гнилой листвы. Вот в таких случаях сиди на подавителях и надейся, что у твоей пары будет отсутствовать обоняние, как таковое. Кихун надеялся, что с ним ничего не произойдёт, и он стойко выдержит издевательства Инхо. Пусть хотя бы медальку из шоколада подарят что ли. — Не представляешь, как приятно об этом слышать, — улыбнулся Инхо, а Кихун взмолился. — Это ведь повышает нашу самооценку, — Инхо говорил так невинно, словно это не его самооценка пыталась забрать у эго Санву титул нового искусственного спутника. Они там гладиаторские бои устраивают, и Кихун надеялся, что не за его жопу или право убить. Признаться, некоторые полагали, что из них с Санву вышла бы хорошая пара. И вот Кихун снова здесь, в своих мыслях. Они могли часто ссориться и ругаться с друзьями, но они составляли неотъемлемую часть его жизни. Может, жизнь была бы проще, будь Кихун истинным Санву (а Хисун – Инхо). Тогда у многих всё пошло по плану и без ошибок. Но глупо об этом думать. Кихун рассматривал Инхо, который радостно мешал что-то похожее на очередную порцию чая, только фиолетового оттенка, и думал, что жизнь всё сделала правильно. Пусть они и разные с Инхо, но они нужны друг другу. Как одеялу нужна подушка. Он не силён в красивых сравнениях. Санву терпеливо ждал своего друга на школьном дворе. Им тогда было не больше десяти, так что вместе идти со школы было весело. Чонбэ обычно оставался по четвергам на спортивной площадке, хвастаясь потом своими рекордами, которые никто не мог подтвердить. Санву же забирал Кихун, который лично пообещал его матери, что никогда не даст маленького омегу в обиду. Для маленького Санву это был огромный подвиг, пусть они практически ровесники, Кихун был старше на один год. — Привет, — альфа помахал рукой, завидев невысокую фигурку. — Как делишки? — Кихун обожал Санву и нянчился с ним, как с младшим братом, которого всегда хотел. Омеги ведь такие милые! — Кихун, — Санву всегда в детстве смотрел на него восхищенными глазами. Для своих лет Кихун был высоким и достаточно симпатичным, по мнению Чонбэ, только в этот период, а дальше пошла деградация. Но у них это обоюдно. — Всё хорошо, меня снова похвалили, — улыбнулся мальчик, беря крепко за руку более старшего друга. — Учительница говорит, что если я буду также хорошо учиться, то у меня будет хорошее будущее. — Конечно, будешь, — кивнул Кихун, потрепав мальчика по волосам. — Выучишься, станешь директором огромной компании и заберёшь нас всех в столицу, в те высокие дома, что видел. — Но я же омега, Кихун, — как-то игриво заметил Санву, начиная теребить ремешок рюкзака. — Я же не должен быть директором. — Чушь, — с уверенностью в голосе заявил Кихун. — Всё ты можешь, если захочешь. Это всё стереотипы, нам так на уроке говорят. — Стереотипы? — Ну, свод правил как ты должен жить. Так что не живи так, как надо, а так, как хочешь, — Кихуну тогда было не понятно, что он вкладывал в юную голову. Санву, в отличие от других, не мечтал найти истинного и выскочить замуж в шестнадцать лет, а такая практика была распространена. Многие родители с радостью сплавляли омегу на её мужа, и не важно, сколько тебе лет. Некоторые «аристократы» устраивали помолвку чуть ли не с рождения. Санву не задумывался об этом, ему было всего десять лет. В таком возрасте дети больше думают, как больше провести время на улице и поиграть с друзьями, чем о половом равенстве и дискриминации. Не сломал ногу на прогулке или не порвал куртку – уже успех. Дома тебя не убьют морально за испорченную вещь. — А ты, Кихун? Ты ждёшь своего омегу? — Конечно, — этот дебил с рождения решил, что будет ждать единственного. Вот прям с первым вздохом, если верить его словам. Ещё ходить не мог, а уже искал. Где? Кихун обычно не уточнял этот факт, оставляя на фантазию слушателя. — Мне узнать, какого истинного мне уготовила природа. А тебе нет? Да ладно, Санву. С твоим характером ты любого альфу поставишь на место, — хмыкнул мальчик. — Даже тебя? — Я уже, — усмехнулся Кихун. — Видишь, тебя забираю со школы. И мы везде вместе. Нам только Чонбэ не хватает.  — А если б Чонбэ не было? — невинно поинтересовался Санву, вдыхая приятный аромат воздуха. Все друзья Кихуна знали, как сильно он комплексует по поводу своей особенности. Но и Санву, и Чонбэ различали в его запахе тяжёлые нотки, словно перед грозой. Кихун, конечно, ничего такого не чувствовал. — Хм, тогда некому было бить меня чисто случайно, — Кихун всё ещё припоминал другу тот случай с качелькой. — А тебе он уже успел надоесть? — Нет, — торопливо заявил Санву. — Если б мы были вдвоём? — как вы понимаете, омеги начали выносить мозги Кихуну задолго до его первых отношений. И за всё это время он так и не научился понимать их намёки. Никто, конечно, не обещал, что будет просто, но и Кихун по глупости не мог выставить себе уровень сложности выше обычного новичка. — Тебе нужно что-нибудь? — Кихун вежливо отставил чашку. — Таблетки там, продукты, — он планировал ненадолго сбежать на улицу, чтобы снять с себя наваждение и подышать свежим воздухом без примесей, иначе это всё закончится печально для его организма. — Не беспокойся, всё есть. Я просто давно не чувствовал альфу в такой период, — Кихуну очень сильно хотелось спросить, а нахуя он здесь и услышать признание, которое бы смело последние ограничения, но раз Инхо хотел играть в долгую, они будут играть в долгую. Правда, мнение Инхо так никто и не спросил. Он планировал одно, Кихун понял второе, заниматься будут третьим, потому что говорить надо, а не в намёки играть. Видимо, тут у всех закончилась подписка на слова. — М, — вот и что Кихун должен сказать? Есть варианты? — Странно такое слышать, я думал, у тебя были отношения. — Уже лет пять как я один, — Кихун абсолютно точно не будет ревновать Инхо, но почему-то ревновать хотелось. Ладно, он наедине с собой поворчит. — Не получалось всё создать прочный союз, отчего это породило много слухов, — Инхо стал предметом обсуждения давно. Работники, как бабки на лавке, навешали ярлыков, от которых никогда не отмоешься и так и будешь шлюхой-наркоманом-извращенцем, ещё и с тремя детьми, которых он, якобы, прятал в подвале. — Звучит печально, — Кихуну иногда лучше молчать. — Не в том смысле, что ты подумал, а в смысле, что у тебя много плохого опыта. — Я ни о чём не подумал, — перед Кихуном появилась новая чашка чая. Сейчас глаз начнёт дёргаться. Это что за игра по уничтожению его психики? — Отлично, просто замечательно, — пробурчал альфа себе под нос. — Я в душ, а ты проследи за чайником, — попросил Инхо. Кихун выдохнул, обрадовавшись лёгкой передышке и возможности подышать у окна. — Понял? — это тот момент, когда нужно говорить: «В душ и без меня»? Или нет? Что делать, чтобы не показаться долбоёбом? — Понял, — сколько времени вообще должно пройти от поцелуя до секса? Конечно, всё индивидуально, но ему бы точные границы времени. Наверное, когда течка и гон говорят вам ебаться, жизнь проще. Кихун просто одновременно хочет выбежать из квартиры и никого сюда не пускать, потому что Инхо его. Если кто-то ещё этого не понял, это их проблемы. — Не скучай, — господи, спаси и сохрани. Кихун прильнул к окну, как только Инхо скрылся за дверью ванной комнаты, явно надеясь, что эта амёба сделает хоть что-то. Зря надеялся. Кихун жадно вдыхал свежий после дождя воздух с улицы. В отличие от запаха самого мужчины, который вонял так сильно, что нос закладывало. Как Инхо ещё сам не набросился? Кихун дышал и наслаждался холодом, проникающим внутрь. Приятное времяпровождение прервал дверной звонок. Кихун не знал, что ожидал увидеть, когда открывал дверь. Курьера они точно не заказывали, а если он пришёл с чаем, то Кихун спустит его с лестницы. Он даже не представлял, есть ли у него такое право. Да и разве стал Инхо в течке ждать кого-то? Это глупо и небезопасно. Конечно, они не животные, но мало ли идиотов в мире. На пороге стоял какой-то альфа, скорее всего, из управления. Чёрные волосы идеально уложены, серая рубашка расстёгнута, и пахнет он знакомо. Очень похоже на Хисуна, но Кихун прекрасно помнил внешности важных людей и понимал, что вряд ли Офицер успел сделать себе за день пластическую операцию. Мужчина с запахом табака и бергамота вопросительно посмотрел на Кихуна, держа в руках бутылку с вином. И вот кто здесь неуместнее. — Добрый день, — Третий с подозрением посмотрел на Кихуна, который открыл дверь в квартиру Инхо. Третий видел и знал многое, но никогда не видел в доме Инхо какого-то постороннего альфу. Если у начальства и были какие-то романтические отношения, то с кем-то из Квадратов, кого остальные знали и не беспокоились. Конечно, Тэмин упоминал что-то про некого парня, которого приняли недавно, но чтоб такое повышение. — А вы кто, и что тут делаете? — Думаю, неуместно это спрашивать, — Кихун не дал ему пройти дальше, а призрачный аромат озона не давал нужного эффекта угрозы. Так что придётся обойтись физическим насилием. Его альфа-инстинкты просили разъебать лицо мужчине перед собой, потому что он с вином явно не о борделях пришёл поговорить. — Думаете? — хмыкнул Третий. — Я могу увидеть господина Хвана? — Представьтесь, — Кихун не торопился отойти. — Со Минхо, глава Третьего отдела, отвечающий за бордели, приятно познакомиться, — по лицу Третьего было понятно, что он пиздит. Никому здесь не приятно. — А теперь сообщите мне, по какому праву альфа в виде вас находится в доме у господина Инхо. — Он меня пригласил, — Кихун немножечко так хотел ударить кое-кого в лицо. Ну, слегка. Без статьи за избиение. — И нахожусь я здесь с его позволения. — И пропах им без всякого желания, разумеется, — наверное, Кихуну стоило подготовиться к тому, что все в первую очередь будут думать, что он спит с Инхо ради власти, но здесь несколько «но»: они не спали, и власть нужна Кихуну ровно столько же, сколько власти нужен Кихун. Никак абсолютно. Они не встретятся и не хотят встречаться в адекватной реальности никогда. — Вас это должно касаться? — В целом, должно, — Минхо усмехнулся, явно находя этот разговор забавным. — Не подумайте, я просто не думал, что у моего начальника кто-то есть, — в его лице явно читалась радость. На самом деле, Третий был таким козлом, что словами описать нельзя. Тут поэмы в три тома будет недостаточно. Признаться, в организации было много людей со своими мотивами, которые не питали всепоглощающей любви к ней. — Что ж, теперь знаете, — до Кихуна только потом дойдёт, что он только что пизданул и какие слухи пойдут. Если они найдут дорогу к Ильнаму и тот не забудет про них в первые же секунды, Инхо обеспечен разбор полётов. — Как мило, я уже думал, что после Офицера у него никого не будет, — все буквально сговорились, чтобы Кихун точно кому-то разъебал лицо и устроил похороны. То есть шиза Кихуна – это не шиза, а суровая реальность, где у Хисуна с Инхо были отношения. Вот это неприятное открытие. Хотя, кто бы говорил. Эти двое хотя бы ребёнка не заделали, а вот у Кихуна дочь счастливо живёт в Америке и не думает, что её раздолбай-отец где-то в мафии чилит. — Будет и в последний раз, — нет, Кихун точно когда-то допиздится. Лучше бы таким активным был в отношениях, а не в словесных пиздиловках с незнакомыми людьми. Конечно, Третий знакомый, но это тот тип человека, когда ты надеешься, что он сдохнет где-нибудь на мусорке, и вам больше не придётся видеть друг друга. — Значит, вы истинные? — Третий явно собирал вещички и планировал силой телепортации перенестись в кабинет Ильнама, выложив всю информацию, что добыл. Естественно, он постарается доебаться до информаторов, но те обычно своих не выдавали и уже отказались выдавать ему номер телефона Сомина. Работа по завоеванию сильных и богатых омег шла у Минхо очень плохо, он просто хотел быть содержанкой, и кто мы такие, чтобы осуждать его? — Да, — а Кихун перестанет выдавать информацию, которую хранил с десяток человек, первому встречному. Но ничего, научится. — И прошу заметить, если вы сейчас не покинете границы этой квартиры, вы очнётесь в канаве. — Пф, напугал, — угрозы весьма повеселили Минхо. — Где только Квадраты не просыпаются. И в канаве, и на кладбище. Тэмин однажды проснулся в Албании. — Я поздравляю его, — Кихун, конечно, добрый малый, но у его терпения есть лимит, шкала которого медленно истощается. — Но я бы попросил вас уйти. — Мне с Инхо нужно увидеться, — повторил Третий, явно считая индивида перед собой идиотом. — Я уже к нему не трахаться пришёл, — нет, а есть те, кто не хочет трахнуть его омегу? Кихун просто в ахуе, размер которого превышает видимую Вселенную. Инхо что, единственный омега в их мирке? Или остальных уже разобрали, а сражаться как-то лень? Что вообще происходит? Это заговор, чтобы выбесить его и заставить показать свою силу? — Если б он мог, он бы подошёл сам, — держи себя в руках, Кихун. Если ты набьёшь лицо одному из Квадратов в свои первые месяцы службы — это явно плохо отразится на твоём резюме. — Ну, логично, — согласился Минхо, но не собирался объяснять, нахера ему для разговора бутылка алкоголя. Дела, что ли, так плохо идут, что без градуса точную смету показать нельзя. — И что он в тебе нашёл? — Ну, я явно лучше, раз внимание обратили на меня, — хмыкнул Кихун. Он нашёл в себе остатки гордости и пытался поднять её уровень. Нужно выходить из позиции тряпки в позицию «альфа-ебыря-террориста», иначе его опустят, и будет спать у параши. — Если хочешь, можешь задать ему этот вопрос, когда Инхо будет в состоянии выйти на работу, уверен, он будет рад тебе ответить на него. — Истеричка, — хмыкнул Третий. — Что ж, понятно, он пытался найти послушного альфу, который бы выполнял все его желания. — Ой, да пошли вы, — Кихун хлопнул дверью, даже не попрощавшись. За спиной послышался тихий смех. — Как мило, — раздался смеющийся голос Инхо за спиной. — Никогда не видел такого Третьего. Его сложно удивить, — оставим, что Третьего вообще нельзя удивить. Он постоянно на оргиях випов присутствует, он уже видел всё, и опыт огромный. Конечно, можно отправить к нему на мастер-класс всех свободных омег, но Сомин явно поломает себе психику на таких уроках, а трёхмерный дух Санву, наверно, уже побывал там, поэтому исчез. Он только вышел из ванны, и его бёдра обнимало белое махровое полотенце, скрывая самое интересное. Кихун сглотнул комок в горле, кивнув на его слова. Как хорошо, что он успел закрыть дверь, и Третий ничего не увидел. Тогда бы инстинкты взыграли, и Кихуну пришлось бы писать отчёт, где толково бы объяснял Второму, что Минхо он въебал по всем правилам рыцарского кодекса. — Ты его позвал? — Кихун вдруг ощутил себя таким глупым. — Нет, но он часто ко мне приходил. Увы, Третий иногда теряет связь с миром, решив, что вся реальность – это его бордель, — пожал плечами Инхо, отходя от двери. От холода по его коже пошли мурашки. Кихун безвольно последовал за ним, наслаждаясь запахом. — Но мне понравилось то, как ты решил «проблему», — продолжал мужчина, явно довольный, направляясь в спальню, не закрыв за собой дверь. — Хотя теперь по всему отделу поползут слухи. Третий тот ещё сплетник. Кихун даже не знал, что говорить и делать, замирая около двери. — Прости. — Не нужно, ты альфа, ты должен меня защищать, и это безумно приятно, — пожал плечами Инхо, явно не смущенный ситуацией. — Я ещё своим запахом подлил масла в огонь. — Спасибо, что понимаешь, — тяжело простонал Кихун. Слишком много событий. Может, тактично выпросить доступ в архив? Кихун может даже найти костюм горничной, только бы его не пичкали чаем больше. Инхо вернулся в комнату, уже сняв полотенце и надев серые штаны. Это не уменьшило обожания в глазах. Кихун наслаждался, упивался, и в голове было так приятно пусто, что хотелось просто сидеть на месте и наблюдать.  Инхо хотелось касаться, пока руки не начали бы гореть как от огня. Хотелось целовать до красных губ, которые он каждый раз перед выходом красил бледно-розовым бальзамом с запахом персика. Хочется упиваться его голосом, одного звука достаточно, чтобы Кихун потерял бы всякую волю. Он не правил самим собой, отдавая всего себя в его распоряжение, в его управление. По одному слову бы склонился, принёс бы всё, что пожелают. Кихуну хотелось обладать им полностью, без остатка. Как он уже делал в своих мыслях. Кихун нежно рассматривал его лицо, пока он вытирал полотенцем волосы. До него стало доходить, каким сокровищем он обладал, какой силой владел. И ведь оба они поводки отдали друг другу. Инхо ванну принимал с маслами, чтобы облегчить своё состояние. Его кожа бледная, но сияет от лучей, запах лаванды мешался с природным ароматом, обволакивая сознание нежной пеленой. Инхо не торопился набросить на торс одежду, оставаясь в серых домашних штанах, а Кихун сидел на диване, неотрывно наблюдая за ним. Кихун представил, как проходит подушечками пальцев по шее, опускается ниже, касаясь крепких мышц груди и живота, как мог прикусить плечо, оставить метки, чтобы все знали, кому он принадлежит. Кихун прикусил губу, закидывая голову к потолку. — Ты так смотришь, — Инхо плавился под взглядом, как сырок со сгущёнкой на солнце. По стоимости одинаково. — Ты ходишь полуголым по дому в течке, как я ещё должен на тебя смотреть, — Кихуну было даже обидно. Ему только смотреть можно, а тут ещё и это пытаются запретить. Секретные документы трогать нельзя, компы нельзя, жопу Инхо тем более нельзя. Зачем позвали? Что за организация преступников, где ничего нельзя? Кихуну хотелось большего, но он не смел торопить, не смел навязывать свои эмоции ему. Инхо был совершенен в своём существовании, и осквернить его было преступлением. Кихун держал себя в руках с трудом. И как тут держаться, когда не то что шишка, рука дымится! — Я не против, — Инхо довольно уселся напротив. — Но ты мог бы приступить к более активным действиям в рамках нашего статуса? — это типа смотреть можно, трогать нельзя? Или опять методом тыка проверять? У Инхо явно были проблемы с составлением правильного технического задания. Как с ним работают? Кихуну два раза повторять не нужно, он и с одного ёбнулся. Он осторожно подсел ближе, проводя пальцами по ладони, сжимая руку. Он дурел с этой прикормки, а Инхо, как лучший дрессировщик цирка, точно знал, как управлять людьми и заставлять их делать, что он желал. Он позволил Кихуну наклониться и увлечь себя в новый поцелуй, но в этот раз хотя бы один уже был наполовину голым. Глядишь, к новому году они вспомнят, что одежду нужно снимать. У Инхо россыпь родинок на спине и груди, которые хочется соединять в причудливые созвездия. Вряд ли сойдёт за карту на астрономии, но и Кихун не ученик десятого класса, хотя, будь Инхо учителем, их роман бы только выиграл. Инхо соврал бы, если бы сказал, что от Кихуна его не ломает. Ему чертовски мало прикосновений. Он хочет забраться под кожу, пометить этого человека, как своего, чтобы никто не думал даже смотреть на альфу. Его альфу. Он только его, и из этого рабства Кихуну уже не выбраться, никто не будет устраивать войну за освобождение. Тело Инхо пылало, отзывалось на мягкие поглаживания, в которых не чувствовалась похоть, лишь желание быть ближе, стать вечным. Соединиться душами. На каждое невысказанное желание тело податливо отвечало «да». Кихун целовал нежно, но чувствовалось, как сдерживал внутри себя ту страсть, что прожигала вены. Инхо окончательно растёкся в его руках, позволяя править им, придавать форму. Не давая возможности отстраниться, он крепко сжал волосы на затылке Кихуна, прижимая к себе, словно боялся потерять снова. Руки Инхо забрались под футболку, принуждая Кихуна снять её. Одежда всегда прекрасно разграничивала, очерчивала зону доступного. Сейчас Инхо желал отдалить их, снести хотя бы часть крепостных стен. Кихун оторвался от поцелуя, снимая лишний для момента, фрагмент одежды, давая Инхо возможность оценить результаты трёхмесячных тренировок. Они явно пошли альфе на пользу, сделав из его тела нечто эстетичное. Инхо с удовольствием провёл пальцами от самой шеи до пояса джинс, которые весьма красноречиво топорщились в одном месте. Изводить альфу было до дрожи приятно. — Поцелуй меня ещё, — вымолвили сухие губы, и Кихун прильнул к ним, пропихивая язык в чужой рот. Про гигиену они поговорят потом, да и альфа столько чая выпил, что на вкус как зубная паста с травами. Хотелось вбить в Инхо свой запах, заклеймить так, чтобы никто другой даже не подумал о возможности забрать его. Ещё лучше – поставить метку на коже, навсегда закрепив их, но без желания Инхо он не сделает ничего. Кихун его раб, и это, пожалуй, с первого взгляда до самой смерти. Если б он пожелал, отдал бы душу. Хотя, Кихун уже это сделал. — Я люблю тебя, — прошептал альфа, отрываясь, чтобы вдохнуть воздух. Глупый организм, которому нужен кислород. Зачем он вообще такой слабый? — Надо же, пришлось так долго ждать, чтобы услышать от тебя признание, — усмехнулся Инхо, ласково целуя Кихуна в кончик носа. — Я всё надеялся, что ты наберёшься смелости и подойдёшь ко мне. — Подошёл, я просто не уточнил временные рамки, — Кихун наклонился, целуя плечо, переходя к ключицам. А затем ниже и горячее. Провёл языком по груди, слегка прикусывая сосок. Послышался глубокий стон, от которого у Кихуна по коже побежали мурашки, а в джинсах стало совсем тесно. Издевательство. Но над кем? Усмехнувшись, он принялся терзать грудь, вынуждая Инхо давиться стонами из-за чувствительности. Кихун улыбнулся своим мыслям, слегка поддевая пояс штанов Инхо. Тот то ли специально, то ли забыл надеть нижнее белье. Что ж, так даже проще. — Кихун, — прошептал Инхо, ещё соображая. — Ничего не говори, я понимаю, но тебе ведь нужна помощь. Инхо хотел что-то сказать, но рука, коснувшаяся члена, напрочь уничтожила любую способность к разговорам. Он выдохнул, а Кихун вновь набросился на него с поцелуями, начиная медленно водить рукой по члену, размазывая пахнущую смазку вверх и вниз. Руки Инхо вцепились в его спину, оставляя характерные полосы. Хотелось хоть что-то сделать, пока внизу живота невыносимо жарко. Кихун двигал рукой плавно, стараясь подмечать то, как нравится самому омеге под ним, скользил вниз-вверх, задевал большим пальце головку, заставляя Инхо сжимать губы в тщетных попытках сдержать стон. — Ты невероятно красиво выглядишь, — прошептал Кихун на ухо, прикусывая шею, но не сильно, чтобы не оставить след. Инхо всегда думал, что пиздеть во время секса жутко не сексуально и кто так вообще делает? Но из уст Кихуна всё звучало так правильно, так уместно, хотелось слушать похвалу дальше. Впитывать её кожей, размазывать по себе, как масло. Пусть говорит дальше, пусть хоть рассказывает про брачный период у белок, главное Инхо нужно было слышать его голос. Осознавать, кто с ним в этот момент, кто дарит ему эту ласку, кого хочется до дрожи в ногах. — Я люблю тебя, — повторил Кихун, не требуя ответа. Ему он был не нужен, он чувствовал, ощущал всё невысказанное, и это казалось более важным, чем произнесённые слова. Он целовал всё, до чего мог дотянуться, не сбавляя темпа. Щеки Инхо нещадно краснели, а кожа горела. Капельки воды ещё текли с мокрых волос, падали на тело. На серых штанах в области паха появилось темное пятно смазки, которой было очень много. — Как бы я хотел ощутить тебя полностью, — вызывайте скорую уже Инхо. Его сердце не выдержит. — Как бы я хотел, чтобы ты был во мне, на мне. Ближе, чем мне хотелось бы. Под моей кожей, в моей голове. — Ну, потерпишь, — в Кихуне включился режим соблазнителя, и он совершенно бесстыдно рассматривал тело под собой, ускоряя темп. — Нам разве не стоит подождать до брака? — Ненавижу, когда ты прав, — простонал Инхо. Как красива была картина под ним и как жаль, что Кихун не имел способностей к рисованию. Он бы написал Инхо таким, каким видел его сейчас, а затем спрятал бы эту картину. Описал бы каждую родинку на широкой спине, на плече, у самого уха. Он хотел запомнить его так прочно в своём разуме, чтобы рисовать его каждую ночь в своих снах, пока не получится быть вместе даже по ночам. Инхо задрожал, изливаясь в руку. Жар течки несколько отошёл, но вскоре он вернулся бы с новой силой. Кихун в последний раз подарил жадный поцелуй, и мягко лёг рядом. Волосы прилипли ко лбу Инхо, а глаза смотрели в потолок. Они лежали молча несколько минут, приводя дыхание в порядок. — Всё хорошо? — заботливо поинтересовался Кихун, сметая пряди чёрных волос со лба. Он не хотел никак навредить, сломать что-то. — С тобой всегда так хорошо, — это возвышало Кихуна над всеми, над самим собой. — Тебе бы тоже снять напряжение. — Я в душ ещё не ходил. — Мне так жаль, — вздохнул Инхо, довольно укладываясь на грудь Кихуну. Им стоило бы сходить в душ, но тело Инхо упорно отказывалось функционировать. — Жаль, что мы не можем сделать всё, что желаем. — Я могу узнать причину? — Кихун ласково стал перебирать пряди волос, накрыв Инхо тёплым пледом, чтобы тот не замёрз. Он совершенно забыл прикрыть окно, напуганный звонком в дверь. Всё происходило слишком быстро, но Кихуну казалось это естественно, правильным. — Если отец узнает, что я спал с кем-то ему неизвестным, у тебя будут проблемы. Тяжело быть омегой под надзором параноидального отца, — тяжело проговорил Инхо, прижимаясь непозволительно близко к шее Кихуна. — Меньше всего я хотел бы, чтобы он навредил тебе. — Я всё ещё могу официально попросить твоей руки. — Даже не думай, — засмеялся Инхо, обжигая кожу своим горячим дыханием. — Он просто рассвирепеет. Я — его наследник и мои дети наследуют его корпорацию. Любого альфу, что будет рядом со мной, он будет рассматривать под лупой, — Кихуну хватило ума не спрашивать про Хисуна и остальные сплетни. Скандал можно оставить и на потом, а портить момент не хотелось. — И что же я должен сделать? Победить мексиканский наркокартель? Стать президентом США? Построить коммунизм? — Боюсь, даже он сам не знает, что ему нужно, — как же Инхо хотелось завалить этого потрясающего человека на ковёр и оседлать. Плевать на организацию, он будет сидеть дома и нянчить детей. Свалит всю работу на Хисуна, пока они с Кихуном будут счастливо жить где-то вдалеке, в лесу. — У вас действительно есть правило, что до свадьбы нельзя? Или это твои персональные ограничения? — Ограничение высших званий, — заметил Инхо. — Не все его соблюдают, но большинство да. Правило не исключает даже истинных. Нужно будет, как только я стану главой, отменить это идиотское правило. — Тебе нужно в душ, — напомнил Кихун. — Хочешь отнесу тебя туда? — Я только там был, слишком рано, чтобы идти. А вот тебе действительно нужно. А ещё, передай мне салфетки, которые лежат в ящике верхнем. Кихун хмыкнул, но послушно пошёл выполнять указания. Сказать «нет» Инхо невозможно. Даже при желании. Принеся салфетки, он направился в душ, где долго приводил себя в порядок. От страсти всё внутри свернулось в клубок, правда, человеческий организм не был согласен с высокопарными метафорами и реагировал только стоячим членом. Не так красиво, зато более эффектно. Кихун скоро правую руку накачает таким темпом. Надо менять руку периодически. А как охуенно было заняться любовью с Инхо прямо здесь, в воде. Не очень практично. Но если повезёт, у них будет много времени, чтобы воплотить все эксперименты, которые они хотели и которые позволяло провернуть здоровье. 3. Alpha iester Джунхо проснулся, когда аромат травы после дождя заполнил всю комнату. Голова слегка болела после путешествия днём ранее и большого количества снотворного, которым его отправляли обновляться в мир снов. Он, конечно, не компьютер, но виснет периодически. Морщась от боли в теле (может, его Кон Ю сам пинками по полу сюда доставил чисто из вредности?), Джунхо поднял голову, осматриваясь. Комната как комната. Неплохая, без бдсм-приспособлений и подвала со шлюхами. У него очень странные представления о быте Вербовщика, но какие есть. Никто тут не свят. Спальня красивая, кстати, в нейтральных тонах, которые любил Джунхо, потому что синего он видел много в лице своего брата и его друзей. Видимо, Кон Ю действительно запарился, чтобы понравиться истинному, а тот всё драму ломает. Конечно, милый момент, но Джунхо нужно было разобраться с собой, чтобы начать адекватно воспринимать реальность. А ещё лучше, если он сумеет убедить допустить его до секретного архива. Да, даже у него не было всех полномочий, здесь стоило лишний раз восхититься информаторами, которые могли ответить даже на вопрос: «Кто убил Кеннеди?», но тактично делали вид, что ничего не знают. — Господин Хван, — послышался из-за двери голос какого-то наёмника. Неожиданно и приятно, ведь голос был того самого «красивого» похитителя. Ладно, у Джунхо ехала крыша, если он думал так про человека, который украл его. — Вы готовы пройти в столовую? У него что, тюремный режим? Джунхо ведь не помнит никаких загадок и поговорок. Его же… а стойте, его и так выебут. Тут какой вариант ни выбирай, везде статов не хватит. — Чего? А, — Джунхо растеряно осмотрелся. — Да, вполне, только оденусь. — Хорошо, постучите в дверь, когда будете готовы. У него что, теперь личное сопровождение? Настолько всем надоел его побег? Спасибо, хоть без людей в шкафах обошлись, но это ещё проверить надо будет. Теперь придётся калечить ни в чём не повинных людей. Ну, это не мы такие, а жизнь такая. Что поделать? Выживает сильнейший. Он проснулся не голый, так что уже радость великая. У Кон Ю есть хоть какой-то моральный комплекс, пусть и разрушенный, и зараженный. Одежда оказалась на стуле: серая толстовка и джинсы. Видимо, решили не искать ничего, чтобы его сильнее не злить. Что ж, Джунхо точно сможет добавить это в список претензий, пока не найдёт способ свалить отсюда. — Я готов, — он тактично постучал в дверь, надеясь, что его отведут поесть в одиночестве, а Кон Ю срочно вызвали на очередное дело. Может ли так повезти? — Проходите, — это уже другой человек в маске Треугольника явно демонстрировал, что размер жопы, нависшей над Джунхо, превышает размеры Юпитера и скоро начнёт создавать вокруг себя магнитное поле. Треугольников Кон Ю никогда бы не получил в своё распоряжение, если только это не личное желание Ильнама. Просто превосходно! Обложили со всех сторон, не знаешь в какую говном первым кидаться. — Благодарю, — он попытался улыбнуться, но вышел только оскал. Да и похуй! Сами виноваты, что притащили его сюда. Пусть теперь боятся, что он какой-то сбежавший SCP. Хотя, если бы Скромник пришёл в организацию – жизнь стала бы ярче. Возникал один вопрос: а куда делся тот, что пришёл к нему первым? Куда дели человека? Или тут текучка кадров настолько быстрая? Его провели в обеденную комнату, а затем захлопнули двери. Ну просто прекрасно. На другом конце сидел Кон Ю, с интересом посматривал на него. Весь вид говорил, что он победитель, львица-тигрица-императрица, и пусть радуются, что короля увидели воочию, а не по карточкам. Джунхо хмыкнул, решаясь игнорировать его по мере своих способностей. Конечно, все их проблемы можно решить разговором, но просто и неинтересно, да и желания ни у кого нет. Джунхо сидел за накрытым столом. Панорамные окна выходили на море, а двери были благополучно закрыты, он проверял. Теперь понятно, почему ему позволили быть здесь без наручников. Прыгнуть с обрыва в море – форменное самоубийство, он никуда не доплывёт, а потеряет сознание, и всё равно его заберёт Кон Ю. Только режим ужесточат. — Ну, ты чего такой недовольный? — Кон Ю бухал с самого утра. Не осуждайте, у него муж – человек сложный, поэтому лучший друг – это крепкое вино, собранное и названное максимально сложно, чтобы объяснить цену размером с крыло боинга. — Посмотри, какая чудесная погода, — погода и правда была прекрасная. Джунхо проснулся около восьми утра, когда солнца ещё не было видно. Сейчас же оно робко показывалось из-за туч, освещая обеденную комнату рассеянным тусклым светом. Эстетичное утро, осталось только заснять это и начать делать растяжку. Джунхо сидел с кислым лицом и рассматривал многочисленную еду на тарелках. Будучи уверенным в том, что сам Кон Ю мог приготовить только бутерброд, предварительно спалив кухню, он делал вывод, что в доме были домработники. Есть хотелось жутко, но принципы не позволяли принять от врага ничего, поэтому он ограничился горячим шоколадом, любимым с детства. Инхо часто делал ему это лакомство с зефирками, когда он болел. Интересно, его пустят к нему или режим самоизоляции предполагает единство с самим собой и бесами в лице Вербовщика? — Ага, очень чудесная. Не хочешь близко подойти к окну? — Ты меня вытолкнешь, — заметил Кон Ю. — Не без этого, — пожал плечами парень. — Можешь выпить подавители? Твой запах бесит, а тут ты ещё развонялся на весь дом. — У тебя преддверие течки, — с видом дохуя умного начал мужчина. — И он не бесит тебя, а возбуждает. От этого ты уже бесишься. Видимо, тебе так тяжело признать, что я неотразим, но я подожду. — Ну, это тебе так кажется. — Лапуля, мы истинные, и у нас циклы в одно время, думаешь, я не чувствую, насколько ты хочешь ко мне на ручки? И знаешь, я совершенно не против. — А я не против, чтобы ты вышел в окно. — Оу, — Кон Ю нагло улыбнулся. — Хочешь видеть меня мокрым? Ну же, малыш, представь, что моё тело облепляет костюм, а рубашка стала совсем прозрачной на торсе, — это какой-то странный вид секса. Не то чтобы Джунхо имел точное пособие по нему, но подобные разговоры вряд ли вели к светской беседе за чашечкой нескафе. — Не буду, — но представил, и вид его возбудил. Кон Ю был в прекрасной форме и возраст подходящий. Джунхо совершенно точно никогда не подсматривал за ним в спортивном зале, не залипал на мышцы рук и вены на них, не представлял временами, что могли делать эти руки. Он проебался по всем фронтам, и теперь стоило подумать о том, чтобы подписать капитуляцию, но на своих условиях. А там они такие, что Германия нервно курит в сторонке и восхищается наглостью в безвыходном положении. — Мне кажется, тебе нравится, — практически прошептал Вербовщик, втягивая носом воздух и довольно улыбаясь. Запах стал острее. Между ними и так пролетали искры, а сейчас здесь ураган Виктория нахуй сметает всё, как смел бы Кон Ю всё со стола, чтобы усадить на него своего мальчика. Но тут есть холодное оружие, которое легко окажется в его животе, если кто-то решит вспомнить, что он здесь не по своей воле. Небольшие заминки в отношениях, решаемые в присутствии семейного психолога, если найдётся такой такой сумасшедший. — Нет, — Джунхо врать не умел, поэтому просто облизал губы и выпил стакан воды, надеясь унять дрожь в теле. — Просто ты нагло используешь моё состояние. — Да ну? Ты можешь уйти, тебя проводят до комнаты, где ты можешь спокойно делать из себя принцессу взаперти. Обещаю, я буду хорошим драконом и никого к тебе не подпущу. — Спасибо, обойдусь. — Значит, ты не так уж против моей компании? — Меня не привлекает твоё общество, но сидеть в одной комнате я также не намерен, — заметил Джунхо. — Это ведь и мой дом тоже. — Наш общий, лапуля, общее семейное гнёздышко. — Ты слишком прямо воспринял «гнёздышко», — хмыкнул парень, намекая на обрыв. Кто-то перечитал книжек, раз решил сделать подобное архитектурное решение. — Тебе не кажется это небезопасным? — Сейчас для меня большую опасность представляет психически нестабильный омега напротив, почему-то уверенный, что мы спим с его братом. Поверь, обрыв — самое позитивное, что тут есть. — Ой, ну простите, — фыркнул Джунхо. — Можно подумать, я заставлял тебя себя воровать! — Ой, ну простите, — передразнил Кон Ю. Совершенно взрослый разговор взрослых людей. Ничего необычного. — Что ты сбежал и выдумал себе всякое. — Где Санву? — Я тебе что, апостол Пётр, чтоб знать ответы на такие вопросы? — Ты сказал, что знаешь! — Джунхо повысил голос, явно готовый бросить первое, что попадётся под руку. К сожалению, здесь было много стекла и столовых приборов, которые подходили под описание холодного оружия и умышленного причинения вреда здоровью. Тот, кто готовил стол к завтраку, явно хотел получить себе выходной в качестве понятого. Кон Ю выдохнул, вовремя оценив ситуацию, и решил не уходить работать в ад раньше времени. — Слушай, — он старался говорить медленно. — Есть вопросы, на которые я знаю лишь общие ответы, и они тебе ничего не дадут. Я не знаю всего, окей? У твоего отца всегда свои идеи. — Значит, в этом замешан мой отец. — Да хоть весь отдел КГБ, тебе-то что!? — вздохнул Кон Ю. — Не видел между вами особой любви. — Любой, кто действует против моего отца – мой друг! — А кто тебе сказал, что он был против твоего отца? — поинтересовался мужчина, массируя виски, будто страдал от головной боли. А хороший вопрос. Почему Джунхо решил, что Санву поднял великую революцию против Ильнама и пошёл отряды сопротивления создавать? Ведь если б это действительно было так, его должны были пригласить. Ведь Джунхо был в бегах ни один месяц — достаточный период, чтобы «сопротивленцы» вышли на него. Не доверяли? Ну, Санву точно знал всё отношение младшего сына Создателя к происходящему. Не мог не знать. Джунхо опустил глаза в тарелку. Со злости Джунхо швырнул посуду на пол, и та со звоном разбилась. Он отвернулся, собираясь встать со стола, но замер. Джунхо уставился немигающим взглядом на Кон Ю, который сидел перед ним разведёнными ногами. Когда он успел встать и дойти до него? Господи, главное не начать думать о чём-то! Вербовщик смотрел так пристально, с лёгкой полуулыбкой на губах, которые периодически облизывал. Яркий терпкий запах яблок, который уже перерос в яблочный сидр, захватывал с ног до головы, а в штанах стало тесно. По коже парня пробегал то жар, то холод, а бедный организм, который никогда не испытывал такого возбуждения, просто не знал, какую реакцию выкатить и что с этим делать. Нужно было устроить совещание и провести анализ, но все силы уходили лишь на то, чтобы не наброситься на человека перед собой. Кажется, его долгое воздержание плохо сказывалось на общей тактике ведения войны, ведь голодный солдат воевать не будет. Нужно было хотя бы согласиться на подарок Ноыль в виде силиконового члена, а он решил вместе с Сомином в гордых играть. Ну вот, пожалуйста, поиграли. Проебали свои военные позиции. — Чудесно выглядишь, — хмыкнул Кон Ю, явно заметив его растерянность. — Хотя, лучше не скидывать на пол посуду, можешь порезаться, — он осторожно коснулся кончиками пальцев его ладони. — Шрамы тебе не к лицу. — Спасибо, учту, — Джунхо тут же разозлился на себя. Лучше бы молчал! Голос хриплый, надломанный. У них с организмом будет долгий разбор полётов, потому что нельзя так подставлять хозяина! — Да ну? — Кон Ю придвинулся ближе, положив руку на его коленку. Боги, да он издевается! — Ты решил быть хорошим мальчиком? — Заткнись, — главное случайно не вздохнуть его запах, иначе он отсосёт Кон Ю прямо здесь. — Правда? — Вербовщик усмехнулся, рассматривая револьвер в руке. Он что – коллекционный? Почему он так с ним носится? — А вот твоё тело говорит другое. — Мы с ним не договорились. — Может, вам беседу провести? — ехидно поинтересовался Кон Ю. — Я могу выйти, если она приватная. — Выйди в окно, пожалуйста, — он был готов молиться, чтобы этот человек съебался в закат. — Посмотри на меня, — сладко прошептал Кон Ю, сжимая колено. Травой пахло так, что можно выбрасывать ёлочку из машины и оставлять паренька там. Джунхо с трудом поднял взгляд, решив не сдаваться под натиском и оставить свою гордость при себе, пока она сама не ушла. — Хороший мальчик, — блять, Джунхо почувствовал тяжесть внизу живота. Отлично, просто отлично. Если он сейчас превратится в Ниагарский водопад, капитуляция будет подписана окончательно и без права апелляции. — Видишь? — Кон Ю мягко провёл пальцем по его подбородку. — Это не так сложно смотреть кому-то в глаза, а ты всё стесняешься, — звучало, как насмешка. — Это ведь так романтично, м? У Джунхо лимит слов закончился, а продлить подписку он забыл. Кон Ю с совершенно невинным видом поднял револьвер и стал осторожно прикасаться к нему губами, не сводя взгляда с раскрасневшегося парня, который не знал, отчего быстрее в ад провалится: от стыда или возбуждения? Кон Ю опустился ниже, заглатывая ствол оружия. Боги, он делал минет револьверу! Джунхо раскрыл глаза в изумлении, наблюдая за человеком между его ног. Главное не фантазировать! Главное не фантазировать! Но мозг редко договаривался с Джунхо, предпочитая идти по пути самурая. — Ты смутился? — спросил Вербовщик, вынимая ствол из рта. Хорошие конкурсы, и тамада интересный. Соси и получай бонусы Спасибо. — Отчего же? — Ты ёбнулся? — Тебе помочь? — Кон Ю не стесняясь, будто он знал, что такое стеснение, провёл рукой от живота Джунхо до паха. — Ну же, лапуля. Я всегда рад тебе угодить. Стояло, как на параде! Никакие таблетки не нужны, Джунхо и так плохо. — Не смотри на меня так, — прошептал он, стараясь больше не смотреть вниз. Ну же! Найди достоинство! Но Джунхо где-то проебал его, оставив после себя пустоту и желание быть эскортником. — Чего ты хочешь? — А ты? — Кон Ю был искусителем. Он точно смог бы сыграть змея в каком-нибудь школьном спектакле. — Чего ты желаешь? — он взял ладонь Джунхо и осторожно провёл его рукой себе по губам. — Ты ведь знаешь, что я исполню любой твой каприз. Все его действия были плавными, чтобы пугливый кролик не сбежал из ловушки. Кон Ю понимал, что если Джунхо сдастся, перестанет сопротивляться, то уже не сбежит. Не сможет, ловушка сомкнется над ним, запрёт внутри его собственных желаний и противоречий. Было в этом что-то прекрасное и эстетичное: получить всё так и относительно без травм. Всё время Джунхо лишали права выбора, он же ему его даст, но направит в нужную сторону. — Я не знаю, — выдавил из себя парень. Джунхо уже ничего не знал и ни в чём не был уверен. Ему нужна помощь зала. Хотя нет, толпа людей не настраивает на диалог в такой обстановке. — Тогда позволишь мне? — ему нужно было согласие, чтобы окончательно закрепить свою победу. Весь спектакль, сыгранный по нотам. Хисун правил силой, Инхо слабостью, а Кон Ю предпочитал играть со своей жертвой, с её желаниями, загоняя до тех пор, пока идти будет некуда. — Я… да, наверное, — этого было достаточно. Кон Ю нарочито медленно расстегнул ширинку, высвобождая из плена белья напряженный член. Джунхо нервно схватился за стол, сжимая пальцы до белизны. Даже думать было сложно о том, что происходило. Первый поцелуй только после минета? Это как «до секса не целуюсь»? Или их конфетно-букетный был проведён в бегах и теперь можно сразу приступать к активным действиям? Хоть бы букет купил! Но здесь Джунхо реально наглел. Ему купили дом. Пусть сидит и радуется. Кон Ю гипнотизировал, приоткрывая рот и погружая головку в рот. Джунхо издал что-то среднее между стоном и вздохом, не осознавая, как себя вести, реагировать. Ему нужны инструкции. Рука Кон Ю медленно скользила по ноге, плотно фиксируя её, чтобы случайно не получить ботинком по лицу. Этот парень мог вытворить всё что угодно, а отрываться от своего занятия не хотелось. Ему бы три руки: две держат, а третья дрочит. Но у Кон Ю была стандартная анатомия. Джунхо старался смотреть на море, чтобы отвлечься от происходящего, но течка всё же напоминала о себе, прожигая в нём дыру, будто кислотой. Он замер на месте, даже не думая как-то сопротивляться происходящему, решив позже списать это на биологические процессы, а не на свою совесть. Кон Ю со вкусом принялся насаживаться глубже, беря в рот наполовину. В омежьей анатомии принято считать, что размер их органа не достигает десяти сантиметров. Печальная статистика, но что поделать, им член не очень нужно куда-то пихать, отчего курсы горлового Кон Ю не понадобились, справится мальчик и так. — Блять, — тихо прошипел Джунхо, не зная, куда девать руки. Куда положить? Куда себя унести от эмоций? Нет, конечно, хорошо, что свой опыт он начал не с хуя в заднице, но и сегодня он ни с кем спать не планировал. Хотя, они же в столовой, вдруг это завтрак такой. Новая услуга. Кон Ю втянул щеки, пробегая кончиком языка по уретре. Джунхо до боли прикусил ребро руки, стараясь сдержать стон, пытаясь абстрагироваться, но выходило плохо. Нельзя не думать о шикарном мужике, который тебе отсасывает, особенно если его запах кислых яблок буквально стоит в воздухе. Джунхо даже кажется, что этот запах никогда не выветрится и останется здесь навсегда. Между ног так мокро, что стыдно. «Яблоки» точно пропитали его кожу. Тело горело, будто Джунхо свежая булочка в духовке. Жарко невыносимо. Хочется снять верхнюю одежду и подставить себя под прохладный уличный воздух, вынеся стекло стулом. Открыть окно – слишком просто. — Не выглядишь разочарованным, — с характерным звуком Кон Ю отпустил член изо рта, рассматривая позорно красного Джунхо, который дрожал всем телом, но продолжал делать вид, что это всё не с ним. — Мне прекратить? — его подбородок блестел от слюны и смазки, представляя собой зрелище развратное. Если кто-то из прислуги сюда зайдёт, будет крайне неловко. Хотя, они были наняты Кон Ю и должны были сразу понять уровень адекватности хозяев. Джунхо теперь нашёл новую причину его ненавидеть. — Нет, — сквозь зубы процедил он, сжимая кулаки. Это форменная пытка. Интересно, это можно подвести под статью «Доведение до самоубийства»? — Хороший мальчик, — промурлыкал Вербовщик, а Джунхо стал совсем пунцовым. Кажется, кинк на похвалу у них с братом тоже общий. И только Сомин имеет кинк на деньги. Кон Ю усмехнулся, возвращаясь к своему делу, начиная сосать размашисто. Ему нравился вкус омеги, пусть фрукты или сладости ощущались намного понятней. Вкус дождя, который ты не можешь прочувствовать в настоящей жизни, потому что нельзя сожрать дождь. Он хотел бы втрахивать Джунхо в стол, но пока приходилось играть роль послушного. Он сильнее надавливает на член, заставляя Джунхо подавиться стоном, а тот попытался скрыть это за кашлем. Главное, чтоб не подавился воздухом, а то глупая смерть выйдет. Его член пульсировал во рту, а сам Кон Ю осторожно уложил ладонь Джунхо себе на голову, намекая, что ломать дорогой стол не нужно, не он его покупал. Кон Ю, конечно, не жалко, но лучше обойтись без этого. Если б Джунхо был хоть как-то активен, Вербовщик бы позволил ему самому толкаться в рот, а не сидеть памятником на стуле. Но здесь нужно уважать тот факт, что у бедного малыша первый раз и он просто не знает, что ему делать. Нужно будет заняться его образованием в этом плане, купив парочку книжек. У самого Кон Ю опыта столько, будто он перед своим назначением отпахал пятилетку у Третьего, ещё без отпусков. Он прекрасно контролирует дыхание, знает, как нужно втянуть щёки или провести языком. Может, у них где-то курсы есть, а Джунхо просто из вредности не рассказали? Джунхо начал ёрзать, несмотря на сжатую на ноге руку. — Я, — вымолвить он не мог ни слова, но Кон Ю прекрасно понимал, что парень близок к разрядке. Запах трав стал настолько сильным, что вся еда наверняка пропиталась им. Кон Ю хлопнул парня по ноге, намекая, чтобы тот не отвлекался. Вербовщик так-то старается, это какое-то неуважение к чужому труду. Хоть в профсоюз обращайся. Он приподнялся и стал посасывать головку, пока рука водила по всей длине, ускоряясь. — Прекрати, — прошептал Джунхо, хотя сам не понимал, чего просит. Страховку? Оргазм? Чебупелли по акции? Слишком много мыслей в голове. Нужно будет ревизию провести и расставить в алфавитном порядке. Его живот резко втянулся, а дыхание стало совсем прерывистым. Джунхо не был совсем уж невинным и знал, как выглядит оргазм. Самозанятый с пятнадцати. Немного поздно для среднестатистических подростков, но Джунхо всегда был особенным. Прикусив губу, он излился прямо в рот Вербовщика. Несколько минут в столовой царила тишина, а прислуга невольно подумала, что они поубивали друг друга наконец. Первый тишину нарушил ехидный голос Кон Ю: — Надеюсь, твой первый опыт тебе понравился? — Ты больной, — выдохнул парень, но в силу оргазма и течки не стал препираться. — Лапуля, возможно, поэтому у тебя не было секса. Это не то, что говорят человеку после близости, — нравоучительным голосом стал объяснять мужчина. — Если хочешь, я попрошу Минхо провести тебе экскурсию по его владениям. — Я не шлюха, — огрызнулся Джунхо, быстро приводя себя в порядок, но со стула не вставая. Как он вообще позволил Вербовщику сделать с ним это? Это всё магия? — Джунхо, у тебя для шлюхи очень мало опыта и навыков. Тут работы года на три, — Кон Ю с невозмутимым видом взял салфетку, вытирая губы, а сам парень едва ли не ударился головой об стол. — Да замолчи ты наконец. — Тебе страшно от того, что произошло? — с заботой поинтересовался Вербовщик, стирая смазку с пальцев. — Прошу заметить, ты был не против. — Я с тобой не разговариваю. — Впервые встречаюсь с детской позицией после близости, — заметил мужчина. — Джунни, ты только что… — Не смей об этом вспоминать! — Я амнезией не страдаю. — Ничего не было, — упорно продолжал утверждать парень, словно в реальности существовала кнопка «удалить». — Ничего. — Ладно, — миролюбиво развёл руками Кон Ю. — Ты к себе в комнату? Только прошу тебя, без глупостей. — Я с тобой не разговариваю.