Самый несчастный победитель

Мозг не мог осознать в полной мере произошедшее, переварить это и принять как факт. Ки Хун думал о мертвой матери и его нынешнем положении, которое было таково: руки Фронтмена, отказавшиеся руками Ин Хо, отвели его к кровати и повалили на нее. Шумно дыша, ведущий смотрел в лицо мужчины под ним: потерянный взгляд, сжатые губы. Прижимая чужие кисти к кровати, Ин Хо чувствовал, как тот дрожит от переполняющих эмоций и стресса, но и он сам сейчас чувствовал себя нервно. Быть так близко к 456 странно. Он привык играть, наблюдать, едва касаться, но не думал, что все приведет к этому, что сможет почувствовать его целиком. Пасть раскрылась, язык хищника коснулся открытой шеи лани, но вдруг она встрепенулась и начала сопротивляться. Ки Хун встретился взглядом с мужчиной и, наконец, осознал свое положение. Паника. Ин Хо почувствовал сопротивление, то, как 456 напрягся всем телом и начал вырываться. — Ки Хун, — Почти прорычал Фронтмен в чужое ухо, навалившись сверху. 456 чувствовал, как тот возбужден: опаляя шею дыханием, Ин Хо терся об него пахом, надеясь на то, что мужчина подчиниться и примет свою участь. Но внутри неприятно кольнуло, когда Ки Хун процедил сквозь зубы: — Ты настоящий монстр! Теперь я убедился в этом и вижу, что в тебе нет ни души, ни сострадания! Люди для тебя не больше, чем мусор! Ведущий действительно считал людей мусором, но было обидно, что мужчина под ним думает, что он такого же мнения и о нем. Разве 456 не понимает, как сильно отличается от других? Разве не видит, как он в нем заинтересован, как хочет слиться воедино, как желает понять и обладать. Он раздевал мужчину глазами, желая получить его всего, не желая думать о чем-то глобальном. — Вам не надоело? — Подняв бровь, спросил Ин Хо. Эти слова прозвучали так безобидно, будто они снова находились в игре и непринужденно болтали. Ки Хун смотрел сейчас в его лицо и выглядел расстроенным, до ужаса разочарованным тем, что видел. Фронтмен продолжил: стянул с себя черную мантию и начал расстёгивать пуговицы на своей рубашке, но мужчина под ним не собирался сдаваться: вытащив одну ногу из-под Фронтмена, Ки Хун ударил ей в грудь, перекатился и слез с кровати. Ведущий отреагировал спокойно: повернув голову в ту сторону, где стоял запыханный, загнанный в угол мужчина с хмурым взглядом и впалыми щеками, он отметил, что выглядел тот соблазнительно. Раньше Ки Хун часто улыбался, вел себя потешно и несуразно, но игры изменили, хотя даже от этого он не стал для него менее привлекательным, скорее наоборот. Ин Хо не слышал чужие мысли, но знал то, о чем тот думал: Ки Хун смотрел на автомат, откинутый ранее в сторону, но оружие было возле двери, прямо за спиной Фронтмена. — Вы снова не думаете о последствиях, — Склонив голову, произнёс Ин Хо, и в то же мгновение 456 сорвался с места, попытавшись схватить автомат. Он почти дотянулся, но чужая рука схватила грубо за волосы и оттянула назад. Локоть 456 пришелся прямо в грудь, и Ин Хо болезненно выдохнул, после чего тут же получил ещё один удар, только теперь кулаком в лицо. Ки Хун был слаб из-за всего произошедшего, но даже в равных условиях Ин Хо был бы сильнее. — Я бы не хотел с вами драться, — Потирая красную от удара кожу на щеке, Фронтмен смотрел на мужчину, который тяжело дышал и был готов защищаться. Бедная лань снова выставила рога, а хищник ходит кругами, играясь. И все же исход очевиден. Когда ведущий двинулся на встречу, 456 был готов снова ударить, но успел лишь охнуть, когда рука схватила его плече, перевернула и прижала животом к полу. Не мешкая, Фронтмен оседлал его, чтобы расстегнуть свой ремень. Мужчина пытался противиться, но сил не было, поэтому уже скоро его запястья оказались связаны за спиной ремнем. Подхватив на руки, Ин Хо почти не почувствовал веса, настолько тот исхудал. Несколько мгновений Фронтмен ничего не делал, рассматривая растерянного мужчину, насильственно прижатого щекой к его груди. 456 был серьёзен и смотрел на него ненавистно, но Ин Хо лишь умилялся тому, насколько у мужчины не получается выглядеть твердо. Положив на кровать, Ведущий вновь навис сверху. И вот она, победа. Ки Хун просто лежал, не двигаясь, тяжело дышал и смотрел в стену. — Я бы хотел, чтобы вы были здесь, — Тихо сказал ведущий, не желая видеть, как тот пытается абстрагироваться. Губы коснулись горячей шеи, а руки проникли под ночнушку, и Фронтмен почувствовал, как тот втягивает живот и вжимается в матрас ещё сильнее, пытаясь избежать контакта любой ценой. Это расстраивало. Медленно Фронтмен расстёгивал пуговицы на белой пижаме и наслаждался зрелищем, открывая взор на худое тело мужчины под ним. При этом выглядел Ин Хо столь сосредоточенным и строгим, словно сейчас не испытывал никаких эмоций, хотя на самом же деле в нем бушевал огонь. Тот дернулся, когда чужая рука коснулась живота, прошлась вверх и остановилась на груди, форма которой Фронтмену очень нравилась. — Вам действительно нужно больше есть, — Подметил Ведущий, поглаживая мужчину по торсу и ощущая реакцию в виде мурашек и подрагивания. Ин Хо не спеша стянул с себя брюки и откинул в сторону, повторив то же самое с верхом, но 456 даже не взглянул на его тело. — Собираетесь игнорировать меня до самого конца? — Глядя в поникшее лицо мужчины, спрашивал Фронтмен. Почему-то Ки Хун отреагировал на последнее слово, восприняв его иначе. — Конца? — Повторил 456 настороженно и вдруг удивлённо раскрыл глаза, когда услышал смех ведущего. — Даже сейчас вы подумали о чем-то глобальном. Думаете, я имел в виду вашу смерть? Ки Хун не понимал, что позабавило Ин Хо, но выглядел тот воодушевленно, прямо как тогда, на играх. 456 тут же ужаснулся, когда Фронтмен наклонился и прошептал на ухо: — Говоря о конце, я имел в виду наш секс, — Объяснил он, сжав мужчину за бедра. Ки Хун хотел ответить, сказать снова то, что он думает об этом человеке, остановить, но чужие губы накрыли его, руки обхватили за щеки и, прижавшись плотнее своим телом, Ин Хо напористо начал целовать, пытаясь протолкнуть свой язык в рот, но тот не дался и стиснул зубы. Пришлось зажать нос, чтобы нуждаясь в воздухе, тот открыл рот. Так и произошло: когда кислорода стало не хватать, 456 начал ерзать ногами, пытаясь вырваться из-под тела, которое нависало над ним. Пришлось вдохнуть, и тогда ведущий углубил поцелуй. Ки Хун не мычал, а скорее рычал от ненависти, иногда приоткрывая глаза и видя лицо мужчины перед собой: разгоряченный и слегка вспотевший Ин Хо поуши отдавался процессу, сплетаясь с его языком. Было мокро. Приятные ощущения прервали зубы, которые жёстко сжались и прокусили губу до крови, от чего ведущий не остановился, но болезненно простонал в чужой рот. Теперь слюна была смешана с кровью, когда он целовал его и посасывал кончик языка. Попытки протеста со стороны нижнего не прекращались: еще несколько раз он кусал, но тот терпел, не желая останавливаться, даже не позволил отдышаться, пока не насладился вдоволь. — Вижу, вам нравится причинять мне боль, — Отстранившись, Ин Хо потрогал свои прокусанные насквозь губы. 456 посмотрел на него с презрением, так и говоря: «Мне не нравится то, что со мной делают», но это было настолько очевидно, что ведущий понял без слов. Милая и грациозная лань отчаянно трепыхалась в лапах хищника, который уже откусил от нее кусочек. — Сон Ки Хун… — Прошептал Фронтмен возбуждённо, оставив мокрый след от крови и слюны на чужой шее. 456 отвернул лицо, тем самым ещё больше подставив шею. Сжать пасть на шеи до хруста. Наблюдать, как глаза лани тускнеют. Ин хо легонько укусил его кожу, после чего начал покрывать шею поцелуями, иногда оставляя засосы. Это была страсть, наслаждение в чистом виде от получения того, кого ты так сильно желал. Прижавшись плотнее губами к шее, Ин Хо почувствовал пульс. Лань ещё жива и боролась за жизнь. Для 456 все это было пыткой, чем-то не здоровым. Он отвращался, ужасаясь тому, что боль не заканчивается, что ещё несколько дней назад видел, как товарищи и лучший друг погибают, а сейчас он лежит под мужчиной, который оказывается Ен Илем. Тем самым мужчиной, который, по его мнению, был хорошим человеком и погиб, сражаясь за общую цель. Он понял, что Фронтмен не остановится, когда с него были стянуты штаны. Раздвинув ноги, мужчина прижался к нему пахом и снова принялся оставлять поцелуи, только теперь ниже шеи: животе и груди, на которой уделял большое всего внимания соскам. Сжимая зубами розовую бусинку, Ин Хо слышал шумный выдох, который Ки Хун издавал от стыда и легкой боли. Он продолжал тереться об объект своего вожделения пахом, облизывал один сосок, а второй крутил пальцами, получая каждый раз негативную реакцию: удар коленом в бок или же злостное дыхание. — Мне казалось, что между нами есть связь, — Расстроено произнес Ведущий, взяв мужчину за подбородок, чтобы заглянуть в глаза, — Я знаю, что вам понадобится время, чтобы смириться со всем произошедшим и принять нового себя, но я хочу, чтобы вы понимали, что я делаю это не из дурных мотивов, не с желанием причинить боль, а потому, что вы мне нравитесь. Ки Хун не мог поверить в то, что слышит. Этот мужчина явно сошел с ума, раз говорит что-то подобное после того, как убил его друга. 456 пробрало дрожью от осознания, что его дальнейшая судьба предопределена. Безумие. Хищник хочет, чтобы лань поверила, что она хочет быть съеденной. Не зная почему, но мысль о том, чтобы продолжить, смущала Ин Хо. У него не только давно не было никаких половых связей, но и абсолютно не было раньше опыта с мужчинами. Хотя Ки Хун в его представлении не имел пола, вернее, он не думал об этом, воспринимая мужчину иначе, как что-то отдельное, не поддающееся оценки. К тому же им было далеко за сорок. Интересно, если бы все сложилось иначе, позволил бы мужчина сделать с ним подобное, увидел бы Ин Хо добрый взгляд, отвечал ли бы тот на его поцелуи и прикосновения своей нежной улыбкой… Откинув эти мечтания, Фронтмен продолжил: подцепив пальцами ткань черных боксеров и одним движением стянув, он опустил взгляд и не увидел чужого возбуждения, что было ожидаемо, но все же огорчало. 456 нервно выдохнул, когда остался полностью обнаженным, снова дрогнул от холодной руки Ведущего на его члене, свёл брови и прикрыл глаза в ответ на ласки, направленные на то, чтобы возбудить. Ин Хо же, напротив, сгорал от желания сделать большее, любуясь модельной внешностью мужчины: красивые стройные ноги, узкие бедра и пресс. Ки хун выглядел прекрасно. Несчастные попытки доставить партнёру удовольствие были для того, чтобы убедить себя в том, что это добровольно, что прямо сейчас он не насилует, а добивается своего. Он уже выиграл, поэтому сейчас все должно сложится в его пользу. Ки Хун смирится, станет на его сторону, прислушается, просто нужно показать, надавить, что иногда означает боль, и тогда все будет правильно. С этими мыслями он слегка отстранился, взял свою слюну на пальцы и решительно раздвинул чужие ноги. Ин Хо не ожидал, но тот отреагировал бурно: злостно вскрикнул, словно пытаясь всеми силами разорвать ремень на руках, сжал ноги, тем самым стиснув бедра Ин хо, и посмотрел в глаза ошарашенно, будто до последнего не верил, что тот может дойти до такого. — Господи, зачем тебе это? — спросил 456, показав свои эмоции: его лицо побледнело, когда он представил, что будет с ним дальше. Сейчас он больше походил на старого Ки Хуна, который ещё не знал, что такое предательство и боль. Каким бы он не был легкомысленным, но все же старался жить по совести и оставаться человеком, помогать людям и верить в них. Сейчас на Ин Хо смотрели те самые наивные, полные непонимания глаза. Фронтмен почувствовал себя странно. Лань издала протяжный вопль, глядя в хищнику в глаза, моля оставить ее в живых, и тут зверь задумался: Я хотел сделать это из чувства голода или мне просто хотелось убить? Ведущий замер размышляя. Сон Ки Хун проиграл, точно проиграл по собственной вине, а значит, он был прав в своих убеждениях. Но почему тогда сейчас так тошно смотреть в это лицо? Назад пути нет. Он бы не смог притворяться товарищем 456 вечно, а тот рано или поздно бы погиб, играясь в героя. Встряхнув головой, зверь снова оскалился. Разве хищнику стоит задумываться над тем, почему он хищник? Разве нужно сожалеть плотоядному о том, что он убивал? Лань слаба и попалась ему в лапы. Значит, она жертва. Пальцы коснулись колечка мышц и надавили, пытаясь проникнуть внутрь. Пришлось приложить усилия, чтобы войти кончиками фаланг в сопротивляющееся и зажатое со всех сторон тело. Ин Хо больше не старался быть деликатным: держа одной рукой за бедро, он вводил пальцы глубже и видел, как тот морщиться от неприятных ощущений, стискивает зубы, когда он разводит пальцы внутри, а затем издает болезненный стон, когда движения становятся резкими. Скользя внутри пальцами и надавливая, Ин Хо надеется получить хоть какой-то отклик от этого тела, но в лице Ки Хуна лишь страдание и стыд от всего, что сейчас происходит. Хищнику приятно отрывать куски плоти, но Лани терпеть это едва ли. По губам и подбородку Ведущего стекает его собственная кровь из ран, которые оставил ему его пленник. Сейчас Ин Хо выглядел не как Фронтмен или Ен Иль, а кто-то другой, кто не имеет принципов и характера, лишь сильное желание поглотить этого мужчину и присвоить себе. Ки Хун отвлекся от боли и встретился с мужчиной взглядом, от которого ему стало не по себе: сквозь дымку Ин Хо смотрел на него возбуждённо и твердо. На шее и руках выступили вены от напряжения, будто он зол и готов разорвать на части, поэтому нижний снова попытался прибегнуть к бегству, но Фронтмен каждый раз возвращал его к себе, поглощая все больше: подтягивал за ноги, прижимал плечи к кровати и снова целовал, оставляя кровавые следы от своих губ. Услышав смешок со стороны 456, Фронтмен отлип от шеи и перестал двигать пальцами внутри. Ки Хун сказал не громко: — Я даже подумать не мог, что можно быть настолько больным на голову. Ты наверняка делал это и с другими людьми, не так ли? Одних игр не достаточно, тебе нужно больше, чтобы удовлетворить свои мерзкие потребности… — В ваших словах и лице сейчас так много ненависти ко мне, — Ин Хо прикоснулся к чужой щеке, и Ки Хун нахмурился, — Вы совсем не слышите меня… Я не монстр, Сон Ки хун. Монстров не существует. Ин Хо резко переворачивает мужчину на живот и тяжело дышит, собираясь взять больше. Лицо нижнего говорит слишком многое, поэтому он не хочет видеть его в этот момент. 456 упирается обречённо щекой в подушку, когда его бедра слегка приподнимают. Фронтмен осматривает желанное тело, с жадностью оглаживает руками бока и сжимает кожу, каждый раз думая о том, что тот слишком исхудал. Он не видит лица мужчины, но слышит его нервное дыхание, которое сбивается ещё больше, когда Ин Хо берет свой член в руку и приставляет головку к дырочке. Тело инстинктивно сжимается, и Ки Хун пытается отползти, подтянуться вверх, но его требовательно притягивает к себе Ин Хо обратно, сжимает бедра руками и толкается внутрь, вырывая из него хрип. Внутри мягко и мокро. Фронтмен замирает, прикрывает глаза и чувствует чужую дрожь. Ки Хун же лежал с притупленным взглядом. Было чертовски больно, гадко, унизительно. Слишком много чувств, чтобы выразить словами. Внезапно он почувствовал себя слишком хрупким, будто ему было не сорок, а пять лет: он сидит возле матери, а та гладит по голове, и все хорошо. Сейчас он забывает о играх и, наконец, жалеет себя, понимая, что никто не должен проходить через такое, что все это безумие. Шлепки, хриплые стоны Фронтмена и боль не даёт уйти в свои мысли, и мужчина, не сдерживаясь, уже плачет в подушку. Ин Хо склоняется, целует в шею, желая остановить чужую истерику. О нежности и сострадании Ведущий уже давно позабыл. Боль и смерть стала обыденностью, но он не хотел видеть, чтобы именно этот человек плакал. Это было неприятно. И всё же он продолжал: гладил бедра и делал толчки, каждый раз выбивая из мужчины новый звук. Хотелось взять от этого акта принуждения все. Зарывшись в коротких темным волосах Ки Хуна и стиснув их в кулак, Фронтмен натянул и заставил 456 приподнять голову с подушки: тот приоткрыл рот, и его глаза распахнулись от очередной боли, когда Ин Хо, уже не церемонясь, начал грубо трахать, держа за волосы. — Вы меня… — Прерывисто дыша, говорил ведущий, продолжая толкаться внутрь, — заинтересовали ещё с той игры… 456 не хотел сейчас слушать про игры. Фронтмен же забывался в этих ощущениях: ускорял темп, стонал, сжимая мягкие ягодицы мужчины, который кряхтел под ним и подрагивал. Если бы Сон Ки Хун только знал, как выглядел в его глазах: стройное телосложение для его возраста, щенячьи глаза, очаровательная улыбка и всегда опущенные плечи, будто тот старался не занимать собой много места. Его внешность сочеталась с характером. Одни только мысли об этом мужчине сводили Ин Хо с ума. Пальцы судорожно вцепились в чужие бедра и, навалившись сверху, Фронтмен прижал к постели, чтобы быть ближе. — Кх…ха… — Болезненно выдохнул в подушку 456, когда тот вошёл до упора. Этот стон прозвучал жалобно. Ведущий подумал о том, что ему нравится видеть мужчину таким уязвимым и подчинённым ему. Шлепки от их тел, скрип кровати и стоны Фронтмена становились все громче. Ки Хун издавал хрипы и шумно выдыхал воздух от резких толчков и члена, распирающего изнутри. Огладив спину ладонями и опустив взгляд туда, где его возбуждённую плоть сжимала покрасневшая дырочка, Ин Хо почувствовал, как в животе разливается тепло. Связанные руки онемели, но ведущий не давал сделать и глотка воздуха, вжимая сильнее голову в подушку, выбивая из изнеможденного тела последнии силы и уже чуть тихие всхлипы. Ин хо чувствовал, что тот больше не сопротивляется ни физически, ни морально, и это радовало. Протяжно простонав, Фронтмен почувствовал, как по телу проходят приятные судороги, после чего излился внутрь и прижался к спине 456, чтобы отдышаться и, наконец, взглянуть в лицо: красные глаза, пустой взгляд и бледное лицо. Ки хун выглядел словно труп. Хищник насытился, но от лани остались лишь кости. Он отдавал себе отчёт в том, что сделал и что слова не приведут 456 в чувства, поэтому просто лежал, прижимая мужчину к себе. Ки Хун тоже знал, что теперь он не принадлежит себе и своим убеждениям. В этот раз он проиграл самому Фронтмену. Правила игры жестоки и второго шанса не давали. Мужчина думал о том, что это наказание за всех не спасённых. Других вариантов не было. Личность человека может меняться до неузнаваемости, в зависимости от травматичных событий, но это был его предел. Победитель, который потерял все, но для Ин Хо он все ещё был Сон Ки Хуном, который отличался от остальных. Иногда подобное положение дел не конец, а начало чего-то нового внутри себя, что изменит и перевернет нутро в верх дном, сделает жёстче, сильнее, избавит от страха и позволит взглянуть на мир под другим углом. Теперь Ки хун был тем, кто сможет его понять, разделить боль и отвращение от людей, которые не несли в себе никакой ценности. Так думал Ин Хо. И Ки Хун это принимал.