Безумие влюбленных душ

Дыхание спирает от того, что он такой. Открытый, смотрит сонно, готовый вот вот вырубиться после слишком суматошного дня. Но он лежит, опираясь на локти и смотрит. Хан ждёт с нетерпением, когда ты уляжешься рядом, обнимешь и уткнешься холодным носом куда-то в шею. С улыбкой подойти к нему, присесть на краешек постели и коснуться кончиками пальцев загорелой кожи на лице, проследить незатейливым движением линию челюсти и невольно поторопиться, случайно скользнув с лица на горячую шею. Кадык его дернется, заставляя сердце трепыхнуться пойманной птицей и наклониться, завороженно следя за отчётливо скачущей венкой под кожей. Губами накрыть ее, ласково скользнув, и двинуться дальше, вырисовывая мягкими нежными поцелуями непонятный узор. В груди горит пламя и дыхание сбивается окончательно, стоит только Джисону обхватить талию сильными руками, резким движением перемещая с прохладных простыней на его бедра. Горячая кожа под пальцами, мутный похотливый взгляд и море желания в теле. По венам кровь бежит быстрее здравых мыслей и лишь поэтому руки так смело скользят по груди, чуть царапая напряжённые мышцы, опускаются ниже, замирая над резинкой домашних шорт. В голову ударяет смущение, когда ладонь ощущает непроизвольное движение естества под тонкой тканью. –Продолжай! Тихо, властно и так горячо, что сопротивляться сил нет совершенно, поэтому тонкая ладонь ложится на член сквозь шорты, осторожно сжимая. Где-то сверху доносятся мат и хриплый стон, заставляющий смущаться лишь сильнее. Сдвинуться чуть ниже на чужих бедрах, осторожно и медленно, стараясь не оставить собственный влажный след. Поднять глаза и замереть, вглядываясь в дикие темные глаза напротив, что словно пожирают твое тело одним лишь взглядом. – Сними эту тряпку. Снова приказ. Хриплый, категоричный, и пальцы на бедрах, что сжимают чертовски тонкий, но неудобный шелковый халат. И снова сил воспротивиться нет, пальцы дрожаще развязывают тонкий поясок и ткань стекает по покатым плечам, оставляя вещь болтаться на локтях. А взгляд Джисона горит лишь ярче, опасно сверкая в свете уличного фонаря. Руками скользнуть вновь по идеальному телу мужчины, уже смелее цепляя краешек шорт и стягивая ниже, освобождая твердый член. Коснуться горячей плоти пальцем, а после наклониться, вбирая крупную головку в рот. Чужие длинными пальцы в волосах, дрожащие от напряжения бёдра под ладонями и пульсирующий член любимого на языке. Разве девушке так много надо, чтобы сойти с ума от возбуждения? Джисон двигается, осторожно проникая в горло, шипит и закатывает глаза, двигаясь смелее и глубже. Горло уже саднит, но как превосходно ощущается твердая плоть в кольце губ... Перед глазами пелена и словно в бреду скользит осознание, что губы заняты уже чужими губами, а сильные руки скользят везде, лаская возбужденное тело. – Приподнимись, детка. Нам обоим сейчас станет очень хорошо. Давай, малышка, позволь мне... Шепот над ухом, пальцы, что мертвой хваткой впиваются в сильные плечи и горячая плоть, медленно скользящая все глубже в тело... Крик срывается с губ неосознанно, выказывая, как же сильно экстаз поражает тело. Секунда спокойствия и отчаянное движение вверх вниз, лишь бы отчётливей почувствовать трение твердой плоти в мягких чувствительных стенках. Вверх, вниз, крик, стон, укус, смазанное касание губ, чужой горячий язык на груди и внезапно резкий толчок глубоко внутрь. Откинуться, невидяще уставиться в потолок и самостоятельно насадиться на твердый член до упора, резко и с пошлым влажным хлопком. –О да, детка.! Попрыгай, малышка.. Хан хрипит, крепко держа за бедра и замирает, заставляя хныкать и двигаться самой, выстанывая мольбы с его именем. Двигаться до изнеможения, накапливая жар, чтобы после... Взорваться хриплым криком, достигая конца, чувствуя горячую вязкую сперму глубоко в себе и теряя разум от блаженства, затапливающего все тело, разум и душу....