Кандалы каждения. Саша Воронцов.

Весь следующий день я провел «дома». Думаю, я могу назвать это «домом». Из-за строительных работ еще одного здания было трудно уснуть, но Ганс несколько раз в день давал мне какие-то таблетки с мощным седативным действием, так что все было в тумане. Я благодарен ему за это, потому что выносить случившееся не представлялось возможным. К вечеру я все же вышел из комнаты, чтобы хоть как-то ознакомиться с домом Ганса. Появился некоторый декор и мебель — Рейн во всю обустраивал свое жилище. Моя комната была отделена от остальных длинным коридором, мне это очень нравилось, я во всю чувствовал четкое ограничения личного пространства. Со второго этажа был открытый вид холл первого этажа, а вот третий был обособлен. Там были еще совсем голые комнаты. На первом этаже располагалась большая кухня, по размерам как очень хорошее кафе, а также помещение для поваров. Я не удивился — Ганс приверженец высокой кухни, он сутки развивал во мне гурманскую натуру, но курица с ананасами для меня все равно нечто не больше, чем пошлость. Также на первом этаже был кабинет Рейна — прям напротив входа прямиком через холл. Это уже было для меня странным, все-таки ему не 40 лет, чтобы иметь настоящий кабинет: с лакированным столом и кучей книжных шкафов. Я рассмотрел и литературу, которую читает Ганс. Очень много книг о войне, терроризме и физической подготовке. Он всерьез увлекался военной тематикой. Остальные комнаты практически ничем не отличались: некоторые были похожи на спальни, остальные на гостиные. К территории около дома Рейн тоже отнесся с особым вниманием. Было около 10 парковочных мест, за домом была настоящая спортивная площадка. Куча турников, брусья, пресс-скамьи и, кажется, планируется сделать целый стадион: вокруг примитивных тренажеров была вскопана земля. Рейн был там, он сутками занимался на этой площадке. — Целый день сегодня спишь. — Ганс подошел ко мне, явно довольный тренировкой. Я не мог не обратить внимание на его торс, потому что Рейн был без футболки. Это не перекаченное тело, словно с картинки, я думаю не только девушки завидуют ему. — Да это из-за таблеток. В целом больше нет нужды их пить, — сказал я, рассматривая турники, — я хорошо себя чувствую. — Нет, тут строительство день и ночь, ты уснуть даже не сможешь. — Ганс отошел за футболкой, на несколько секунд отвернувшись от меня. Следует сказать, что я никогда прежде не видел его обнаженный торс. Я судорожно втянул воздух, смотря на огромные рубцы на спине друга. Это были явно старые шрамы, зажившие. Выступающие белые полосы резали спину Ганса в области поясницы, иногда доходя до лопаток и неоднократно накладываясь друг на друга. Похоже на порку плетью или что-то из этого разряда. Застав мое удивление, Ганс выгнул бровь: — Что? — В недоумении спросил он. Я замялся. Насколько тактично спрашивать об этом? Рейн наконец понял, что меня потрясло, и ответил на мой же вопрос. — Да это давно было. Определенные методы воспитания. — Мне жаль… — Не стоит. — Оборвал меня Ганс. — Пойдем я тебя покормлю и по делам поедем. — Покормит он меня. Ты давно вообще к плите прикасался? И что за дела? — Я поспешил за Гансом на кухню. — Ну поедем тебе всякую ерунду покупать. Я не понял, что за приступ невиданной щедрости у Ганса, но отказываться не стал. За стол подали блюда, и я сжал губы, осознавая, что в душе не чаю, что это такое и с чем это едят. На тарелке была паста (макароны) — это мне было понятно. Аккуратно нарезанные ломтики напоминали мясо. Изысканно размазанный соус на меня впечатление не произвел, а по его ярко красному оттенку я понял, что он ягодный. Не знаю, как можно сочетать мясо с чем-то ягодным. В дополнение к этому парень, исполняющий роль официанта, подал тарелку с неизвестным мне фруктом или овощем, тарелку с обжаренным хлебом, а также разлил белое вино по бокалам. Я дождался, пока официант уйдет, и тихо спросил Ганса: — Это что такое? — Фуа-гра — французский деликатес из печени утки или гуся. В нашем случае — гусь. Дополняется вином, чаще всего десертным белым. Подается с кисло-сладким ягодным соусом. Перед тобой также нарезанный инжир, попробуй. И локти убери со стола. — Лучше бы пельмени сварил. — Буркнул я. Конечно, Рейн следовал всем правилам этикета, он вел себя аккуратно и достойно. Я готов был есть руками и утонуть лицом в мясе. Мне было совершенно непонятно, почему я должен пользоваться ножом и вилкой, а если рыба — иметь какую-то особенную вилку, для десерта нужна отдельная ложка, а после окончания приема пищи эти приборы еще нужно по-особенному сложить на тарелке, а не бросить на стол и издать мощный рев из глубин моего пищевода. Я всегда вел себя как свинья, но меня просто не учили вести себя по-другому. Ганс всегда обговаривал правила поведения, но не делал мне замечания в процессе. Я просто старался усвоить сказанное и сделать как следует в следующий раз. — Спасибо, — наконец высказался я, закончив ужинать. — Пожалуйста. Собирайся, через 15 минут жду тебя в машине. Я помчался наверх. Гардероб у меня был скудный, так что выбирать не из чего. 1 пара школьных брюк, 1 пара джинсов, 2 базовые футболки белого и черного цвета и кофта. Почему-то я задумался, что же мне надеть, скорее в качестве самоиронии, нежели в целях действительного размышления. Ганс всегда одевался по-деловому. У него была куча костюмов, он не признавал никакие стили, кроме классического. Единственное исключение: спортивная форма, и вариаций ее было огромное количество. Я спустился вниз и улыбнулся, осознав, что могу ехать на переднем сидении. Мне в принципе не часто удавалось кататься на машине, а в тот неприятный день в силу сложившихся обстоятельств меня не удивляла иномарка Ганса. — Тебе подарили машину эту? — Спросил я, разглядывая красивую подсветку на дверях и замечая чистоту салона. — Купил. — Ага! Купил он. На какие ши-ши? — Я усмехнулся, включая заранее закаченные песни на флешку Рейна. — Снова высокоинтеллектуальная попса. — Да ты хоть не веди себя как дед. Мне нравилась эта атмосфера. Я на крутой машине еду по городу, слушаю крутые песни… Ганс ощущался как телохранитель. Даже под самые глупые треки ему удавалось сохранять отстраненное выражение лица. Как бы я хотел знать, о чем он думает. Мы припарковались у крупного торгового центра. Все для меня было в новинку, потому что я мог позволить себе закупаться только на рынках и только предварительно поторговавшись. Рейн повел меня сразу к каким-то элитным магазинам. — Нет, я не хочу себе вот эти вот деловушные костюмы. Нормальные шмотки надо посмотреть, пошли. — Я сразу сменил маршрут, двигаясь к более приземленным магазинам, но зато там точно было то, что я хотел бы. Ганс не стал возражать, все-таки мы покупаем одежду мне. Я долго ходил по магазину, выбирая что-то стоящее, постоянно сравнивал одно с другим, но не мог определиться. — Саш, ты можешь взять что угодно и в каком угодно количестве, — сказал Ганс. Он видимо уже порядком устал наблюдать за тем, как я мечусь. — Нет, я не могу, это же… — Начал мяться я, мне действительно не позволяла совесть тратить чужие деньги в таком большом количестве. — Только скажи мне, и я куплю весь этот торговый центр за пару звонков. Выбери то, что ты хочешь, и не трепи мне нервы. Рейн выглядел недовольным, злым, поэтому я не стал ему перечить. Я взял много, но зато то, что мне нужно: и джинсы, и брюки, и футболки, и кофты, и майки, и рубашки. Ганс сел напротив примерочной, я ушел переодеваться. — Нравится тебе? Первый образ состоял из черных джинсов и широкой футболки. Среди подростков так сейчас модно. Ганс взглянул на меня и кивнул. — Покупаем. Я снова удалился. На этот раз образ немного другой: джинсы черного цвета и водолазка. — Нравится? — Покупаем. — Снова кивнул Ганс. Следующее сочетание: классические брюки и гавайской рубашкой. — Нравится? — Покупаем. Не знаю, сколько раз повторилось «Нравится-покупаем», но мы взяли абсолютно все, что я мерил. Я был на пике счастья. По пути я уговорил Ганса зайти в продуктовый магазин, я сгребал с полок еду и напитки и представлял, как за один вечер будет приятно все это употребить. — Не слипнется? — Улыбнулся Ганс. — Очень смешно. В машину я сел замученный и уставший до смерти, Рейн загрузил пакеты в багажник и сел за руль: — И куда ты будешь в этом ходить? — Не знаю, видимо по дому просто ходить буду и все. При осознании того, каким бюджетом я владею благодаря Гансу, я стал задумываться о том, куда можно деть эти средства. В мыслях сразу же появились фантазии о клубах, дорогом алкоголе, девчонках. При упоминании последнего я даже засмущался. Резкий скачок дофамина перечеркивал все плохие моменты, которые со мной когда-либо случались. Я не хотел и не думал о прошлом, меня впервые заботило только настоящее, и я обязан этому Рейну. — А ты вот делаешь для меня все это, — тихо начал я, — а что я могу дать тебе взамен? Ну… Ты общаешься со мной, содержишь, а я просто принимаю. Чего ты хочешь? — Чтобы ты не задавал мне подобных вопросов. Как же невероятно удобно было с Гансом! Чувство вседозволенности. Я практически ощущал в своих руках власть над этим городом! По дороге до дома я спал. Приглушенная музыка и мягкое движение дорогого автомобиля убаюкивали. Сквозь сон я слышал, как Рейн тихо окликнул меня, чтобы убедиться, действительно ли я сплю. Я был в полудреме, поэтому ничего не ответил. Машина остановилась, музыка смолкла. Я сразу же проснулся, но что-то заставило меня сидеть с закрытыми глазами. Рейн открыл окно. — Здравствуйте! — Сдержанный мужской голос послышался с улицы. — Добрый вечер, — ответил Ганс и достал что-то из бардачка. Судя по шелестящим звукам, это приличная стопка бумаг. — Задержались с отправлением документов в штаб, поэтому пришлось вылавливать. — Сроки старта указаны в протоколе, крайняя дата — 15 июля. Сержант, вы дату видели? Почти 2 месяца еще. — Ганс говорил спокойно, но я проследил в его голосе раздражение. — Сроки изменились, край поставили на месяц раньше, следовательно сбор документов должен пройти в течение недели. — Рассылки не было, у меня нет такого поручения. — Рассылка передана главе города, он предупредил все органы власти. — Преображенский? — Так точно, Николай Михайлович Преображенский. На некоторое время голоса стихли, а затем Ганс дал по газам. Толчок был настолько сильным, что я влип в кресло. Я не понимал, о чем говорил этот мужик с Рейном, но было очевидно, что Ганса это не обрадовало. Я больше не мог притворяться: — Все нормально? Куда гонишь? — Саш, не трогай меня, ладно? Просто помолчи. Я послушно утих. Мы ехали не домой, но спрашивать что-либо я побоялся. Ганс нарушал абсолютно все правила дорожного движения, я готовился к тому, что мы вот-вот столкнемся с каким-нибудь фургоном. Остановились мы у здания мэрии. Рейн пулей вылетел из машины и удалился. Я прождал полчаса, час. Когда время ожидания подходило к полутора часам, я не выдержал и пошел за Гансом, но у входа сразу же остановился. — Всю вашу шайку перестреляют, как собак бешеных, а сын ваш, хотите вы этого, или нет, Аскаром станет, — я узнал голос Ганса. — Пошел вон отсюда! Щенок, да никогда вас не признают, в городе свои порядки, свои правила! Пришел здесь наводить регламент, хер с горы. Ганс общался с мэром. Я услышал приближающиеся шаги и быстрым шагом направился к машине: не хватало еще, чтобы и мне влетело. Рейн завел машину, и мы в тишине добрались до дома. Я ничего у него не спрашивал, он ничего не говорил. Вся эта ситуация волновала меня, я стал подозревать, что Ганс втянут в нелегальные дела, раз ему пришлось общаться с мэром на таких тонах, поэтому я решился на кое-то непростительное. Я знал, что Рейн мне ничего не расскажет, поэтому не было смысла даже пытаться с ним поговорить. Раз его «работа» связана с бумагами, и он имеет свой собственный кабинет, очевидно вся необходимая информация была именно там. Я знал, что ни на одну дверь в доме еще не установили замки, поэтому сегодня была одна из немногих ночей, когда я смогу пробраться в кабинет. Я дождался, пока Рейн уйдет в свою комнату, — он не спал в кабинете, для этого существуют же спальни, — и отсчитал 30 минут. Взял с запасом на всякий случай. Новые полы не скрипели, поэтому мне не составило труда спуститься. Я долго промучился с дверной ручкой, чтобы она не издала характерный щелчок, и проник в кабинет. Стол был убран, поэтому мне пришлось копаться по ящикам, но было уже не так страшно, когда меня и Ганса отделяет дверь и огромный холл. Долго искать не пришлось. Я вытащил папку, напоминающую досье. Там была вся информация про Рейна, включая его место учебы. Я судорожно листал страницы документов, читая «участник проекта», «ученик ГУСО», «реализация проекта». Я не понимал, что все это значит. Затем я обнаружил важную деталь: год рождения Ганса. 10.04.1998 Я долго соображал. Сначала я думал, что неверно посчитал, но там как ни крути получается 22 года. ГУСО, как оказалось — Государственное Учреждение Специальных Операций. »…окончивший ГУСО с отличием 12.12.2010 г.» »…программа, длительностью 10 лет…» »…Проект R направлен на развитие в подрастающем поколении таких качеств, как…» »…разрешается иметь и использовать оружие разных видов…» »…участникам Проекта выделить из федерального бюджета…» »…пресечение деятельности участников Проекта органами государственной власти карается лишением свободы…» »…создавать группировку с целях осуществления задач Проекта…» Я вычитывал какие-то части из документов и меня пугало каждое слово. Пугал тот факт, что я живу с человеком, о котором совершенно ничего не знаю. Однако он явно знает про меня все, судя по следующей папке в его столе: «Воронцов Александр Владимирович». Там были все когда-либо полученные мной справки, выписки из больниц, мое расписание, имена людей, кто хоть как-то со мной общался и пересекался, места, где я бываю чаще всего, журнал звонков и много подобного. Холод пробежался по коже, когда я почувствовал на себе чей-то взгляд. А ощущение присутствия незнакомого человека в доме никогда еще не приводило к чему-то хорошему.