я в лежащем

Сонхун привык к серым будням и пустым событиям, к тишине в голове и поцелуям Кэсси, к однокомнатной Ники и его шрамам под рёбрами. Мелкий снег срывается в середине декабря, тёмно-зелёная короткая куртка с мехом не греет от слова совсем, потому что осенняя.  – Тэя тоже будет? – Наверное. Кэсси, девушка Сонхуна, обхватила его локоть, языком ловила снежинки и немного шаркала обувью. Они вдвоём идут домой к Нишимуре, мол пятница, можно посидеть выпить. Тэя — его возлюбленная, которая всё чаще стала оставаться у Рики ночевать. Из-за этого совместные тусовки скатились к нулю, как и желание это исправлять. И Ники, и Сонхун понимают, что с появлением отношений нужно пересмотреть своё время; не выйдет всю жизнь тусоваться на квартирах. Зелёный капюшон накрывает голову, джинсы грязноватой расцветки чуть намокают, благодаря тающему в воздухе снегу. Отчего-то зудит в области шеи. Как вариант — расчесать бледную кожу до красных пятен или до кровавых полос. Не стоило стричь ногти. – Кэс, мы с тобой месяца два не виделись. Девушки принимаются целовать друг друга в щёки, пока Ники и Сонхун пожимают руки. Зрительный контакт тянется на пару секунд дольше, а итог сегодняшнего вечера становится понятным. Двоим сразу. – На кухне еда. Ники немного хрипит — заболел или слишком часто курил. Волнение не окутывает мозг Сонхуна, как и желание поесть не появляется даже на чуть-чуть. – Я сама готовила! Тэя любит хвалиться, ей нужно одобрение от окружающих. Кэсси чуть ли не прыгает от радости, когда видит на столе свой любимый салат. Ещё бы, типа диетический и довольно сытный.  Сонхун сказал бы гадость, заправленная сметаной. – Схожу за пивом. Все будут? – Я с тобой. Пак даже не стягивал свою куртку, стоял в пороге и будто чего-то ждал. Ники потребовалось пару минут, чтобы собраться и выйти в подъезд. Восьмой этаж благославляет их на пользование лифтом, на своих двоих не потянут. Не спортсмены, лишь заядлые курильщики с нездоровым сном. И как только двери закрываются, Рики впечатывается в прокуренные губы Сонхуна. Сминает их своими потрескавшимися, немного сухими. Пак отвечает взаимностью, руками обхватывает лицо, не отрывает взгляда от чужих полуприкрытых глаз. И так совершенно точно не должно быть между друзьями. Но это началось около двух недель назад. День рождения общего знакомого: все тогда перебрали с алкоголем и решили сыграть в бутылочку. На тот момент никого не смущало, что компания была полностью из парней. На очередном круге горлышко указало на Ники, соответственно сливаться нельзя. Сонхун через весь стол потянулся к не менее пьяному Нишимуре и присосался к его губам. Рики отвечал ему, обхватив белоснежную шею руками. Все забыли об этом на следующий день; выпили, подурачились, можно возвращаться к стабильной жизни. Только Ники и Сонхун не могли. Спустя пару дней, когда их рабочие смены совпали, то цепи куда-то сорвались. Разогревая еду во время обеда, они вдвоём потянулись к одной микроволновке, их пальцы соприкоснулись, а взгляды блуждали по губам друг друга. Стоило Рики повернуться, как Пак припал к чужому рту. Это повторилось и потом, и ещё раз, и сейчас. – Хён, сейчас откроются двери. Они вынуждены отлипнуть друг от друга, но глупые улыбки совершенно не покидают лиц. Идут бок о бок, серость сменяется чем-то блестящим белым под уличными фонарями.  – Хочу уехать. – Например? Нишимура с карманов достаёт перчатки, натягивает их на руки, дожидаясь ответа от Сонхуна. – Куда угодно. Только вдвоём. – С Кэсси? Пак пинает камень, случайно оказавшийся под ногами, молчит с минуту, глаза где-то изучают дорогу.  – С тобой. Ники толкает его в плечо, чтобы тот перестал быть слишком хмурым и чего-то бояться. Раньше такие поездки не вызывали долгого молчания и неловкости. Раньше всё было нормально, без ходьбы по острию. Дурость на уровне ДНК. – Можем в дом моих родителей, всё равно пустует, — Нишимура вбрасывает эту идею, как само собой разумеющееся. Это не больше ста километров на машине. В случае чего можно быстро добраться обратно. Сонхун надеется, что ’в случае чего’ не произойдёт. Дайте хоть немного выпасть из реальности. – А им что скажем? Девушкам то есть. Ники закуривает точно такую же сигарету как у Пака, выпускает пару колец дыма и немного скучает по звёздному небу. – Мужской компанией решили собраться, как в старые добрые.  Сонхун кивает и открывает дверь небольшого магазина. Они покупают алкоголь и возвращаются обратно, но совершенно не спешат. Не хочется вчетвером, хочется вдвоём. Не объяснить самим себе причину почему и зачем, даже не ощутить это на кончиках пальцев. Всё сложно и экспериментально. Сломались одновременно. Наказание или испытание. Но вряд ли назовёшь подарком с небес знание, каков твой лучший друг на вкус. Как сигареты. Вышвырнуть бы из головы. Они вновь целуются в лифте, капюшон Сонхуна натянут на две головы сразу. Мех совсем немного щекочет кожу. Капли стекают на волосы и лицо. Виной всему снег и декабрь. И судьба, да. Вечер проходит совершенно никчемно, потому что разговоры-сплетни совершенно не интересуют ребят, из-за чего раз за разом они выходят на балкон, чтобы выкурить по новой сигарете. Их девушки активно обсуждают летний отдых, который уже успели запланировать, а Сонхун мечтает уехать в дом родителей Ники. В голове продолжает крутиться жалкое ’выпасть из рельности’. Эскапизм для слабаков, но и никто не утверждал, что Ники переживёт зомби-апокалипсис, а Сонхун справится со всеми стихийными бедствиями. А теперь между строк: всё это новинка, нет инструкции, как себя вести. Доверять чувствам — как один из вариантов. Сбежать равносильно оборвать. Второе хуже, соответственно, придерживаются первого варианта. Всё же дружба удерживает от дна или желания захлопнуть крышку гроба. – Рванём завтра?  – Так скоро? Нишимура стряхивает пепел, спиной опирается о перила балкона; главное не вывалиться за его пределы. Умирать не входит в его планы, они с Паком ещё не устроили себе мини уикенд. Что-то тяготит в груди. Предвкушает тоже. Ни черта не разберёшь, остаётся погрязнуть. – Едем? Вопросом на вопрос, так и строится их диалог. Сейчас всё слишком остро и слишком на грани, друзья из них вышли так себе. Ники кладёт руку на костлявое плечо, тем самым даёт молчаливое согласие. Согласен до конца разрушить то, что тонкой нитью соединяет их грудные клетки. И не выдать это за максимализм, просто потому что они, Сонхун и Ники, отдаются друг другу лишь урывками, когда вне чужих глаз. Игра в прятки или вышибалы. Опасно для здоровья, пример не берите. Девушкам сказать об этом оказалось проще простого; те, конечно, пытались напроситься поехать с ними, но быстро успокоились и решили устроить себе неделю расслабления и походов по интересным местам. *** Day 1 Утром они уже сидели в машине Сонхуна. Вещи закинули на задние сидения, щёлкнули рандомную радиостанцию и поехали. Оба чего-то ждали, оба понимали, что они едут не просто жарить мясо и говорить по душам. Было забавно, как и попытки успокоить себя, мол всё как раньше, настощий дружеский отдых. Чужие покашливания флешбекают во вчерашний вечер — хрипотца в голосе. На всякий Сонхун включает печку; небольшой уикенд был спланирован (случайность и появившееся из ниоткуда желание) не для болезни. Для того, чтобы сбежать. Получится ли разобраться со всем этим? Или закончится болью под рёбрами и новым шрамом? Может, выдохнут оба. – Это от сигарет. Ники печатает что-то в смартфоне, а следом выключает его вовсе.  – Вне зоны доступа? – Без третьих лиц хочу. Ведя машину одной рукой, Сонхун копирует действия друга — пишет Кэсси и маме, что всё окей и он будет недоступен неделю, затем даёт гаджету зелёный свет, чтобы тот перестал функционировать. Видимо, у всех намечается отдых в середине декабря. – Чем займёмся? За всё утро их взгляды ни разу не пересеклись. Моментами проскакивает неловкость, а потом будто бы всё как раньше. Эта эмоциональная нестабильность нехило перекручивает сердце. Может, стоит вырвать его? К сожалению, жизнь без сердца ещё не изобретена. Хотя.. Роботы же есть. – Хочу чипсы и фильмы.  – Мы без интернета. Без ноута тоже. Рики рисует что-то на запотевшем окне, не прекращая небольшой диалог. Организм так и не пришёл в норму после сна, хочется отрубиться, но не вариант — Сонхуну будет скучнее ехать.  – Ноут с собой, а интернет попросим у соседей. Добряки они, не пожадничают. Пак соглашается, паркуется возле маркета, чтобы купить еды. Нишимура идёт вместе с Сонхуном. Они берут тележку, обходят каждый ряд, набирают всякого: чипсы, мясо, полуфабрикаты, сладости, пиво, овощи. Парни глупо сталкиваются плечами в моменте, когда тянутся за наличкой для оплаты; Сонхун успевает оплатить быстрее. До самого домика добрались через десять минут с тех пор как закупились необходимым. И, подъехав к конечной точке, Пак решил спросить то, что следовало бы ещё вчера: – Отопление будет? – Не думаю. Пиздец в чистом виде. Если в квартире без горячих батарей холодно, то что будет в частном доме. Три одеяла и несколько слоёв одежды, чтобы согреться. Поможет ли? – Друг в беде не бросит, Сонхун. Шутка с двояким смыслом. Трактуй как хочешь, но осторожнее со словами. Надумаешь — кулак в лицо, не надумаешь — упустишь возможность губами в губы. На свой страх и риск, поражение гарантировано при любом исходе. Они уже за гранью. – Отогреешь? Раньше это бы прозвучало как стёб или подкол, сейчас воспринимается как флирт. Или же Пак чрезвычайно хорош в накручивании. – По очереди. Ну, греть друг друга будем. Начало чему-то непонятному и странному было положено. Ещё тогда, во время игры в бутылочку. Не то чтобы страшно, просто сам факт, что касания воспринимаются иначе, как и то, что зрительный контакт всегда ведёт к поцелую. Когда без левых лиц, губ и подглядываний.  – И как же, Ники? Они выкладывают все продукты на стол, включают газ, чтобы хоть чуть-чуть отогреть кухню. За окном серо, внутри тревожно-предвкушающе. Сонхун ждёт ответа. – Мама научила меня обниматься. – Дерьмо. Зачем ты говоришь о маме? Ники смеётся, хлопает по спине старшего и пытается найти нож, чтобы нарезать фруктов.  – Разрядить обстановку. Ты весь напряжён. – Ты и сам знаешь почему. – Нас не заставляют трахаться. Мы можем просто неделю валяться в кровати и не думать о том, что за пределами дома. Пак совсем немного выдыхает. Они ни к чему друг друга не обязывают, им достаточно разговаривать и подкалывать друг друга. Ещё вкусно есть, конечно же. Но они и не то чтобы против немного переступить грань друзей. Прям совсем капельку, вот только губами в губы, а потом всё. Тормоз, остановка, финиш. Финиш — надружились. Наверное. Уверенных в комнате можно пересчитать по пальцам одной руки, хотя и пальцев не надо. И Нишимура, и Пак понятия не имеют, что будет потом, через две минуты. – Ты прав.  – Тогда помоги мне с едой. Сонхун очищает яблоки от кожуры, — ну не любит он, что поделать, — нарезает бананы. Перекус фруктами идея хорошая, даже полезная. Вообще Ники его как-то пытался приучить к тому, чтобы каждый день съедать триста-четыреста граммов фруктов. Пак прислушивался до тех пор, пока Ники не встретил Тэю; потом он перестал напоминать Сонхуну о приёме чего-то полезного, всё внимание ушло девушке. И нет, старший не обижается, потому что во взрослой жизни это нормально. Они всё ещё оставались друзьями. – Тебе бы руками в творчество. – А деньги с неба падать будут? – Самое время подумать о папике. Сонхун ухмыляется, крутит пальцем у виска, мол ’твои идеи не из категории адекватно реалистичных’, а потом кидает кусочек банана в лицо Нишимуре. У того рефлексы на высшем уровне, он ртом ловит этот самый кусочек, показывает средний палец Паку и продолжает нарезать.  Сонхун ловит себя на мысли, что сосредоточенный Ники равен небольшой вселенной, ровно с мизинец, в их мрачно-ярком мире. Картина залипательная, до мелких бабочек на подкорке мозга. Если без сердца жить нельзя, то без умения мыслить и придумывать как? Захотелось какао. – Я тебя сейчас поцелую. – Ладно. Ники отвечает обыденно, словно услышал что-то из повседневной жизни. Руки рисуют реальную картину происходящего. Картину эмоций. Пальцы младшего подрагивают, а грудная клетка вздымается чаще обычного. Наверное. – Повернись лицом. – Нет. Сонхун рукой обхватывает шею сзади, не сдавливает, лишь осторожное касание. Ники не сломается, правда. По крайней мере, кости уж точно целы будут. Пак смотрит на его профиль, губами мажет по щеке. Даже не ощутимо. Сдвигается на подбородок, оставляет влажный след, а затем к губам. Впивается как неумелый подросток, глаза зажмуривает, отчего-то срашно. Возможно, виновата свобода действий. Возможно, виновато количество свободного времени. Возможно, виноват Ники, который находит своей рукой свободную Сонхуна, сплетает их пальцы и хрипло шепчет: – Расслабься немного, ты просто кусаешься. Агрессия в действиях распыляется, сам поцелуй становится неторопливым, но слюнявым. Старший чувствует вкус банана, отчего-то улыбатеся этому. Нишимура зеркалит улыбку и сплетает их языки. – Так приятнее, чем ужимками. – Тормоза сорвать может, – младший произносит это, а большим пальцем руки поглаживает бледную кожу щеки. Это не нежность, просто больше доступа, больше возможностей, больше нового. – Похуй как-то. Стабильная нестабильность или что-то вроде этого. Разве когда боятся, то не стараются убежать? Избежать тоже. В голове Сонхуна работают другие импульсы. Страшно — действуй, волнуешься — действуй, закончится пиздецом — действуй.  – У тебя встал, хён? – Нет. У тебя? – Тоже. Можно в очередной раз припасть к губам. Бананы и сигареты сочетание дерьмовое, как и Сонхун вместе с Ники. Но без дерьма в жизни совсем не весело. Всё равно, что общаться только по праздникам или на ужин пять раз в неделю покупать рис. Дерьмо не даёт обыденным вещам приесться. Вывод один: без дерьма и жизнь не та. Главное не злоупотреблять, чтобы вдруг не оказаться за решёткой или подсесть на иглу, растерять все солнечные лучи и смириться. Не прикольно, понимаете? Соседи делятся интернетом, мол Ники их любимый ребёночек с самого детства. Даже вспомнили, как он в памперсе бегал голыми ногами по земле в огороде. Парни заваливаются на кровать в уличной одежде. Сразу же прячутся под пледом, Нишимура запускает не фильм, а аниме. Что-то там про поджелудочную. Название ужасное, само аниме для чувствительных.  Лица Сонхуна и Ники прижаты близко. Нет, не специально, просто необходимо было найти удобную позу для того, чтобы пялиться в небольшой экран.  – Ты чавкаешь. – А ты слишком трёшься об меня, Сонхун. Аниме и правда грустное, а сонный Пак слишком отличается от Пака в бодрствующем виде. Хочется спать и не думать. Хотя бы немного.