Явления осенней меланхолии

Когда за спинами троих вошедших в западное крыло закрылась тяжёлая дубовая дверь, звуки дворца приглушились, и по мере продвижения по коридору окончательно умолкли. Лишь поглощаемые ковром шаги раздавались в царствующей тишине. Русоволосая женщина, звеня ключами, бодро проскользнула вперёд и отперла сначала непроницаемую железную дверь, а затем и вторую решетчатую, ведущие в сад. Она и вторая девушка молча поклонились, пропуская своего правителя на улицу. – Спасибо, Верея, – благосклонно прозвучал его химерический голос, когда он, получив от служанки корзину с каким-то содержимым, переступил через порог. Последовавший тихий стук и лязгающие повороты ключа свидетельствовали о том, что его оставили одного. Девушка потянула старшую приятельницу за рукав, когда они удалялись прочь, и прошептала ей на ухо: – Тебе никогда не казалось, что у него слишком человеческие запросы?.. Месяц тем временем, удобно кутаясь в дымчатую накидку, скрылся в гуще сада. Поставив тяжёлую корзину на землю, он прилёг набок у любимого пруда и облокотился о полуобрушенную каменную ограду, ровно огибающую границы водоёма. Сюда уже много десятилетий не пускали людей, и сад, на который не выходило ни одного окна во дворце, постепенно обретал форму, угодную самотёку. Угодную рукотворному сердцу. Никто не стриг одичавшие деревья, не правил брусчатку, похороненную под слоями травы, не препятствовал перерождению роз в шиповник. А тех рыб, что сейчас покусывали хозяина за пальцы, которыми он водил по тянущейся за его рукой холодной поверхности воды, выпускал сюда только он сам, не радея об их выживании. Пожалуй, это было единственное место, в жизненный цикл которого он позволял себе вмешиваться почти бездействуя. Но в чём была природа этого намерения? Разве люди сами знали? Месяц раздобыл из корзины хрустальный сосуд и высыпал редкое лакомство в воду, задумчиво наблюдая исчезающим левым глазом за тем, как его серповидное отражение распадается на фрагменты в образовавшейся суматохе. Ещё пара мгновений – и лик его потерял свет окончательно. Безголовый силуэт, теряющийся невесомой бледностью в утреннем тумане, потёр изящной рукой тонкую шею и поднялся с опавших листьев, на которых не осталось и следа от тепла его тела. Возможно, потому что этого тепла он никогда не испускал сам. Опустошённый хрусталь опустился на дно корзины, и взамен ему в руки попала крупная керамическая сфера с витиеватым рельефным орнаментом. Месяц, присев на ограду, высек искру из зажигательного прибора в специальное отверстие и закрутил потуже сетчатую крышку, когда пламя наконец занялось. Он не обращал внимания на птиц, которые с появлением первых лучей сновали вокруг и даже не отказывали себе в удовольствии приземлиться на плечи, ничем для них не отличающиеся от ветвей деревьев, кроме размеренной подвижности. Месяц их никогда не прогонял. Они существовали до поры до времени сами, пока не начинали клевать его, требуя больше, чем он мог им дать. А он мог дать им только удобный насест и искусственное тепло, коим и сам был вынужден пользоваться в дни, тождественные сегодняшнему. Разогретый сосуд сморил его, и он, сложив на нём руки накрест, склонил шею. Всё чаще он думал о том, чтобы остаться здесь. В отдаляемом с годами всё дальше и дальше от людей бесконечном безмолвии. Но ласковое, тщательно вымеренное тепло, что он держал в руках, было сотворено для него ими… об этом он не смел забывать. – …Ваше величество… – позвал его откуда-то издалека знакомый голос. Месяц поднял голову, светящуюся обновлённым серпом, и обратил едва наметившийся правый глаз на напуганное лицо Вереи. Седые волосы оттеняли морщины вокруг её обесцветившихся голубых глаз. В улыбнувшемся от душевного облегчения рту уже было не сосчитать зубов. Когда эта милая женщина успела так постареть? – Сутки с момента вашей изоляции на исходе, луна растёт, – указала она пальцем на утренний небосвод, по которому призрачно плыл сливающийся с облаками полумесяц. – Драга уж бумаги на подпись принесла, ждёт. – Я задумался глубже обыкновенного, – объяснился он, опуская сферу в пруд, чтобы затушить огонь. – Может, заменить пора его? – старуха оперлась о трость. – Сколов полно, скоро трещинами изойдёт. Месяц ответил не сразу, бережно вытирая обожженную глину полотенцем. – Я намерен дождаться того момента.