To Pull the Trigger

— Я предпочту тебя лишь на данный час, но не навсегда, — он слышит вполне ожидаемый ответ от того, кто всем своим сердцем ждал момента его смерти. Не собственной, нет, Сет Гордон всех нас ещë переживет, но Кевин готов был на месте кануть в лету, лишь бы не сохранять зрительный контакт. Руки подрагивали от произошедшей совсем недавно битвы – он, кажется, потянул ведущую руку. Совсем худо будет, если перелом – а у Сета в глазах чëртики злобно танцевали в кругу под предсмертный танец. К слову, пришли они на поминки Кевина.

***

Избежать последующий разговор было сложно, а избегать Сета — еще сложнее. Кто боится, тот в драку не влезает, а в случае их жизненной ситуации, не вступает в жестокую поножовщину. Кевин совершил и то, и другое. Сначала был готов растерзать сильную — что есть, то есть — тушку Гордона, а потом… это странно. Странно, что он сам не до конца помнит тот день, когда желание вытрясти из Сета все оставшиеся мозги сменилось на легкую заинтересованность. На языке Миньярда — это пускание слюней по подбородку каждый раз, когда «ханжа» проходит рядом. А на языке Кевина — будущая смерть, ведь язык у него был один, а говорить на нем Сет не умел. Кевин и сам не был Сократом, – философия из его рта выливалась лишь в виде тонких оскорблений – а Сет, очевидно, не являл собой личность Платона. До таких отношений им как до Эвереста (с расстояния от Америки немыслимо много), поэтому оба довольствовались ненавистью. Вперемешку с остальными чувствами, сопровождающими Кевина последние несколько месяцев. И вот он здесь. В облике полного неудачника — но всë еще, безумно гордого — ожидал нового поручения от Ваймака. Скоротать время на улице куда легче, чем ходить по штабу в страхе наткнуться на Гордона. Если не сейчас, то позже им обязательно предстоит столкнуться лицом к лицу. Кевин уверен, Эндрю обязательно устроит что-то вроде часовой насмешки из рода: «как вообще можно было дойти до такого дна?». Или куда лучше, просто посоветует ему перевестись в другое подразделение. Кевин и сам не против такого расклада. Если бы не единственная возможность общения с отцом, пока он продолжает служить именно в этом – забытом самим богом – месте. Намеки и предложения отца звучали вполне правдоподобно, даже логично, наверное, но думая о расстоянии между ними, Кевин вновь принимал решение остаться. Немыслимо, что ему приходится участвовать в этом цирке. Немыслимо, что Кевин сам затащил себя в такую передрягу, сам еë устроил, после чего не забыл подключить Сета. К слову о нëм. Кевин, очевидно, не проклятый поэт – возможно немного высокомерный, но еще никто не наводил на него порчу (еще не вечер) – и не владыка семи морей, однако, когда по близости появлялся Гордон, всë в нем так и горело от желания… написать, посвятить, или просто утопить в ближайшей реке. Если интересно, то Эндрю зовет это деградацией и тратой времени на глупости – кто бы, блять, говорил, – а Эбби, когда Кевин намекнул на то, что его сердце уже кем-то занято, предложила как можно скорее озвучить это ему, ведь в их жизненной ситуации каждый день может быть последним. Каждый день может стать последним, исправил ее тогда Кевин. Он не станет ставить ставку на смерть, а не на возможное продолжение жизни, не станет запираться в страхе и рефлексировать о будущем. Сказал бы так Кевин год назад? Вероятно, тот Кевин впал бы в депрессию длиной с саму Амазонку, но сейчас он… повзрослел – наверное – и научился справляться с убийственными трудностями – просто дайте бутылку спиртного и он справится даже с самим собой. Даже если эти трудности – смерть, он готов биться против нее на ножах, влезать в поножовщину и бросать жребий самому дьяволу. Или кто там ждал его наверху? Ну а если честно, мешало ли Кевину само чуждое ощущение чувств рядом? Без чувств, сама суть общения – если таковым можно назвать вечные попытки устроить драку и отчаянное желание убить друг друга – с Сетом становилась напущенной и нереальной. Дешëвка. И хоть, жили они на военных базах, питаясь чем-то вроде долго живущих консерв (бесконечно долгих и пугающих), Кевин все равно не привык к таким отвратительным чувствами. Куда легче провести остаток жизни в ссылке, чем самому себе признаться в реальности этого дня. В народе говорят: переспи с плохими мыслями и всë вернëтся на круги своя. Что ж, переспать он не прочь лишь с одним человеком, и на роль «плохого» тот вполне сгодится. Но так или иначе, Кевин злился и терял бдительность под натиском чувств, а затем – вновь – возвращался к вопросу «а что, если…» — А что, если я тебя ударю, это почувствуется как поцелуй? И далее по списку. Самые глупые и безобидные мысли Кевина, сменяющиеся на жестокие и озлобленные. Он не так часто злился, как был отвратительно разочарован. Собой, окружающими, обстановкой в мире. Последнее казалось особенно глупым. Типа, а кто сейчас не злился? И, возможно, он знал лишь одного человека на этой безжалостной планете, способного простить кого угодно и за что угодно. — У меня для тебя отличная новость, — Ваймак в своей привычной походке приблизился ко столу. Не слишком далеко, но и не так близко, — знает ведь, чем закончится такая резкость — но и Кевин оставался на месте. Сам не знает почему. Первая реакция мозга: «Отличная новость? Но насколько?». Зная отца (это слово всë еще отбивало в сердце дополнительным ритмом), тот мог говорить даже о надвигающейся опасности, но в глазах не было и капли страха. Так ему, Кевину, по крайней мере казалось. Как никак, та оставшаяся кучка мозга всë ещë находилась в его голове, поэтому он молча и без единого звука поднял на него заинтересованный взгляд, прежде чем вопросительно промычать в просьбе продолжить. — Вы с Гордоном друг другу задницы лижите, верно? — Кевин в моменте запутался. Отличная новость – это напоминание о его недавнем провале или попытка добить насмешками? Он даже захотел встать и выйти, но Ваймак всë ещë был его командиром. И, к сожалению, снабжал его постоянной выпивкой, так что порыв отвергнуть его слова оказался глубоко, от греха подальше. — А значит будете не против отправиться на разведку вместе. Слушай, Кев, видеть как ты из себя неженку строишь невыносимо. Сходи уже, да поговори с ним как с человеком. Даже если он на него не слишком похож. Последнее предложение Кевин проигнорировал. В целом, как и все остальные «просьбы» – что в переводе на языке Ваймака – указы. Разведка с Сетом звучит как обратная дорога в ад, когда ты уже находишься там, но кому то явно не хватило жестокости в жизни и он отправился вновь. Дорога из покрытых льдом камней, падающих от каждого шороха и не дающих пройти мимо. Он не доживет до сегодняшнего вечера. – Все остальные отказались или ты сразу решил пожаловать ко мне? – Я не вижу здесь очереди из желающих остаться наедине с Сетом, что, к слову, совершенно неудивительно, – Ваймак помялся пару секунд, прежде чем махнуть рукой в знак просьбы следовать за ним, а затем пройти ко входу в здание. Кевину не жить. – Думаешь я мечтаю об этом? – и оба они знали, что да, мечтает. Похлеще влюбленной девушки, ожидающей своего парня на гражданке. Как там говорят? Девушка солдата? Кевину до этого звания не так уж и далеко. Он получает два укоризненных взгляда от Ваймака. Первый за глупый – слишком глупый – вопрос, связанный с Сетом (а многие считали, что почти все связанное с этим придурком глупое, даже если считал так только Эндрю). Второй за то, что вновь утонул в потоке собственных мыслей, что бывает не так часто, но Ваймак замечает всë. – Послушай, сынок, – сынок – Вместо того, чтоб вить из друг друга нити, вам просто нужно поговорить. К тому же, сегодня День Святого Валентина, – на последнем слове он паскудно улыбается, будто ждал этого дня больше, чем нелепые неженки с влюбленностью. Такие, как он. – Предлагаешь написать ему слащавое письмо с признанием? – Предлагаю взять себя в руки и сказать всë напрямую. Что ж. Он мог сделать это. Безусловно, он даже не задумывался о том, каким кулаком Гордон решит размазать его по стенке, а затем получит в ответ, что ещë более важно, но… кажется, любовь – это не про драки, хотя Кевин может поспорить с идиотским утверждением. Да и о какой любви речь? Помимо перманентного желания задушить Сета – а затем прижать к койке самой дальней комнаты в их базе — он не испытывает к нему ничего. Тяжело называть такую секундную слабость – сладость – любовью. Даже если оно и впрямь было сладким. Но в сравнении с количеством сахара в маленькой кружке кофе Миньярда его сладость – капля в океан. Буквально. – Что за разведка? – Кевин ощущает себя функциональным взрослым. Он откинет свои личные «фе» в сторону Сета в дальний угол, возьмет себя в руки, возьмет его в руки и дело в шляпе. Господи, делов то. – На заброшенном штабе, там, кажется, завелись французские контрабандисты. Всë как ты любишь. Впрочем, желание быть взрослым может пойти куда дальше его личных недомолвок с Гордоном. И Сет может пойти туда же. Вопрос о том, что такого натворил Кевин Дэй всë ещë стоит открытым. Он не вдавался в подробности, когда тонко – достаточно, чтобы не сообразить о чем он, но Ваймак понял все до мельчайших деталей – намекнул на чувства к Гордону. Ту же схему Кевин проделал с Эбби, затем – по настоянию от Эндрю – поделился с Бетси, ведь его мысли уже тогда напоминали любому прохожему паранойю, а голова находилась в воронке полного беспорядка. Бетси поделилась важными вещами – ну, для тех, кто считал любовь замечательным чувством, а не кучкой ненависти и внезапным сексом. Сказала она именно то, что пишут в психологических книгах на обложках: «люби, чувствуй, страдай и плачь», только немного позитивнее. Однако, даже такая помощь не облегчила его состояние. Эндрю же узнал раньше их всех. Догадался сам, сволочь. Хотя Кевин всë ещë предпочитал думать, что Эндрю знал даже раньше его самого. Ну то есть, при таком раскладе он мог сказать, что вся вина лежит на самом Миньярде – никто из отряда не мог подойти к Дэю и проголосить о его затянувшемся взгляде на Сета – а значит в чувствах и в любви Кевин всë ещë не разбирался больше, чем те повернутые на сентиментальности барышни на гражданке. Ужас какой. Звание девушки – парня – солдата настигает его врасплох. Но он по сей день горд собой – на слово поверьте – и не готов клясться в любви какому то там… сокоманднику, если так можно назвать всë то, что происходит между ним и Сетом последние пару месяцев. – Ну так что? – Ваймак возвращает его сознание на нужное место. Разведка в компании Сета. Несколько часов под его тяжелым взглядом – особенно, если они решат заговорить – и наглыми насмешками. Он уже чувствует, как руки сжимаются у его горла. Готов ли Кевин (ради своего же здоровья) молчать в ответ на всë, что придет в пустую голову Гордона? Очевидно, в лучшем случае, он пошлет его нахуй, поэтому да, Кевин готов. – Как скажешь, — протянул Кевин, чем заслужил удивленный взгляд. – И это всë? А хотя… забудь всë, что я говорил тебе ранее. Просто иди и постарайся не вонзить нож ему в горло. – Ты ведь понимаешь, что это было зря? – Понимаю. Просто уйди с глаз моих, пока я не отправил его на прогулку с Миньярдом, – Кевин съëживается от одного лишь представления. Ему так кажется – ну, если быть точнее, то картинка встает перед глазами, словно настоящая, словно он не слетает с катушек каждый день всë больше и больше, – но представления о взаимодействиях Эндрю и Сета всегда имели расплывчатую сторону. В один день Кевин богом клянется, что они сопровождают шутки друг друга одобрительным фырканьем, а на подколки закрывают глаза. В другой – готовы ножи метать в любое место, где стоял бы второй. Смешно, но лишь до момента настоящей поножовщин. Потом даже слезы не спасут. Было достаточно случаев, когда Кевин мог лишь приоткрыть створку в здание для хранения оружия – оружейную, но повыебываться длинным словарным запасом он может в другой момент – чтобы тут же услышать отголоски чьего-то действительно затянувшегося срача. Готов поспорить, что в эту же секунду оба на грани выстраивали стену друг перед другом, в надежде спастись от прожигания взглядом, и все же стоило Кевину недовольно воззриться на обоих парней, как Сет остановился и замер – должно быть, заранее знал кто придет за ним, но Кевину так нравилось думать о том, что его появление способно обездвижить Гордона. Это что-то новенькое. – в то время как Эндрю и глазом не повëл, оставив за собой очередной набор ненавистных фраз. Такое случалось ежедневно, если не каждые несколько часов. Казалось, в какой-то момент прохожие солдаты просто пальцем у виска крутили, предпочитая игнорировать дуэт особо выделившихся идиотов, а Кевин… пожалуй, привык разгребать все конфликты между ними, имея при себе отличную отговорку: «нам важно соблюдать союз» (при этом, сам он абсолютно точно нарушал данное собой слово, ведь общение в армии не волновало никого, кроме благодетелей). Однако сегодня Кевин на высоте, когда заходя видит Миньярда, заряжающего автомат, явно упирающегося в сторону Сета. — Не советую убивать его сейчас. Ваймак дал нам задание, — Кевин громко хлопает дверью, заслуживая этим два раздраженных взгляда. В нокаут. – Заткнись, Дэй. Ваймак и без его инвалидных выходок справится, так что переживать не о чем, – на лице Эндрю появилась убийственная улыбка, не предвещающая за собой ничего хорошего. Возможно, Кевин всë-таки перестарался. Самую малость, но нужный эффект произвел: об этом кричали свирепые – не только из за Эндрю – глаза Сета, а также сжатые до побеления костяшек кулаки. В уставе не говорилось о запрещенных убийствах на базе, но и не говорилось о том, что можно спускать полезные руки солдат ради пустого места. Кевин не благодетель, – за несколько лет упорного труда привык к побоищам – но уже чувствовал на себе пронзительный взгляд Ваймака, когда тот начнет жаловаться на их безответственность. Эндрю украдет его ром, Сет начнет спорить о том, что вся вина лежала не на нëм, а Кевин, как ебучая нянька, будет верно ждать расплаты. Вполне вероятно, что если сейчас Кевин выйдет за дверь, то открыв еë вновь, там никого не будет. – Несомненно, Миньярд, на лучшее ты просто не способен, – Сет вызывающе осмотрел парня в опасливой стойке. Достаточно вооружëнной, чтобы Эндрю отложил автомат, а затем вытащил из кобуры серебряный нож, явно бросая второму вызов. Это он зря. Сет форы не дает: знает, что в этой бойне победитель заранее всем известен, однако продолжает подводить к опасной грани. Он медленно выносит из ручной повязки практически идентичное лезвие – настолько медленно, что появляется ощущение дежавю. Когда-то Эндрю уже явно проделывал этот трюк, но с самим Кевином. Ощущения бесполезны – и крутит его между пальцев, как обычно перед быком вертят красным полотном. Отвратительно. Сет ведëтся. Ещë бы. Мог ли он вообще не поддаться желанию убить Миньярда прямо сейчас? Навряд ли. И все же Кевин готов богом клясться — завтра они пожалеют о сделанном. Поэтому совершить ошибку он им не даст. — Достаточно, — Он стремительно движется в их сторону, тогда как те, будто попав в свой собственный пузырь, вовсе не замечали его. По крайней мере до момента полного краха. Кевин вырывает нож из рук Сета – никогда в жизни не признается себе в том, что делает это осторожно, размеренно, в абсолютном страхе неосознанно навредить – а затем наставляет его на обоих. Сегодня роль «Королевы драмы» достанется ему. — Достаточно чего? — Ваших детских игр, очевидно, — Кевин отводит взгляд в сторону Эндрю (в страхе застыть напротив чужих глаз), и в выжидающей позе наставляет нож уже на второго. Опасно. Особенно, когда у Миньярда в руках тоже нож, — Что на этот раз, мальчики? — Спроси у своего подсосника, — Сет усмехается, возвращаясь в спокойное положение, а затем делает шаг вперëд, явно не насытившись той опасностью, возникшей пару минут назад. — У самого края ходишь. — По крайней мере я еще не свалился на самое дно, — «не то что некоторые», так и хочет вырваться из его рта. Кевин видит. Причем, из первых рядов наблюдает за их грызучкой, так что уверять его в этом даже не нужно, он уже не сомневается в своих догадках. И Эндрю, кажется, замечает. — Просто скажите, что вы не поделили на этот раз? — сдается он. — Кто получит последнюю пулю, — саркастично произносит Сет, и Кевину нужна минута, две, час, день или год, чтобы понять — шутит тот или просто издевается над ним? Варианта с правдой даже нет, Сет на такое не способен. — Пора сваливать, пока Ваймак не нашëл нам куда более ужасное дело. А ты знаешь на что способен этот старый пень. Хоть в чëм-то они были согласны. По убийственному взгляду Эндрю можно было определять температуры комнаты, – сегодня она действительно превышала максимальную, но чья это, собственно, вина? – а по ножу, всë ещë красующемуся в его руках понять: станет Миньярд убивать их с холодной маской или заставит наблюдать за жестокой улыбкой? Так или иначе, позже ему точно прилетит за жестокое обращение с солдатами в его собственной команде, поэтому Кевин старался отогнать неприятное наваждение. Оно здесь не к чему, по крайней мере не сейчас. Не рядом с Сетом. Не после того случая, о котором известно было лишь им двоим. И, кажется, тревога, появившаяся в глазах Кевина зацепила обоих мужчин, из-за чего Эндрю удосужил их скучающим взглядом, а Сет с самодовольством на лице схватил Кевина за локоть, чтобы направить к выходу из убежища. Спокойствие. Он не готов терпеть Гордона сегодня. Завтра, в принципе тоже, ведь тот случай всë давал знать о себе. Наседал на него, словно желая раздавить бедного Дэя на части – Эндрю назвал бы это драмой и преувеличением, а сам Кевин гордо принимает свои чувства за нытье, вот такой вот он прямолинейный, не стоит жалости. И всë же немного ему не помешает. — Ну так? — решился он на начало диалога спустя пару шагов в сторону площади. Скорее, чтобы показаться на глаза Ваймаку, чем действительно привлекать внимание. Оружие у обоих на руках, бронежилет — или его дешевое подобие — тоже. Что еще нужно для счастья? Сет Гор—… — Каком об косяк, — на секунду ему захотелось приложить ублюдка об камень на асфальте, однако принимать разведку самому – дело не легкое. — Если ты на счет Миньярда, то даже не спрашивай. Этот идиот решил, что с игрушками играть — благое дело. — Кто бы говорил. — Мои игрушки до тебя еще не доходили, так что помалкивай, Дэй. Оу. Ладно. Он приложил всë самообладание и оставшуюся гордость в голове, чтобы не развести скандал прямо на месте. Нет, явно не сейчас. Явно не в тот момент, когда им обоим поручили важную задачу, содержащую в себе определенные факторы. И всë-таки, мысль о том, чтобы вывести Сета из колеи заставила Кевина задуматься. Всего-то на секунду, подумаешь. — Заткнись, идиот. У самого края ходит. Но всë же, что ему мешает сделать это? Если не вывести, то хотя бы подвести ко краю за ручку. Наслаждение то еще. Он мог подумать об этом, если бы сам не трясся со страху от одной лишь мысли о том случае. Тот случай. То недоразумение между ними. — Не я тот, кто пожалел, — с жаром ответил Сет. — И тебе лучше не начинать этот спор сейчас, если не хочешь оказаться связанным в окопах на ближайшие сутки. Первая часть звучала неплохо, но на счëт второй у Кевина действительно возникли небольшие сомнения. Он одарил его тонкой улыбкой, не предвещающей за собой хоть малейшей радости. Да, блядь, был ли готов Сет на такие риски? Навряд ли, особенно зная, что если и не жалел, то тот точно не собирался раскрывать все карты на стол. Он держал их в руках, тщательно скрывал от чужих глаз, чтобы в один день вылить всю эту грязь на Кевина, словно из ведра. Не самые лучшие ощущения, но кто жаловался? Куда предпочтительнее будет залить их «небольшую оплошность» алкоголем из нычки Ваймака, а затем горько и долго… ждать улучшения ситуации, ведь «страдать» слишком громкое заявление для него. Жалел? Ох, нет, дело в абсолютно других вещах. Он не собирался глумиться над этим. Пока нет. И всë же? Глупость. Слухи, разведенные из-за таких мелочей разочаровывали, заставляя сжимать кулаки и сдерживаться от скрываемой злобы в сторону тех идиотов, решивших, что Сет — легкая добыча. Гордон? Да он, блядь, ещё всех в этом месте переживет, а затем начнет насмехаться над каждым, кто решил, что это не так. Переживет и Кевина, просто потому что тот не в силах справиться с присутствием парня рядом. — Смотри, чтоб тебе боком эта хуйня не встала, идиотина, — в попытке задержать внимание на чëм угодно, лишь бы это не был Сет, он стал перебирать маленькие железные пули между пальцами, шествуя всë ещë чуть поодаль от рассматриваемой территории. Гордон, судя по всему, о предполагаемой смерти переживает меньше всего, ведь в отличие от Кевина он продолжал привлекать к себе внимание. Пережить бы этот день. — Тебе со мной еще до конца дня разгуливать, не забывай, — протянул Сет в довольном тоне, однако язык его тонкий и острый. Как бы не поцарапаться. Но Кевин под это острие попал ещë очень давно. Сет проводит его до конца собственной базы, пока границы не переступают на чужие края. Конец зимы дает знать о себе тем, что погода наконец переменилась на еще более спокойную, чем была до этого. Удивительно, что холода не устроили им взбучку, однако Ваймак отзывался об этом как о небольшой удаче. Мол, если не сейчас, то потом им вернется в двойной каре – это в лучшем случае – примерно как несколько лет назад. Условия не лучшие, но пригодится для отличного примера в будущем (отец такое просто обожает) и он сам знал, что лучше довольствоваться тем, на что они способны сейчас. Стать лучше он всегда успеет. По крайней мере, ему так казалось. Казалось, словно плана и вовсе не было. Ваймак плыл по течению – так он уверял каждого, кто хоть немного намекал на продвижение действий – а Кевин тревогой покрывался от одной лишь мысли, что «течение» их хлебом не прокормит. Не вытащит из того дерьма, куда они попали не так давно, а некоторые не собирались даже возвращаться. Именно с этого он решил начать их неудавшийся диалог – попытка, не более. — Ваймак ведь оповестил тебя? — он подошел с краю, не решаясь заходить слишком далеко – не признавая, что хочет задать множество вопросов ублюдку – а затем молча дожидался, пока Сету потребовалось несколько тяжелых минут, наполненных откровенной напряженностью, дабы наконец прийти к ответу. Не прошло и года. — О том, что придется покрывать твою задницу от пуль? Да, я и сам догадался, — пропел чуть ли не с оживленным довольством он, пока медленно приближался к Кевину. Они шли бок о бок, не нарочно – или же, запланировано – не нарушая границ, всë ещë обходясь, очевидно, случайными прикосновениями плеч, когда неаккуратная не гравированная дорожка, всë ещë похожая на разъебанный асфальт – хоть остальные и говорили что-то вроде: «Если бы здесь и был асфальт, то он явно сошел с дороги как только появился риск на опасность» – заставляла парней сближаться в дистанции, а лично Кевина – задыхаться от желания встать ближе. — Да ты само очарование, — остро произнес Кевин, сжимая кулаки в ощущении резкой злобы. Не к ситуации, а скорее к тому, кто вообще решил, будто Сет – ебаный Сет Гордон – убийца его спокойных снов, абсолютный ублюдок и ночной кошмар в виде отвратительно слащавых мыслей, процент сахара которых намного больше того, что Эндрю употребляет в день – защитит его от опасности. Спасет от врагов, будто они в блядской сказке о рыцарях, принцах и огне. И всë же, он взял себя в руки, продолжая диалог – или его подобие – с уверенностью на лице. – Подумать только, что Ваймак так уверен, будто я не смогу оставить тебя на чужой территории. — Кто сказал, что романтика мертва? – и по какой то причине Кевин хотел швырнуть в его лицо камень, не желая даже задумываться о контексте сказанных слов. Абсолютный ублюдок, всë именно так, как он и сказал. — Не зря он назвал это отличным свиданием на День Святого Валентина, — более тихо произнес Кевин, кутаясь в свою кожаную – очевидно, подержанную местами, но всë ещë неприметную, хоть и сидевшую на нем просто невероятно – куртку. — Да? У нас групповуха или что-то вроде того, учитывая то, где и с кем мы проводим это свидание, — съязвил Сет. Если брать в счет то, что им придется несколько часов простоять в окопах, а затем еще столько же провести в обнимку с контрабандистами на вражеской территории – Сет был прав. Абсолютно. Даже если Кевин выгнул бровь на это замечание, оба они замолчали, думая, кажется, о будущем плане. В какой-то момент он коснулся плеча Кевина, якобы, задерживая от «глупых намерений», а затем придвинулся чуть ближе, в случае чего мог просто схватить его и убежать. Ну, в идеале, однако такое отсутствие дистанции выглядело непривычным и дразнящим, что не входило в список глупостей от Сета, а значит тот явно что-то удумал. Куда, блядь, ближе? Но Гордона это не остановило. Он зарядил курок заранее, однако оба знали, что по дороге придется заглянуть на стрельбище. Дело не лучшее – грязное и бесполезное, а Кевин просто ненавидел этот загон с пулями – но Сет пообещал выстрелить ему в бедро (оправдываясь тем, что выстрел в другую часть тела убьет Дэя) и оставить умирать на снегу, если он хоть вздумает остановить его от этого. Несколько пуль было потрачено на это веселье. И несколько нервных клеток. Причем, абсолютно точно впустую – идиот решил выстрелить в небо, мать вашу, чтобы выяснить насколько хороша его пушка. Преимущество Кевина в том, что тот, в основном, не пользовался ножами, взрывчатками и холодным оружием, предпочитая пистолеты и аккуратные стальные пули. Сет же, искренне потешался над ним и над всеми, кто шел в армию, не желая устраивать беспорядок. Он был искусен в своей работе с ножами, поскольку во всей их базе имел бóльший опыт, еще и считался приоритетом из всех тех, кто мог вырезать пару сотен врагов. Ваймак действительно ценил это. А Кевин молча восхищался ручной работой Сета – немного грязной, беспорядочной и жестокой, но что сказать, если от Гордона большего ждать – себя хоронить. К слову, именно этим он и занимался. Помимо непростительного восхищения и преступной жажды, Кевин также, отвращался от того, как неаккуратно и храбро – ебучий рыцарь в доспехах – вел себя Сет. Возможно, тут дело в том, что его еще не пугали. А возможно, Гордон плевать хотел на любой риск умереть на месте. Он знал, знает и будет знать о возможности сдохнуть, не вернувшись обратно, но продолжал вести себя, словно ублюдок. Коим он, собственно, и являлся. Отвратительно. Кевин никогда бы не произнес вслух то, о чем думал ежедневно. О том, что, возможно, переживает за Гордона. Что, вероятно, совсем немного позволял себе волнения об идиоте, за что частенько сам себя же винил, желая забыть обо всем, что когда то приходило в его блядскую голову. Он и забыл о том, как тяжело бывает принимать этот огонëк в его действиях, что держался, казалось, на стопроцентной злости и ненависти к противникам. Что ж, Сет не был единственным, кто их ненавидел, что частично снимает с него вину за отсутствие мозгов, но ведь нужно иметь причину, чтобы ненавидеть его больше обычного? И он уверял себя в том, что Эндрю на подобное замечание сказал бы только: «Чья бы корова мычала, Дэй», ведь он и сам стал задумываться о таких вещах лишь после тяжелого перелома руки. Ведущей, что отнимало у него возможность продолжать принимать работу и задания на разведках. А у Ваймака прибавляло разбитых бутылок особо градусных напитков, ведь тогда вдребезги трещал практически весь дом. Весьма потешно, так ведь? Еще смешнее будет, когда он наконец озвучит свои мысли на этот счет и Сет потратит долгожданную пулю – одну из немногих, что имеет честь выпускать из пушки – на выстрел в его пустую голову. Признать это не так трудно, как сказать то, как долго он будет глумиться над положением Дэя. После чего, возможно, совсем немного поможет пережить оставшееся несколько часов, пока им придется торчать в этой ублюдской разведке. Звено их подразделения намного отличается от того, что ему приходилось видеть в других местах – темное прошлое, скажем так – поэтому приходя в новые палаты и стрельбища, Кевин каждый раз удивлялся фразе: «книгу ценят за обложку». По местам в их военном городке даже не скажешь, что остался хоть один выживший на месте, так что, был ли хоть малейший риск, что кто то решит рискнуть жизнью и испытать себя на месте? Навряд ли, поэтому и переживать было не о чем. Сет засунул в рот маленький мятный леденец – судя по всему, не желая прибегать к сигарам у вражеской территории, привлекая к себе внимание, но это не так важно – и всем своим видом показывал, что место его никак не впечатляет. Не удивительно, особенно, если знать о долгом опыте Гордона в армейских гвардиях. Не сказать, что Кевин был недоволен этим, но вполне вероятно, что недовольство вызвано резкостью слов и бесстрашной миной ублюдка, что доказывало его слова ранее. Они убедились в исправности оружия на одной из секретных баз, расправились с небольшой помехой (нытье блондинистого засранца) и наконец явились в предвещающую будку смерти, где им предстоит расправиться с несколькими проблемами в виде французских контрабандистов, желающих вытеснить их отсюда, а затем пнуть куда подальше, не оставляя и шанса на объяснения. И Ваймак, разумеется, посвятил их на это серьезное задание, отлично зная, чем закончится такая выходка. — Ты отвлекаешь, я занимаюсь грязной работой, поскольку твои белоснежные ручки не слишком могут постоять за себя, так? — произнес Сет, раскручивая вокруг пальцев заряженный пистолет. — И как по твоему я должен отвлечь их? — он явно не собирался отвечать на слова о руках, когда в чужих руках так близко находился пистолет. Нет, спасибо, Кевин действительно заслужил свое амплуа «Королевы Драмы», но доказывать его тем, что не в силах постоять за себя не собирался. Между прочим, это именно он применял стрелковое оружие в бою чаще, чем какие-то лезвия. Меньше грязи, больше изящества и отдачи себе – ему так казалось. — Не знаю, станцуй на шесте, выстрели пару раз в небо. Если есть желание, можешь даже в кого-то из них, — он широко улыбнулся, а Кевин постарался избегать намек на затянувшийся узел в животе от этого безрассудного идиотства. С кем он, блядь, работает? — Мы даже не знаем, кто они. — Разве это имеет значение? Они — опасность, вред. Раздеваться, конечно, не советую, но мы оба знаем, что без крови на руках сегодня не уйдем. Он последний раз оглядел Сета с отвращением на лице, граничащем с долей желания оставить его у входа – Кевин не верит, что вообще думает о таком. И всë же делает шаг вперед, где обратно дороги нет. Конечно же, Сет явился с отмычкой в руках, уже давно подержанной, а по ощущениям, использовали еë и не в таких местах. Кевин высказался на этот счет – О, так это твоë оружие для грязной работы? – на что получил плоский взгляд и угрозу выколотых глаз инструментом для вскрытия (людей, дверей или его сердца – ещë не было решено). Так или иначе, много высказанных слов не прошло, когда они уже стояли по ту сторону от железных ворот форта, ранее заброшенного, но теперь атакованного чужими. Руки Гордона легко принимали работу с оружием, быстро справлялись с закованными дверьми, со врагами в том числе, а военная спецформа делала его скрытным и незаметным – впрочем, как и Кевина, но тот отличался кожаной курткой. Когда они вернутся обратно, у него было множество мыслей, при каких обстоятельствах получится сорвать куртку на пол, а затем и одежду с чужого тела, но… пока они преследуют тех, кто собрался саботировать их территорию, мысль о безопасности заполнила его голову раньше, чем он утонул в абсолютно другой стороне дум. — Бронежилет ведь на тебе? Ваймак мне голову открутит, если придется нести тебя обратно на руках. — Бронежилет? Нет, конечно, — не успел он закончить мысль, как слева послышался выстрел – мимо, засранцы, – а уже через пару секунд в здании образовался шум, больно напоминающий французский акцент. Блядь, только этого не хватало. — Так, значит смена плана: оба разбегаемся и нападаем? — Кевин уже чувствовал, как медленно будет насмехаться над Сетом, когда сдаст его в строгие руки Ваймака и заставит оставить в палатках, пока мозги не регенерируют в его пустую глупую голову. Прежде чем он выстрелил в ублюдка, мысль о французах – врагах, триггере, воспоминаниях – напомнила ему о том, что Сет не знает языка, а значит и знать не знал то, о чëм могут сказать эти идиоты. — Ты, конечно, тот ещë тупица, но судя по всему они с Французских сил, а не с наших. Ты, блядь, хоть раз в жизни слышал язык? — Кроме базовых знаний, особо не интересовался, знаешь ли, — с жаром произнес он, а затем стал возиться с пистолетом в руках, словно происходящее его совершенно не интересует. Что ж, всë ещë есть вариант оставить его товарища на съедение контрабандистам, что, судя по всему, даже не относились к Американским гвардиям, а являли собой местных путников. Ваймак будет убивать их медленно. — Я всë ещë могу отвлечь их, — попытался Кевин. — И получить пулю в лоб? Так себе занятие, идиотина, — Сет вынул из металлической коробки еще один леденец, после чего сделал пару шагов вперед, осматриваясь по территории. Кевин и не ожидал того, что он обернется, поманив его пальцем, после чего тот последовал за ним. Всë также осторожно, намеренно задерживаясь и останавливаясь, в попытках прислушаться к чужим голосам. То тут, то там доносились отголоски французского акцента, – родного, что он заметил сразу – однако перемешивался он словно и с другими носителями языка. — На мне хотя бы есть бронежилет, — его внимание приковано к спине Сета, когда тот останавливался, не желая – он хотел, чтобы так и было – оставлять Кевина одного. — Ну, а я хотя бы не подрабатываю статуэткой, когда на меня направляют курок. — Заткнись, а, — он в последний раз выгнул бровь на замечание, после чего продолжил. — Ты можешь стоять здесь и дальше, но из нас двоих продержаться в их компании так долго смогу только я, знаешь ведь. Я удивлюсь, если ты не захочешь убить их уже через минуту, о чëм ещë тут говорить? — его французский был достаточно проработан, чтобы вступить в разговор с контрабандистами, отвлечь их, пока Сет закончит план за них двоих. Дело в шляпе. Однако кое-кто явно не собирался отступать без боя. — Будешь должен, — заключил Сет, наконец вставая в оборонительную стойку. — За то, что вытащил тебя из беды? — За то, что пиздишь много. Так или иначе, на месте они не оставались: слишком опасно, зная, на что способны местные – да и чужестранные – контрабандисты. В их случае единственным решением проблемы было лишь легкое отвлечение, нападение и уход в закат. Однако, когда дело касалось Сета, легко не было никогда. Они разошлись у входа в здание. Кевин — на вход, а Сет последовал к задней части, где по его словам не высоко находилось большое окно (странно, что окна вообще находились в огромных крепостях, но Кевин привык к стереотипным картинкам из сказок, поэтому его реакция никого не удивила). Не пришлось долго искать жертву, ведь его нашли первее. Кобура с пистолетом на левой ноге заставила ощутить намек на опасность, когда несколько пар глаз уставилась на него в явном показательстве хищника. Словно, еще немного и он сбежит как зайчик, но в ситуации Кевина не поможет даже полет на птице. Значительная часть криминальных дельцов даже не была одета в униформу. Они предпочитали темные джинсы, рубашки и пальто, из-за чего Кевин стал подозревать, что товар хранится именно за ним. Бог знает что они пришли искать в заброшенной башне старого военного штаба. Будто, солдатов когда-то интересовала наркота – Сет подтвердит – и чья-то гнилая шкура. Вполне вероятно, что торговали ублюдки людьми и он станет их следующим продуктом на полочке, если Гордон не поторопится со своей атакой. И всë же ему пришлось пройти вглубь зала, подняв руки в примирительном знаке. Как хорошо это подействует на французских контрабандистов – Кевин не знал, но действительно оставлял за собой надежду, что раздеваться не придется. Возможно, он был слишком близок к убийству, когда сбоку раздался громкий стук чужих сапог и тихое: «Союз?». Если и союз, то только через его могильную плиту, чтоб вас. Несколько людей появилось будто из воздуха, остальные же не скрывали опасных намерений, когда шагали навстречу к Кевину. Его окружили. Пять или шесть человек вокруг его выстроившиеся фигуры, и он явно не уверен в окончательном количестве врагов, а значит стоит ожидать худшего. Коротко подстриженные волосы, – все как на одно лицо, что не придавало их телам никакой идентичности, но при этом выделяло из всех других – широкие внушительные плечи, вооруженная стойка и мрачные лица. Прекрасно, парни, по одному? Он так и хотел съязвить каждому, послать их куда подальше или велеть свалить отсюда, пока пуля не пронзила их сердце, однако вместо этого Кевин надел маску настоящего джентльмена и удивил их вежливой улыбкой без тени сомнения. Один-ноль, сволочи. — Порезать вас на кусочки… — протянул один из французов, медленно потирая пистолет рукой, словно готов к атаке. Акцент его был хорош, что уже говорит о том, что это явно не подстава. Для начала и самая мелкая информация подойдет. — Или признаетесь в своих намерениях? Кевин удержался от порыва согласиться на первый вариант. — Хм, не самое лучшее начало, джентльмены. Может сразу перейдем к знакомству? — кожа зудела от ощущения, что вот-вот в него явно выстрелят. Если не сейчас, то через минуту или две точно повезет. Бронежилет спасет его от смерти, но любой выстрел в руку – особенно, ранее сломанную – приведет его к панике, а сейчас она – последняя, чего стоит хотеть на глазах у десятка врагов. — Что привело вас сюда? — один из французов сделал опрометчивый шаг вперед, что заставило Кевина напрячься. Сильнее, чем обычно, представьте себе. — Я думаю, мы сможем найти дорогу к миру, господа. Я пришел без злого умысла, – последний раз улыбнулся Кевин, прежде чем остановиться на точном выводе – долго отвлекать их он просто не сможет. Сет там на абордажном крюке повис или что? Он мог быть любезным часами, – даже если некто светловолосый и привлекательный считал его полным ублюдком – но торчать без оружия в руках на глазах у контрабандистов – верная смерть, так что он заранее продумывал, что будет делать, если на него нападут. И долго ждать воссоздания плана не пришлось. Контрабандист подошел к нему так резко, что Кевин даже не успел заметить мельтешение сбоку, а затем крепко схватил за локоть и повел поодаль – туда, где вероятнее всего невозможно будет увидеть Сета, о котором все они уже прекрасно знали. И на что они надеялись, когда давали Кевину работу отвлечь кого-то? Он скорее привлечь сможет, чем наоборот. Завлекать к себе местных контрабандистов с дурными намерениями еще лучше. Это заняло не меньше двадцати секунд, когда уже двое высоких парней держали его за локоть – причем, настолько незаметно, что вырываться Кевин даже не мог. Он пришел к ним с миром, так ведь? Уж лучше Сету поторопиться, если не хочет искать свой ебучий крюк в глыбах снега, как только они оба выберутся. Однако, времени было достаточно, чтобы ранее упомянутый наконец показался на глазах. Со своей глупой самоуверенной ухмылкой, мрачным злобным взглядом и пистолетом в одной руке, крепко обхватившей ствол. Туше. — Что мы собираемся делать с этими оборванцами? – прошептал один из контрабандистов, спустя несколько секунд долгих переговоров на неизвестном Кевину языке. Он предположил, что это итальянский или португальский (несколько слов всë же удалось разобрать, поскольку акцент был похожим), но уверенности в утверждениях он не имел, а потому перестал улавливать суть разговора практически сразу. У них был четкий план: отвлечь, атаковать и дождаться тонкого намека Сета в том, что пора удирать отсюда. Поэтому Кевин ждал, пока Сет невнятно отвечал на вопросы французов – формальности и доставучее: «С какой целью пожаловали сюда?». Вот только Сет и в помине не знал языка, из-за чего вышибалы бросили эту идею спустя один или два непонятливых взглядов (очевидно, наигранных). Они протянули ему бутылку с водой, а Гордон продолжал стоять минуту, две, пока не отдал еë обратно с отрицательным ответом – нет. Было ясно, что они хотят, чтобы он заговорил, а поскольку Кевин был уж слишком любезен с парнями, его донимать никто не стал. Всë же, милая мордашка спасает в таких случаях, а вопреки всем надеждам Сета, раздеваться ему даже не пришлось. Какое-то время они остановились в безмолвии, пока контрабандисты, казалось, были в шаге от того, чтобы потребовать выбросить всë, что было у них под рукой – Сет со своим крюком расстанется только после смерти, и то не факт, что даже тогда. Возможно, он ошибался на его счет (засранец был удивительно умен, что заставляло Кевина бросаться в упадке восхищения), ведь как только контрабандисты развернулись, оставив попытки заставить его пить, он тут же схватил пистолет из кобуры, выстрелил в одного из ублюдков и наградил Кевина быстрым подмигиванием, заставляющим того остановиться на несколько мгновений. — Из чужих рук не пью, — завуалированная угроза, прошедшая по губам Сета молнией уверяла всех в зале, что им просто не жить. – Но ты не расстраивайся, мы еще сможем повеселиться. Кевину не хотелось оставлять его один на один с толпой бушующих тварей, однако своим выражением Сет ясно дал понять, что ему стоит бежать, а не оставаться на месте. Он ударил высокого контрабандиста, вырвался из захвата, и не желая пачкать руки о чужую грязную кожу, опустился к кобуре, перезаряжая глок. Если они будут преследовать его, то вполне вероятно, Сету удастся помочь Кевину уже снаружи, где опасности куда меньше, чем в компании идиотов, не имея доступа к выходу. Он побежал. Свалил открытую бутыль с водой – вероятно, необычной – и оставил за собой достаточный беспорядок, чтобы загнать несколько человек в угол. За ним рвались три или четыре контрабандиста, однако бóльшая часть оставалась то тут, то там, сдерживая Сета в опасной близости к неудаче. К сожалению, краткая заминка съела его преимущество перед толпой вышибал, когда несколько закрыло путь к невысокому окну сбоку здания – где, как полагается, будучи настоящим ухажером Кевин поможет Сету сбросить его ебучий крюк, а затем спуститься вниз. В руки очаровательного рыцаря. Он выстрелил одному из них в бедро (жаль, что не в сердце), второй же бросил в его сторону несколько лезвий, пробивая тонкую кожу на руке. Он поблагодарил собственные опасения, когда надевал бронежилет, ведь следующий ублюдок попал в бок, однако пролетел прямо по телу, не задевая и края кожи. Кевин стиснул зубы, сделал несколько медленных вдохов, а затем несколькими выстрелами завалил этого контрабандиста, не желая тратить время на подобное отродье, после чего приблизился к окну, откуда показался Гордон, еле еле зацепившийся за абордажный крюк, дабы не свалиться в снег. Кто-то толкнул его сзади и Сет полетел вниз, однако оружие – как иронично – спасло идиота от верной смерти во время падения. — Ëбанные ублюдки! — прокричал он, скатываясь по веревке. — Не стоило этого, блядь, делать. Видимо, кто-то всë же решил попытать удачи, сыграв в русскую рулетку с самим Сетом Гордоном. Что ж, невелика потеря. Часть его сознания крутилась вокруг Сета, только спустившегося на землю и придерживающего себя за левый бок, откуда понемногу скатывалась струйка алой крови. Кевин действовал быстро, – скорее, ради того, чтобы не нести Сета на руках, пока тот ещë был в достаточных силах, чтобы вернуться в штаб самостоятельно – раздумывая о том, куда лучше выстрелить, чтобы оглушить сразу нескольких. С остальными разберëтся вручную, куда важнее было скинуть ублюдков с хвоста, особенно с полуживым Сетом, кряхтящим где-то за ним. Стоило убедиться, что он будет в достаточной безопасности – о боже, что он только что сказал? – и спокойствии, когда они оба вернутся. Оставалось надеяться. — Остановитесь, безмозглые идиоты, иначе ваше Американское достоинство будет подстрелено мною, — Кевин жалеет, что не выпил перед выходом, ведь слушать глупости (так еще и на французском языке) не входило в список его занятий на этот праздник. Праздник, проведенный в компании самого привлекательного солдата, кучки убийц-контрабандистов и погони, вперемешку с лужами крови. Что может быть идеальнее? Снова раздался звук выстрела, однако следующий последовал от самого Кевина. Двое пали после нескольких выстрелов в районе груди – очевидно, не сердце, но было близко – остальные разбежались, поджав хвосты, что совсем не удивило их обоих, а Сета заставило тихо фыркнуть, всë ещë справляясь с простреленным боком. Он приготовился повернуться, когда, казалось, один из главарей банды направил курок в сторону Сета. Не хватало еще одного ранения, блядь, однако на этот раз пуля срикошетила о каменную стену заброшенной базы – видимо, их глава – криворукий неудачник, не иначе. За свою ошибку он получил выстрел, ясно говорящий о том, что не стоило стрелять в его напарника. Не насмерть, – им нужна информация для Ваймака – но незначительные органы были задеты, что предоставит им возможность допросить его без толики сомнения остаться трупами. — Один-один, товарищ, — Кевин приблизился к парню, приподняв его подбородок глоком, а затем с жаром продолжил. — Теперь я спрошу: с какими намерениями вы оказались здесь? Много ждать не пришлось. Как оказалось, контрабандисты шествуют по странам и материкам, ведь так легче заработать на еду, ночлег и отличное продолжение бизнеса. Они ждали, что кто-то начнет преследовать их, чтобы загнать некто в угол и подать как товар – Кевин не сомневался, что с ним могли поступить также. Так или иначе, Сет присоединился к допросу спустя несколько минут, использовав кусочек ткани своей куртки в виде перевязки, он приблизился к Кевину сзади (и тому показалось, что Гордон затих именно из-за близости, а не по причине своей же ошибки, закончившейся выстрелом). Тот пару раз пнул полумертвую тушку контрабандиста, а затем не слишком сильно сопротивлялся – не сильнее, чем обычно, – когда Кевин схватил его за подбородок и устроил второй за сегодня допрос. — Убить тебя мало, вот что, — заключил он, после нескольких минут согревающего тепла от лица Сета, что казалось, сам в некотором роде был не против такого контакта. В виде воспитательного процесса его ублюдского поведения, разумеется. — Ваймак закроет тебя в ангаре, если продолжишь рисковать без бронежилета. — Заткнись, Дэй. Подстрелили меня, а ноешь ты, как и всегда. Кевин бросил на него один из угрожающих взглядов, что на деле выглядели паническими, нежели вгоняющими в страх. Он так не умел – к счастью, – зато, благодаря этой жалкой попытке получил чужой мрачный взгляд, предвещающий то, что по приходе обратно они оба возьмутся за бутылку алкоголя, заканчивая вечер в перевязке бока местного ублюдка.

***

Следовало ожидать, что Сет не успокоится и на кушетке в медицинской комнате, развалившись как умирающий лебедь. Большую часть дороги до штаба Кевин практически нëс его на руках – возможно, по собственной инициативе, ведь тот еще был в силах устоять на ногах, даже если Дэй был уверен в обратном. Он сам передал информацию из рук в руки Ваймака, а тот даже не стал спрашивать, когда не заметил Сета рядом. Спасибо, что не появилось еще больше вопиющих мыслей о происходящем, Кевин всяко не выдержал бы. И всë же, смотря на то, как Сет еле держался с пробитой кожей на боку, он собирался выдержать как можно дольше. — Дай посмотреть, — настаивал Кевин, в руках уже держа марлю и импровизированные медикаменты – сделанные, разумеется вручную. Он не собирался тратить время на глупости, они и так сделали многое, чтобы обеспечить всем безопасность, но что с того? Теперь опасность была рядом с ними, и это не лучше. — Тот парень – так себе стрелок, — проворчал Сет, срывая с себя камуфляжную куртку и толстовку, пропитую собственной кровью. Кевин замер на секунду, осознавая, что Гордон без футболки, а затем мысленно ударил себя за то, что вообще думает о таком. Он распластался на расстеленной кушетке, медленно снял порванную ткань куртки – та также сильно была пропитана кровью, поэтому, когда Сет скинул ее на пол появился громкий звук, что заставило Кевина поморщиться. Пробитый бок выглядел внушительно, однако плоть и органы не пострадали – спасибо поворотливости и гибкости идиота. Кровь стекала по телу, в то время как Сет на это насмешливо фыркнул, продолжая свой монолог. — Даже ничего не задело, а ты ныл без толку, идиот. — проговорил он, вырывая из рук Кевина марлю, после чего он повернулся за следующей. Понадобится много ткани, чтобы кожа на месте начала срастаться, однако шрам еще долго будет красоваться на замечательном теле Сета, заставляющим Кевина чуть ли не парить от ощущения… правильности. Он сходит с ума. — Эти ублюдки не в силах натренировать друг друга, можно было даже не волноваться, — следующая марля полетела в то же место на полу. Кевин приблизился, вставая напротив него, желая прикоснуться к чужому торсу, медленно протянуть руку, держать еë на чужой груди так долго, что та начнет дрожать. — Будто, если бы они попали, ты бы парился об этом больше, — слова вывели не только из мыслей, но и Кевина из себя, а тот интригующе осмотрел его снизу вверх, явно бросая вызов. И почему он решил, что этот человек – тот, кто в его вкусе? Пора пересмотреть свои приоритеты. С этими мыслями он бросил в его лицо следующую марлю, на что получил недовольный мрачный взгляд. Достаточно. — Закройся. — Тебя забыл спросить, — на это замечание Кевин поставил рядом с ним баночку перекиси, а несмотря на суровый взгляд и агрессию в словах, бок осматривал с осторожностью и трепетом, не желая причинить боль. Прежде чем намочил кусочек ткани обеззараживающим средством, он поставил колено между раздвинутых ног Сета, получил удивленный взгляд, но не остановился, наконец прижимая влажную марлю к пулевому ранению. — Блядь, — зашипел Гордон, неосознанно (судя по всему) хватая Кевина за свободную руку, сжав ее до покраснения, однако возражений не последовало. Ногти впивались в кожу, пока он лапал чужой бок, явно нарочно растягивая момент. Чего греха таить? — Что ты там возишься? Это просто царапина. — Не даëшь времени на работу профессионалов, — он вновь поменял марлю – уже окончательная – и медленно провел рукой по чужой талии, оборачивая бинт вокруг его тела. Кожа холодная, однако под его руками нагревается с невероятной скоростью, а сам Сет почти дрожит под ним (скорее, из за шипения от обеззараживающего средства, нежели именно из-за него). Признаваясь себе напрямую, он и сам наслаждался моментом до конца. Так, будто последний раз видит его напротив. В такой позе уж точно. — Надо было оставить тебя там, — он сделал краткую паузу, когда рука Кевина вновь легла на другой бок, — И обменять на другого идиота, который будет знать свое место. — Да? Неужели прошла любовь? — Кевин прижал руку к торсу Сета, придавливая его к кушетке, когда сам всë ещë находился в том же положении: рука на чужом боку, пока вторая уверенно держится на теле, а также колено – ненавистное, судя по всему, Сету – стоящее между его ног. Слишком близко к паху, опасно убийственно для его сердца и приближенно к инсульту в раннем возрасте. Однако, двадцать шесть – еще не приговор. Он оправдывает себя этим. — В таком случае, мне придется поделить штаб на две части. Одна для тебя, вторая для меня, чтобы не видеть твоего недовольного лица, придурок. — напоследок он оставил за собой хитрую улыбку (предвещающую начало замечательного спора), а затем приподнялся, осматривая Сета внимательно, будто картина обязана всплывать в его голове в виде напоминалки. Мол, глянь на это: Сет Гордон лежал под тобой, но ты был достаточно тормозным, чтобы оставить его без дела. И вот только, какое дело он мог дать идиоту в таком положении? Мысли всплывали не самые христианские, за что местная заместительница медсестры – молодая девушка с темными волосами и «ангельским» лицом, даже если Кевин не мог разглядеть этой неподдельной доброты в ней – не похвалила бы его. — Я забираю себе Эндрю. Будет с кем обсудить твою ежедневную тупость. — Я забираю твой абордажный крюк, — Кевин ставит себе же подножку, мысленно ударяя Сета ниже пояса, однако знает, что приведет это лишь к минутному возмущению – и тревожной проверке своего оружия, чтоб оно не дай бог не оказалось под рукой. Звучит как конец света и мгновенная смерть. — Не посмеешь, — Сет выгибает бровь в намеке на вызов, однако в глазах горит тусклый огонек угрозы. Пока он еще еле дышит, однако еще немного и воздух разлетится по комнате, заставляя костер превратиться в глобальный пожар, а Кевин в нем сгорит, задыхаясь. — Тогда перестань ставить мне палки в колеса, — пора заканчивать их словесную перепалку, пока та не перешла в грубый бой. Трудно представить его поддержанный глок против ебучего крюка, с коим Сет не расстанется даже под угрозой собственной жизни. Учитывая то, как удобно он разместился на кушетке под Кевином – собственная рана даже не волновала, в то время как руки тянулись к голове Дэя, чтобы потянуть за короткие каштановые волосы, заставляя его остаться в непонимании. Выбившийся локон – он действительно давно не стригся – остался там, на месте, а взгляд внимательно зацепился именно за него, будто Гордон наслаждался зрелищем в последний раз. Секунда без движения затянулась на десять, чтобы медленно перетечь в безмолвную минуту их зрительного контакта. Планета сошлась вокруг их тел, не давая сдвинуться и на миллиметр – будто обоим нужно было движение, когда его казалось слишком много, и одновременно не существует. Так казалось, пока терпение не подошло к концу, и Сет не бросил в него оставшийся кусочек бинта. — Мне нужно тебя осматривать или справишься с этим делом сам? — он насмешливо выгнул бровь в его сторону, приподнимаясь на локтях, из за чего колено Кевина скатилось с кушетки. Как жаль, ведь ему там самое место. — Извини, в этот раз я, в отличие от некоторых, был в силах пригнуться от ебучей пули. — Очень жаль, — и в глазах Сета не было жалости, не было сжигающего огня или гнева – к чему Кевин так привык – поэтому верить ему труднее, чем без обуви наступать на острые камни. Опасно, убийственно и мучительно, даже если это Сет. Невозможный в своей привлекательности, убийственно реальный, что отличало его от всех тех, кого приходилось видеть Кевину раньше. — Но в этот раз не пришлось накладывать шов, так что не ной так много. Из него реально плохой стрелок. Возможно, если бы не дистанция между ними, – абсолютно, совершенно, блядь, небольшая, но Кевину нечем оправдывать идиота – то пуля действительно прошла бы насквозь плоти, однако обошлось без тяжелых случаев, ведь в такой ситуации пришлось бы просить помощи у Ваймака, а значит автоматически устраивать неприятности. Не то чтобы они не устраивали их ежедневно… но такое – перебор. И Сет это понимает. Иначе, не стал бы успокаивать тревожные нервы Дэя в своем абсолютно обычном одеянии. Не стал бы своенравно доказывать, что нет в этом мире того, что убьет его окончательно. И он ошибался, даже если озвучивать это никто не собирался. — Неудивительно, что они были так самонадеянны, — Кевин отходит от кушетки, чтобы обработать свой неглубокий порез на предплечье (шрама быть не должно, но выше него находит другой, что заставляет его незаметно вздрогнуть). Он поворачивается к Сету как раз, когда он успевает отвести внимательный взгляд от его спины, судя по всему, всë это время нагло палясь. — И всë же они ленивые бляди, раз даже не постарались для хороших выстрелов, — за эти слова Сет получает по лицу новым свитером, выкинутым сразу после того, как решил встать, растянувшись во весь рост. Его старая одежда испачкана, всë ещë скрывалась в густой лужи из крови и бинтов, а разгуливать по комнате без одежды Кевин ему просто не даст. Извините, не все в этом доме железные. Когда Сет бросает свитер на кушетку, а не надевает его на себя, Кевин рассматривает его с интересующимся взглядом, а затем неосознанно опускает его на чужой торс, ниже, ниже, ниже, и преступно долго глазами находится на уровне внушительных бедер, после чего вновь встречается с серыми радужками, застревая в этом положении мучительно долго, что предвещает за собой еще больше отвлекающих мыслей и сбивающих с пути воспоминаний. К примеру о том, как Сет смотрел на него хищным взглядом снизу вверх, что не придавало никаких надежд. Лишь жестоко убивало его. — Будто ты стараешься, — пытается он отвести взгляд, однако попытки тщетны. Это – убийство во всей своей красе. И хоть Сет никогда не пользуется пистолетами, считая их слишком вычурными, – при этом держа в кармане крюк, что действительно не делает этого идиота вычурным – а предпочитает острые ножи и оружия, тому всë равно удается рушить Кевина даже на расстоянии метра. Даже там, где руки не дотягиваются, оставаясь далеко-далеко от его тела. — А ради кого мне стараться? «Ну, ради меня, например», – хочет сказать он глупость, но молчит. Хочет сказать: «катись к черту, ублюдок», но отводит взгляд, не желая и намека давать на изменения на собственном лице. Драма, да и только, не зря его амплуа всë ещë тенью маячит за Кевином, ведь он даже из таких вещей способен сотворить что-то важное. Что-то, от чего писатели в античных временах ему бы позавидовали, а философы возненавидели даже сегодня. — Действительно, — ради кого ему – Сету – можно стараться? Будто одно лишь его существование не делает факт того, что старания важны правдивым. Будто то, какие взгляды он бросал на него – пустая ложь, пущенная в глаза. А Кевин, понадеявшись, лишь вновь оказался там, где быть совершенно не хотел. Даже если положение между его ног – очевидно, оказалось в топе любимых. И все же порыв отвернуться от внимательного взгляда берет вверх, поэтому Кевин принимает решение уйти как можно быстрее, пока его рука не потянулась к пистолету. Пока. До момента, как подозрительно знакомое лезвие прилетает в стену рядом с ним. Ему хватает миллиметра, чтобы услышать невербальную угрозу и просьбу остаться. Требуется одно лишь мгновение, чтобы эту выходку расценить как просьбу, а не истеричную сцену – что абсолютно не в духе Гордона, но кто ему поверит? Оно со звоном падает на пол справа от него, что доказывает одно – сила недостаточно полна ради особого внимания к его действию. Не ради самых пустых угроз: к этому они давно привыкли. Он оборачивается, только чтобы медленно поднять нож, а затем, вопреки всем своим принципам и ненависти обращаться с холодным оружием, подходит к угрозе, направляя лезвие в его сторону. И заслуживает этим насмешливый взгляд. — Как минимум, ты мог бы постараться сегодня, чтобы не оказаться дамой в беде, — он холодно улыбнулся в своей привычной вежливости и солнечности. По комнате разошелся мысленный огонь – судя по всему, кто-то был недоволен его словами, но о чем речь, когда в него бросают нож? Куда еще хуже, так преступно промахиваются. — Я отлично постараюсь, закапывая твое тело сегодня, — он сузил глаза в его сторону, отбирая нож из рук Кевина так просто, будто он там висел на грани. Даже если единственный, кто действительно держался из последних сил – сам Кевин, желающий показать ублюдку как не промахиваться в таких глупых вещах. Возможно, показать отличный пример и самому попасть под пулю, но затем последует еще большее недовольство, а также вечные замечания на его «нытье» – когда ныл, очевидно, только Гордон. — Не продолжай это, — Кевин сделал маленький шаг вперед. — Мы оба знаем, чем это обычно заканчивается. — Так заставь меня, ублюдок, — ему нужна минута, чтобы принять эти слова правильно. Еще одна, чтобы убедиться в собственном слухе, а следующую Кевин тратит на обдумывание ситуации, объяснение которой пытается найти в глазах напротив. Возможно, вместе с небольшим порезом на запястье пришло сильное головокружение и галлюцинации, однако взгляд, посланный ему от Сета заставляет убедиться в реальности момента: иллюзии просто не могут так злобно смотреть на кого-то. Дымка оставшегося сознания растворяется так, будто еë никогда не было, и Кевин не удивится, если это правда. Когда дело касалось Сета, всë было чертовски запутанным, жестоким, рваным и непонятным, но он в этих шероховатых действия давно перестал путаться, желая лишь оказаться в них вновь. Желание – не слабость. И Кевин из-за всего клочка желаний хочет ответить ему, чтобы он отъебался, что он не стоит и частички того, что происходит в его мире. Но вместо этого он протягивает к нему руку, хватает за нижнюю челюсть, притягивая Гордона для поцелуя. Одно мгновение пытается понять, точно ли в силах расценить это правильно? Однако, когда Сет не отстраняется, не отказывается от своих слов, не выбивает из него всю дурь, Кевину становится ясно, что, возможно, в этой дерзости он не ошибся. Он задерживается там, не желая сходить с этого места, пока вкус чужих губ заполняет его голову, отключая возможность рационально мыслить. Пальцы сжимаются на чужом подбородке, скользят по шее, совсем немного царапая кожу, за что получает отстранение и укус, чтоб его. Сет хватает его за волосы, стараясь не подкоситься на месте. Колени предательски подгибаются, что абсолютно не скрывается от чужих глаз, однако за такое любопытство он вновь оттягивает нижнюю губу Кевина в жадном поцелуе, сжимает волосы и издает жалобный стон, будто минута без его губ – пытка, граничащая с мгновенной смертью. Он прижался еще крепче, одной рукой всë еще сжимая чужую шею, другой поглаживая спину в одобрительном жесте, а губы при этом сжимались решительно, сталкивались зубами, вдавливая с той яростью и страхом друг за друга, что питала их в течении всего дня. В последний момент Сет сжал рукой основание темной футболки Кевина, чтобы медленно отстранить от себя, всë ещë не желая отпускать чужие губы. Пылающие, горячие – долгое прикосновение дает знать о себе – и подавленные от нескрываемой жажды, в чем оба себе отказывали. — Вообще, — он сделал один дрожащий вздох, чтобы продолжить. — я хотел, чтобы ты пригрозил мне своим занудным и бесячим тоном, как и всегда, но так даже лучше, знаешь. — он кладет руки на грудь Кевина, задыхаясь на месте. Тот хочет усмехнуться на мгновение, однако даже мелкий намек на это заставляет Гордона поднять угрожающий взгляд, а затем вновь потянуться к его губам, чтобы на этот раз прикоснуться более осторожно. Более опрометчиво, разгоняясь по мере нарастания. Сначала изучает, будто пытается понять что лучше: невыносимые укусы или желанная нежность? Однако тут же понимает, что в их случае второе будет лишним, поэтому повышает скорость и давление своих движений, беря всю работу на себя. — Ты уверен, что дверь заперта? — Сет требовательно глядит то на губы Кевина, то в его зеленые глаза, будто не в силах определиться что ему нравится больше. — Я уверен, что никто не посмеет прийти сюда, зная, что мы оба здесь, — полностью погруженный в эти чувства, Кевин притягивает его к себе за подбородок, наконец найдя самое удобное место для их небольшой игры. Он по памяти проводит их на кушетку, сжимая чужую талию – заставляя Сета издавать умоляющие звуки в его рот, пока движение продолжается, а губы смещаются по мере их неосторожности. Возможно, он был не так осторожен, ведь не в силах смотреть на что-то, кроме чужого лица, Кевин снес пару бутылок воды, споткнулся обо что-то (и искренне надеялся, что это была не та кровавая лужа из марли и грязи), но остался в том же равновесии, чтобы, когда дойти, толкнуть Сета на кровать с отскоком, давая пару секунд на возможность уйти, бросить в него лезвие или выколоть глаз крюком. Этого не происходит, что на самом деле прискорбно, но Кевин не жалуется. Он приподнимает его за бедра, когда подходит ближе, чтобы оставить руки в том же положении до конца вечера. Маленький огонек светильника заполняет всю комнату, отчего накладывать повязку было тяжело, но во время удушающих взглядов и жестоких поцелуев такое освещение – самое то для смерти Кевина Дэя. Запишите, что он скончался на месте. Слишком близок к тому, чтобы остаться без собственной гордости. Он раздвигает чужие ноги чуть шире, помещаясь между ними, всë ещë сжимая горячие бедра сквозь грубую ткань униформы. Он чувствовал, как дрожат его колени каждый раз, когда Кевин надавливал или мучительно медленно гладил. Чувствовал, как дыхание учащалось, а тихие требовательные стоны становились громче, не придавая никакого облегчения. Возможно, в какой-то момент их положение не до конца устроило Сета, ведь следующим его движением стало то, что рука на груди толкнула Кевина в обратную сторону, чтобы уже в следующую секунду Гордон приподнялся, оседлав его, а не в попытке отстраниться. Кевин направляет его руки к своей груди, где им самое место, и Сет пользуется возможностью, чтобы провести указательным пальцем, мучительно медленно спускаясь по его боку, застывая на месте бедра, будто не желая заходить так далеко в одиночку. Он повозился на месте, отлично зная, как сильно придавливает чужой член, а затем приблизился ближе, нуждаясь в поцелуях. Не он один. — Следующий ход мой, верно? — он отстраняется спустя минуту жестокого поцелуя, давая себе одно мгновение на дыхание. Одно, чтобы на следующую вечность тонуть в чужих губах. — Просто знай, что я толкну тебя на пол. — Заткнись, перейдем к сексу из ненависти. — Не наблюдал за тобой чистой ненависти, когда делал вот так, — Кевин прижался к его губам в требовательном поцелуе, выбрасывая в это движение весь адреналин, чувства и жажду, что неслась за ним дымкой всë это время. Пальцы держались на его шее, иногда медленно передвигаясь в изображении скуки, однако его искренне удивляло, когда Сет пропускал тихие стоны в поцелуй, хватая Кевина за подол футболки, и приближаясь еще ближе. — Или так… — он опустился к шее своего напарника, слизывая все вышедшие наружу стоны. Там, где руки проходили уже который раз, оставались небольшие следы, но и их Кевин постарался компенсировать медленными поцелуями, за которыми шли напоминающие укусы и всасывание кожи – всего пара штук, но Сет должен помнить об этом вечере, иначе его слова о том, что всë это на одну ночь затянутся слишком надолго. — Блядь, — его голос хрипит из-за повторяющихся стонов, но Сет старается быть тише. Это заметно по тому, как он кусает нижнюю губу – Кевин ловит себя на сомнительных мыслях об этом – в заметном напряжении (у него, очевидно, фиксация на укусах), а затем тихо ругается, чтобы не привлекать к себе внимание. Ему потребуется кляп или бутылка чего-то покрепче, чтобы скрыть хотя бы часть того, что вырывается наружу. — Мне хватило твоей уверенности, завязывай, — прохрипел Сет ему на ухо, когда Кевин оставил еще один засос чуть ниже ключицы. — Ты уверен? Если появятся вопросы, я могу продолжить, — он совсем немного улыбается в ответ на ворчливый взгляд в свою сторону, а затем вновь остается в вертикальном положении, когда Сет падает на небольшую подушку сзади, раздвигая ноги чуть шире. — Как никогда, — шепчет он с жаром, а затем протягивает руку, не желая оставаться одним так долго. — Или может назвать это сексом в виде твоих несчастных извинений? — Или может ты заткнешься, — Кевин языком прошелся по впадинке между шеей и ключицей, прикусил светлую кожу дважды, – просто потому что желания берут над ним вверх – а затем медленно начал спускаться влажной линией по телу, сопровождаемой негромкими звуками, вырывающимися из чужого рта. Любые попытки скрыть звук сейчас будут тщетны, и когда Сет окончательно убедился в этом, то решил озвучить для пущей убедительности. — Сложно молчать, когда ты занимаешься таким опорочением. — Ты мог бы попросить о помощи, — Кевин едва заметно нахмурился, опускаясь всë ниже по торсу, пальцами проходя по груди мучительно медленно (в любом случае, идиот заслужил эти страдания), пока руки не сжали талию, а он сам не стал играться с поясом его штанов. Когда как дразняще оттягивал резинку белья, но не решался на большее, разрешая себе медленное уничтожение. — О, не начинай, — последний слог был успешно проглочен в отчаянном вздохе, когда Кевин приподнял его бедра, снимая штаны с ног. Сет помог ему, прогибаясь в спине и, кажется, абсолютно полностью забывая о словах, сказанных ранее. Приняв его слова за вызов, Кевин стал спускать белье ниже, прикусывая кожу на его бедре. — Ну же, — он выразительно сверкнул глазами в его сторону, находя подозрительный блеск во взгляде Сета, будто он бьëтся в сомнениях, но Кевин вполне способен подтолкнуть его к действиям с помощью силы. Он не ошибся, когда вновь напомнил себе о том, что все проблемы рядом с ним связаны с одним лишь человеком. Это душераздирающее чувство, что всë еще грызется у него под сердцем подпрыгивало до горла каждый раз, когда Сет выбрасывал что-то невероятно издевательское и дразнящее. Громкие стоны, не в силах сдержать звук, гибкость рук и ног, когда Кевин поддерживал его, раздвигал ноги, придерживал за руки над головой, покрывая шею безумными поцелуями. Кажется, в нем загоралось пламя и похлеще того, что хранилось в серых глазах напротив, но он определенно не протестовал против него. Напротив, собирался отыгрываться за счет этой силы. — Да пошел ты, — с жаром отчеканил он, приподнимаясь на локтях, когда Кевин снял оставшуюся одежду с его тела, а глаза внимательно осмотрели бушующую перед глазами картину: мелкие капельки пота на бледном теле, всë ещë забинтованный бок с пулевой раной – он ни разу не задел его с того момента, как поцеловал, из-за чего сам не раз удивился. Нижняя губа Сета покраснела от нескольких внезапных укусов, шея похожа на последствия нескольких столкновений, а парочка засосов перешла ближе к груди, отчего та привлекала к себе намного больше взглядов, чем ранее. На головке члена блестела капелька предэякулята, которую Кевин поспешил размазать большим пальцем, медленно обхватив его холодными руками, что на контрасте мешало сосредоточиться от разной температуры тела. Этим он заслужил парочку стонов. — А так? — Кевин довольно опустился ниже, покусывая кожу внутренней стороны бедра, перекатывая большим пальцем на том же месте и, возможно, надавливая чуть сильнее, чем оно того требует. Так или иначе, Сет извивается, раздвигая ноги шире, а воздух выбивается из его лëгких в ту же секунду, что заставляет ругаться между вздохами. Это вызывает у него новый порыв и набор оскорблений, что заставляет Кевина убедиться в догадках о том, как сделать Сету приятно. — Ты собираешься убить меня, черт возьми, — он собирается убить себя, ведь внушительное желание покрывало его тело с ног до головы, из-за чего попытки сосредоточиться на Сете оставляли желать лучшего. Возможно, он не так опытен и умен в этом, но звуки из его рта побуждали на новые действия, мысли о которых не приходили ему ранее. — Я мог бы просто заткнуть тебя, — Сет хмурится несколько мгновений, но следующий стон вырывается чуть громче остальных, когда Кевин кольцом из указательного и большого пальца поглаживает его по длине чуть быстрее, чем ранее, и останавливается каждые десять секунд, не желая давать ему слишком много. — Давай я сделаю это быстрее? Только будь добр, помоги дотянуться до крюка и я проткну твой рот, — он ругается в очередной раз, когда подходит к краю, но падает в ту же секунду, когда Кевин отпускает его. Как мило. — Давай ты просто помолчишь, — удивляясь самому себе, он прижимает большой палец к губам Сета, чтобы уже в следующую секунду засунуть его внутрь, медленно скользя на языке и побуждая его сосать. Вторая рука увереннее приземляется на член, когда движения выходят дразняще и быстрее, замедляясь на каждом выдохе. По сути, одно мучение – он не собирался заканчивать это так скоро, — но Сета успокоили его движения, когда он сосредоточился на повторяющихся движениях языка. Находясь к нему так близко, Кевин мог внимательно разглядеть то, как расширяются его зрачки каждый раз, стоит ему задержать взгляд надолго. Ему удается провести языком по длине его пальца, прежде чем погрузиться глубже, скользя по фалангам. Губы обхватывают основание, а Кевин теряет всë самообладание, когда вытаскивает палец из его рта, а всасывание вызывает влажный хлопок, заставляющий обоих заткнуться на мгновение, что не может не радовать. — Теперь ты хотя бы молчишь, — он наклоняется и вновь целует его с прежней жадностью. Губы открываются, когда Сет проникает языком в его рот, а уже в следующее мгновение отстраняется, чтобы прикусить его нижнюю губу, слегка оттягивая ее, прежде чем отпустить. — И даже не похвалишь? — он ухмыляется в своей привычной хитрости, прежде чем отчаянно зашипеть, когда Кевин задевает его член, опускаясь обратно. — Хороший мальчик. На пару секунд в комнате остается лишь абсолютное молчание, нарушаемое их сбившимся дыханием. В следующее мгновение Сет поднимает бровь, сдерживая смех. — Ты идиот? — он почти задыхается, откидываясь на тонкую подушку сзади, и Кевин хочет оставить его здесь нетронутым в качестве наказания, но что-то заставляет остаться. — Кто знает, какие у тебя кинки, — эти слова вызывают у Сета очередную насмешку, но Кевин хватает его за подбородок раньше, чем что-то глупое вырвется из его рта, заставляя их обоих идти на еще более безрассудные поступки. Долгое бездействие заставляет Гордона заскучать, и видимо единственное, что могло прийти в его затуманенный мозг – это попытка укусить Кевина за руку. Он резко отстраняется и тыкает его в бедро, пока тот справляется с высмеиванием всех попыток Дэя. — Ты бы еще попросил называть тебя папочкой, — звучит как идея. — Будешь много болтать, может и попрошу, — он делает одно неосторожное – намеренное – движение вперед, чтобы рукой тягуче провести по внутренней стороне бедра, а затем вновь обхватить член, размазывая смазку по всей длине. Дыхание Сета учащается в ту же минуту, отчего коварная улыбка – ведь лицезреть это было сплошным удовольствием – расползается по его лицу, а движения набирают обороты. Он может слышать, как сердце бьется о его грудную клетку. Может поклясться, что в ту же секунду способен разглядеть мелкие крапинки в серых радужках глаз, и то, как они закатываются – то ли от внезапного приступа скуки, то ли причиной стало то же, от чего и стоны звучат громче. Поддается порыву замедлить картинку в его голове до почти неподвижной, когда вновь прижимается к губам в требовательном поцелуе. Кевин совершит ошибку, если хоть раз задумается о том, чтобы это остановить. Будет жалеть всю жизнь, если забудет то положение, в коем Гордон загибался от чувств. Последнее движение: надавливает пальцем на головку, и мысль, возникшая в его голове заставляет дыхание сбиться, но он держит темп, когда Сет на выдохе произносит что-то невнятное, – отличное от всего, что произносил ранее, но об этом он благополучно молчит – когда кончает и изгибает спину до хруста (кажется, чья-то гибкость подводит). Проходит минута, с того момента, как Кевин в абсолютном безмолвии стал разглядывать его тело, будто запоминая в последний раз: покрасневшая местами кожа, щеки побагровели от жара, зрачки расширены, а шею украшают многочисленные засосы, сделанные им самим. Он не против, если это будет длиться дольше, но Сет имеет другое мнение на этот счет, когда приподнимается на локтях и пытается отдышаться, не в силах взглянуть на что-то кроме пустоты. Вся ярость и бушующий огонь пропал с его глаз, а взгляд заполнился благоговением, что видеть было также непривычно, как и всë, что было сегодня. Он на всякий случай щëлкает Сета по колену, а в ответ получает плоский взгляд, мол: «совсем идиот?». Так или иначе, после его выходок движение продолжилось, не оставляя его так долго скучать. — Мне бояться, когда ты так смотришь на меня? — Попридержи свою уверенность для других, — он прильнул к губам Кевина без той сдерживаемой злости ранее. Не ощущался скрежет зубов, покалывание на губах от давления напротив, не было желанных укусов и оттягиваний ради внимания. Он мог подумать, что в поцелуе была благодарность, но мысль тут же выпала из головы также, как и посмела ворваться в нее. Трудно поверить в то, что Сет благодарил за это. Легче признать, что оно не повторится, чем его искреннее удовольствие. Он и сам не заметил как жар вновь прильнул к его телу, когда пальцы Сета впились в его шею, повторяя действия из раза в раз. Рука перемещалась от кожи головы до шеи, иногда опускалась до груди, но застывала, словно прислушиваясь к сердцебиению. Кевин мог поспорить, что слышно было лишь его сбившиеся дыхание. И впрямь, он рад, что сдержал упрямство ради таких ощущений. — Классно, когда всë меняется, — Сет в насмешливой улыбке и хитростью в глазах выбивает из него последний дух, а руки, блуждающие по телу добавляли адреналина. Когда он опускается ниже, взгляд мгновенно падает на грудь, но не останавливается на месте без дела. Он позволяет себе несколько медленных движений вдоль торса Кевина сквозь футболку, прежде чем переместить руки на ширинку брюк, но не расстегивая их, а медленно двигая по длине у внутренней стороны бедер. Он опустился на колени, передвигая Кевина на край кушетки. В какой-то момент его голова закружилась от одной лишь мысли, что этот придурок собирается сделать. И за каждый свой задумчивый взгляд он получает озорное фырканье, пока колени Сета не сталкиваются с полом, а руки не стягивают с Кевина штаны. Медленно, растягивая удовольствие в каждой секунде, заполненной их совместным времяпрепровождением. Он бросает последний взгляд на Кевина, прежде чем перейти к его бедрам. Целует, кусает, всасывает кожу в отместку за все те яркие пятна на собственной шее. В таком положении Кевин может лишь опустить руку на его голову, сжать волосы и поглаживать, пока дрожь не заставляет его останавливаться после каждого вздоха. Первый выпущенный наружу звук – дрожащая попытка пропустить воздух через рот, что абсолютно тщетно в его позиции. Сет поднимает глаза снизу вверх, выглядя самодовольным, на что Кевин лишь сильнее прижимает его к себе, желая стереть эту маску с наглого лица. Последний укус отдается особенной болью, но за ней следом идет удовольствие, когда Сет движется вперед и берет головку Кевина в рот. Первое заметное отличие от всего, что ему приходилось ощущать раньше – холод от остывшего рта. Кажется, слишком мало поцелуев, но он не в силах исправить это, ведь Сет широко открывает челюсть, чтобы взять в рот больше половины, не нарочно – так ему казалось – зубами царапая чувствительный орган. Он издает приглушенный звук, руку кладет на его ногу и сжимает до боли, прежде чем широкой линией языка пройтись по нижней части члена, а Кевин на это безудержно стонет, желая лишь ощутить больше. Если возможно хоть немного увеличить то, что уже имелось. Он проводит по головке, приспускается и поглаживает кожу ноги в качестве извинения, а затем посасывает кончик, затавляяя Кевина зашипеть. Сет извивается, покачивает головой на его члене, затем берет еще глубже и пальцы Кевина сжимаются в его волосах, приглаживают случившийся беспорядок и вновь неосознанно создают его, когда Гордон использует свою руку, компенсируя оставшееся расстояние. Кевин почти скребется на кровати от ощущений и головокружения, не в силах усидеть на месте. Он чувствует эту близость, когда его член ударяется о горло Сета, а тому хоть бы хны. Видимо из них двоих, именно он не имел при себе гордости. Кевин держится недолго. Руки дрожат, но он всë ещë имеет достаточно благоразумия, чтобы потянуть ублюдка за волосы, и напомнить, что возможность задохнуться всегда в силе, когда тот не отворачивается, принимая оргазм Кевина в полной силе. Удивительно. И странно. Не проходит и минуты, как Сет встает, на ходу натягивая брюки. Рука непременно принимает позицию маятника – качается и дрожит, не давая Дэю до конца осознать происходящее, когда слева от него уже гремят бутылки, а чьи то длинные и раздражающие руки достают до его зимней заначки – цитрусовая настойка на спирте, из бара Ваймака, но ему лучше об этом не знать. Банки хорошо хранятся в медицинском отделении, а до верхих столов есть дело одному лишь… Сету, что, судя по всему, уже принялся потреблять его заначку. Ублюдок. — Тебе наливать или ты на чистой храбрости будешь собираться с силами? — он покачал бокалом в руках, а затем сделал несколько глотков, прежде чем продолжить поиски по шкафам. — Ты знал, что у Эбби есть касторовое масло? — Предлагаешь использовать его как смазку? — он натянул брюки обратно, вытирая кушетку кусочком марли. Потребовалось всего пара секунд, чтобы оказаться рядом с Сетом и забрать бутылку обратно, не желая делиться своей настойкой. Не то, что их гадкие коктейли. Его спиртное чудо гораздо лучше всего, чем солдаты запивают свою гордость. — Мм, не знаю. Если планируешь сделать обрезание после того, как оно разъест тебе кожу, то я только за эту идею, — выражение его лица растянулось в ублюдской улыбке, а бокал в руке опасно близко приблизился к Кевину, когда тот не задумываясь, отобрал его, выпивая до дна. Взгляд Гордона вспыхнул красным, и от этого огонька у него мурашки прошлись по спине, так что он лишь оперся о стол, с вызовом глядя напротив. — С праздником, — отпустил он для пущей драматичности – куда уж больше – и налил еще один бокал, что тут же пропал со стола, оказавшись у губ вредителя. — Мне стоит передумать на счëт тебя, — выдохнул он с пылом, а губы обхватили фужер, медленно смакуя спиртной напиток во рту. Если честно, на секунду Кевин представил как целует его вновь, а на языке еще долго маячит вкус апельсина, но эта мысль оказалась там же, где и всë его достоинство после долгого молчания в ответ. Может, он и совершит эту до боли банальную ошибку, но пока она доставляет достаточно радости в его жизнь, то может продолжаться. — Напомни, где твой ебучий крюк. — Не смей трогать моë оружие, — полупустая бутылка оказалась угрозой в его руках, когда Сет встал в боевую позу – он не уверен, что тот будет хоть на что-то способен после оргазма, но промолчал – и злобно глянул в ответ, якобы напоминая о границах дозволенного. Он предпочитает минутное удовольствие во всëм: в алкоголе, боевых действиях огнестрельного оружия, в Сете. Не в силах устоять от этих опрометчивых ошибках, нарывается на капкан вновь и вновь, но обоих это, кажется, лишь радовало. Завтра Гордон пошлет его куда подальше, а Кевин на это лишь пожелает ему пропасть без следа, даже если одна эта мысль приводила его голову в беспорядок. Он не видит мира, в котором Сет мог бы расстаться с этими вещами: с абордажным крюком, алкоголем, напускной грубостью и тем, что они устраивали уже во второй раз, даже если первый оказался менее удачным. Он не видит мира, в котором ему пришлось бы отказаться, когда Гордон протягивает его пистолет, напоминая, что пора проверить пули и немедленно скрыться. Мол, устал от его назойливого лица. В ответ на это Кевин показывает ему фак, но всë же возвращается туда, где ему не приходится переслушивать одни и те же оскорбления каждый раз. До боли пробившиеся в ушах, но напоминающие о том, с кем он говорит. Что ж, по крайней мере, ему придется вспомнить завтра, когда Ваймак напомнит о ежедневной проверке территории. А пока он постарается заснуть, на губах всë еще ощущая невесомое прикосновение губ, а на шее — многочисленные царапины.