Хитросплетение надежд

х лет назад.

      Зайти в то самое укромное место, которое они с Вандером столько лет делили на двоих, после произошедшего оказалось... сложно. Силко остановился в дверном проёме и со смесью былого тепла и нынешней извечной боли обвёл взглядом единственного здорового глаза то, что некогда считал дорогим сердцу. Прошёл ровно год с той роковой ночи.       Простая комната. Нет, даже коморка, непригодная для жизни. Пол, потолок и стены деревянные, сколоченные явно с мыслью закончить её побыстрее. Справа пара тонких матрасов и рядом сваленные в беспорядке шахтёрские перчатки. Слева шкаф с его, Силко, книгами, а у дальней стены стол, за которым по утрам они с Вандером наскоро ели, а вечерами Вандер за ним квасил. Силко тогда с непреклонной настойчивостью спроваживал друга на матрас, а сам садился и в свете самодельной лампады читал и писал о том, что считал верным и правильным. Справедливым. Тем, что в итоге свело в могилу его подругу, заставило осиротеть двух девочек и чуть не обернулось для него самого смертью в грязных водах Зауна.       Повреждённый и заражённый шлаками и токсинами города глаз болел. Постоянно. Мучительно. Тянущая боль отзывалась где-то в черепе, мешала мыслям и без передышки действовала на нервы.       Чёртов Вандер. Чёртовы воды. Чёртов Пилтовер. И…       Чёртова старуха, которая вытащила его и не дала подохнуть с грязной затхлой водой в лёгких. Если бы не она, Силко бы не пришлось теперь стоять над деревянным столом и крутить в пальцах листок, исписанный кривоватыми строчками. Если бы не она, он бы, может, и выплыл из пучины, но так бы и остался трупом на помойке надежд каждого, кто родился в Зауне.       Но вот ирония судьбы — Силко теперь стоит здесь, уговаривает себя прочитать строки слишком знакомого почерка, а уродливая старуха с добрым сердцем разлагается в земле, потому что во время очередных беспорядков она отправилась на рынок и больше никогда не вернулась.       Мир несправедлив. Уж ему-то об этом прекрасно известно.       «Силко, я искал повсюду, но, очевидно, ты не хочешь, чтобы тебя нашли. Для меня это непросто. Прости. Когда она умерла, я потерял голову. Я сказал себе, что поступил так с тобой во благо, что ты это заслужил. Но мы с тобой оба виноваты. В любом случае ты знаешь, где меня найти. Пузыри и камни. В.»       Силко почувствовал, как фантомные пальцы сжимают его горло, как хрустит что-то там, где должна располагаться трахея, как внутри раскалённой болью ощущается вода.       Вода не должна быть там, где место только воздуху.       Быстрее, чем об этом можно было тщательнее подумать и пожалеть, Силко разорвал лист напополам и оставил бумагу там, где на столе уже очертился тонкий слой пыли. Он оставлял за собой жирный знак — он, Силко, жив! Он прочитал. Он здесь. Он правда не хочет быть найденным, но он избавляет бывшего друга от бремени убийства на душе.       Соблазн забрать свою куртку оказался велик, но Силко лишь провёл по потрескавшейся коже пальцами, развернулся на каблуках — он теперь носил дорогие лакированные туфли — и последовал к выходу из шахты.       Ему нечего здесь больше делать. Его ждут дела.