Ultraviolence

      Третий Праздник Морских

Фонарей Путешественницы.

      Сяо ненавидел праздники.       Однако каждый год, на протяжении многих сотен веков, они настигали его. Доставали обилием счастья и людей, толпившихся во всех доступных местах, даже там, где им явно не стоило быть. И если бы все они благополучно оставались на улицах городов, у него не возникло бы и доли привычного раздражения.       — Сюда все! Сюда!..       …Когда же ты заткнёшь свой рот.       — Свежие морепродукты от Капитана Бэй Доу по хорошей цене! В честь Праздника Морских Фонарей!       Как же громко он кричит в такую рань, что всё слышно на крыше.       Якса недовольно сморщился и опустил голову, проклиная всё, что приходило на ум. Почему торговцы добрались сюда в самый первый день? Неужели до разгара праздника нельзя было начать продажи в другом месте?       Беспокойство продолжало нагнетать, сливаясь со злобой на предстоящую неделю хаоса и галдежа. Вместе это приводило к нарастающей паранойе, что выводила Адепта из себя ещё сильнее. А желание спуститься вниз к обнаглевшему торговцу и отправить его куда подальше казалось всё более привлекательным.       Гнёт напряжённых мыслей был прерван радостным щебетом слева. Разноцветные зяблики с красными щёчками со всем воодушевлением прыгали на ветках, и их высокие голоса смешались в гамму режущего по ушам свиста, мешая Сяо разобрать суть их визгов. Но какими бы громкими не были птицы, Якса никогда не испытывал к ним отрицательных чувств.       Но сейчас в их речах Сяо разобрал нечто тревожащее его последние несколько дней.       — Она здесь? — дождавшись, когда пташки немного угомонятся, спросил коротко, не боясь насмешек или подозрений, какие мог почувствовать от людей, стоило хоть на мгновение вывалить чувства.       В ответ птицы вновь пискливо загалдели, и ветки дерева захрустели под их крохотными телами. Однако ни им, ни Адепту больше не было никакого дела до шума и неосторожного привлечения внимания. Он с разбегу прыгнул вниз с крыши, сливаясь с ветром моря и захлестнувших его эмоций.       Гавань была уже полна народу, впрочем, как и всегда в самый первый день, отчего ориентироваться стало практически невозможно. В голове он перебирал все возможные варианты о вероятном нахождении Путешественницы, но ни один не оказался верным. Ни на террасе Лунного Павильона, ни на пристани, ни на центральной улице — нигде её не было. Но чем быстрее и яростнее Сяо прыгал с одной крыши на другую, тем чётче ощущал присутствие могущественной, но нежной ауры.       Зоркий взгляд наконец различил знакомые силуэты в толпе. Якса остановился на одной из бесчисленных вышек, откуда мог во всех подробностях видеть её лёгкие шаги.       Сердце наполнилось гаммой самых светлых чувств, и он не мог не отметить, что с каждым разом они захлестывали его существо ещё ярче, чем прежде. Она вернулась в Ли Юэ на Праздник Морских Фонарей в третий раз, но ей удалось выглядеть прекраснее, чем прежде.       Блестящий румянец на округлившихся от счастливой улыбки яблочках щёк, спутанные от долгой дороги волосы и знакомые искры в глазах. Люмин порхала меж дорог, с отточенной манёвренностью уворачиваясь от приближающихся прохожих, и одним своим видом наполняла его нутро восторгом.       Не имея возможности сдержать собственных чувств, он наклонился к самому краю, удерживая себя рукой — только бы рассмотреть её поближе во всех деталях. Она коротко кивала на болтовню Паймон, с наивным изумлением оглядываясь по сторонам. Ладошка радостно махала знакомым и друзьям. Однако вскоре взгляд самую малость изменился с детской восторженности на приглушённое любопытство с отчётливыми пятнами уважения.       Адепт проследил за направлением её глаз, после чего на миг дыхание остановилось, а затем с тонких губ сорвался сдавленный выдох, полный волнения.       Конечно, Моракс давно жил в Гавани в облике человека, но Защитник Якса не мог не испытывать трепет при виде Повелителя. Впрочем, отнюдь не приятного.       Он сидел на веранде чайной, внимательно прислушиваясь к громкому рассказчику. А Люмин вместе с Паймон поспешили к нему.       О чём они переговаривались — Сяо никак услышать не мог, но лёгкое оцепенение начало изрядно давить на нервы. Но и справедливости ради — какого-либо смысла в нахождении в столице Ли Юэ тоже не было. Напротив, Якса явно не должен был здесь присутствовать. Как он вообще смел отдыхать в такой период?..              А если Путешественница его заметит? Почему он даже не подумал об этом? В чём вообще заключалась его цель? Придти, чтобы… Посмотреть.       Осознание было унизительным. Сяо не мог поверить, как посмел позволить себе подобную глупость… Нет. Безрассудство.       И только он собрался уйти, как неумолимая сила драконьего взгляда приказала не двигаться с места. Лицо словно застывший мрамор, навеки отразивший строгость и величие. И вовсе не радушное.       Не повиноваться Повелителю Защитник Якса не мог.

***

      То утро было похожим на многие другие. Жаркий воздух, струящиеся от игривых дуновений ветерка занавески, смех придворных девиц, разносящийся по всему лабиринту бесконечных светлых коридоров, стены которых напоминали песчаные склепы Сумеру, особенно когда солнце светило столь же ярко, как в тот день.       Страницы открытых книг беспокойно шелестели, словно предвещая грядущие перемены. Тонкие пальцы медленно опустились на один из листов, обводя выделенную чернилами строчку.       «…Лишь во тьме сердца и на грани разума ты найдёшь истину. Но не ответы…»       Тёмные локоны из-за шалостей ветра упали рядом, накрыв нужный отрывок. Женщина задумчиво сморщилась, но едва услышав стук каблуков выпрямилась и вернула спокойствие лицу.       — Госпожа… — поприветствовал её низким поклоном вошедший мужчина. Тёмная лёгкая броня отливала блеском в свете лучей. Ни одного намёка на грязь, — Мы закончили.       — Доброго утра, Саиб Махит, — со всей любезностью ответила слабым кивком женщина. — Надеюсь, вам удалось собрать всю информацию?       — К сожалению — да, моя Госпожа, — тёмные глаза его вслед за голосом опустились, а руки напряженно вытянулись за спиной. — Всё, как вы и предполагали. Войска Моракса перешли восточную границу, в сторону ущелья, откуда доносился грохот. А к вашим соседям подтягивается армия южных наёмников. Разведчики насчитали около трёх сотен голов, но это только та часть, что видели на закате у подножия Облачных Гор, а после — они скрылись в лесах. Нам не удалось ничего разузнать о разбое, но…       — Значит, предсказание сбылось… — не став дослушивать до конца, она прервала генерала, пройдя нервными шагами к балкону. Чёрные глаза устремились к небу, не тронутому облаками. Даже птиц она не видела, хотя здесь их было так много, что иной раз их щебет не прекращался неделями. Правда, их пение стихло окончательно ещё несколько дней назад, — Скоро будет война. Война, какой ещё не было с самого начала времён.       — Простите мою дерзость, Госпожа… — не зная, зачем ещё находиться в покоях Богини в тишине, Махит решился прервать долгое молчание, — Подобные перемещения случались не так уж редко. Даже если кто-то намеревался посягнуть на вашу территорию — мы всегда давали мощный отпор.       — В этот раз всё будет совсем по-другому, Генерал. Грядущие распри теперь не будут ограничиваться силами человеческих жизней… — тёмные пряди нависли над склонившимся к бескрайним просторам лицу, дрожа так же взволнованно, как и её голос, — Боги всегда будут милостивы, пока никто не посягает на их право Божественности. Но стоит уязвить нашу гордость, как из сердца исчезает любовь к людям.              — Хотите сказать, что люди не способны постоять за свою Госпожу?       — Я говорю о том, что Боги будут воевать друг с другом, — прерывистый выдох сорвался с бледных губ, и слабыми шагами женщина прошла обратно к столу, склонившись над стопкой беспорядочно разложенных записей. — А в вопросах силы Всевышних можем тягаться лишь мы, и ни одно живое существо не способно даже приблизиться к одному маленькому сражению. Но и Боги отличаются по силе. Если ты слабее — проиграешь. И никакие знания или уловки не помогут избежать столкновения с точечным ударом небесного копья.       — Но ведь у вас много друзей, Госпожа… Вас любят и…       — До тех пор, пока это выгодно, — резко пресекла любые новые утешения командира Богиня, не желая слушать очередные глупые предположения ограниченных в знаниях смертных. — Нам нужны союзники. Но людей будет недостаточно. Вы помните о моей просьбе?       — Да, Госпожа. И у нас есть некоторые успехи… — Саиб Махит всегда отличался спокойной уверенностью, свойственной опытным военным, прошедшим многое, чтобы дойти до высот сквозь кровь и потери. Однако сейчас он колебался, в чём-то точно сомневался, и морщины на лбу только доказывали его смятения, — Мы нашли кое-что, явно способное заинтересовать вас… У нас есть возможность предположить, что это — Божественный Зверь.       — Божественный Зверь… — тут же тёмные глаза вспыхнули интересом, даже прояснились. В голове сразу же начали появляться обнадёживающие мысли. Почему-то потенциально сильный союзник казался хорошим выходом для грядущих проблем, — Они — неплохие воины.       — Но он… Совсем молод… — несмотря на поднявшееся настроение своей Повелительницы, Махит предпочёл сказать правду, — Мы видели его в горах. Златокрылая птица, но крупнее прочих. И умнее. Но я не стал бы обращать на него внимание, если бы не уверенность Фу Цзинь…       — Ох, моя любимая рыбка… — тут же взгляд Богини стал нежнее при воспоминании об одной из своих придворных любимиц. Фу Цзинь славилась кротостью и покорностью, была безоговорочно предана своей Госпоже и никогда не спорила, — Что она сказала?       — Что от птицы исходит мощная аура. Простите, Госпожа, я в этом не очень разбираюсь. Моё дело — служба вам и копьё, — генерал никогда не любил подобные разговоры, но Богиня никогда его не осуждала, понимая всю уязвимость человеческой натуры. Махит был воином, полагавшимся на себя и своих солдат. Как и все люди, он верил лишь собственным рукам и пренебрегал искусством элементов.       — Тогда передайте Фу Цзинь, чтобы пришла ко мне. Нужно разыскать эту птицу и убедить примкнуть к нам.

***

      — Сяо!       — Ты звала?       — Ты всё же пришёл…       Зачем ты так на меня смотришь?       Её глаза. Архонты, какие же у неё были глаза.       Несочетаемая смесь жадности золота и невинности звёзд. Полная жизни, но такая бледная, словно труп. И если бы он мог — никогда бы даже не посмотрел в её сторону, чтобы судьба не превратила его жизнь в пытку при очередном взгляде на неё.       Всего лишь взгляд, но никогда ещё ему не было этого так мало.              — Мне нужно патрулировать территорию. Монстры в этом году…       — Ты всегда будешь говорить это мне? — он не разбирался в тонкостях эмоций на человеческих лицах, а потому тонкие морщины меж светлых бровей показались выражением унижения, обиды. Не умея сдерживать себя от её грусти, Сяо тут же снял маску и в смятении сократил между ними расстояние на пару шагов, на языке уже начали вертеться фразы о прощении его грубости, но тут же губы изогнулись в слабой улыбке, а потом и вовсе… Она рассмеялась, — Прости… Ты так резко снял маску, что я удивилась, как могла забыть, что ты можешь выглядеть столь взволнованно.       — Я? — теперь же обиделся он, только не в шутку, как это сделала Путешественница. Руки сцепились в замок на груди, взгляд вновь стал надменным и незаинтересованным. По крайней мере, Люмин это никак не задело — слишком уж фальшиво он притворялся, — Адепты не могут быть взволнованными или какими-либо ещё. Тебе и впрямь показалось. Если на этом всё, и ты достаточно потешила собственное самолюбие зовом моего имени, то вынужден закончить это унизительное представление. У меня и правда достаточно дел.       — Конечно, только… Ещё кое-что… — от его строгого обращения смех девушки обычно стихал, пусть и не прекращался полностью. Однако в этот раз она позволила оставить робкую улыбку, прежде чем он успел что-либо понять.              Румянец её щёк оказался в непозволительной близости. Касание прохладных пальцев вдоль линии острой челюсти ощущалось не иначе, как удар молнии. Его прошибло током от самого лица до пят, и он больше не мог изображать из себя подобие устрашающего создания.       — У тебя тут… Немного крови присохло, — донёсся ласковый шёпот из пухлых губ, всё ещё сложенных в улыбке. Вот только глаза опустила — смутилась. — Не подобает Защитнику Яксе пачкать свои безупречные одежды в Праздник Морских Фонарей.       И действительно — на концах пальцев остались припекшиеся к коже тёмные крохи. Адепт чувствовал, как жар стыда начал понемногу завладевать его телом. А потому сокрушённо отвернул лицо, вновь услышав тихий смешок.       — Скажи, есть ли сейчас демоны в округе? Только честно… — Люмин слегка склонила голову, лишь бы увидеть все эмоции на его лице, но Сяо, даже не глядя на неё, прекрасно знал, что соврать не сможет.       — Сейчас всё спокойно.       — Тогда я приглашаю достопочтенного Адепта немного прогуляться. Если он, конечно, не против… И может ненадолго отложить свои очень важные дела…       Зачем ты всё это делаешь со мной?       Ни врать, ни противиться её почти детско-наивной воле Сяо не мог и не желал. С тяжелым вздохом он последовал за Путешественницей, и она радостно улыбнулась от его немого соглашения.       — Как прошёл год? — не зная, как начать разговор, выпалила девушка и прикусила губу в ожидании ответа.       — Ты правда решила спросить это у меня? — если бы Якса не знал Путешественницу, подумал бы, что над ним издеваются, — Ровно так же, как и многие сотни лет. Ничего не изменилось. Лучше расскажи, где была ты?       — В Сумеру. Он так огромен, что времени на другие регионы совсем не оставалось… — возможно, Сяо показалось, но тон её голоса ощущался виноватым, — Одна пустыня чего стоит…       — Пустыня? Ты была там? — спросил, совершенно не подумав о том, сколь сильно звенело его любопытство.       — Да, и много где ещё… Академия, леса… Так в двух словах и не объяснить. Подожди… А почему ты спрашиваешь?       — Я просто… — замешкался, пытаясь в панике придумать нормальное объяснение, — Не люблю песок… Жару.       — Да, этого там хватает сполна, — немного повела бровями девушка, вспоминая явно не самые лучшие дни. — Но, знаешь, во всём можно найти что-то прекрасное.       — Не во всём.       — Ладно. Может быть, не во всём. Но в таком случае — от плохого нужно отстраняться, если не избавляться.       — Будь мир идеальным, все жили бы в безопасности и наслаждались. Но покуда это не так, кто-то должен очищать его. Даже если успехи ничтожно малы, — конечно, Сяо говорил за себя. Логику Люмин он не понимал никогда, как и большинства людей, хотя и знал, что жил во имя их мыслей и свободы. Но он и не заслуживал быть оберегаемым кем-то. Потому как слишком многих поверг в вечную пучину ужасов сам.       — Прошу, не нужно так относиться к себе, — она тоже вмиг потускнела, сжав губы то ли от злости, то ли от отчаяния. Она ненавидела слышать подобные речи от него. — Ты сделал для Ли Юэ гораздо больше, чем этого было достаточно.       — И ещё больше я не должен был делать. Дурные поступки не смыть хорошими, так же как и хорошие — не запятнать плохими. За те и другие положены свои награды.       — Видишь, даже в собственных измышлениях ты ошибаешься! — Люмин явно не понимала, о чём он говорил, что вспоминал. Она зацепилась лишь за то, что можно отринуть прошлое, притоптать его кучей мелких благородных деяний. Но измениться нельзя. Ты останешься тем, кем являешься по своей сути, — И, знаешь… В Сумеру я узнала много чего интересного. Нахида ведь Богиня не только мудрости, но и сновидений.       «Но не кошмаров», — хотелось шикнуть Адепту, но он проглотил очередную дерзость, чтобы не нагрубить ей вновь.       — Мне не снятся сны. Никогда не снились.              — Даже когда… — однако Путешественница не стала договаривать до конца. Проглотила что-то, явно не достойное упоминания. Но почему она вообще?.. — Разве не было чего-то, что спровоцировало твои кошмары? Ведь должна быть причина… Как это всё началось.       Сяо отвёл проницательный взгляд от неё и замолк. Случайно она навела его на мысли, давно забытые насильно, а может, неосознанно. Что-то крепкое надорвалось внутри, горло выпустило надломленный выдох. В ушах вновь послышались голоса.       Так, как же это всё началось?

***

      В этих горах ветер всегда был порывистым и жёстким. Смердел туманом, смертью и тишиной.       В горах, что парили высоко над землёй обитали лишь птицы. Но не те, которых привыкли видеть люди. Здесь основалось пристанище хищников. Каннибалы, чьей целью были лишь добыча и убийство. Подобных себе или других зверей — им было неважно. Но не было бы беды, доколе их жертвами не становились бы люди.       Богиня не любила ни местных птиц, ни высоту. Давно спустившись с небес, она утратила всякую тягу к облакам и их обитателям. Но сейчас у неё не было другого выхода. Сейчас она нуждалась в самом естественном убийце, способным к обучению.       Во всяком случае, Божественные Звери были милосерднее остальных. И её слуги лишь убеждали её в личных домыслах, придавая уверенности.       Богиня не страшилась хищных птиц. Для неё справиться с ним было бы сущим пустяком. Она волновалась по другому поводу — сможет ли он услышать её. Удастся ли им поговорить.       Но на случай неудачи у неё имелась небольшая уловка.       Здесь не было троп, как и не было следов чьего-либо пребывания. Лишь одинокие деревья, чьи корни сцепляли каскад парящих скал между собой, однако, дальше тумана заглянуть было невозможно.       Чёрные глаза внимательно приглядывались ко всему, что подавало признаки жизни, но не замечала ничего, кроме дрожащих ветвей. Чувствовалось незримое присутствие, будто кто-то наблюдал, хотя здесь это ощущалось всегда.       Трава становилась всё прохладнее, а Богиня чувствовала, как приближается к своей цели. Если Фу Цзинь была права, то аура Божественного Зверя была столь сильна, что ощущалась за множество миль. Но чтобы её зачатки были столь внушительными… Столь могущественными? Подобное ей удавалось чувствовать лишь от немногих знакомых Адептов, успевшим обнаружить свою силу.       Она обернулась, но не по звуку или движению. В витках тумана она ясно видела, что встреча скоро состоится. И не ошиблась.       Размах крыльев был внушительным. Птица приземлилась на отвесную вершину с такой скоростью, что Богиня едва смогла различить её силуэт в полёте. Но сколь много она ни видела Златокрылых Птиц, он действительно выделялся. Он был невероятен.       Как первозданное творение Изначального. Величие и ярость. Дикая хищность в сочетании с ослепительным цветом переливающихся перьев. В нём было всё, что определялось священностью жизни и неистовством смерти.       Но его выдавали глаза. Слишком внимательные, слишком разумные для обычной птицы.       — Никто не смеет возвышаться над Богиней. Но раз это наша первая встреча — я прощу твою гордость и глупость, — голос был тихим, но птица явно слышала всё и явно понимала. Однако сказанное ему не понравилось. Уязвлённый бесцеремонностью хозяин местных гор, на чью территорию она вступила без разрешения, издал яростный крик, расправив крылья. Но иной исход был вряд ли возможным. — Что ж… Раз так — нападай. Поговорю с тобой по-другому.       От столь резкого рывка вряд ли бы спасся хоть один опытный воин. Птица взметнулась вверх, но всего через миг острые когти нависли прямо над женской головой.       Но Богиня лишь увернулась, а в следующее мгновение действительность стала безмолвной и светлой. Словно сквозь облака тумана смог пробраться солнечный свет.       И тогда она узрела, что скрывалось внутри.       — Совсем юная душа… И уже такое могущество… — не скрывая восхищения, ахнула Повелительница Снов, пройдя ближе к ничего не понимающей птице, — А ты гораздо интереснее, чем я могла предположить.       Птица застыла в недоумении, но даже в состоянии эфемерности его разум не покидала осторожность. Однако поняв, что женщина не представляет опасности сейчас, приготовился слушать.       — Сейчас мы находимся внутри твоего сознания. Поэтому ты не видишь, как я говорю, как двигаются мои губы, но ты будешь слышать отчётливо, что я до тебя доношу. И я тоже смогу тебя понимать. Только прошу, чтобы ты отвечал.       Несколько секунд птица внимательно всматривалась в призрачный силуэт, словно пытаясь понять, не обманывает ли представшая перед ним Богиня. И всё же он слегка кивнул.       — Думаю, ты догадываешься о своём предназначении, Божественный Зверь. В какой-то момент твои мысли начали обретать форму и укореняться в памяти, глаза стали видеть иначе, а жажда охоты угасла, сменившись жаждой физической. Подобных тебе много, но как и они когда-то — сейчас ты пребываешь в смятении. Не понимаешь, что с тобой происходит.       Узкие зрачки птицы сузились в недоверии, однако он продолжил внимать Божественным речам.       — Воля Небес удостоила тебя своим взором. Твоя сила — дар. Но единственным предназначением силы было использование её во благо слабых. И я дарую тебе возможность служить мне и выполнять свой долг во имя священных законов, — невесомые шаги привели её за спину птичьего силуэта, и она позволила себе коснуться манящих взгляд перьев. — Я могу дать тебе многое в обмен на твою службу. Я подарю тебе душу, какая бывает лишь у смертных. Я подарю тебе личность. Имя.       Встрепенувшись от волнения зверь развернулся, стараясь вновь увидеть завораживающий взгляд.       Он чувствовал в ней нечто, с чем никогда не сталкивался ранее. Женщину окружала прозрачная дымка. Сладкая, утягивающая, пахнущая властью и чем-то высшим, похожим на луну и звёзды.       Инстинкты никогда не позволяли ему доверия, но каждое её слово воспринималось успокаивающей правдой. Словно кто-то нежно гладил его по спине, снимая страх мановением длинных пальцев. Удивительное существо, никогда не знакомое ему ранее. Но он был готов покориться ей, сам толком не осознавая зачем.       Имя. Почему так сильно он его жаждал?       Словно благодаря только имени он взойдёт на ещё более высокую ступень.       — Твои желания и инстинкты понятны и закономерны. Любой зверь жаждет свободы и силы, но Божественный Зверь желает и служить. Тебе не найти лучшей хозяйки твоего имени, чем я. Позволь мне показать твою суть, и тогда ты увидишь, кем являешься на самом деле.       Он не помнил, давал ли своё разрешение. Но тянущая нега сковала всё тело. Будто цепи сжали каждую кость, сдавливая, раздирая на куски, но в то же время, эта боль была так блаженна, желанна, как мечта, таившаяся глубоко внутри, хотя он это даже не знал.       Когда он открыл глаза, понял, что его словно вырвали из тела и вернули обратно, собрав по кускам. В изумлении он взирал на человеческие конечности… Странные, совсем как у неё. Но что было ужаснее, но в то же время ещё удивительнее… Теперь он всё осознавал. Он понимал её речь совсем иначе, мысли… Разум заработал так, будто он только сейчас родился. Всё, что было до — словно исчезло. Существовал ли он до этого тела? Он не понимал.       — Служи мне, и я открою тебе ещё больше таинств и граней. Служи, как божественные Звери служат своим Богам, и у тебя будет имя, что повергнет врагов твоих в страх, а друзей — в восхищение. Имя, и ты обретешь сердце, голос, разум и цель. Склонись пред своей Госпожой, чтобы наконец родиться.       — Ты хочешь дать мне имя… Тогда назови своё… Госпожа… — говорил ли он? Откуда знал слова? Было ли это всего лишь волью его сознания или её?       — У меня много имён. Но мои слуги знают меня, как Самигину. Как Повелительницу Снов и Владычицу Нефрита.       — Тогда… Позволь мне служить тебе… Госпожа…       Впервые её лицо слегка изменилось. Уголки губ исказились в слабой улыбке, а глаза заблестели золотистыми огоньками. За долю секунды она оказалась столь близко, что он ощутил холодное дыхание. Руки объяли его голову, а после — одним пальцем она нажала на самый центр лба.       — Проснись, чтобы родиться и служить мне, [***].       Звук его имени, столь отчетливый и громкий врезался в сознание и запечатался в теле. Вновь всё перед ним заволокла тьма. Вихрь закружил вокруг, утягивая его обратно. Там, где было влажно и холодно. И он открыл глаза, очнувшись от иллюзии сна.       Тело осталось прежним, но мир вокруг изменился. Крылья дрожали от усталости, но он нашёл в себе силы подняться, чтобы склониться перед улыбающейся Богиней. Теперь он мог мыслить, но в то же время ничего не понимал.