Кровожадный сталкер

Сзади послышался смех — это была Бьянка. — Браво, Синклер, доказала, что любишь эту …дрянь. — Усмехнулась девица и пошла в сторону комнаты. Дальше все произошло слишком быстро. Так, что Энид не успела даже сориентироваться в пространстве, как и Мортиша. Аддамс прижала Бьянку к стене и поставила к её горлу клинок. — Если хоть кто-то узнает об этом, твоя рыбья голова пожалеет об этом. — Не волнуйся, Аддамс, я не скажу, а вот они все это видели) Аддамс не отпускала Бьянку. Наоборот, надавила так, что послышался едва уловимый запах крови. — Уэнс… Отпусти её… Пожалуйста… — Проговорила Энид так, чтобы слышала только темноволосая. Та подержала сирену ещё пару секунд у стены и отпустила, убрав клинок обратно. — До свидания, миссис Мортиша. Пошли. — Скомандовала Уэнсдей и потащила за собой Энид. Вернувшись в комнату, Энид, начала истерику. — Уэнсдей, это не я! Я ничего не делала! Меня подставили! Мрази! Только кто, господи, мог это сделать… — А главное зачем, я верю тебе Энид. Но зачем кому-то тебя подставлять второй раз? — Уэнсдей стала идти на Энид, та невольно пятиться назад. — Или ты мне врёшь? И никакого горгона нет? И ты всего лишь помешана на мне? — Спрашивает угрожающим голосом Аддамс, наступая на Синклер. — Ч… Что…?.. Ты чего?.. Нет! Ты моя лучшая подруга… Я бы ни за чт… — Но Энид перебивает громкий голос со стороны двери. — ЭНИД ТЫ С УМА СО… — Резко прекратившийся —… Я позже зайду?.. — ЙОКО ЭТО НЕ ТО, О ЧЕМ ТЫ ПОДУМАЛА! — завершила Энид, а Уэнсдей спокойно отошла. — А о чем я подумала?.. — Спросила Йоко. — … — Клыкастая, свалила с комнаты. — Рыкнула устало Аддамс, отходя к своему столу — Хочешь, забирай своего волка. И выметайтесь отсюда обе, пока я вам глотки не перерезала, к чертям. — Угрожающе сверкнула глазами, глядя на Энид, которая только что видела те самые клинки в действии. Обе напуганные девушки сглотнули и поспешно вышли из комнаты. Наконец, оставшись в тишине, Уэнс длинно выдохнула, оперевшись руками о стол, и перешла к документам, отсканированным Вещью. Он упомянул, что Уэнсдей будет интересно это дело, что порядком интриговало. Сев за стол, девушка открыла папку. «Дело 134 Тело найдено в лесу, у трупа мужчины отсутствует права рука, глаза выцарапаны. Жизненно-важных органов не найдено. Отсутствует: 1) рука (правая) 2) глаза (оба) 3) сердце Труп мужчины нашла женщина И.В. Малецки, выгуливавшая собаку неподалеку. Мужчина врагов не имел. Только замечал странное существо рядом с собой последние несколько недель. Об этом говорил своим коллегам, те же считали его рехнувшимся.» — Гласили документы, ниже были приложены фотографии трупа мужчины. «Хм… Сердце это же традиция кровожадных оборотней признаваться в вечной любви. Да, это определённо все связано. Особенно с признанием в любви на двери директора…» Уэнсдей вскочила, убирая документы в выдвижной ящик и закрывая его на ключ, и направилась к директору.

***

— Кошмарной ночи, мама. — Да дорогая, что-то хотела? — Спросила миловидным тоном Аддамс, будто несколько десятков минут назад не отчитывала Аддамс и Синклер. — Ты находила сердце? На вопрос Мортиша лишь подняла взгляд с дел, которыми была занята до прихода дочери. — Находила. — констатировала Уэнсдей. — Почему ты не рассказала мне? — Зачем тебе информация об этом теле? — Старшая, подписала какой-то документ, возвращаясь к работе и прекращая обращать внимание на дочь. — Ты же знаешь кто это сделал? — Да. — Просто и коротко ответила директор. Но продолжила. — И даже в твоем присутствии сделала ей предупреждение. — Ты настолько лишена ума, что не видишь, что она на это не способна? — Аддамс, — Спокойный голос наполнился холодом, а сколько-нибудь теплый взгляд тьмой, которая предостерегающе обжигала — прошу на выход. — Знаешь… Зачем только ты это скрываешь, не пойму. — Задумчиво проговорила девушка и, не сказав больше ни слова, вышла из кабинета. Вернувшись в комнату, она обнаружила волчонка, который заснул в позе лотоса с телефоном в руках. — Энид… Чертово розовое недоразумение. Не могла ты вырвать сердце из живого человека. Тебя определённо подставили… Но вопрос — зачем? — Девушка забрала у неё телефон, случайно замечая свое имя в чужой переписке, и заинтересованно решила глянуть, что же такого ее подруга обсуждала с… Йоко? Йокич: — Хм… Энид: — И теперь она думает, что это Я! Йокич: — Ну а кому это надо, Эн? Энид: — Да я, бл#ть, откуда знаю?! Йокич: — Все-все не злись. Кто мог запасть на Аддамс? Энид: — Да кто угодно, но это должен быть оборотень, который не любит меня… 🙄 Йокич: — Это и странно… — Эн, а может новенький? — Ээн?.. — Энид? — Если ты не ответишь, то я приду к вам! Уэнсдей хмыкнула. Она бы посмотрела, как вампирчик приходит самолично на собственную казнь, но решила, что надо все же заканчивать этот долгий день. Энид: — Все нормально, она спит. Ужасных снов, Кровопийца. Отправив сообщение, Уэнс, положила телефон на тумбочку и посмотрела на Энид. «Вот и что с ней делать? Так бросить? Будет ныть потом весь день, что ноги болят… Аргх. Ладно.» Уэнсдей подняла оборотня на руки, что получилось у неё несколько с трудом, и уложила на кровать. Укрывать одеялом не стала, припоминая чужую жаркую натуру. Только она хотела встать и направиться к своей кровати или в тот же душ, как Энид, во сне, схватила её за руку и прижала к себе. — Энид, отпусти. — Устало попросила черноволосая, поджимая губы и хмуро оглядывая подругу. Та сладко спала и не реагировала на чужие слова и раздражение. Уэнс пыталась выбраться из цепной хватки оборотня, но все никак не получалась. Видимо, все дело в её скорой течке — из-за этого явления оборотни не рассчитывают свои силы, а в случае с Энид это ещё и умножено на два, так как она обратилась довольно-таки недавно. Вещь появился из игрушек Синклер. «Нужна помощь со своей подружкой?)» — Явно издеваясь спросил он, отстукивая и немного наклоняясь в сторону, будто склоняет голову. — Свалил к черту. — В очередной раз за этот вечер рыкнула девушка и поджала губы, переводя испепеляющий взгляд на Вещь, который дернул всем своим «телом», будто плечами и ответил. «Как знаешь)» Оставшись одна с этим розовым оборотнем, девушка ещё минут 15 тщетно пыталась выбраться, но исход был один и тот же. Вредить слабому звену в их импровизированной команде она не собиралась, хоть и хотелось, после всех сегодняшних происшествий. Поэтому пришлось лечь спать рядом с Энид.

***

Утро началось хорошо. Солнечные лучи падали на белокурые локоны и лицо девушки. Та, жмурясь, отворачивалась от них, с улыбкой и теплом на душе. Потихоньку просыпаясь, сладко потянулась и, открывая глаза, перевернулась на другой бок, с которого можно увидеть соседку, которая, в свое обыкновенное утро строчила роман. В голове вспомнился вечер и все неприятные события: «Ну вот зачем меня подста… ЧТО?! ЧТО БЛ#ТЬ ПРОИСХОДИТ?!» Напротив лица Энид спала сама Аддамс. Вскрикнув и резко отодвинувшись, девушка разбудила соседку. — АДДАМС, ТЫ КАКОГО ЧЕРТА ТУТ ДЕЛАЕШЬ?! — Заверещала белокурая, на что кареглазая лишь криво ухмыльнулась. —А не помнишь, что было вчера? — Приподнявшись на локте, кокетливо провела ноготком по простыне вниз, останавливаясь рядом с чужим бедром. — Что было вчера?.. — Осторожно спросила Энид, чувствуя что-то неладное и холод чужой руки. — Ты меня затащила в кровать, пока спала. — Разрушила всю атмосферу таинственности Уэнс, падая обратно на кровать и закрывая глаза. — Оу… Но это не меняет того факта что ты не ушла… — Чувствуя странное разочарование, отмахнулась от него и вернулась в реальность, задаваясь как будто логичным вопросом. — Пыталась, но у тебя, видимо, скоро будет течка и ты не контролируешь свои силы. — Монотонным голосом лектора ответила Уэнсдей, не открывая глаз. — Как будто бы это тебя остановило — Вспомнив чужие вчерашние угрозы, поежилась и решила сменить тему — Ладно. Спасибо?.. А, точно. В общем, иди уже. Я же тебя больше не держу? Уэнс, закатив глаза, хоть это и не было видно, пожала плечами и встала с кровати. Прихватив ванные принадлежности, направилась в уборную, пробыв там недолгие полчаса и приведя себя в порядок, вышла в приятную прохладу комнаты. И сразу перед ней предстал образ Энид, что была…. Злой. — Уэнс! Ты зачем ответила Йоко?! — С порога начала истерично Энид. — Чтобы она не приходила сюда и не портила своим явлением нашу комнату. Вспомним еще и то, как ты меня удерживала рядом с собой, не давая отойти хоть на шаг. А не посвященных зрителей это может подтолкнуть на не нужные нам мысли. Например. — Будто задумалась Уэнс, поправляя рассеянно волосы, но почти сразу хмыкнула и подняла взгляд на девушку перед собой, заканчивая: — Как будто бы пара и души друг в друге не чаем. Зефир, единороги, летучие мышки и кладбища — в общем обычная романтика. Надеюсь, я донесла до тебя свою мысль. — Приподняла в риторическом вопросе брови и направилась к своей половине, скрываясь за дверцей шкафа. — Она, итак, так считает! — Воскликнула рассерженно Энид, заходя в уборную. У нее в голове не укладывалось то, как Уэнсдей спокойно нарушила ее личные границы, будто те для нее ничего не значат. Учитывая еще и то, что свои-то та так оберегает, что готова окружающих убить. А Энид значит пустое место и обязана быть открытой книгой? «А если бы я там признавалась в любви кому-нибудь, или секреты какие были мои. Или просто личный дневник с переживаниями…» — Судорожно и рассерженно носилось в голове Синклер. Таких «или» у девушки нашлось слишком много, чтобы так просто оставить ситуацию без обсуждения. Но как только разгорячённой и нежной кожи коснулись ледяные капли, мысли начали замедлять свой бег, переставая заставлять тело девушки напряженно подергиваться. Закончив с водными процедурами, девушка вышла из душа, напевая что-то весёлое себе под нос, на ходу завязывай на голове «чурбан» для волос. — Уэнс. Правда не бери больше мой телефон… Но спасибо) Я бы не выдержала ещё больше… смешков… — Проговорила Энид выводы и мысли, к которым пришла, когда внутренний огонь подуспокоился. — Смешков? Ты о чем? — Спросила девушка, которую все опасались в Неверморе. Энид молчала, лишь неопределенно хмыкнула и стала вытирать волосы. — Энид, я задала вопрос. — Снова начиная раздражаться, спросила Аддамс, делая шаг к своей соседке. — Эта вампирша тебя донимает? — Довольно-таки логично предположила она, припоминая произошедшее вчера вечером. Синклер убрала полотенце с головы и её мокрые волнистые волосы скатились на обнажённые плечи. На светлой головушке Уэнсдей заметила маленькие щенячьи ушки, что забавно дергались, реагируя на окружающие звуки. Хозяйка же этого недоразумения, видно, даже не подозревала об их существовании несмотря на то, что только что мыла голову. — Что? Что ты так смотришь на меня? — Проигнорировав все предыдущие вопросы, задала свои, настораживаясь из-за чужого пристального внимания. — Да так, ничего. Я все ещё жду ответ на мой вопрос. — Решила, что стоит повременить с очередной новостью, не входящей в их обычную картину жизни. Синклер раздраженно вздохнула, отбрасывая полотенце в сторону стула и упирая руки в боки. — После того, как меня подставили во второй раз, надо мной все потихоньку начинают смеяться, перешёптываться и так далее. — Начала экспрессивно рассказывать Синклер. — Но не делают это в открытую, так как думают, что я попрошу свою «девушку». — Энид раздраженно показала кавычки, глядя на предполагаемый объект симпатии — И она всех распотрошит! — Про девушку даже не знаю, но твоя соседка очень даже может такое сделать. — Уэнс, криво ухмыльнувшись, обернулась, улыбаясь так, что стало понятно — обидчикам ой как не поздоровится. — Господи! Не надо, Уэнс! Я же не прошу тебя об этом, потому что понимаю прекрасно, что ты не шутишь! — Сразу откликнулась на чужую, как могло показаться для человека со стороны, шутку Синклер и раздосадованно взмахнула руками. Полотенце, скрывающее тело, начало сползать от резких движений, поэтому девушка дёргано его поправила и, еще раз коротко оглядев девушку перед собой, направилась к своему шкафу. Не замечая, как ушки на голове подрагивали и то и дело прижимались к волосам, показывая, что хозяйке отнюдь не нравится происходящая ситуация. Аддамс же никак не отреагировала на попытку прикрыться, потому что все, что он могла бы даже хотеть разглядеть — видела еще в тот раз в ванной. Сейчас ее интересовала лишь течка своей подруги и то, как та будет протекать. На чужие же слова она никак не ответила, разворачиваясь на месте и направляясь к своей половине комнаты, закатив глаза и припоминая, какие сегодня их ждут пары.

***

Только оказавшись за пределами комнаты, Аддамс вспомнила о том, что говорила Энид и о ее нынешнем виде — почти все присутствующие направили на них свои взгляды, начиная от удивленных, заканчивая презрительными и ненавидящими. Выйдя из комнаты, на девушек, обратилось большое количество глаз, зная, что над Энид многие теперь смеются, Аддамс решила, что ментальное состояние её команды важнее, поэтому стоит заняться этим делом, но несмотря на это, было и достаточно удивлённый взглядом. — Энид, будь добра, после завтрака надеть что-нибудь на голову. — Уэнс все же беспокоилась о ментальном состоянии своей соседки, подруги, и члена их маленькой команды. — Что? — Девушка, что шла вприпрыжку притормозила и повернулась на Аддамс, но медленнее, чем ушки, которые дернулись в сторону источника звука сразу, как услышали чужой голос — Что-то не так с причёской? — Забеспокоилась Синклер, поднимая руку к своим волосам. Уэнс не успела ни остановить ее, ни разуверить чужие предположения, как окружающие начали переговариваться, не особо-то и переходя на шепот. — Собачка маньяки. — Смотри-смотри, она реально её послушная псина. — Сочились ядом чужие колкие слова. Ушки нервно задрожали, навострясь и впитывая все, что говорил каждый. Но это слышала не только Энид, но и Уэнсдей. — Энид, пойдём. — Коротко скомандовала девушка, цепляя чужой рукав кофты и уходя подальше от этого места. Оборотень кивнула, пока её ушки жались к голове, будто пытались скрыть само свое существование или и вовсе исчезнуть — чужие слова ранили больно и метко. Реакцию светловолосой Аддамс не могла не заметить, поэтому решила исправить ситуацию сейчас, а не оставлять на потом. Поэтому привела их в комнату, где подошла к зеркалу, чтобы Энид могла увидеть и понять, почему же все реагировали столь… агрессивно. Та удивленно ахнула и часто заморгала, будто надеялась, что все исчезнет, как мираж. — Черт. Что это?.. — Приблизилась еще ближе к зеркалу оборотень, дергано, но осторожно касаясь своих чуть рыжеватых ушек. — Это ты меня так заколдовала? — Делать мне больше нечего. — Закатила глаза на чужое предположение Аддамс, складывая руки на груди и лениво разглядывая чужие ушки. — Я тебе уже говорила — это последствия течки. Видимо, у тебя она пройдет довольно-таки интенсивной. — Все также не показывая своего интереса, перевела взгляд в сторону окна. — Что? — Удивление все не сходило с лица Энид, когда она, перевела взгляд на соседку, попытавшись поймать ее взгляд в отражении зеркала, а потом, все же, обернулась, не отпуская свои ушки — То есть я. Мне… — Нет. — Вздохнув, ответила Уэнсдей — Можно и без этого, но, без этого, будет труднее и болезненнее, чем с. Не волнуйся, это не так скоро произойдет, чтобы уже начинать нервничать. — Начала черноволосая, но, замолчав на секунду, продолжила уже глядя в сторону, чтобы не видеть чужой жалобный взгляд. — У каждого оборотня она проходит по-разному. И тебе бы стоило хоть немного окунуться в эту тему, чтобы не бегать каждый раз ко мне с вопросами. А сейчас, будь добра, соберись и надень на свою головушку что-нибудь. Ты есть же хочешь? — Хочу… — Несколько потерянно откликнулась девушка, но начала рыться в шкафу, чтобы найти какую-нибудь шляпку, но такое она не носит и в гардеробе не имеет. — Бл#ть. Нет ничего… —Расстроенно и будто даже со слезами в голосе воскликнула Энид, упираясь лбом в дверцу шкафа, пока ушки жались к волосам. Уэнсдей на чужие психи никак не реагировала, прекрасно понимая, что эта эмоциональность связана с течкой, которая расшатывает чужую психику. Поэтому лишь стояла все также рядом, оглядывая поникшую голову. — Тогда пойдем так, как есть. — Вынесла вердикт черноволосая, цепляя снова Энид за рукав и ведя ее на выход из комнаты. — Давай. — Откликнулась светловолосая, параллельно печатая просьбу своему дружку о том, чтобы он принес ей любой головной убор. Тот прибежал к ним уже после завтрака, с которого они выходили в коридор. — Кепка? — Нахмурилась Энид, переводя взгляд с протянутой вещи на своего парня, поджимая губы и представляя, как нелепо она будет выглядеть в ней. — Да, больше ничего подходящего не нашел, прости. — Неловко улыбнулся горгон, целуя ее в щеку, сначала украдкой, а потом и безотрывно глядя на чужие ушки. — Они такие маленькие. — Мягко проговорил он, но поспешно поправился, переводя взгляд на лицо Энид — И красивые! Очень. — Все с той же нежной улыбкой оглядел девушку. — Может быть, их так и оставить. Но надо попробовать, все равно, спрятать. — Решительно сказала белокурая, чуть краснея от чужих комплиментов, осторожно надевая кепку, но тут же отдернула ее, почувствовав резкую боль, которая прострелила мягкие ушки. — Ауч… Почему так больно… — Поджала губы Энид, чувствуя, как к глазам подкатывают слезы обиды, пока Аякс ее приобнимает, приговаривая, что все хорошо и они справятся. Аддамс устало вздохнула, наблюдая за этой сценой, чувствуя, как раздражение начинало незаметно подкрадываться и царапаться изнутри. — Что? — Плаксиво спросила светловолосая, коротко глядя на соседку, но та лишь подняла ладонь, как бы говоря, что ничего не говорит, и продолжила стоять со сложенными на груди руками. Энид ещё пару раз попробовала надеть эту злосчастную кепку, но с каждым разом становилось лишь больнее ушкам, а состояние все желало лучшего. Отчего Энид дергано сняла уже насовсем ее и отдала парню, шмыгая носом и коротко вытирая глаза, чтобы не портить макияж слезами. — Блин… Спасибо Яксик… Но, видимо, придется ходить вот так, на потеху окружающим… — Грустно проговорила она, но, медленно вздохнув, улыбнулась и взглянула на парня. Тот же немного покраснел и ещё раз поцеловал девушку, желая той хорошего дня, не сильно расстраиваться и предложил сходить на свидание, от которого светловолосая не отказалась, хоть и хотела. Когда подруги шли в комнату за вещами Энид возмущался. — Уэнс. Ну вот скажи мне — как я пойду куда-либо с ним? Вот с этим на голове?! — Тихо, но эмоционально возмущалась Энид, возвращаясь с соседкой обратно в комнату, показывая на ушки, которые все дергались и будто не переставая анализировали обстановку на наличие людей. — Спокойно. Можно с песней. Не вижу проблемы. Они же тебе не мешают? Физически — С нажимом уточнила Аддамс, коротко глядя на подругу, пропуская ее в комнату. — Аргх… Нет, конечно. С ними, наоборот, удобней, я слышу намного лучше… Но зачем и за что мне все это?» — Расстроенно взмахнула руками Энид, заходя в комнату и направляясь к своей половине. Аддамс лишь усмехнулась на это про себя и продолжала идти.

***

— Наконец-то этот чёртов день закончился! — Воскликнула Энид, с разбегу падая на кровать и устало выдыхая, хоть это и было, скорее, похоже на крик/мычание в подушку. Прокричавшись, она перевернулась и энергично встала с кровати, подхватывая вещи и убегая в сторону уборной — Все, я в ванную, а потом на свидание. Не скучай тут без меня — Послав смешливо-игривый воздушный поцелуй, скрылась за дверью — Не буду. — Хмыкнула на чужой всплеск эмоций Аддамс и вернулась к своей доске с заметками. На ней прибавилось несколько записей — «Энид подставили 2 раза», «В меня влюбился псих, который сталкерит и подставляет Синклер». Лаконично и коротко, но что есть. «Но для чего он все это делает? Нужно узнать, кто ненавидит Синклер настолько сильно, что готов ее просто уничтожить.» — Проносились мысли в голове Аддамс, пока она снова вспоминала все, что могло натолкнуть ее на новую догадку. Скоро из уборной вышла не слишком-то довольная жизнью Энид, но с кудрями. Что наталкивало на мысли о том, что та, наверняка, обожгла свои ушки, не рассчитав траекторию плойки. Однако это не сбило ее решительный настрой и неубиваемый оптимизм. — Энид, у тебя есть враги? — Решила не медлить с вопросами Аддамс, на что получила удивленный взгляд и замершую девушку, что нервно поправляла уже идеальную прическу. — Ну… Бьянка?.. Но я не уверена. Она же до этого не делала ничего настолько… Мне нужно подумать… Давай я подумаю и потом скажу все. Хорошо? — Виновато улыбнулась и подошла к зеркалу, крутясь, чтобы удостовериться, что все сидит идеально и ушки не портят образ. Аддамс же на чужой ответ коротко кивнула и вернулась к раздумьям. Волчонок в скором времени что-то еще сказала и отправилась на свидания, оставляя Уэнсдей одну. Просто так сидеть она не собиралась. Нужно было узнать, что из себя представляет это существо и точно ли это оборотень, а не какой-нибудь хамелеон, как их бывшая директриса. Девушка решила сначала проверить самого явного недоброжелателя, поэтому направилась к комнате Бьянки. На слишком оглядываясь по сторонам, она была больше погружена в свои мысли. «Зачем вообще что-то такое делать Бьянке? Они же пришли к какому-никакому, но согласию и перемирию на прошлом курсе. Зачем тогда все эти странные действия?» Вопрос приходится оставить открытым, за неимением каких-либо опровергающих или подтверждающих догадки идей. Дойдя до комнаты, девушка стучит в нее, ожидая отклика. Но дверь оказывается открыта и отворяется с неприятным скрипом, будто ее не смазывали век. Взору темноволосой предстает, что понятно, темнота комнаты, которая не освещается даже светом из-за окна. Оглядевшись по сторонам, чтобы удостовериться, что за ней никто не наблюдает и это не дурацкий розыгрыш, Аддамс шагает в комнату. «Это явно ловушка, но интересно же, что она подготовила и для чего. А точнее — кого». Зайдя внутрь, она слышит, как дверь, неожиданно без какого-либо скрипа, захлопывается за ее спиной, оглушая ударом. — Как банально — Устало вздохнула девушка, не впечатленная представлением, но почти тут же почувствовала удар по голове, от которого перед глазами все поплыло. «И не надоедает же никому так пытаться отрубить человека. Посмотрим, что там дальше по программе.» Ей связали руки, привязали к стулу и надели мешок на голову. «Чтоб уж наверняка» — безэмоционально пронеслась в голове шутка голосом Энид. Шутка подтвердилась, когда на связанные руки нацепили наручники, будто она тут старательно пытается вырваться. И, чтобы завершить комплект пленника, включили маленькую лампочку, свет которой сквозь мешок был почти не виден. Но веселье прекратилось сразу, как только Аддамс почувствовала знакомый запах. Знакомый и ненавистный. Неизвестный достал ведьмину траву. «Черт… Как только узнал». Аддамс сглотнула и прервала только начавшийся вздох, чтобы дрянная трава не вскружила голову еще сильнее. Но неизвестный протянул траву прямо к чужому лицу, одновременно с этим приподнимая мешок, чтобы ткань не препятствовала ничему. Аддамс тянуло к ней, она бы и хотела противиться этому, но трава действовала безжалостно. Мучитель, наверняка знал, как работает конкретно эта трава на Аддамсов, да и в принципе на ведьм. Уэнсдей пыталась остановить себя, но все её естество тянулось вперед, к чужим рукам, заставляя метаться внутри здравому смыслу и поплывшей ведьминской части. Выдыхая, она невольно издала требовательное рычание, за что тут же получила под дых, но ей было все равно — ее коснулись этой травой, отчего та забивалась в ноздри своим ядовитым ароматом. А потом она почувствовала, как в приоткрытый рот попадает несколько капель жидкости, которые она инстинктивно сглатывает и чувствует, как сердце пропускает удар, ее бросает сначала в холод и сразу в жар, а сердце пускается вскачь. Она судорожно вздыхает, усиленно жмурясь, чувствуя, как все тело будто наполняет эйфорией, а здравые мысли покидают голову. Капли были разведенной ведьминской травой, которая сразу же проникла в кровь и ударила по мозгам, отключая любое желание сопротивляться. «Черт, черт, черт! Это. Это совсем не по... Больше прошу! Нет, я должна сопротивляться! Но еще!..» — Суматошно бегали мысли в голове Уэнсдей и она, не осознавая до конца, дышала все чаще, будто ей не хватало ведьминой травы в крови. Но незнакомец не остановился на нескольких каплях — рука с бутыльком ведьминой травы будто случайно дернулась и пролила часть на чужое платье, заполняя темную комнатушку экстрактом травы, отчего от каждого вздоха голова кружилась все больше. Глаза закатывались, а потом Уэнсдей и вовсе их закрыла, когда, запрокинув голову, в попытке уйти от такого нужного сейчас наркотика, она скинула мешок и комната перед глазами закружилась в вихре, отчего ее замутило. Из приоткрытого рта потянулась нить слюны, на которую поплывший мозг уже не регистрировал. Самое важное было перед носом, вокруг. Если бы она не была привязана к стулу, то давно бы упала на пол, потому что сил на то, чтобы держать свое тело у нее не было. И, будто опровергая ее мысли, мучитель решил еще больше ухудшить ее состояние. Задыхаясь и захлебываясь, она глотала еще и еще больше раствора, который он ей вливал в рот, удерживая острый подбородок. Наручники звенели на руках, пока она на остатках сил пыталась дергать ими, в попытке вырваться, отчего те впивались в запястья, но она не чувствовала боли. Лишь легкость, наполняющая тело и совершенно пустая голова, не обремененная никакими проблемами ни сегодняшнего дня, ни темного прошлого, ни будущего, где за ней гонится сталкер. Лишь трава, которая будто заменяла ей кровь, лишая рассудка. С губ срывалось неконтролируемое мычание, в перерывах между частыми вздохами и судорожными облизыванием губ, в попытке собрать еще каплю жидкости, которую ей уже прекратили вливать в рот. Но организм не понимал, что, итак, накачан по самое не балуйся, требуя еще. Ведьмина трава действует на ведьм странно и по-разному. Некоторым дает возможность воспользоваться силами, которые и не снились обладательнице, некоторые видят прошлое, будущее и то, что не подвластно обычному глазу. Но у всего есть побочные эффекты, откат. Если переборщить с раствором, то можно убить обладательницу дара или же ввести в состояние комы, из которой она уже вряд ли выберется без посторонней помощи, так и заплутав в лабиринте как своего мозга, так и вселенной, что милостиво предоставит все, что захочет желающий, но выпустит ли? Вряд ли. На Уэнсдей же ведьмина трава, в силу возраста девушки, действовал сразу убийственно — мозг отказывался работать по назначению, а тело переставало слушаться, желая получить еще больше отравы, пока обладательница дара не погибнет. И незнакомец действовал наверняка — доза была убойной, чтобы не выжила, а если и случится чудо — не вспомнила ни место, где произошло, ни какие-либо приметы того, кто такое мог бы сотворить. Тем временем, похититель споро развязал пленницу, что все еще дышала так, будто пытается от кого-то сбежать, все тело ее неосознанно подергивалось, а перед глазами проносилось столько всего, что она не могла понять, где реальность, в которой ее выносят из комнаты, а где воспоминания и прошлое, до этого не доступное ей. Оказавшись за дверью комнаты, она не знала, сколько пробыла сидящей на полу, глядя перед собой глазами, которые не видели серые стены коридора, она не чувствовала холода каменного пола, как и кровоточащие запястья. Все тело было слишком легким, настолько, что казалось она легко могла взмыть ввысь или исчезнуть во вселенной, но одновременно тяжелым настолько, что клонило к земле, уснуть, перестать существовать. Ей было хорошо, хотелось смеяться, сердце стучало столь часто, что казалось выпрыгнет из груди, прорвет грудную клетку. Но при этом не хватало воздуха, она задыхалась, от того, как ей не хватает ведьминой травы, которая, буквально, утыкалась ей в нос, потому что она подняла к нему ворот платья. Голова кружилась, ее мутило, тело крутило с все более частой периодичностью, отчего хотелось. Непонятно чего. Она не могла определиться с тем, что делать, что хочет, как лучше. Не хотела оставаться в таком состоянии, но и, будто, боялась, что если двинется куда-то, то станет еще хуже. Ей было хреново, но одновременно с ним очень хорошо. Через неопределенный промежуток времени, в голове появилась искорка здравого смысла, которая направила ее в сторону кабинета матери. Аддамс, если ее спросят даже через пять минут, не вспомнит скольких усилий ей стоило подняться на ноги и зашагать по коридору, не отрывая ладони от стены. Окружающее пространство столь стремительно вертелось, кружилось, сжималось, расширялось, падало, взлетало, что Уэнсдей закрыла глаза и двигалась наощупь. Но и в обычной темноте не было спасения — там было все еще хуже. Непрекращающийся калейдоскоп событий, которые она не могла идентифицировать, сменялся очень быстро, мелькал красками, чувствами, эмоциями. Так, что ее через время стошнило, но она не остановилась и двинулась дальше. Ее состояние не улучшалось — оно становилось только хуже. Пока она не наткнулась и упала на кого-то перед собой, когда, на очередном повороте, круговорот красок завертел так, что она в реальности закрутилась на месте. Уэнсдей вряд ли дошла бы до нужного крыла, а тем более этажа, потому что ноги ее не держали совсем. Поэтому то, что ей повстречался кто-то живой, было благословением свыше. — Уэнс?! Что случилось? Что с тобой?! И почему от тебя так резко чем-то пахнет? — Затараторила испуганная Энид, прижимая к себе подергивающееся тело подруги, глаза которой то будто следили за чем-то постоянно убегающим, то закатывались. Дышала она тоже неровно — то часто-часто, пытаясь вдохнуть побольше кислорода, то переставала вовсе, обмякая. Ее будто бросало из сознания в беспамятство. И она точно была не здесь, однако сумела что-то проговорить неверными губами. — Энид. Слва бгу эт ты… — Невнятно проговорила она и снова отрубилась, но в этот раз обмякла надолго, пока руки дрожали и будто пытались что-нибудь схватить. — УЭНСДЕЙ! Что с тобой? Чем тебе. Чем тебе помочь? — Попыталась достучаться до обычно крайне собранной и серьезной подруги Энид, всхлипывая от беспомощности, которая подкрадывалась к горлу. Ее бесило то, что она не знает ни то, что с ней происходит, отчего ее качает то в сторону безудержной радости, то такой злости, что хочется кого-нибудь разодрать, как в прошлом году. Ни то, как помочь ее лучшей подруге и соседке по комнате. — Отведи её к матери. — Прозвучал голос над ее чувствительным ушком, которое тут же прижалось к голове, будто пыталось избежать опасности. Резко обернувшись, она не увидела никого, кто мог бы ей это сказать — коридор был пуст. — Черт. Ладно. Фух, к матери, так к матери — Проведя под глазами, стирая появившиеся слезы, Синклер решительно подняла легкое тело Аддамс и поспешила в сторону кабинета директора. Уэнсдей все это время безжизненно лежала в ее руках, почти не подавая признаков жизни, кроме крайне поверхностного дыхания, которое усиленно контролировал острый слух оборотня, надеясь, что она успеет ей помочь. Дело точно было плохо и нужно действовать быстро. К нужному кабинету она прибежала так быстро, как не бежала никогда раньше. Еле как постучавшись в кабинет, девушка судорожно вздохнула, морщась из-за не исчезающего запаха, который, как она поняла, пропитал одежду Аддамс. Одновременно с этим черноволосая начала снова часто дышать и будто испуганно бегать взглядом перед собой, вцепившись в одежду Энид. Если Мортиши не окажется в кабинете, она не посмотрит на чужой статус и придушит на месте. И, как по заказу, — Мортиши не было в кабинете. — ЧЕРТ… Черт, черт, черт! Ну почему именно сейчас? Сложно было исчезнуть из замка позже? Она же сейчас умрет прямо на пороге кабинета — Рассерженно прорычала волчица, опускаясь со своей ношей на рядом стоящую скамью и бегая глазами по чужому телу, не зная совершенно, что можно сделать и как помочь. — Ей нужен антидот — Неожиданно спокойно послышался голос за спиной Энид, от которого из горла вырвался неконтролируемый рык, а сама девушка обернулась к сирене, чувствуя, как ушки нервно подергиваются на макушке и стоят торчком. Перед ней стояла Бьянка, сложив руки на груди и крайне скептично оглядывая внешний вид Уэнсдей и то, как ту бьет крупной дрожью. — Бьянка, отвали! Не до твоих шуточек и сарказма сейчас — Рыкнула Энид, чувствуя, как оборотень внутри готов вырваться и разодрать видимую опасность перед собой, не слушая даже чужие предложения. Однако внимание сразу привлекла Аддамс, выгнувшаяся дугой и упавшая на скамью, и тут же из ее рта начала течь пена, вид которой бросил девушку в холод — вот это уже чертовски не хорошо. —БЛ#ТЬ! — Испуганно и зло вскрикнула Энид, хватая чужие плечи и не понимая — трясти чужие плечи или наоборот не трогать, чтобы девушка не задохнулась. Бьянка поджала губы, понимая, что время идет на секунды и, быстро оглядев снова девушку, заметила в кармане Аддамс маленький бутылек. Его содержимое ей было неизвестно, как и запах, который она тут же проверила, но выбора не было. Другого антидота, или что это, нет. — Ты что творишь?! — Светловолосая чуть не толкнула Бьянку, хватая ее за плечо и жестко сдавливая, только в последний момент останавливая рвущиеся наружу когти. —Да заткнись ты. — Раздражённо бросила Бьянка и влила пузырёк зелья в рот дергающейся в припадке Аддамс, которая все не отпуская чужую руку, которую схватила во время того, как ее начало бить дрожью. Через несколько бесконечных секунд пена перестала идти, а тело Уэнсдей расслабилось, как и рука, отпустившая Энид. Глаза остались только открытыми и виден был замерший огромный зрачок, вид которого пугал. — Ей лучше?.. — Боясь услышать отрицательный ответ, спросила Энид, чувствуя, как оборотень успокаивается, а ушки жмутся к голове. — Да, слава богу. Судя по тому, что я увидела, это была передозировка ведьминой травой. Интересно, где она столько ее достала и успела налакаться. Но это неважно. Неси ее в вашу комнату и следи, чтобы ей не стало хуже. — Длинно выдохнула сирена и положила использованный бутылек обратно в карман Уэнсдей. Энид же еще несколько секунд посидела в прострации, пытаясь осознать происходящее, а потом, дернувшись, подхватила Аддамс и унесла в их комнату, желая как можно быстрее спрятаться в их, относительном, домике и безопасности. Бьянку же она не успела даже поблагодарить, лишь чувствуя, как с каждым ударом сердца, в голове бьется мысль — Пожалуйста, живи.