longtemps

Уже поздно, на улице виднеются редкие огни из чужих поместий, а метель на улице оставляет желать лучшего. Слуги периодически выходят из поместья, чтобы прибрать снег, если маршалу или императору вздумается выйти на улицу. И так происходит каждые пару часов. Это их работа, но почему-то Гу Юню кажется бестолковым такое занятие. Он отпускает слуг, позволяет им отдохнуть и вернуться к своим семьям на некоторое время. Чан Гэн сидит перед камином и перечитывает какие-то трактаты, лениво попивая чай. Чайник уже давно остыл, как и напиток. Гу Юнь меланхолично рассматривает падающие хлопья за окном. Каждая проведенная зима в гарнизоне никогда не позволяла ему насладиться этой красотой. Кажется, совершенно простое явление — снегопад. Однако почему-то Гу Юня это трогает. Вспоминаются битвы с варварскими племенами, тренировки и мучительное наказание от прошлого императора. Гу Юнь всегда был на грани жизни и смерти. Быть маршалом опасно даже вне боев. Не подчиняться императору, который скептичен ко всем, наверное, самый безрассудный его поступок. — Долго ты еще будешь это перечитывать? — он бросает взгляд на Чан Гэна, который все так же спокойно читает бестолковые трактаты. Он перечитывает их в сотый раз. Гу Юнь определенно не понимает смысла в подобной трате времени. На самом деле он чувствует себя ребенком, которому матушка не разрешила выйти погулять в снегопад, однако, когда это Гу Юнь вообще к кому-либо прислушивался? — Я буду на улице, если Его Величество соизволит оторваться от бумажек. Он быстро набрасывает на себя плащ и выбегает из поместья, хлопнув дверью. Гу Юнь не обижен, но провоцировать Чан Гэна всегда очень весело. Несмотря на то, что он уже император, он все еще остается ребенком для Гу Юня. Чан Гэн удивленно хлопает глазами и сдается. Что ж тут можно поделать? Цзыси ведь опять вышел в одном плаще… По правде говоря, Чан Гэн до сих пор не понимает, каким образом Гу Юнь не замерз насмерть, когда ему пришлось стоять целую ночь на коленях перед императорским двором. И ладно бы он был в теплой одежде, хотя бы в плаще, но он был в железной броне. Он точно мог превратиться в ледышку… Чан Гэн поспешно убирает книгу и закутывается в плащ, прежде чем выйти на улицу. Холодно. Чан Гэн ведет плечами, чтобы прикрыть часть лица мехом плаща. И все-таки он вышел на мороз не просто так. Гу Юня нигде нет. Он же только что выходил на улицу и не мог далеко уйти. Чан Гэн задумчиво сводит брови, как получает удар со спины. Он едва не вскрикивает, но быстро осознает, что это всего лишь снежок! Гу Юнь позади него громко смеется, пытаясь согреть замерзшие руки. — Цзыси в проигрышном положении, у него нет перчаток! — Чан Гэн быстро сминает снег в руках и точно швыряет снежок Гу Юню в грудь. Это соревнование, где нет места жалости! Император довольно ухмыляется, чуть щурится, чтобы получше рассмотреть маршала. Покрасневшие от мороза щеки, озорная улыбка и удивленный взгляд. — Неужели Цзыси думает, что игра в снежки не достойна императора? Чан Гэн вскрикивает, когда на него обрушивается целая стена снежков. Он бежит изо всех сил, чтобы спрятаться от этого неприятного холодка, но Гу Юнь как назло попадает ему прямо за шиворот. Чан Гэн не намерен сдаваться, поэтому прячется за угол поместья, планируя контратаку. И все бы хорошо, но он не слышит шагов Гу Юня, не слышит привычного скрипа снега. Выглянуть — значит выдать себя, а Чан Гэн хочет только победы… Как и Гу Юнь. Он ловко передвигается, не создавая лишнего шума, явно имея определенный опыт в засадах. Гу Юнь чувствует, как деревенеют руки, как замирает грудь, а сердце на мгновение и вовсе останавливается. Чан Гэн наконец выходит из укрытия и попадает под обстрел. Снежок прилетел ему прямо в лицо! Гу Юнь довольно улыбается, наблюдая за падшим императором. Все-таки он не так еще стар, чтобы проиграть в снежки. А может он все еще не настолько взрослый, чтобы перестать дурачиться… Гордым шагом он подходит ближе к мальчишке, будто лорд, осматривающий свои владения. Однако Чан Гэн никогда не сдается первым, даже если это простая игра. Неожиданно он набрасывается на Гу Юня, опрокидывает его на спину и вынуждает принять поражение. Щеки маршала покраснели от холода, а еще он весь продрог. Чан Гэн бережно сжимает его ладонь, пока второй гладит Гу Юня по щеке. Запыхавшийся маршал это однозначно приятное зрелище, особенно на контрасте с киноварной родинкой на щеке. Уголки его глаз приподнялись в улыбке, он будто улыбался с глазами. — Ваше Величество, может, отпустите этого слугу? — шутливо спрашивает Гу Юнь, елозя под чужой хваткой. Ему нужно прилагать много сил, чтобы сбросить с себя мальчишку, но он стал намного сильнее, чем раньше. Однажды он может и не справиться с этим напором. Чан Гэн тут же убирает руки и слезает с Гу Юня, предлагая свою руку, чтобы тот встал. Перчатки все мокрые, а он сам промок в снегу и скоро задрожит от холода. Как же Гу Юнь выживает в таком холоде? Маршал с улыбкой хватается за чужую руку и вылезает из сугроба, отряхивая снег с одежды. Ну и беспорядок они навели: аккуратные сугробы разбросаны вокруг, а на стенах поместья виднеются белые следы от снега. Все, что волнует сейчас Гу Юня, это чтобы Чан Гэн не заболел. Плохо будет, если император по его вине сляжет… — Ифу, пойдем греться, — зовет его Чан Гэн. Нужно будет снова разогреть чайник и подкинуть в печь дров. Они вместе возвращаются в поместье неспешным шагом, будто не продрогли до костей. Гу Юнь невзначай бросает взгляд на падающий снег и расплывается в улыбке. Вот бы каждая зима была такой. Нежной и теплой. Дурачиться с Чан Гэном в снегу совсем не холодно, в отличие от тренировки в гарнизоне. Эта черная броня, хоть и обеспечивала воина силой, но не более. А Чан Гэн согревал его своим теплом и стал главным оружием, ради которого Гу Юнь готов жить. Он услужливо открывает дверь, приглашая Чан Гэна войти первым. Из дверного проема красиво виднеется, как выходит теплый воздух из поместья, как приятно щелкают дрова в камине. Чан Гэн заходит внутрь, отряхивает плащ и снимает теплые сапоги. В одном домашнем халате он выглядит, как тот самый мальчишка, которого Гу Юнь когда-то воспитал. Маршал заходит внутрь, плотно закрывая за собой дверь, чтобы точно не продуло. Чан Гэн сейчас чувствует себя не императором, а настоящей принцессой, которую оберегают, как зеницу ока. Чан Гэн затаскивает мужа за собой, сбрасывает его бестолковый плащ и тянется к сапогам, когда тот сам их снимает. Гу Юнь удивленно гнет брови, но Чан Гэн не дает ему даже подумать и хоть что-то сказать. — Император приказывает тебе греться вместе с ним. Сейчас нельзя болеть, ифу… — жалобно просит — приказывает? — Чан Гэн и затаскивает Гу Юня вместе с собой поближе к камину. Рядом стояли два кресла и какая-то простая кушетка, куда они и завалились. Гу Юнь в одно мгновение стал жутко неуклюжим, будто специально путал ноги и шатался из стороны в сторону. На этот раз победно нависал сверху уже маршал, накрывая императора своим телом. Тепло. Ладони теплеют, но Гу Юнь этому отнюдь не рад. Несмотря на то что он весь из себя такой заботливый муж, он никогда не упустит возможность поиздеваться над мальчишкой. Пользуясь тем, что Чан Гэн разомлел от высокой температуры в комнате, его холодные пальцы проскользнули прямо под халат. Всем телом Гу Юнь прижимается к разгоряченному телу мужа и подло издевается над ним! Чан Гэн пытается извернуться и сбросить с себя маршала, но звание-то он получил не просто так… — Сдавайся, и я тебя пощажу! — звонко кричит Чан Гэн. Он ничего не может противопоставить Гу Юню в этой битве, но он все равно пытается торговаться. — Такие бандиты, как я, смотрим не на происхождение, а на выгоду. Тебе же нечего мне отдать, если только расплатишься телом, — коварно отвечает Гу Юнь. Он кусает Чан Гэна за шею, а затем сжимает чужую талию в своих ладонях. Мальчишка в его руках начинает пинаться и, наконец, сбрасывает Гу Юня на пол. Вполне себе заслуженно! Чан Гэн наконец может отдышаться от атаки щекоткой, посматривая на Гу Юня, который громко засмеялся. — Ну ладно-ладно! Два-ноль в твою пользу! И не стыдно старика бить? Ваше Величество, постыдитесь хоть немного! — он наигранно стонет, присаживаясь на полу перед Чан Гэном. Пол теплый, а Чан Гэн уже согрелся из-за этой схватки. — А не страшно тебе на императора нападать? — в голосе слышится призыв к действию, к дальнейшей игре. Гу Юнь это осознает, но двигаться дальше пока что не готов. Он проиграл уже два раза из-за хитрости этого мальчишки и больше не намерен оставаться в дураках. Гу Юнь только устало улыбается, складывая руки на узкой кушетке, недалеко от лица Чан Гэна. Он шумно вздыхает, укладывая голову себе на руки. Чан Гэн довольно проводит ладонью по чужим волосам, чувствуя, как он начинает засыпать. Подобные битвы иногда даже идут к добру, если это касается сна. — Цзыси, пойдем спать, — он тихо зевает, прикрывая ладонью рот. Гу Юнь уже почти заснул, когда его окликнули. Правильно, лучше не спать на полу в зале. В ответ маршал только что-то бубнит, ворочаясь. Видимо, спать этой ночью они будут не в самом удобном месте. В сон клонит уж слишком сильно, и они не способны воспротивиться этому желанию.