Ultraviolence

      Если понятие судьбы существует, то кого-то она явно презирает, если не направляет абсолютную ненависть.       Но есть ли смысл ненавидеть судьбу, несмотря на путь, который она на нас обрекает? Есть ли хоть какая-то важность борьбы или поражения, если в конечном итоге они ничего не изменят из того, что было предписано изначально?       Губы иссохли от жара летних ветров, а спешка не привела ни к чему, и пусть. Сегодняшнее событие, единственное, стоило заблаговременного прихода. Даже если очередное резкое перемещение было совсем не вовремя, он предпочёл рискнуть и крупно пожалел — словно расплавленный свинец покрыл его череп, слишком быстро застыв. И вновь тяжёлая голова лишила возможности адекватной оценки действительности. Голоса никогда не покидали его ни на миг, но усиливающийся галдёж при любом неверном движении сводил с ума.       Спустя несколько минут глубокой одышки, ему полегчало, но как и всегда — не до конца. Острый взгляд сфокусировался на взволнованно трепещущей местности. Длинные колосья травы выгибались под каждым порывом ветра, создавая мелодию шуршащей сухости и надоедливо молящего к нему воя.       Сяо сосредоточился на внутренних ощущениях, ещё ни разу не подводивших его в подобных обстоятельствах. Сейчас нужная невидимая нить, указывающая направление, так сильно его манившее, притупилась, в ожидании смены серой сцены пейзажа на нечто более интересное.       Нетерпение вырвалось шумом из лёгких, и Адепт удручённо взглянул наверх, словно в попытке удостовериться, что небеса чувствуют то же, что и он. Хотя всё светлое и невинное, что принадлежало лишь лазурному полотну над его головой, давно его отвергло и больше никогда не примет обратно. Но даже если для высшей власти он не более, чем осквернённое жизнью создание, обречённое на муки даже после смерти, в одном они были похожи. А именно — в трепетном волнении о самом хрупком и по истине уникальном послании звёзд.       Серые облака вторили его догадкам, приближая миг долгожданного дождя на смену пропахшей горелой кожей и шерстью засухе. Всевышние презирали Яксу, но на их горе Сяо был единственным, в ком они видели достойное выполнение святых обязанностей, а потому позволяли ему больше, чем хотели бы.       Скоро станет мокро, а значит, холодно.       Короткая мысль отрезвила от усталого внимания небесам. Мурашки проскочили вдоль спины, подталкивая вперёд к каменистой тропе, ведущей вниз меж одного из множества ущелий Разлома.       Сжав копьё крепче, он отточенным движением переместил его за спину, а сам принялся осторожно спускаться по обваленной спирали скал, ухватываясь за острые уступы. Чёрные тени скрывали трещины и ямы, но Сяо продолжил упрямо спрыгивать по обвалам давно забытой дороги. На окраинах Ли Юэ все его способности притуплялись, словно воспрещая путь вперёд, и он не мог видеть так же ясно и далеко, как обычно. Но ветра и голоса никогда его не обманывали.       Он шёл наперекор ожиданию каких-то нескольких жалких желаний, потому что терпение его кончилось задолго до призрачного намёка на её скорое возвращение обратно. И ему не был стыдно за свою бесцеремонность, так же как и не было стыдно за то, сколь прозрачны были его намерения и чувства от столь торопливого поиска встречи с ней.              Якса боялся даже камней, главных слуг его Повелителя, но страх его рассеивался вместе с приближением к самой заветной цели. Все валуны Разлома отличались разве что формой и размером, но бесконечная серость завела Сяо в тупик. Лабиринт из узорчатых трещин и всех оттенков пыли слился воедино на краю обрыва, откуда виднелись величественные кроны всевозможных деревьев Сумеру.       Он застыл, оттого как бесцеремонно скалы вогнали его в собственный тупик из страхов и предчувствий. Никогда ему не хватало смелости зайти дальше этого безжизненного уступа, а совесть мучала тягучей болью вины его мышцы, толкая обратно, к скалам его Родины.       Как быстро и жалобно бьётся сердце.       Ладонь легла на грудь, но успокоиться не получилось. Он слышал ритм стуков в ушах, давящих хуже стали небосвода. Сердцебиение смешалось с воем голосов, но один заметно выделялся на фоне других.       Что-то шелохнуло рубашку на плече, словно длинные пальцы ветра впились в кожу.       «Зачем ты сюда пришёл, мой юный…»       Шёпот голоса тут же стих, прервавшись на полуслове, а сбоку неведомым образом возник до боли знакомый силуэт. Едва заметив её, Сяо бросился навстречу, но остановился под пристальным напором непривычно разбитого взгляда.       — Сяо… — вместо приветствия устало качнула головой Путешественница, развернувшись в его сторону, — Ты здесь…       В глаза бросался совершенно непривычный ей потрёпанный вид. Щёки впали на вечно округлом лице; множество царапин и ссадин то и дело мерцали на бледной коже, а грязное платье так и вовсе насторожило.       Она никогда не позволяла себе так небрежно относиться к собственной одежде. Даже после сражений…       Что-то явно произошло в новом регионе. Даже три сказанных слова, готовая к бою поза — всё выдавало в ней грубый надлом и непрошеный опыт, полученный гораздо быстрее, чем должен был.       Но, как минимум, тот факт, что Люмин впервые вернулась в середине лета, а не зимой. И если до этого Якса, полагаясь на чутьё и пение птиц, в самой глубине души неосознанно надеялся, что она пришла так рано к нему, то сейчас он тонко чувствовал, что она от чего-то бежала.       И явно не ради их встречи. Потому как взгляд золотистых глаз отдал тяжестью и снисходительностью, стоило Путешественнице убедиться, что он действительно стоял здесь только лишь в жадном ожидании увидеть её настолько скоро, насколько это было возможно.       В поле зрения, сзади, маякнула и надоедливая фея, по случайности улетевшая немного вперёд, прежде чем осознала, что старшая спутница сильно отстала. И если обычно при виде Яксы Паймон издавала хоть какую-то реакцию, то сейчас лишь нелепо прижала ладони ко рту и невыразительно кивнула, оставшись позади. Впрочем, Сяо никогда не обращал на неё никакого внимания. Разве что странная тишина пугала сильнее.       — Что с тобой? — вырвалось из глотки дрожащим шипением, хотя спросить он хотел совсем другое. Почему она здесь, и почему именно сейчас? И должно быть, Люмин знала, каких ответов он ждал. Вязко ухмыльнулась, опустив потускневшие глаза к острию меча, который зачем-то сжимала в ладони, хотя по всем признакам здравомыслия он не должен был покидать ножен.       — Я устала, — резко, с привкусом грубоватой утомлённости, выдохнула девушка и вернула взгляд к его лицу. — Я очень сильно устала, Сяо. Поговорим позже.       Позже?..       Он не успел до конца понять причину её настроения. Люмин подтянула лямки рюкзака и развернулась, намереваясь продолжить восхождение по тропе. Почему-то только сейчас дошло осознание, что она пришла в Ли Юэ впервые через Разлом, а не через город. Вдали от людей, множества друзей, которых она всегда так желала увидеть.       — Скоро дождь… Промокнешь, — сказал Адепт вслед, толком не понимая, почему вообще издал звук. Наверное, не нашёл другой причины её остановить.       — Да… Я вижу, — отстранённо заметила девушка, мельком взглянув на небо, но не на него. — Ничего страшного. Я поставлю палатку, как доберёмся до Долины Лесозаготовок.       — Но я думал… Я мог бы… — неразборчиво промямлил Якса вслед, короткими шагами сокращая расстояние между ними, но уверенный поворот Путешественницы быстро умерил пыл.       — Не нужно, спасибо, — она строго прервала его, но выражение лица тут же смягчилось едва заметила последствия своего настроения в испуганных кошачьих глазах. — Правда, Сяо… Прости, но я хочу побыть одна. Не сочти за упрёк, но когда в этом нуждался ты, я не смела тебя тревожить. Увидимся позже.       Шаги стихли за поворотом, оставляя Адепта в одиночестве мыслей. Ветер издевательски трепал одну прядь у его лица, вынуждая поправить волосы. Но неприятная щекотка на фоне гаммы чувств была едва ли ощутима.       Ему давно не было так отвратительно страшно, как сейчас.       Ужас клокотал внутри, пожирая любые положительные эмоции. Было холодно, гадко, и его сильно потряхивало. Сяо делал шаг вперёд, но его тут же отталкивало назад. Все эмоции слились воедино в одном единственном желании — догнать, схватить, вытрясти все вопросы и остаться рядом.       Почему она так разговаривала с ним? Что он опять сделал не так?       Она больше не хочет его видеть?       Адепт только хотел знать все ответы на эти вопросы. Но ещё лучше, если бы изначально они и не возникли вовсе.       Если бы она вернулась такой же беззаботно улыбающейся, как прежде.       Первая капля прохлады словно током прошибла кожу спины в том месте, где открывался вырез лопаток на его рубашке. Редкий и медленный дождь — всё равно что безжалостный бич, что хлещет ради ощупывания граней предела, а не наказания. Капли тяжелые, как расплавленный металл, тянули к земле.       Сяо чувствовал, как леденящая паника постепенно подкатывала к горлу, норовя спровоцировать его на нечто импульсивное и совершенно точно неуместное.       И именно в этот момент Якса потерял необходимый контроль над разумом.       Всего лишь секунда. Маленькая трещина рассудка.       «Значит, она…»       Шёпот ударил по ушам, как хлыст, заставив Адепта прирасти к земле. Серебристый силуэт появился сбоку, сотканный из остановившихся в воздухе капель. Но даже не смотря на неё прямо, он чувствовал всю мощь властного взгляда.       «Вот как она тебя называет… Хах! Настоящее ли имя ты ей на…»       — Замолчи! — яростный крик заполнил округу, отдавшись эхом между скал Разлома, но участившийся дождь поглотил распространение звука до ближайшего живого существа. Сяо, дрожа, сжимал что есть сил голову, вцепившись в тёмные пряди. Словно бы это помогло вернуть самообладание, — Убирайся прочь из моей головы!       «Глупый… Глупый Адепт… Как и всегда.»       — Мне всё это кажется… Я не принял лекарство… Да…       «Тогда с кем ты разговаривал все эти годы?»       Силуэт исчез, хотя последняя фраза прозвучала слишком уж громко, чтобы казаться той же иллюзией, в которой он так любил убеждаться. Он действительно не выпил зелье, которое должен был забрать у Чжун Ли ещё неделю назад.       Тишина, в которой слышались лишь бесконечные стуки капель дождя. Он промок. Морозная вода стекала с чёлки по лицу. Прохлада с безумной скоростью распространялась на каждую клетку его тела, но такой, что морозные капли извне лишь обжигали напряжённые мышцы.       Дыхание пришло в норму вместе с окончательной уверенностью, что он остался один во всех смыслах. Но желание добиться своего, добиться ответов, способных утолить агонию его тревоги, преобладали над его существом.       Тьма сгущалась вместе с ливнем. Сяо в последний раз взглянул в небо, но не увидел ничего нового. Разве что вороны заинтересованно разглядывали его, прячась под отвесным куском скалы.       Якса недовольно прищурился, будто только сейчас накатили последствия злости и страха. Но гнев довольно скоро сменился отчаянием. И хотя в эту минуту Адепт явно не собирался приступать к действием, до конца дня он точно должен был хоть что-то решить. Однако явно не в том состоянии, в котором он пребывал сейчас.       Напоследок Сяо услышал карканье, полное сожаления, но едва изумрудный вихрь унёс юношу за собой, все мысли о жалостливых птицах исчезли.