Притча о двух волках и цирке

— Фух, спасибо, — Кон Ю положил трубку телефона, оборачиваясь к сидящему на диване Джунхо. — Так, они вроде всё там уладили. Две твоих потеряшки нашлись, но одна попыталась убить кого-то и получила пулю в живот. У тебя не было нормальных друзей, это я уже понял. Если довезут, жить будет. Они после отъезда Инхо и Кихуна решили посидеть за бокальчиком вина, чтобы успокоить нервы, а точнее один нерв в роли Джунхо. Тот был недоволен тем, что его не взяли, и теперь активно демонстрировал это всем своим видом. Бокальчик вина плавно перетёк в бутылочку, а там и бар был совсем близко. Всё же напиваться никто из них не решался, отчего пытались разбавить. — Хоть одна хорошая новость, — вздохнул Джунхо. — И я не про то, что одного из них попытались убить. В любом случае, я буду винить отца. — По факту, он предал организацию и её устои, — пожал плечами Кон Ю. — Никто не заставлял его слушать Ильнама, если то, что мне сказали — это правда. — А ты прям не слушал моего отца, — хмыкнул Джунхо, кутаясь в плед. — Все такие независимые и сильные, аж тошно. — Не делай вид, что ты у нас образец революции. Я считаю, что сегодня уже ничего решать мы точно не станем. Инхо нужно переварить случившееся, и они поехали прямо в кабинет, так что мешать нам никто сегодня не станет. — Это ты к чему? — Я так понимаю, раз ты прав, я могу не рассчитывать на праздничный секс? — Мы в квартире моего брата. — Я уверен, мы нигде не наткнёмся на презервативы, Инхо уже в том возрасте, когда они не нужны. Да и он сюда водил разве что Квадратов, которые вечно заваливаются к нему, как к матери родной. Нет, ну я подозреваю, что с Хисуном у них что-то было, но там за защиту отвечал явно он. А вот у меня всегда есть, — Кон Ю подсел рядом, хитро поглядывая на парня. Джунхо задумчиво осмотрел его с ног до головы. С одной стороны, стоило бы снова послать его куда подальше, и направление уже было известно. Но вот с другой: сегодня так много всего произошло, что банально заканчивать этот день уже не хотелось. Хотелось почувствовать что-то новое, пока азарт и алкоголь ещё могли будоражить кровь. Пример некоторых Квадратов показывал, что он хорошо так крушит границы, когда нужно, и у вас нет экстренного трупа на дороге. Джунхо обрушил в свой организм ещё один бокал вина. Вино приятное, красное, с нотками вишни и чистого спирта. Тут важно не качество, а способность вырубать из реальности. — А, похуй, — махнул рукой Джунхо. — У тебя план есть за столько лет? — Кто, блять, планирует секс? — возмутился Кон Ю. — «Давайте совместим наши графики, звёздное небо и положение планет, чтобы решить, в какой позе ты можешь меня поставить ровно в двенадцать вечера»? Джунхо, ты какие-то неправильные фильмы для взрослых смотрел. Секс должен быть спонтанным! Я понимаю, когда обговаривают рамки дозволенного, но когда всё детально? А прикол в чём? Где эффект неожиданности? — А какой неожиданный результат от секса ты ждёшь? Что мы трахаемся, а в это время из моей жопы фламинго вылетает или фейерверк? Насколько мне известно, единственными неожиданностями от такого процесса может быть беременность и венерические заболевания. И в твоём случае я больше опасаюсь второго, ибо неизвестно, с кем ты там вечера проводил. — С правой рукой, как тебя встретил, очень хороший партнёр для отношений, но больно молчаливая. А вот рамок дозволенного с ней никаких нет: на всё согласна. — О, вы хотите поговорить о рамках дозволенного? — усмехнулся парень. — Ну давай. Где у тебя был секс? — Везде, — ой, кто-то пизды получит. Джунхо не принимает, если его истинного до него ласкало что-то, кроме ветра. Даже если у них большая разница в возрасте. Он должен был держать монашеский обет. — Не смотри на меня так, солнышко моё. У нас с тобой есть разница в возрасте, а я в молодости увлекался экспериментами. Нельзя же постоянно стоять на одном месте. Всегда нужно изучать что-то новое, или это быстро наскучит. В сексе также. Если постоянно вы в одной позе, вам станет так похуй друг на друга, что можно уже даже ребёнка не заводить, чтобы брак спасти. — Это тебя сейчас совсем не спасает, — заметил парень. — Но да ладно. Рассказывай всё. — Я могу показать, — предложил мужчина. — Или тебя возбуждают рассказы о том, как твой партнёр с кем-то трахается? — Нет, совсем нет, и я точно не собираюсь сидеть в кресле в углу, пока ты с кем-то спишь, — фыркнул Джунхо. — Я скорее запишу это на видео и продам на какой-нибудь сайт. Учитывая размах незаконной деятельности, торговля не очень качественной порнографией будет меньшим грехом. — Эй, во-первых, качественной порнографии, — поправил Кон Ю. — А во-вторых, я не говорил тебе, что мне нравится смотреть, как моего партнёра трахают. Ты только мой член в руках можешь держать. — А он что, сам не стоит? — Что за минутка стендапа у нас? — Кон Ю закатил глаза, отворачиваясь от парня. — Ты его даже не видел, чтоб такие выводы делать. — Ты обиделся на шутку про член? — Я не обиделся, на дураков не обижаются. — Я сейчас встану и уйду, — удивительно, да? Обиделся вроде Кон Ю, а уходом угрожает обидчик. Встретились два абьюзера и обиделись друг на друга. Теперь понятно, зачем им палатка на заднем дворе: Вербовщик сразу знал, что выгонять из кровати его будут часто, и решил сразу позаботиться о своём удобстве.  — Куда? — поинтересовался Кон Ю. — Мы оба сейчас не должны выходить из дома, потому что на улицах всё ещё опасно.  Я не особо верю, что те неудавшиеся кадры бегают по ним в поисках нового развлечения, но выходить сейчас явно не стоит. Ты можешь идти поспать. — А ты что будешь делать? — Джунхо находился на тонкой грани. До ужаса хотелось обломать Кон Ю и посмотреть на его разочарованное лицо, но, с другой стороны, ему тоже хотелось уже потрахаться. Мальчику двадцать семь лет, за ним всю жизнь бегали с камерами, чтобы он ничего не потерял: ни телефон, ни честь, ни девственность. А что-то из этого уже хотелось проебать. Ну, кроме телефона, в котором была куча игр и приложений. Он банально устанет всё это восстанавливать. — Книжки почитаю, — предложил вариант Кон Ю. — Можно ещё подумать о тленности бытия. — И ты пробовал всё в сексе? Даже групповушку? — продолжил расспросы Джунхо. А что? Ему чисто интересно. — Да, — Кон Ю ещё так призадумался, словно не мог вспомнить свою бурную юность. Там было всё. — И со мной бы устроил? — ему хотелось бы узнать границы в их сексуальной жизни, пока ему ночью не запихнули в жопу боеголовку от ракетной системы. Не то, что хочется испытать, но извращения всякие бывают. — Нет, — Кон Ю повернулся к нему лицом, и его глаза хищно блеснули. Кажется, мысли про боеголовки могли транслироваться в разум собеседника. Неловко вышло. — Ты мой, а я очень не люблю делиться тем, что принадлежит мне. Всё, тащите ведро и тряпки, под Джунхо сейчас будет лужа от таких слов, а у Инхо паркет дорогой. Испортят же, а потом откажутся платить. Это, конечно, звучит как абьюз, но в их случае это соревнование между двумя абьюзерами. Рука Кон Ю властно и уверенно провёл рукой по ноге Джунхо, которую прятали только пижамные штаны: времени переодеться не было. Парень внимательно следил за каждым движением и своим дыханием, чтобы случайно не задохнуться. Глупая смерть номер два. Не получив никакого сопротивления в ответ, горячая рука поднялась выше, касаясь тонкой рубашки, а дальше к шее. Они всё-таки обесчестят несчастный диван Инхо. Кон Ю мягко взял Джунхо за шею и опрокинул на красную обивку мебели. Властное прикосновение не доставляло дискомфорта, он прекрасно понимал, как нужно двигаться, чтобы партнёру было приятно. Вот он, один из плюсов, когда в паре вы оба не неумелые девственники, которые пытаются разобраться, что, куда и зачем. А вот сам Джунхо пребывал в минутном ахуе. Нет, ему это даже нравилось, но нельзя же так просто сдавать позиции. А то бывает, что дашь слабину и всё — начнёт думать, что ему всё можно. Не смотря на всё недовольство, Джунхо рос как принц небольшого государства, где все его материальные хотелки исполнялись. Уровень, который поставил Ильнам, побить было тяжело, но Кон Ю вполне им соответствовал. — Эй, — тихо выдохнул Джунхо, привлекая внимание мужчины. Он положил свои руки поверх его, потрясённо ощущая собственное сердцебиение. Зрачки в глазах Кон Ю расширились настолько, что они превратились в чёрные омуты, но в этом было что-то эстетичное. Главное, чтобы он неожиданно в Чужого не превратился, иначе секс явно получит ещё одну плашку за использование щупалец в таких играх. Парень не без злорадства отметил, что пусть в физическом плане контроль был у его альфы, но психологически тут всем заправлял только он. — Что-то случилось? — мило поинтересовался Кон Ю, поглаживая большими пальцами кадык. — Может, ты снимешь с меня одежду, а асфиксию мы оставим на потом? — какое заманчивое добровольное предложение. Вроде бы не Новый год, а Кон Ю нельзя отнести к группе «хороших мальчиков». — Как притягательно звучит, — он наклонился над губами, слегка придавливая венки на шее, вызывая в теле под собой странную дрожь. Джунхо не понимал, но ему явно нравились эти ощущения. Нужно будет потом обсудить всё со своим тайным дневником, который Инхо иногда почитывал за бокалом вина, чтобы понять, что у него ещё не всё так плохо. — И ты позволишь мне сделать тебя своим полностью? — невесомое касание в губы, а вот хуй между ног упирался вполне осязаемо. Не получается у них в романтику, да и делать это в таком положении сложно. — Почему в тебе талант пиздабола просыпается в такие моменты? — простонал Джунхо, не имея возможности спрятать горящее лицо хоть где-то. Дайте подушку, он сам себе секс с удушением устроит. — Мне нравится говорить с тобой в такие моменты, — прошептал мужчина, целуя его руки. Затем разжал шею, оставляя темно-красный засос на коже. — Ты сейчас такой искренний в своих эмоциях, — во второй поцелуй он оставил след от зубов. Кому-то точно придётся носить свитера, пока всё это не заживёт. — У меня мозг не успевает придумать, как послать тебя интереснее, — но в противовес своим словам он прижал Кон Ю к себе ближе. — Как же хорошо, что мы не стали одеваться нормально, — пуговицы на пижамной рубашке послушно раскрывались под руками Вербовщика, оголяя бледную нетронутую кожу. Эх, такая красота. Какой же Кон Ю молодец, что решил выключить яркий верхний свет, оставив у дивана только ночник. Не то чтобы ему не хотелось рассматривать своего мальчика детальнее, но тот и так стеснялся всего, хотя и строил из себя не пойми что. Кон Ю всё же был уважителен к желаниям своего жениха. — Щекотно, — буркнул Джунхо, вздрагивая от прикосновений к своей груди. — Ты специально всё делаешь так медленно? Я же постарею, пока ты до дела дойдёшь? — Малыш, ты как себе это представлял? — поинтересовался Кон Ю. Его пальцы остановились у пояса пижамных штанов. — Что я тебя повалю на стол и жёстко возьму? — Как-то так, — только это всё ещё пьяным. — У тебя это первый раз, — с видом учёного Кон Ю снимал с объекта своей симпатии штаны, дотошно объясняя всё. — Если я так сделаю, тебя потом придётся вести к врачу. У тебя очень отдалённые представления о сексе, дорогой. Наслаждаясь процессом, Кон Ю засматривался на каждый след от одежды, проводя рукой по красной полоске, оставшейся на животе от пояса штанов. Его горячее дыхание щекотало низ живота. Он оставлял поцелуи, опускаясь всё дальше вниз. — Это нечестно, что ты ещё одетый, — Джунхо подавился словами, когда губы вновь коснулись члена. — Пожалуйста, — это слово невольно заставило Кон Ю замереть. Когда из уст Джунхо вырывалось что-то подобное? — Я хочу увидеть тебя. — Хорошо, мальчик мой, если хочешь, — Кон Ю, который оставался в брюках, приподнялся, расстёгивая ремень, а затем молнию. Джунхо зачарованно смотрел, как исчезла футболка. Кон Ю не зря тратил столько времени в спорт зале, пытаясь вылепить из своей фигуры нечто, подобное греческой статуе, но член оставил при себе. А когда он снял брюки, то Джунхо пожалел, что не взял с собой рулетку. Линейка в десять сантиметров была бы маленькой. Альфы всегда славились своими габаритами. Да, если в других мирах, где отсутствует омегаверс, средний размер не превышает десяти — пятнадцати сантиметров, то, имея альфа-ген, он несколько увеличивался. Нет, не до размеров и толщины докторской колбасы: такая херота бы никуда не влезла. Пришлось бы каждый раз ездить к врачам зашивать жопу. — И как? — он наклонился над Джунхо, мягко проводя рукой по груди. — Я соответствую твоим ожиданиям? — Вполне, —  очень даже. Такой ебабельный и полностью его. Интересно, как скоро Джунхо приобретёт печать и поставит ему на лоб собственную метку? Подумаешь, так делали рабовладельцы, чтобы пометить свою собственность. Этот идиот знал, куда шёл, и его никто не заставлял. Ну, если только совсем чуть-чуть. Джунхо готов убивать за этого мужика и этого самого мужика. Он многопрофильный психопат. — Рад стараться, всё для тебя, — он поцеловал Джунхо, а сам скользнул рукой вниз, касаясь бледных ягодиц рукой, к счастью, омежий организм позаботился о том, чтобы никто не попал в неловкую ситуацию, когда забываешь купить смазку. — М, — да, не так Джунхо представлял свой первый раз: на диване брата, когда в это время твой бывший, фактически, дом горит. Секс ведь расслабляет, да? Значит, всем стоило больше этим заниматься, и не ебали бы друг другу мозги. Кон Ю должен был себе медаль из картона вырезать, потому что нормальную ему никто не даст, он её потеряет в первый же день. — Ты же знаешь, как я тебя люблю, малыш, — Кон Ю поцеловал его ладонь, стараясь смутить его ещё больше. Смущенный Джунхо намного меньше пиздит и не отвлекает от основной работы. — Заткнись и сделай уже что-нибудь! Не хочу я твоих пальцев, — простонал парень. Вот откуда такое нетерпение и желание действительно порвать жопу, но только не на работе? Может, он правда был мазохистом, просто умело скрывал это? Если так, то Кон Ю пришлось бы экстренно бежать в ближайший магазин игрушек для взрослых, чтобы купить плетки и наручники. Последнее очень удобно, можно следить, чтобы он не влип в новые неприятности. К одной кровати прикован Джунхо, у Инхо Кихун занимается увлекательным сидением. Вот и минус куча проблем, которые эти двое генерировали с такой скоростью, что уследить тяжело. — А что ты хочешь? Пару травм и поход к проктологу? Я тебя разочарую, там тоже не очень приятные штуки тебе в задницу будут пихать. Насмотрелись своих блядских фильмов и теперь уверены, что с первого раза всё должно залететь без проблем. — Если я залечу — это будет проблема. Причём твоя и травматологии, где тебе будут дырку в голове зашивать. — Вроде бы этим хирург занимается, — припомнил мужчина, удобнее располагаясь между ног этого умника. — У нас что, зачёт в медицинском? Ты меня ещё сейчас будешь гонять по гормонам? — Они у тебя давно пашут в три смены, — Кон Ю достал розовую упаковку презерватива. — Ты бы хоть дал им время передохнуть. — Ты сейчас передохнешь, — это не секс, это ёбка мозгов какая-то. Тут быстрее морально устанешь, чем физически. — Почему ты такой тормоз? — Цыц там, снизу, я тебя сейчас так и оставлю. Мне не страшно, ты меня полгода обламывал, я привык. — Я тебе устрою! — Кон Ю заткнул ему рот поцелуем. Не хватало ещё соседей разбудить. Будет очень интересно, как потом стал бы ситуацию объяснять Инхо. Джунхо расслабился, позволяя себе вновь стать покладистым. Вербовщик широкими ладонями провёл по округлым ягодицам, сжимая нежную тонкую кожу, не без удовольствия отмечая, как на ней появляются красные отметины. Милосерднее всего для хрупкой душевной организации Джунхо было поставить его в коленно-локтевую позу, но милосердием мужчина никогда не отличался. Растяжка уже была не нужна, хотя в период течки всё было бы несколько легче. Как минимум, для смущения времени точно не осталось. Конечно, можно было помучить его дольше, но член уже стоял по стойке смирно, и долгое воздержание плохо сказывается на здоровье. Дольше ждать он уже сам не мог. Кон Ю осторожно вошёл, потому что пояс верности Ильнам на своих детей не вешал, да и дома никого не было. Джунхо инстинктивно попытался сжать пальцами ткань под собой, но диван — это вам не кровать с обилием постельного белья. — Всё хорошо? — заботливо поинтересовался Вербовщик, замирая на месте и давая привыкнуть. — Всё просто прекрасно, — саркастично выдавил из себя Джунхо, умолчав, что он чуть ли не задохнулся от того, насколько охуенно было осознавать, что теперь рыбка на крючке и хуй куда этот идиот от него теперь уйдёт. Тут даже развод оформить будет невозможно. От Джунхо уход может быть только в могилу, и то, только когда он это разрешит. Положив ладонь на живот, а второй рукой приподняв одну ногу парня, мужчина начал медленно двигаться, позволяя привыкнуть к нарастающему темпу и не кричать на весь дом. Честно, в порно это выглядит уместно, а вот в реальной жизни как будто человек очень сильно хочет получить оскар. Плавно входя в свою омегу (Кон Ю обязательно подарит ему толстовку с такой фразой), он выбивал из него хриплые стоны вперемешку с признаниями и посыланиями куда подальше. Джунхо так хорошо никогда не было. Даже те секс игрушки, которые он купил в подростковом возрасте, не приносили такого удовольствия, единственное, что ему хотелось темп быстрее. — Не думал, что будет так тяжело сдерживаться, — прошептал он на ухо, медленно отводя бёдра и вновь двигаясь вперёд. — Не уверен, что смогу от тебя оторваться до завтрашнего вечера. — Кому ты пиздишь? — простонал парень. — Тебя дай бог на десять минут хватит, и то пять из которых ты потратил на пальцы. «До вечера». У тебя спину защемит. — Я не такой старый, — это прозвучало как оправдание, но Кон Ю действительно не был таким старым! Это принижение людей за тридцать! Почему их все воспринимают как дедушек на лавочках? Подумаешь, появляется лишняя аптечка. Импотенцией он точно ещё не страдал. «Ещё». Джунхо не разрешил. Может потом как-нибудь, только нужно будет разрешение заверить. Кон Ю же вымещал всё своё недовольство путём ускорения темпа так, что диван должен был начать двигаться. Он, конечно, ничего делать не стал, но не будем его эго опускать ниже. Джунхо обнял его плечи руками, щедро оставляя царапины. У него была одна цель: сделать как можно больше отметин, чтобы каждая сука на районе знала, чей это мужик, и больше не подходили к ним. — Ты говорил, что я — твой, — выдохнул Джунхо. — Никогда, — усмехнулся Кон Ю. — Тебе невозможно присвоить статус, который ты постоянно отрицаешь. Если вдруг тебе стало интересно. — Ты меня любишь? — этот вопрос в большинстве случаев звучал неуместно, а в случае, когда тебя буквально вбивают в плоскую поверхность — тем более. — Я хочу видеть каждый твой вздох на груди, каждый стон на твоих губах, который может принадлежать только мне. Каждый синяк, что расцветает на твоей коже, — немножко попахивает домашним насилием, но опять же, Кон Ю получил больше всего травм в этой их игре. Однажды Джунхо кинул в него тарелку, а реакция немного так подвела, в итоге пришлось учиться перевязывать руку одной рукой. Талант, которым Кон Ю не планировал обладать, но кто его спрашивал? — Я всегда буду желать тебя и твою душу. А теперь, дорогой мой, подумай своей головушкой, пока я вдавливаю тебя в этот ебучий диван, люблю ли я тебя. — Это ух, — прервался Джунхо, но с мастерством истинной стервы продолжил. — Уход от ответа. Значит, тебе есть, что скрывать. — Что у тебя за сверх  способность пиздеть даже в такой ситуации? — ему-то легко пиздеть, здесь работал только Кон Ю, а этот лежал и выдавал весь поток своих мыслей. Хорошо хоть не стал рассказывать о том, где им стоит убраться или в какой комнате постирать шторы. На самом деле Джунхо просто жутко стеснялся и пытался отвлечь себя, чтобы не начать пытаться себя удушить. Неловкость при первом разе — абсолютно нормальное явление, особенно если ваш партнёр более опытен в этом плане. Страх также нормален, ведь это явно не что-то, что происходило в вашей жизни часто и периодически, не говоря уже о таком деликатном деле, как первый раз. Он чаще всего остаётся в памяти и может стать либо самым прекрасным, либо новой псих травмой, которую вы будете пытаться забыть всю оставшуюся жизнь. Поэтому всегда для первого, да и для последующих раз, стоит выбирать партнёра, который действительно может позаботиться о ваших чувствах и ощущениях. — Я вот люблю тебя, — проговорил он, прижимая мужчину к себе. Как это было потрясающе: ощущать чужое сердцебиение своей кожей, чужое дыхание на своей шее. Запах Кон Ю стал таким тяжёлым, что трудно было дышать. Джунхо задыхался кислыми яблоками, но ему хотелось, чтобы он впечатался в его кожу. Стать единым. — О, солнышко, — Кон Ю огладил его лицо ладонью, стараясь не сбиться. — Я знаю, я всегда знал, оттого и так терпеливо ждал тебя. Быть может, я ждал несколько жизней, чтобы найти тебя. — Теперь ты вновь вернулся к сопливости. — Да помолчи ты, или я оставлю тебе метку до заключения брака. Два дня покайфуешь от ощущений, — Кон Ю провёл языком по венке на шее. Метки в обществе как обручальные кольца, которые нельзя было снять. Считалось, что правильнее всего ставить её в первую брачную ночь. Метка несла на себе частичку запаха партнёра и служила сигналом, что если вы будете пытаться подкатить свои яйца, то следующим этапом вам сломают лицо. Даже не сам альфа: омеги вполне могли так заехать чем-то тяжёлым, и их оправдывали, потому что нехуй лезть. Интересный факт, но и невинности должны были лишить примерно же в первую брачную ночь, но как же всем было похуй на социальные традиции. Ещё скажите, гаремы разрешены, тогда бедным альфам жизни не будет. Отмечено, что именно омеги страдали ревностью больше, чем альфы, и были более изобретательны в плане мести. Конечно, не все, но большинство. — Поставь сейчас, — предложил Джунхо, стараясь ещё сохранять функцию говорения, но приближался оргазм, а он обычно отключал всю мозговую деятельность. Конечно, можно было попросить отсрочки, но какой идиот откажется от шикарного финала? Как хорошо, что у них не было семейной традиции снимать первый оргазм в своей жизни. — Поставь, и обреки себя на дальнейшие муки. — Твой брат оторвёт мне голову, если я сделаю это до свадьбы, — Инхо как бы было плевать, но перед остальными кланами нужно было держать лицо и делать вид, что они все уважительно относятся к традициям. — Не оторвёт. Начни уже трахать меня нормально, или это твои бывшие только заслужили хорошего секса, а со мной будешь как с куклой хрустальной? — его рот мгновенно накрыли рукой, давая понять, что кто-то допизделся. — Значит, ты хочешь жёстче? — тащите «Флюгегехаймен» и одну женщину в латексе. Мы устроим настоящий «Евротур». Кон Ю, который решил всё же обойтись без немецких коллег и их помощи, хотя они явно сейчас давали советы по устройству пожаров, ведь с огнём имели больше опыта, резко вышел из парня. Джунхо не успел запротестовать и испугаться, что его вот так вот кинут, и обычной дрочкой тут уже не спастись, как его перевернули на живот, заставив прогнуться в пояснице. Голова же парня оказалась в подушке, так что даже элементы удушения будут присутствовать. Знаете, кстати, как выглядит секс с удушением от Белоруси? Тебя трахают, пока ты подавился картошкой! Только Джунхо будут просто трахать, без вкусной еды под боком. Альфа вошёл в него сразу во всю длину и задал такой темп, словно он на заводе штампует детали, и только что им сообщили, что у них есть час, чтобы выполнить месячный план. Так выглядит обычный день рабочего на заводе во времена СССР, и как всё советское, всё было качественно. — Когда я трахаю тебя, я не желаю слышать твоих шуток про других, слышишь? — нихуя он не слышал, он пытался не сдохнуть, потому что мозг явно перегрелся, и ему требовалось заменить пару деталей. Как же Джунхо было охуенно! Чтобы хоть как-то прятать стоны, он кусал подушку, которая явно не хотела быть третьей лишней в этом пиздеце. — Я не слышу? — так вы орите поменьше. Всё-таки соседи явно сегодня спокойно не поспят. — Я понял, — взвыл Джунхо, пока его трясло всего от эмоций. — Отлично, избавимся от повторного текста. Джунхо чувствовал, что он близок: к инфаркту или оргазму — неизвестно, но точно близко. Так искусно и жёстко его ещё никогда не трахали, его вообще никогда не трахали, так что сравнивать было не с чем. Он потом заебёт Кон Ю оценочной системой о том, какой он партнёр в сексе. Мужчина же сместил свои руки на бёдра, буквально пытаясь запихнуть свой член в другую квартиру, учитывая напор. Сам он уже ощущал надвигающийся оргазм, но хотел разделить это прекрасное светлое чувство, которое было дозволено познать не всем, вместе с любимым. Сместив руку на член Джунхо, он стал дрочить в одном темпе, пока парень пытался сожрать подушку. Сука, как же Инхо заебётся отстирывать от неё слюни. Хорошо, если обивку дивана не заляпают. Дикий ритм накрыл их обоих, а мужчина, как и его просили, приблизился к шее, сильно кусая. Главное, чтоб завтра этот гений не передумал и не устроил истерику, что его пометили, а он этого не хотел. А что он хотел? Никто не знает. Джунхо излился на диван (его отпиздят за это), падая на него без сил. Перед глазами не вспыхивали круги и не танцевали дьяволы, просто стало так лениво, расслабленно, и его немного пробила дрожь. Пока что больше походило на симптомы гриппа. Кон Ю вышел до того, как произошла бы ошибка, за которую его бы точно кастрировали. Они падают рядом, благо они предусмотрительно разложили диван, чтобы было удобнее. — И я лучше всех, кто у тебя был? — после десяти минут молчания изрёк Джунхо. — Да блять!

***

Санву не соврал, когда заявил, что часть людей отправилась на улицы, вот только он совсем не учёл, что эти люди были плохи в ориентировании на местности, и часть просто потерялась в канализации, не сумев выбраться наружу. Теперь будут жить вместе с черепашками, зато от голода не помрут, хоть и диета будет основана на пицце. Остальные же, которые не прогуливали хотя бы географию родного города и знали названия улиц, вышли ровно к башне и блокаде из машин Треугольников. Только окопов не хватало для полного счастья — можно снимать экранизацию войны с Японией в представлении какого-то наркомана. Так, в целом, сейчас выглядело любое историческое кино. Атмосфера была ещё та: спящий или не очень спящий от взрывов Сеул, который в очередной раз охуевал от происходящего, неоновые огни в окнах горящей башни, тёмное небо без звёзд, потому что здесь уровень светового загрязнения выше, чем на солнце. Не хватало только музыки для интереса на фоне, но брать с собой колонки никто не стал. У горожан и так хэппи хаус, зачем им ещё жизнь усложнять? Да и не те песни у всех в плейлисте были, далеко не те. Так и за авторские права прилететь может. Башню будет дешевле отремонтировать, чем расплатиться с компаниями кей-поп артистов за их песни без разрешения. — Инхо, — Второй тактично встал перед главным, выполняя роль защитника и живого щита. Думать о том, что Второй мог быть предателем, можно, но, увы, Инхо своих пиздёнышей он очень сильно любил и никогда бы не поставил их жизни под угрозу. — Какой-то неудачный год у нас выдался, — даже он понимал уровень того пиздеца, что происходил сейчас. — Вот какого хуя это всё сейчас происходит? — поинтересовался Инхо, хотя ответ никто не собирался давать. Нашёл у кого, блин, спрашивать. Треугольники из новостной сводки только прогноз погоды получают, и то он каждый раз ошибочный. Беднягам приходится с бубном прыгать, чтоб завтра внезапно дождь не пошёл. Но он всё равно шёл. — Интересный вопрос, многосторонний, — согласился Второй. Как жаль, что он тут один. — Поднимите руки вверх, — проговорил один из Треугольников, направляя автомат на людей в чёрном. Жаль, они пришли не за пришельцами. — Иначе по вам будет открыта стрельба, — и стереть память уже не получится. — Вообще-то, огонь правильнее, — поправил Тэмин так, словно они были на учениях, где надо хорошо выглядеть в глазах проверяющих, а не выполнять свои прямые обязательства. Этот бюрократизм и официализм заведёт Второго на скользкую дорожку, что ему в туалете понадобятся инструкции. — Тэмин, сейчас явно не время, — Инхо не хотелось устраивать перестрелку на улице. Ладно, они сожгли собственное здание. — Они явно незнакомы с нашими протоколами, а у Треугольников есть более важные дела. — А я для чего их писал? — Это вопрос не ко мне, — Инхо читал эти правила, но, как всякий студент, когда готовится к сессии, забывал в первый час после того, как сдал зачёт. Информация просто отказывалась оставаться в голове. — Не стреляйте, — один из людей в чёрном вышел вперёд, поднимая руки. — Мы не хотим сражаться. Вот это точно не то, что вы ожидаете услышать. Один из командующих Треугольников вопросительно посмотрел на оставшееся начальство, которое также ничего не понимало. Второй уже хотел отдать приказ начать стрелять, опасаясь, что это отвлекающий манёвр, но снайперы на крышах ничего не заметили, а они в большинстве случаев были абсолютно правы. — А сюда вы зачем пришли? — поинтересовался Второй. — На пожар посмотреть? — у каждого свои фетиши. Не нужно унижать людей за это. Второй их, конечно, не понимал, но он уже смирился с новым поколением мафии, которое представляло собой детей, получивших водяные пистолетики по акции: сплошные крики и нытьё. — Нас обманули, — да, им обещали хорошую зарплату и полный социальный пакет, а в итоге из социального было только жильё с призраками и двумя бомжами на нижнем этаже. Всё ещё лучше, чем съём, но ради такого умирать точно не стоило. — Прошу вас, мы не хотим умирать за него, — всё же хуёвый из Санву командир. Инхо вот все терпели, даже не смотря на его замашки. — Кто вы? — не то чтобы Инхо надеялся, что ему выдадут все персональные данные, серию и номер паспорта, а также три цифры сзади карты. Нет, Инхо не сошёл с ума, пытаясь выяснить у людей с оружием их персональные данные. Ему просто хотелось знать, в каком звании этот человек в своей организации и насколько много информации он может знать. Смысла разговаривать с солдатами не было, они, как Треугольники, нихуя не знают про истинные мотивы, а в этом случае знать хотелось. Инхо не мог припомнить ни одну группировку, которой они могли перейти дорогу настолько, что они решили подписать себе таким образом смертный приговор. Это было важной уликой в общей картине, ответ на который Инхо должен был получить сегодня. Даже думать не обязательно. — Я — один из командиров специального отряда, и один из приближённых к главному лиц. Мы были разделены на две группы, когда не удалось захватить одного из информаторов, — человек стал говорить, потому что человек хотел жить. Простые инстинкты, которые никак не заглушить. — Когда не удалось похитить информаторов, нам были переданы планы туннелей. — Зачем вам были нужны информаторы? — у Инхо идей не было. Как они планировали выкрасть Пятнадцатого, чью задницу Первый охранял как секретную базу — ни один человек мимо не пройдёт. Да и за безопасность больше отвечал другой отдел — информаторы просто скорее помогали в этом. Они на то и информаторы, что выполняли роль шпионов. Кто вообще решил, что их надо воровать? — Они хотели получить доступ к кодам, которые охраняли все штабы и вашу квартиру. Основная идея — это ваше убийство, господин Хван, — боже, если б не условия, как бы Инхо было приятно, что все так высоко ценят его. Но убийство — это не то, чем стоило гордиться. Благо, ему хватало ума это понять. Тем более, что покушение на жизнь — не самое удивительное в их работе. С этим сталкивается каждый второй управитель, если он имеет хоть какой-то вес. — Как мило, — ему стоило найти леопардовый костюм Четвёртого для таких новостей. — Не знал, что я настолько кому-то мешал. Вы знаете заказчика? — Да, господин, — человек перед ним несколько смутился. Вот кто точно не хотел закончить жизнь на этих улицах. Их понять можно: план «Сдохни или умри» мало кому может понравиться, особенно, когда вы самые главные участники. — Кто вас сюда отправил? — Ильнам, — нихуя себе. Сделаем вид, что никто этого не ожидал. Второй точно этого не ожидал. Он в полнейшем ахуе, потому что его чуть ли не друг пытался убить собственного сына, перехреначил. Вот кому сейчас была нужна помощь. — Чего? — Второй понадеялся, что просто ослышался. — Вы о ком говорите? — боже, пускай в этом городе будет ещё один человек с таким именем. — Видимо, речь о моём отце, — помогите Инхо кто-нибудь. Было решено добровольных идиотов простить, но не отпустить, а отправить под конвоем на допрос, и пусть скажут спасибо, что не в тот самый подвал, который они взорвали. Там можно теперь устроить квест ужасов и деньги брать. Инхо же отвлёкло три вещи: первое — сообщение от команды Кихуна, где они просили помощь для Али и внезапного Санву; второе — Кихун, который не отставал от каталки с другом; третье — а там психика уже пошла нахуй. — Господин Инхо, — Второй недовольно вытер свой нож о форму. Он как раз проверял, точно ли мертвые мертвы или просто хайпятся на своей смерти. — Вы в порядке? Был ли Инхо в порядке? Инхо был в истерике, но грамотно маскировал её. Радость от того, что Кихун был жив, заглушала всё, даже тот факт, что какая-то ебучая омега посмела просто мечтать о его мужчине! Ладно, у Санву и Али будет время поговорить в больничном крыле, и ведь Санву даже осудить не получится. В том плане, что приказ Создателя стоит выше остальных. Это бесило Инхо ещё больше. Он отправил весь отряд Кихуна отдыхать или за Али с Санву в больницу: в зависимости от того, как они хотели провести этот вечер. Выбор был большой: либо отоспаться, либо выслушивать длительные разговоры об отношениях. Никого не удивило, что Чиён и Сэбёк поспешили за своими бывшими и нынешними коллегами. А вот у Кихуна психологический хоррор только начинался. — Инхо, прошу тебя, — они тактично уехали сразу в кабинет. Видимо, между братьями была особая ментальная связь: когда один с кем-то трахается, второй тактично им не мешает. — Ничего между нами не случилось! Кабинет ничуть не изменился, только появилась новая документация, которую секретарь заботливо положил на стол, разложив по темам. Здесь уменьшался только бар, а не объёмы работы. Инхо открыл дверку в шкаф, где хранился драгоценный коньяк, и налил себе стакан. Ему нужно прийти в себя и осознать всё, что только произошло. Желательно без вреда для организма. — Он признался тебе в любви! — не было такого, но Инхо самостоятельный, он сам это себе придумал, а теперь в этом воображаемом суде Кихун должен был сам придумать оправдания. — Чего? — да, его больше волновал тот факт, что глава предателей подкатывал свои ненужные шары к объекту, который принадлежал Инхо. Это бесполезно, учитывая, что все выводы были сделаны, и на приговор бы уже ничего не повлияло. Ещё забавнее, что одновременно с этим Инхо узнал, что его родной отец пытался убить его. Интересно он расставлял приоритеты в этой жизни, правда попадает опять Кихуну, который даже виноват не был. Он никогда бы не подумал, что у Санву есть к нему хоть какие-то чувства, кроме испанского стыда. Да и то! Как бы сильно Санву ни хотел его, он бы не стал только ради этого. Он не настолько ебнутый, правда, Кихун не рискнул восхвалять ум друга, боясь получить ещё больше пиздюлей. — Я же ему не признался, — справедливое замечание. — Инхо, прошу тебя, у нас сейчас проблемы явно страшнее, — например, обезумевший Ильнам, который явно понял, что его план не сработал и теперь вместе с лабораторными мышами пытался сгенерировать новую гениальную идею. Нужно как можно скорее бежать туда и останавливать этого гения, иначе следующей его идеей станет удар ядерным вооружением. Вот чего-чего, а останавливать ядерную войну Кихун ещё не умел. — Подождёт, — нет, у Инхо другой список приоритетов. — Я клянусь, он не выйдет живым из больницы. Мой отец не стоял перед ним с пистолетом, он сам решил всё это устроить! Не смей его защищать! — Я никого не защищаю, я смотрю на факты, а тобой управляет ревность, — гадалка, видимо, забыла сообщить, что на Кихуна легло страшное проклятие, где все влюбленные в него омеги будут жуткими суками со специфичными попытками выражения чувств, потому что всё это он уже объяснить никак не мог. Нужно было по пути зайти в церковь и взять святой воды на всякий случай. — Отлично, — Инхо смахнул со стола идеально разложенные стопки бумаг. Сука, какое неуважение к чужому труду. Бедная секретарша и так сегодня не спит, как минимум, из-за пожара и ебущихся кроликов за стеной, так ей завтра делать ту же самую работу, что она уже сделала. — Ещё скажи, что мы не будем его казнить. — Он выполнял приказы твоего отца, — напомнил Кихун. — Которые мы все обязаны выполнять. Да почему тебя факт его теплоты ко мне беспокоит сильнее, чем то, что тебя пытался убить родной отец? — Потому что это единственное, что принадлежит мне! — Инхо отвернулся, смотря в стену. — Всё вокруг меня принадлежит моему отцу, даже я сам. Ты — единственное, что есть у меня. Тебя подарила мне природа и судьба, а не воля моего отца, неужели ты и сам этого не понимаешь? — Инхо, — Кихун приблизился к нему, беря за руку. — А ты подумай над другим. Стал бы я искать тебя, если б имел хоть какие-то чувства к кому-то другому? — Кихун действительно искал, просто с периодическим отпуском, потому что нельзя всю свою жизнь потратить на поиски одного человека, который ещё и член преступной организации. Велик риск не дожить. Интересно всё же было узнать, как эта ситуация выглядела в голове Инхо: Санву и Кихун находились практически всё время вместе до его отъезда в университет, и что-то детей не завели. А ведь такие возможности были, хоть и без программы и выплат за рождение первенца до восемнадцати лет. Не успели, видимо, Санву больше ебала корейская система образования с её неадекватными экзаменами, из-за которых прямая дорога была не в университет, а в петлю. — Я не знаю, — Инхо использовал самый уникальный ответ из всех. — Я понимаю, что не могу тебя обвинять ни в чём, но эмоции берут верх, — будь прокляты их камеры на форме, которые обязали носить. Не будь их, Инхо бы никогда не узнал, что говорил Санву. Хотя, последний сам виноват. Головой думать надо. — Всё хорошо, — улыбнулся Кихун, обнимая Инхо. — Тебе не нужно беспокоиться, что я тебя оставлю. Я никогда этого не сделаю, потому что в этом нет смысла. Мы оба приняли то, что нас избрали парой. Просто мы несколько запоздали с нашими отношениями, но это не плохо. Главное, что они вообще у нас есть, — совершенно верно, ведь средний возраст в азиатских странах достаточно высок, так что у них есть лет пятьдесят точно, чтобы надоесть друг другу. Инхо за это время как раз успеет создать искусственный мозг, потому что биологический Кихуну он точно выест. — А тебе нужно отдохнуть после этого вечера, — окей, как уложить мужчину за тридцать баиньки, если он сильно возбуждён. Мхом несло на пять этажей, причём так остро, что салат можно порезать из всех овощей, правда, овощи остались в квартире и сейчас активно пытались нового корнишона заделать. — Да, в этом ты прав, — Кихун уже было порадовался, что с ним согласились, но в тот же момент Кихун был припечатан к шкафу поцелуем. С полок выпала парочка книг, одна из которых больно ударила альфу по ноге, но тот даже закричать не смог. Инхо целовал так, словно сожрать его хочет, а сам он уже скинул своё пальто светлого оттенка, которое завтра будет с матюками отправлять в химчистку. Кусал губы, прижимаясь как можно ближе, чтобы перекрыть запах дыма своим северным лесом, но практичней было сходить и помыться, а то у альфы всё ещё кровь на руках, наспех перевязанная рана и половина тела в саже, но, возможно, грязь возбуждала Инхо. Кихун пропах огнём и сажей, отчего его природный озон совсем не чувствовался, что жутко бесило Инхо, особенно с осознанием, что также пропах и Санву. Там не надо лезть в голову, там тараканы шабаш устроили и решили диско шар прикупить. Увидите, что у кого-то в окнах фиолетовый свет, то не спешите вызывать полицию за незаконное выращивание наркоты: возможно, у них тараканы также купили технику для вечеринки. — Инхо, — Кихун осторожно отстранился, оставаясь в адекватном состоянии. Он никогда не думал, что будет отговаривать истинного от секса. — Тебе нужно успокоиться, — но он действительно считал, что мужчина сейчас на эмоциях и точно не сможет отдавать своим действиям отчёт. Не хотелось пользоваться человеком в состоянии аффекта. Что поделать, что если у Инхо это самое базовое состояние. А ещё Кихун очень беспокоился за собственную жизнь, ведь таким он его ещё не видел. Инхо редко включал режим бешеной псины, предпочитая отдать кнопку активации своему брату. — А давай я сам определюсь, что мне можно, — ладно, был включен режим «подростковый максимализм», Джунхо по-братски одолжил эту настройку. — Всю свою жизнь я пытался ему угодить, я делал то, что просил он и никогда не задавал вопросов. Я оставил свою прекрасную жизнь, отдав ему всё, — Инхо подошёл впритык к Кихуну, обхватывая его лицо ладонями. — Я отдал ему даже тебя и своё сердце, Кихун. Я чуть не совершил самую ужасающую ошибку в своей жизни, выйдя замуж за своего друга. — Господи, мы можем хотя бы в прелюдиях обойтись без этого факта? — Кихун крепко взял его за плечи. — Как тебе идея прекратить постоянно напоминать, что ты должен был выйти за Хисуна? Я что, каждый день хожу вокруг тебя и рассказываю про свой брак и ребёнка? Вроде бы нет, так почему это делаешь ты? — Не знаю я. — Отлично, если ты не знаешь, значит, это точно не обязательно, окей, — теперь он злился. У них это спорт. У всех пар свой спорт, пусть скажут спасибо, что не в догонялки играют. Они стояли друг напротив друга, тяжело дыша. Их разделяли только руки Кихуна, которые крепко обнимали сильные плечи Инхо под белой рубашкой. В спорт зале он не только жопу качал. — Ты сам говорил, что мы не можем до брака. — Так было, пока во главе стоял мой отец, — справедливо заметил Инхо, пытаясь загипнотизировать Кихуна, чтобы его нагнули прямо здесь, на столе, ибо кровати нет, а диван уже занят. Тут либо стол, либо ковёр — в любом случае необычно. — А теперь буду стоять я. Ему недолго осталось. Завтра же решим, как от него избавиться, — ничто так не возбуждает к сексу, как рассказы о планируемом отцеубийстве. Это какой-то новый вид извращений, библейский. — Инхо, может, мы хотя бы номер снимем, если к тебе нельзя? — Кихун, как единственный адекватный представитель человечества, прекрасно понимал, что риск травм достаточно велик, а объяснять всем, что фингал они получили из-за упавшей от ебли книги — сложная задача. — Ничего страшного, — Инхо похуй, он хочет — берёт. Пусть скажет спасибо, что до кабинета дотерпел, а то прямо в машине или на заброшке. Бедный завод скоро не выдержит такого присутствия в своих стенах. — Меня всё устраивает. Я чувствую себя злобным омегой, который принуждает невинного альфу к жесткому бдсм порно на камеру в присутствии тридцати человек, трое из которых — это твоя семья! — Ты меня решил со всеми своими фантазиями познакомить? — Помолчи, — Инхо резко дёрнул Кихуна на себя, а затем опрокинул на пол. Ну, борьбе же он учился, а Кихун слишком в ахуе от происходящего, чтобы как-то противиться или защищать свою честь. Ковёр, к счастью, был похож на шкуру какого-то животного, так что особых травм он не получил. В данную секунду самой опасной вещью в комнате был недотраханный Инхо, который явно собирался его взять, и оставалось надеяться, что коллекция страпонов осталась в многострадальной квартире и ставят опыты над жопой Кон Ю. — Можно было не швырять, — Кихун никогда не думал, что его возбуждает доминация над ним. Обычно альфы предпочитают ставить омегу раком, на колени и всячески демонстрировать свою силу. Это по природе, которая говорила: «Ебитесь и радуйтесь». — Не пизди, а раздевайся, — Инхо стал медленно расстёгивать свою рубашку, а Кихун хотел сходить и помыться. Можно даже в раковине. — Иначе это сделаю я. — Инхо, я думал, ты за эстетизм, — Кихун не походил на что-то эстетичное, скорее, на жертву какой-нибудь аварии. — Ты меня не хочешь? — Инхо уже справился с рубашкой, открывая вид на красивый такой пресс, который полапать хотелось чисто ради интереса. Вопрос же его не предусматривал отрицательного ответа, потому что жизнь одна, а Кихун не кот: если его выбросить в окно, он на четыре лапы не приземлится. — Я просто хотел, чтобы наш первый раз выглядел по - другому, — как минимум в кровати. Под взглядом Инхо он неловко стащил с себя вверх, отбрасывая как можно дальше, чтобы не запачкать вещи. — Мы после нападения. — По – моему, самое время. Мы точно его оба не забудем, — да, вас чуть обоих не убили, лучшие воспоминания. Инхо удобно плюхнулся на бёдра Кихуна, едва не сломав ему пару костей, зарываясь пальцами в слегка грязные и провонявшие дымом волосы пальцами. Кихун неловко ойкнул, когда его особо сильно потянули за них, но его быстро закрыли новым поцелуем, завладевая его податливым ртом. Смирившись с тем, что его план об их первом разе никто так и не одобрил, Кихун позволил ему вести, помогая расстегнуть пряжку ремня его брюк. Инхо же мальчик самостоятельный, сам разделся, ему дважды повторять не нужно. Отстранившись, Хван провёл рукой по торсу Кихуна, который, в отличие от тела Инхо, был украшен шрамами. Кихун мог рассказать историю каждого, правда, в большинстве это были истории о коллекторах, которые выбивали долги. — Шрамы украшают мужчину, — усмехнулся Инхо, оставляя поцелуй на одном из них. — А у тебя их так много. — Они точно не за то, что я сражался с драконом за честь какой-то принцессы, — такой властный Инхо работал на Кихуна волшебным образом. — Они точно не то, чем стоило хвастаться. Инхо, как ты себя чувствуешь после произошедшего? — лучшее время, чтобы узнать. Хорошо, что хоть не во время процесса задали вопрос. — Свободным, — стал перечислять Инхо, стаскивая с Кихуна последнюю защиту — штаны. — Нашедшим покой, — пиздёж. — Желающим тебя, — в голосе его звучало неприкрытое голодное желание и нетерпение. Как он ещё сдерживался, чтобы не взять этого тормоза из мира альф прямо сейчас? Освободив Кихуна, Инхо провёл рукой вниз по животу, дразня. К счастью, импотенцией тут никто не страдал, так что член стоял крепко, особенно от умелых движений ладоней Инхо, который таким образом, видимо, пытался отдать долг за прошлый их раз. Кихун точно не считал его обязанным и не вёл тетрадочку со списком должников, где было бы только два имени: Инхо и правая рука. — Как жаль, что отец не умер раньше, — у них гиперфикс на таком. Вот мало людей, которым дрочат и рассказывают о том, как убили бы своего отца. — Было бы интересно, сколько всего мы могли бы устроить в подростковом возрасте. — Ранняя беременность? — предположил Кихун, тяжело дыша, потому что лёгкие уже не выдерживали такие физические нагрузки. А всё потому, что нужно было курить бросать, как говорила дочь, тогда бы и не дышал как загнанная собака. Правда, она вряд ли представляла зачем её отцу были бы нужна здоровая дыхательная система. Девочка ещё не дошла до того возраста, когда пишутся гейские фанфики, не опытная ещё. Было до жути приятно ощущать прикосновения истинного, особенно такого голодного, ведь Инхо вообще не подпускался к телу, его отгоняли газетой. Нет, Кихун не был мудаком, который не даёт, он просто решил избавить свою пару от искушения. Тоже своего рода запретный плод, правда, какой змей его Инхо двигал? Что же до прикосновений истинного, то они считались особенными и давали прочувствовать то, что даже под наркотой не прочувствовать. Пробовать особо никто не собирался, а с Таносом были небольшие проблемы, и он явно не собирался ставить такие эксперименты. — Я тебя сейчас придушу, — фетиш у братьев общий, но в отличие от младшего, опыт у Инхо имелся. Семейная особенность, очаровательно. — Я приму от тебя всё, — усмехнулся Кихун. Господи, да сходите уже к сексологу с такими разговорами. Мы случайно попали в дешёвую порнуху?  Ну кого может напугать голый человек, который тебе нравится? Откуда такие фразы? — А я сейчас хочу принять в себя кое-что другое, — развитый интеллект? Чужого? Нормальную семью, но здесь вы оба просрали, ни у кого семьи норм нет. Инхо слегка сжал член в руке, выбивая из мужчины под ним удивленный вздох. Намёк сделан, но не понят. Отрывать Кихуну ничего никто не собирался, потому что Инхо эта маленькая деталька была нужна. Просто чуть-чуть припугнул, чтоб не пиздел не по делу. А лучше б вообще не пиздел, а работал. — Я люблю тебя, — выдохнул Кихун, надеясь, что его помилуют. Ему казалось, что он сказал это достаточное количество раз, чтобы это могло надоесть, но для Инхо каждый раз был особенным, хоть в календаре отмечай. Иногда может показаться, что в определённый момент слова о любви становятся банальными и не нужными, но это не так. Нужно всегда говорить о своих чувствах, и пусть действия чаще говорят намного больше слов, это не означает, что вы должны засунуть свой язык в задницу и просто швырять в свою пару шапкой, когда на улице холодно. В этот раз они выбрали очень романтичный момент для признаний. — Вот это говори сколько угодно, — довольно проворковал Инхо, занимая своё прежнее положение в пространстве, потому что спина не вечная. — Я даже затыкать тебя не стану, — он крепко сжал ногами бёдра, довольно потираясь о возбуждённый член. Как говорится: «Славянский зажим ляжками». Да, они не славяне, и что с того? Если посмотреть на современный контент, то к ним можно отнести абсолютно все расы на планете земля, за исключением самих славян. Что будет ждать вас в тумане? Казахи. Руки Инхо вовсю изучали долгожданную территорию, трогая всё, что можно трогать, а кто ему запретит? Всё уже, границы были открыты, у нас коммунизм. Можно лапать всё, это тело теперь семейное достояние семьи Хван. Ильнаму можно об этом не знать, а то дед не так воспримет этот факт. Кихуна только дед не нагибал в этой жизни. Только взбитых сливок не хватало, но бедное мышление Кихуна не позволило бы так жестоко переводить продукты. Инхо склонился над любимым, прикусывая кожу на шее. По традиции, метку должен ставить альфа, тем самым закрепляя их как пару, однако нетрадиционность этой парочки нарушала все законодательства планеты. Нетрадиционнее их только Танос и Намгю, но они заявку на конкурс не подавали. Им бы с друг другом разобраться и желательно без передоза и депрессии со стороны Намгю, у которого крыша может уехать в любой момент, потому что расписание автобусов наконец-то установилось. Никто бы не удивился, если в тандеме Хван-Сон рожать стал бы тоже Кихун. Ну а хуле? У Инхо работа, он деньги в семью приносит, а Кихун с малышнёй сидеть будет. — Инхо, нам кое-что нужно, — тактично напомнил Кихун. Что именно? Им много что нужно, так что уточнять надо. Они лежали на ковре и целовались, а многие бы предложили им все же номер в чёртовом отеле, который был в здании напротив! Добавьте как-то в список нужных вещей такую ненужную вещь, как удобная поверхность. Теперь к списку обвинителей на судебном процессе по делу об осквернении мебели добавился ещё и ковёр. Поздравим ванну, которая отделалась лёгким испугом. Хорошо, хоть все шоколадки находились в кабинете секретаря, которая всегда закрывала дверь на ключ. Она словно подсознательно понимала, где её драгоценные сладости могли оказаться, и решила спасти мир от этого пиздеца. Герои не носят плащи, они прячут всё, что могут использовать больные на голову. —  О чём это ты? — нет, Инхо, никто не пойдёт за отмычкой. Он считал же, что для секса у них есть всё: члены на месте, задница Инхо тоже. Тут нужно что-то ещё? Страховой агент? Заранее ребёнка в детский сад устроить, иначе потом мест не будет? — Я про презервативы, — молодец Кихун, отрабатывает программу о безопасном сексе на все сто процентов. — Кихун, не закапывай себя ещё глубже, — предупреждающе заявил Инхо. Да куда ещё глубже? Он скоро до Кольской скважины доберётся такими темпами своей жизни. — И начни уже хоть что-то делать! Почему я должен всё сам? - не бейте его, он просто старается уважать границы и желания партнёра. Кихун мог сделать многое, только дайте ему волю и фантазию. Жаль, не научился играть на каком-то музыкальном инструменте, и тогда у Инхо была бы обширная развлекательная программа. Кихун был послушным альфой, который никогда не собирался спорить со своей омегой, отчего достаточно ловко перевернул Инхо на спину, оказывавшись сверху. Хороший мальчик, дайте ему вкусняшку за правильно выполненную команду. Или зарплату наконец, а то складывалось ощущение, что он тут за секс работает, которого до этого момента даже не было. Альфа облизнул губы, наслаждаясь чудесным видом перед собой, но свет можно было бы и выключить, потому что окна панорамные, и будь люди на последних этажах, их бы ждало незабываемое представление. Инхо в целом выглядел так, будто готовился к возможным зрителям: раскрасневшийся, взлохмаченный, без следов сажи, в которой Кихун был чуть ли не полностью. Может, это ролевая игра такая: шахтёр и хуманизация алмаза. У Инхо же всё просто: Кихун находит в себе остатки альфы и начинает доминировать - ноги автоматически устраивают день открытых дверей, даже экскурсовод не нужен, заблудиться тяжело. Инхо начал ёрзать от нетерпения, а может, и ковёр кололся. Его движения прервала твердая рука, пригвоздившая его к полу, а в качестве воспитательного процесса ещё и по жопе ударили. Инхо усмехнулся, но решил продолжить разыгрывать из себя послушного и замер в одной позе. Это тоже своего рода игра "Замри", только расстрел своеобразный. В качестве поощрения два пальца плавно проникли в задницу Инхо. Странное поощрение, вряд ли кто-то хотел себе вместо похвалы или премии пальцы в жопе. Это ж насколько коллектив должен быть дружным? А в школе тогда что? Указка? Пальцы стали быстро двигаться, разрабатывая тактическое отверстие для дальнейших горных работ. Жаль, там нефть нельзя найти, но если пальцы можно пережить, то американский авианосец уже проблематично. В целом, подготовка была здесь нужна только Кихуну, и речь пока шла не о школьных знаниях. У него пять лет лютого воздержания, а то и больше. С трудом заставив себя отлипнуть от такого притягательного тела, Кихун несколько отстранился, пытаясь выбрать удобную позу. А вот Инхо заметно так запротестовал, пытаясь вернуть своего альфу на место. Только сейчас он осознал, что дал Кихуну слишком много свободы - он так и сбежать мог. — Не смей уходить сейчас, — самое время, когда вы оба голые! Кихун с голой жопой будет дефилировать по Сеулу до первого патруля полиции. Через решетку трахаться не особо удобно, но можно. — Я и не собираюсь, — это знатно повеселило Кихуна. — Учитывая обилие тяжёлых предметов в твоём кабинете, я рискую до завтра не дожить. Забавная выйдет новостная сводка, — первым толчком он осторожно вошёл на малую часть, всё же давая привыкнуть. В Инхо проснулся дух первооткрывателя и исследователя, и он самостоятельно стал подаваться бёдрами, насаживаясь на член. Глаза у Инхо были шальными. Если раньше он большую часть времени походил на экранизацию Чикатило с недовольным и злым ебальником, то сейчас он был таким ранимым и ласковым, что только фотографировать и на стеночку вешать. Хорошо, что опыт позволял Инхо глушить стоны где-то в груди, иначе офис точно бы придумал бы сотню-другую сплетен. — Как же приятно, — да, секс с истинным точно лучшее, что с ним случалось. Это нельзя описать. С каждым толчком Кихун брал его, дотрагиваясь до его души, лаская её. Он не стеснялся выказывать свои эмоции, но тоже тихо. Не так страстно, но в офисе всё же ещё оставались люди, которые дежурили здесь. — Было бы забавно, — организм Инхо подстроил под ровные толчки даже дыхание. — Если бы кто-то вошёл сейчас сюда, — да, его бы сразу уволили или убили, потому что нехуй видеть своего начальника таким. — Ты хочешь наблюдателей? — Нет уж, — фыркнул Инхо, изгибаясь под ним. Он змея не только по характеру. - Я слишком собственник, чтобы дать хоть кому-то смотреть на тебя, когда ты такой вот горячий. — Я — горячий? — усмехнулся Кихун, не сбавляя темп. Как давно ему этого не говорили и как это приятно слышать. Правда, речь тут могла быть о том, что кое-кто всё же простудился, и теперь стоило бы сходить в магазин за жаропонижающим. Всё же Инхо в некотором роде прав: чтобы они сотворили, когда были подростками? В таком возрасте, когда идёт только становление организма, который хочет секса и спать. Иногда кушать заменяет секс: так вырастают интроверты. Записывайте в бестиарий, потом будет экзамен по видам SCP. Так вот, говоря о подростковом возрасте, они бы точно наклонировали друг друга, что Ильнаму даже не пришлось бы искать внебрачных детей. Просто переписываешь всё на внука и надеешься, что интеллект ему не достался от родителей. — Не проси комплиментов, — Сон усмехнулся, считая, что он никогда ничего не просил. Ну, практически никогда: последнее, что просил Кихун - это у коллекторов дать ему время, чтобы не стать научным пособием в медицинском. — Почему ты такой собственник? Мне казалось, эта черта больше присуща альфам. — Мы с тобой должны были родиться с другими полами, — довольно шептал Инхо, прижимаясь своим лбом ко лбу Кихуна. — Судьба дала нам такие характеры. Ничего, меня и так всё устраивает, — рожать реально будет Кихун, а вы всё смеялись. Инхо всё было мало. Всего и всегда. Он привык брать от жизни всё, пусть и с небольшими ограничениями в виде отца, который каждому альфе делал интересное предложение: «Либо отстаёшь от моего сына, либо будешь кушать стейк средней прожарки из своих яиц». В отношении Кихуна этот душевный голод достигал пика. Ему хотелось больше мужчины, и будь возможность залезть ему под кожу, слиться с ним в единый организм, не превращаясь в некроморфа, он бы это сделал не раздумывая. Как бы Инхо ни был одержимым Кихуном и как бы ни любил его, он прежде всего видел в нём то, что априори принадлежало ему. Без вопросов и отказов. Он не Али: не захочешь - заставим. Кихуна было тупо мало, недостаточно, чтобы удовлетворить все те желания, которые зрели долгие годы в его голове во время одиноких ночей. Многие бы посоветовали успокоить своё либидо, у них впереди куча ночей, где можно попробовать и использовать всё, что только в безумную фантазию Инхо придёт. А он рос на манге, так что там столько всего, что не знаешь, с чего бы начать. — Ты потрясающе красивый, — естественно, Инхо был красивым, и он прекрасно знал это. Но вот что у него есть фетиш на похвалу во время секса — нет. Такие слова из уст Кихуна доводили до удовольствия также хорошо, как и хуй. Инхо сжал его плечи, стараясь удержаться в этом мире. Не то, чтобы они трахались на той пентаграмме, что как-то нарисовали Квадраты во время очередной попойки. Просто так было охуенно. Инхо не скрывал своего наслаждения, а Кихун в перерывах между лихорадочными поцелуями шептал что-то невразумительное, и чтобы понять сказанное, срочно требовался переводчик. Но он бы тогда распознал крики голодных бегемотов на водопое. Хван, запрокинув голову, едва не ударившись об пол, отдавался во власть потрясающих ощущений. Оргазм с истинным - это как выиграть сорок шесть миллиардов в лотерее: трястись будет всё. Там не то что звёзды перед глазами, там лично Танос придёт и начнёт забирать про равновесие. А вот какой Танос, каждый выбирает сам.

***

Хисун сидел в воде, ощущая острую боль в плече, извлекая пулю ножом, игнорируя медицинские инструменты. Рядом с ним на столике стоял медицинский набор, с помощью которого он обрабатывал свою рану. Он мог бы поехать в больницу, но рана была не столь серьёзной. Они с Сомином доехали до его штаб-квартиры, очень удивив охрану. Те подумали, что босс попал в перестрелку, а Сомина там знали все: они же за ним по кустам лазили. От башни они доехали на машине, которая также принадлежала Хисуну. Инхо вопросов задавать не стал, у него слов не хватало. Он был где-то между истерикой и истерикой. А когда вышел слегка раненный Кихун, то совсем головой тронулся. Ему там не до своих людей. Дверь за спиной тихо закрылась. Видимо, пришла прислуга, которую Хисун предварительно попросил принести нити для зашивания. Да, он мастерица на все руки: и шить умеет, и вязать, и готовить. Сватать уже прямо сейчас надо, а то он уже не то что старая дева, он уже подгнивать начал. — Оставьте на столе и уходите, — не хотелось, чтобы его кто-то видел таким уязвимым. Сама мысль об этом повергала его в смех.  — Я справлюсь сам. — Сомневаюсь, — тихий, севший от дыма голос Сомина заставил в голове всё резко перемениться. — Сомин? — нет, кицунэ было скучно, она решила на чай зайти, а тут ты такой красивый сидишь. — Я думал, ты не против моей помощи, — он стоял, держа в руках бинты. Судя по бледному лицу, парень ещё не оправился от произошедшего, а едва заметный запах сигнализировал об огромной усталости. Пятнадцатый слишком переволновался, ведь переживать у него было за кого. Осознание, что он может снова остаться совсем один, давило на парня. Как бы Сомин ни хвастался своей выдержкой, он тоже мог устать от этого безумного вечера. Хисун невольно замер в воде, не понимая, стоит ли ему прикрыться. Да, он сидел не то что голым, но всё же. — Что ты тут делаешь? — Сомин, всё такой же потрясающий Сомин, стоял у входа, держа в руках аптечку. У него точно сотрясение мозга, иначе он бы не пришёл к Хисуну. Не после всего того, что произошло, но он пришёл в Башню, как и сейчас. У Пятнадцатого, видимо, любовь к абьюзивным отношениям. — Пришёл помочь зашить тебе рану, я думал, ты знаешь об этой специфике моей работы, — несмотря на всё, его глаза были холодными.  Он явно не собирался сейчас говорить об отношениях и о том, что произошло в Башне. Сомин очень любил это место, обустраивал его, и такой удар переносил тяжело. Однако он всё же спас Хисуна, что не могло не говорить о некоем потеплении. В ином случае Сомин бы наверняка позволил убить его. Позволил бы? Хисун не строил иллюзии насчёт мастерства парня перед собой. — Я.. — Помолчи, — прервал его Сомин, спокойно усаживаясь на бортик и надевая голубые медицинские перчатки на свои руки. Достаточно стерильно, учитывая, что Хисуна где только не зашивали от различных ранений: подвалы, морги, заброшки. Он уже столько всего должен был подхватить, что любая венеричка убежит из тела от обилия конкурентов. — Не нужно, — сказал он, когда Пятнадцатый достал шприц с обезболивающим. — Зашивай так. — Не делай из себя героя, — фыркнул парень, осторожно вкалывая лекарство. — Зачем пытаться выставить себя мучеником, когда это совершенно никому не нужно? Кого ты пытаешься впечатлить? — Никого, — буркнул Хисун. Вообще, он всегда считал, что омегам нравятся те партнёры, которые не показывают свои слабости. Как там говорится: «Альфы не чувствуют боли и готовы пиздить друг друга всю ночь, как и трахать». Жуткий стереотип, которому Первый старался соответствовать во всех аспектах до знакомства с этим уже не красноволосым чудом. Сомин послал нахуй все устои и решил, что он построит свой мир, пусть и в голове. Обычно это заканчивается клиникой для душевно больных. — Вот и заткнись, если не можешь чем-то закрыть рот, кури, — он кивнул головой на пачку сигарет рядом, а сам приступил бережно зашивать рану. Благо, пулю Хисун уже вытащил, однако не очень аккуратно. Пизды бы ему за это дать, но он уже и так получил. Послушный Хисун без всяких возмущений достал одной рукой сигарету и зажигалку. Атмосфера была ещё та, но ему было плевать. Он смотрел на сосредоточенное лицо Сомина, который был полностью погружён в свою работу. Первый никогда не видел его таким настоящим перед собой. Мягкий, нежный, намного младше своего возраста с этими очаровательными кудряшками. Его хотелось затискать, но лучше этого не делать, когда тебе зашивают руку. Можно получить в лицо от самого парня, который так-то старается. — Тебе так идёт, — проговорил он, выдыхая серый дым. — Хм, — парень ничего не ответил, пытаясь игнорировать странную дрожь в руках и головокружение от аромата сандала. Как же он успел соскучиться! Он никогда не мог подумать, что так привык к присутствию этого человека рядом с собой. Хисун незаметно стал прочной основой его жизни, въелся так незаметно, что нельзя было уже сказать, когда всё началось. — Прости меня, я правда не думал и не хотел сказать так, как сказал тогда, — малыши какие очаровательные. Вот кто действительно учился на своих ошибках, а не делал новые. — Я просто приревновал тебя, понимаешь? Когда увидел вас с тем парнем, то подумал, что ты можешь оставить меня, — Сомин уже начинал жалеть, что вколол ему обезбол и не мог тактично намекнуть заткнуться путём укола иголкой. Да и какую-то гадость не хотелось занести в кровь. Пусть как человек Хисун был не первого качества, но он всё же был человеком Сомина. В таких случаях можно закрыть глаза. — Я это понял, но твою вину это нисколько не уменьшает, — заметил парень, завязывая шов. Как можно без медицинского образования делать это? Ну, если бы в медицинском на практике они действительно учились зашивать раны, а не катать ватные шарики или мыть полы под грозным надзором санитарки, которая держала в страхе всё отделение. У преступников опыта кройки и шитья было явно больше. Сомин и сам себе шил, и коллегам. Единственное, что роды не принимал, но кошка будет считать или это уже специализация ветеринара? — Я и не прошу её уменьшить, я прошу дать мне шанс вновь получить твоё доверие, — Сомин попытался сдержать улыбку, потому что нельзя было сказать, что он ему доверял, так что возвращать было особо нечего, но ему об этом знать было необязательно. — Доверие? — Сомин достал стерильный пакет и стал упаковывать использованные инструменты, чтобы потом их выбросить. — Ты знаешь, насколько это хрупкая вещь, Хисун, — как же классно было вновь слышать своё имя из уст Сомина. Вот все сейчас трахались, кроме святой четверки: Сэбёк, Чиён, Али и Санву, которые тусовались в больнице, а Хисун нет. Он наказан, только вот гречки не было, поэтому в угол его никто не поставил. А отшлёпать вообще не звучит, как что-то серьёзное. — Я сделаю всё, ты же знаешь. Только не уходи снова, — Пятнадцатый отвёл глаза, рассматривая кафель. — Соми? — Я уже купил билеты в одно место, — признался он. — Я понял, что не хочу больше быть в городах, не хочу больше участвовать в этом всём. Я хочу тишины, Хисун. Мои навыки позволяют мне работать удалённо, и я уже её нашёл. — И куда ты уезжаешь? — Из Кореи точно, — ответил достаточно расплывчато парень. — Здесь много тех воспоминаний, которые я хотел бы забыть. — Соми, — нет, не надо только добивать Хисуна сильнее. Он просто не переживёт, если этот гений съебётся куда-то на Плутон, только чтобы лица его не видеть. — Хорошо, я отстану от тебя, только останься здесь, — он готов стать терпилой, как Али, только пусть этот останется здесь, рядом, в безопасности. Чтобы он только мог его видеть. — Если ты действительно раскаешься, — тихо прошептал парень. — Если действительно меня любишь, то найдёшь, — тут целых две ролевые игры: прятки и догонялки. Пока что больше звучит как попытка сбежать от маньяка. — Если ты захочешь, я не найду тебя никогда, — запротестовал Хисун. — Тебя ФБР ищет уже восемь лет, что-то я у них успеха не наблюдаю. — Позволю тебе, — Сомин посмотрел на него мягко, так мягко, впервые за всё время их общения. — Быть может, ещё увидимся. Хисун хотел было за ним пойти или попросить охрану не выпускать парня, но решил сделать так, как просил он. Это была такая малость для их отношений, что он был готов потерпеть некоторое время. Рано или поздно они встретятся.

***

— Какой же сюр, — Чиён сидела в специальной больнице, которая находилась рядом с корпусом Кругов. — Кто бы мог подумать, что сегодняшний вечер пройдёт так?  Точно не я. Почему больница специальная? Ну, её главным врачом была Шестая, которая делала вид, что не замечает, сколько раненных у них. Всё равно больница была частная, и никого ебать не должно было касаться, кого они лечат. Пусть скажут спасибо, что платят налоги! Наши же ребята приехали сюда часа три назад и уже успели заебаться сидеть в ожидании не пойми чего. Здесь было много раненных Треугольников, которых также ждали их друзья и семьи, то есть было очень шумно, и даже поспать было нельзя. Чиён попыталась через полтора часа, укладываясь на стулья. Уснуть особо не получалось: стулья явно были созданы не для этого, а отели почему-то все в этой вселенной игнорировали. Может, у них они на картах не показывались? Они с Сэбёк, Дэхо, Чонбэ сидели в коридоре, ожидая, когда выйдут врачи и сообщат хоть что-то про их друзей. Какую-нибудь конкретику, чтоб остальные хоть понимали, к чему им готовиться: к празднику или поминкам. Всё равно и Али, и Санву хоронить придётся за счёт администрации, благо, кремация не столь дорогая. Кремацию выбрали не просто так: закапывай организация трупы, и всего за два года Корея превратилась бы в одно большое кладбище. И где дома тогда строить? Везде же будут мёртвые приходить и кошмарить население. Зато у «Битвы экстрасенсов» всегда будет работа международного уровня. — Ну, лучше так, чем в гробу, — заметил Чонбэ. — Кстати, почему у вас гробы с бантиками? Это кому вы подарочек решили сделать? — Чонбэ увидел их, когда их предварительно осматривали перед тем, как отпустить. Кружки очень заботливо и осторожно укладывали трупики по чёрным коробочкам. Не работа, а мечта, просто нужно надеяться, что нет людей полнее ста килограмм, а то и спину можно надорвать. Круги, кстати, приехали позже всех, потому что мёртвые подождать могут. А ещё Четвёртый первые минут пять думал, что это всемирный рофл и информаторы просто случайно запустили систему самоуничтожения, которая была везде и активировалась достаточно просто, чтобы каждый идиот в случае чего понял, как нужно избавлять полицию от улик. — Нет, это типа «мы насмехаемся над смертью», но это пока она рофлит с нами. Умереть от рук человека, который был в твоей организации, — недовольно пробормотала Чиён. — Мы точно получим какую-то награду за обратную эволюцию. Есть же награды за самую глупую смерть? — Вроде, но, по-моему, мы немного не официальная организация, чтобы просить такую награду, — они уже не знали, о чём поговорить. Чонбэ и Чиён уже рассказали друг о друге всё, что только можно. Оставались только очень личные детали, которые выдавать не стоило. — Куда Сэбёк вообще ушла? — Узнать про их состояние, — Чиён оставили сидеть у аппарата с вкусняшками, чтобы, если ей станет скучно, она могла что-нибудь съесть и продлить время ожидания. — Нам же велели сидеть здесь и не мешать остальным работать. — Давно уже нет, — Чонбэ сам был на нервах. Жизни его лучших друзей были под угрозой: Санву от пули, Кихун — от гнева Инхо. За обоих нужно было свечку поставить, но рядом церквей не было. — Не знаю, хороший ли это знак или плохой. — Эх, — Чиён устало привалилась к стене. — Не знаю. Мне бы не хотелось, чтобы с ними что-то случилось. Мы ведь три года провели вполне нормально. Санву не демонстрировал какую-то жестокость и импульсивность. Наоборот, очень рассудительный, справедливый человек. Неужели власть так меняет людей? Знаешь, мы часто с Сэбёк виделись с ним, но никогда бы не подумали, что он что-то такое планировал. Либо всё это произошло быстро, что мы не заметили, или же Санву — прекрасный актёр. — Он всегда был очень скрытным, как оказалось, — Чонбэ стабильно в ахуе со своих друзей. Он всегда думал, что будет самым проблемным в компании, но его друзья решили поддержать его в этом непростом призвании — быть главным разочарованием. Ладно Кихун, у него на роду было написано, что мальчик родился одарённым к проблемам, которые он сам находит в попытке исправить свои прошлые косяки. Спасибо, что обошлось без взрыва Сеула. — Не знаю, как она и его любовь к правилам привела его к этому. — Да, — махнула рукой Чиён. — Такое бывает. Я тоже, когда училась в школе, не думала, что буду заниматься подобным. Думала, поступлю в университет. Ага, не, в универ-то я поступила, но с оговоркой, что заработала на него я при помощи этой работы. — Так, — Сэбёк появилась неожиданно, словно всё это время пряталась за мусоркой. — Хорошие новости: они оба живы. — Ну, учитывая происходящее, это меня уже радует, — кивнул головой Чонбэ. — Меньше трупов — больше живых, — здесь собрались самые логичные люди во всей вселенной. — Что с ними будет? — С Али ничего, — заверила Чиён. — Он выполнял указания, защитил Квадрата в лице Кихуна, и вообще молодец. А вот что будет с Санву — никто не знает. Мы можем только предполагать, какие инструкции есть по этому поводу. Насколько я знаю, в случае предательства действует протокол уничтожения, но здесь фактически Санву выполнял указания Ильнама, а его слово выше закона. Тут сложно. — А у нас что-то бывает легко? — поинтересовалась Сэбёк, усаживаясь на пол. — Какой же жуткий длинный день, — девушка зевнула, прикрывая рот рукой. — Простите, я спать хочу. — Поехали домой, — предложила Сэбёк. — До завтрашнего дня нас всё равно к ним не пустят, они в реанимации, пока их не переведут в палаты. — Я надеюсь, их разместят в одной, — усмехнулся Чонбэ. — Судя по всему, это будет самое страшное наказание для Санву. И я всё ещё сомневаюсь, что он его любит. Скорее, он привык, что в мире Кихуна был только один омега, о котором он заботился. — Это же в подростковом возрасте должно было пройти. У Санву что, задержка в развитии? Чонбэ хотелось согласиться со всем, лишь бы его друзья были целыми и здоровыми.