Intrusion │ Вторжение

Ещё только прибыв в родной город в августе, Стефан подумал, что это была плохая идея. Возможно, из-за того, что сколько бы раз он ни возвращался в Мистик Фоллс, это всегда заканчивалось встречей с братом. А может, то просто было туманное предчувствие. Так или иначе, Стефан всё же не стал отступать от задуманного. В конце концов, он соскучился по родному дому. Он собирался просто погостить пару месяцев, а затем снова уехать. Может быть, в Чикаго или Сиэтл. Но неожиданное происшествие во время спонтанной прогулки путает все его планы. Он прогуливается по коттеджному району, недалеко от особняка. Кажется, тут всё перестроили с того момента, как он посещал это место в последний раз. Его внимание привлекает весьма абсурдная сцена, которая становилась всё страннее с каждой секундой. Стефан точно знает – у вампиров не бывает галлюцинаций, но, глядя на разворачивающееся действо, ему захотелось провериться как минимум на наличие психотропных веществ в организме. Он видит Кэтрин. Вернее, сначала он решает, что это Кэтрин, но приглядевшись, понимает – даже несмотря на то, что девушка на неё безумно похожа, это не она. Серые глаза, светлые пряди в волосах, совершенно другая мимика, жесты, экспрессия. Девушка по какой-то причине сидела на крыше коттеджа, размахивала шваброй и переругивалась с парнем, стоящим на земле. Стефан, по крайней мере, предполагает, что они ругались, потому что речи по какой-то причине не слышал, хотя вампирский слух до этого никогда не давал сбоев. Он наблюдал за этой сценой по меньшей мере часа два, пока девушка не слезла с крыши. Подумав некоторое время, Стефан всё же решает не задерживаться дольше и возвращается домой, но странная сцена со странными действующими лицами так и не выходит у него из головы. Безусловно, в Мистик Фоллс всегда всё было не слава богу, но увиденное не вписывалось и в эти пространные рамки. Совершенно случайно он узнаёт имя этой девушки и что она учится в старшей школе Мистик Фоллс. Знакомая фамилия режет ухо. Значит, эти два странных подростка – наследники Гилбертов. Ладно, может, узнаёт он это и не совсем случайно, но в его список дел на тот день определённо не входило подслушивание диалогов сплетничающих подружек в супермаркете. У него были совершенно другие планы, и в них не входило очередное окончание старшей школы, но… Стефану любопытно. Просто и незамысловато, однако за сто пятьдесят лет, он, кажется, разучился удивляться, поэтому желания просто узнать, что эти странные ребята представляют из себя на самом деле и почему девушка так похожа на Кэтрин, оказываются сильнее всяких планов. Стефан смутно чувствует, что приезжать в Мистик Фоллс было плохой идеей, когда тот самый парень, Джереми, младший брат Елены, глядя прямо в глаза, жмёт ему руку, обжигая вербеновым кольцом. Обожгло прилично. Гилберт не удивляется и вообще оставляет его реакцию без внимания, но Стефан понимает, что тот всё знает. О том, что он вампир, о том, что он в городе не первый раз. Что-то во взгляде этого Джереми, холодное, цепкое, заставило Стефана внутренне напрячься и ждать беды. Даже весьма небезобидный Джонатан не смотрел так. Как будто из них двоих хищник именно Гилберт. Смутное предчувствие не разжимало своей хватки, но Стефан всё же упрямо не стал отступать. Было сложно не смотреть на Елену. Потому что девушка одновременно безумно похожа и непохожа на Кэтрин. Словно бы кто-то захватил тело вампирши и теперь кривляется, искажая всё разом: мимику, жесты, движения, интонации. Это оказалось одновременно жутко и завораживающе. Каждый раз, когда девушка щурилась, кривила губы, морщила нос или взмахивала руками, у Стефана кровь застывала в жилах. Он не был фанатом Говарда Филлипса Лавкрафта, хоть и читал некоторые его рассказы, однако теперь, кажется, в полной мере осознал, что писатель имел в виду, описывая необъяснимый ужас и беспричинное волнение. Что-то столь… катастрофически неправильное просто не может оставить равнодушным. Появление Деймона и нападения на людей он едва не упускает из виду. Если бы брат не явился по его душу, то, может, действительно и не заметил бы вовсе, увлечённый загадочными Гилбертами. Да-да, вечность страданий. Порой он и сам жалеет, что вынудил брата завершить обращение. Особенно в такие моменты. Стефан бы не сказал, что был застигнут врасплох, когда Джереми припирает его к стенке в пустом школьном коридоре и настойчиво, на грани угрозы, просит держаться подальше от своей старшей сестры. Елена достаточно громко называет его маньяком на каждом углу, а также избегает как чумного, так что подобный поворот ожидаем. И даже прозрачный намек про вербену не вызвает у Стефана должного трепета. Вероятно, Гилберты не утратили своего охотничьего наследия. Это бы объяснило вербену и хорошее чутьё парня. И его жуткий взгляд. Так что Стефан берет себя в руки. Пытается, по крайней мере. Неожиданно это становится первым разом за почти сто пятьдесят лет, когда ему нравится быть школьником. Даже несмотря на брата. А может, именно из-за него, так как в школе он избавляется от навязчивой компании Деймона и становится кем-то совершенно другим. Хоть внимание Кэролайн и утомляет порой, но всё же приятно. Беннет вполне закономерно избегает его, однако Стефана это совершенно не задевает. Всё-таки у ведьм всегда были напряжённые отношения с вампирами, ничего не поделаешь. Увы, Деймон всё равно остаётся его головной болью. Вопрос с Вики Донован решается, конечно, но горький осадок остаётся. Это не последний раз, когда брат портит ему жизнь, глупо рассчитывать на обратное. Ему остаётся лишь надеяться, что Деймон хотя бы оставит в покое подростков. Стефан бы соврал, если бы сказал, что после угрозы Гилберта смог действительно обуздать своё любопытство. Он всё ещё наблюдает за Еленой издалека, не может не наблюдать. И, конечно, старается не упускать из вида Джереми, чтобы не получить кол в сердце в самый неподходящий момент. Но Елена занимает больше его мыслей, разумеется. Она кажется чем-то абсурдным, невозможным. Она носит и мужские и женские вещи, легкомысленно смешивает их между собой, словно бы даже не замечая, хотя за её спиной шепчутся об этом, да и о многом другом. Она не стесняется говорить вслух то, что думает, даже если порой это обидная жгучая правда. Она, кажется, не заботится вообще ни о чём. Ей плевать, что о ней говорят, какие слухи ходят в городе, её не интересуют беседы одноклассниц, вечеринки и всё прочее, от чего обычно в восторге ученики старших классов. Она кажется абсолютным антиподом всему, что Стефан считает нормальным, обычным для людей. Она абсолютный антипод Кэтрин. Елена не пытается казаться кем-то, кем не является. Гилберты вообще оба существуют в каком-то своём замкнутом мирке, куда не подпускают никого. И если Джереми ещё выглядывает из-под этой скорлупы, то Елена вовсе живет в идеальном вакууме и на любого вторженца смотрит как на злейшего врага. Нет, безусловно, Гилберты появляются на городских мероприятиях, общаются с людьми, но не более чем в рамках самой обыкновенной вежливости. Они держат глухую неприступную оборону. Стефану остаётся лишь гадать, что они скрывают за этими непроницаемыми стенами. Одно он может сказать точно — из-за их острога доносится удушливый запах дыма и копоти. Сначала он не придаёт этому значения, но постоянно находясь поблизости к Гилбертам стало сложно не обращать внимания на эту странность. От них обоих пахнет пожаром, словно бы они круглые сутки что-то жгут и привкус золы въелся даже в их кожу. Однако, никаких признаков сажи, осадка от дыма или чего-то другого, что указывало бы на близость Гилбертов к огню, нет. Это осталось ещё одной неразгаданной странностью, в дополнение к вороху других. К сожалению, ожидать, что Деймон проигнорирует существование Елены – глупо. Стефан старается отгораживать его от Гилбертов, но во время бала Основателей отвлекается на Кэролайн и упускает его из виду, а когда находит, Деймон уже танцует с Еленой. От этого зрелища что-то неприятно скребется под ребрами. Стефан с ужасом думает, что девушка, как и многие до неё, клюнула на обаяние Деймона. Однако, когда она отвернулась и подошла к Джереми, он с удивлением видит на её лице не скуку и даже не раздражение, а откровенное отвращение. Она кривит губы, морщит нос и, вполне очевидно, скрипит зубами. Впрочем, Елена быстро берет эмоции под контроль, но Стефан всё же замечает эту маленькую ненамеренную пантомиму. Где-то глубоко в его груди в тот момент заворочалось отвратительное чувство удовлетворения. Деймон её не впечатлил. Сам Стефан, конечно, тоже, но это – незначительная мелочь на фоне провала всегда удачливого в любовных делах старшего брата. Однако долго упиваться чувством маленького триумфа нет возможности, так как он всё же планирует, наконец, поставить потерявшего связь с реальностью Деймона на место. Следы на шее Кэролайн и мрачный взгляд Бонни подтвердили – его намерения более чем оправданы и правильны. К сожалению, что делать дальше, после того как отравил брата вербеной и запер в подвале, Стефан не придумал. Он бы не хотел в самом деле его иссушивать и закапывать или запирать где-то, это было бы чудовищно. Всё-таки Деймон – его старший брат, каким бы проблемным он ни был. Поэтому Стефан малодушно откладывает вопрос на как-нибудь потом. Может, пару недель в подвале приведут брата в чувства. Это выливается в огромные проблемы и винить кого-либо в случившемся, кроме самого себя, Стефан не может. Закария и его невеста мертвы, наркоманы на кладбище тоже, а ещё Деймон обратил Вики Донован и приволок её в дом, словно бы ничего не случилось. Это было кошмаром, а от Гилбертов почему-то стало ещё сильнее нести пожарищем, так, что в носу свербило – хотелось чихнуть или даже закашляться. Стефан старается приглядывать за юной вампиршей, но особая диета несколько ограничивает его возможности. Поэтому, когда на Хэллоуин Вики ускользает, ему стоит огромных усилий её нагнать. Она успевает прийти в школу, и это, мягко говоря, очень плохо. Не умеющая себя контролировать вампирша в плотной разгоряченной толпе, хуже и быть не может. Когда он всё же отыскивает девушку, то совершенно неожиданно натыкается также на Гилбертов. Донован, очевидно, нацелилась на Джереми в качестве закуски, только вот Стефан не уверен, кто в итоге кем отужинает. Наследник Джонатана опасен, глупо считать иначе. Даже если он не вытащит кол из-за пазухи, едва ли можно надеяться на лёгкую стычку. Елена просто смотрит на эту беседу напряжённым взглядом, словно бы ожидая, что начнётся бойня. Этого нельзя допустить, хватило и того, что устроил Деймон. К огромному удивлению Стефана, Джереми отступает и позволяет ему увести Вики. Только вот облегчение длится недолго. Стоит ему отвлечься на скандалящего с Бонни брата, как юная вампирша стремительно смывается в неизвестном направлении. Увы, вновь найти её не выходит, и Стефан лишь с ужасом может ожидать последствий этой ночи. Однако, с утра по новостям крутят только сюжеты про пьяные глупые розыгрыши, за которые незадачливым шутникам теперь придется выплачивать штрафы. Никаких нападений с летальным исходом. Никаких нападений в принципе. Только вот и Вики не вернулась в дом, а кольца, защищающего от дневного света, у неё нет. Стефану остается лишь надеяться, что она нашла себе укрытие в каком-нибудь подвале и вернётся, как только солнце сядет. А стоило миловидной ведущей сказать завершающие слова выпуска, как в дверь позвонили. Приехала Лекси. Стефан совершенно забыл про собственный день рождения. Деймон подозрительно участливо и дружелюбно старался уговорить их сходить на вечеринку в Мистик Гриль, однако Лекси предложила куда более соблазнительный вариант. Кроме брата, Стефана в городе ничего не держит, так что он с удовольствием соглашается съездить в Нью-Йорк. Что может быть лучше, чем концерт старых друзей? Вики и другие проблемы остаются где-то позади и почти мгновенно растворяются под задорный хохот Лекси. Поездка растягивается на целую неделю, но он ни капли не жалеет. Стефан вернулся и готов был противостоять брату с новыми силами. Однако меньше всего он ожидал, что Деймон… попросит помощи. Помощи в освобождении Кэтрин. Стефан не особо верит в обещание, что, как только она будет свободна, Деймон вместе с ней испарится и больше не будет его донимать, но всё же брат горел таким отчаянным энтузиазмом, что отказать было сложно. Тем более пусть и призрачный, но шанс избавиться наконец от невозможного родственника грел душу Стефана. Как выяснилось, за время его отсутствия Бонни подверглась одержимости со стороны давно мертвой Эмили и уничтожила ключ к открытию гробницы. Однако, Деймон, вопреки ожиданиям, не порвал ведьму Беннет на лоскутки, а лишь с удвоенной озабоченностью принялся добиваться места в Совете Основателей. Это было несложно, учитывая совершенно неожиданный вампиризм Логана Фелла, которому и сам Деймон был немало удивлён. Или постаралась пропавшая Вики, или в городе есть ещё вампиры. Стефану оба варианта не слишком нравились. Как оказалось, в Хэллоуин старший брат подслушал интересный диалог между женой мэра и Еленой Гилберт. Она передала Совету некие артефакты, и Деймон был уверен, что они связаны с гробницей. Это имело смысл, так как Джонатан был связан с Эмили и вообще являлся достаточно загадочным типом. Хотя до собственных внуков ему далековато. Джереми с сестрой словно бы испарились с радаров, вовсе перестав отсвечивать на мероприятиях и появляясь лишь на мелких незначительных вечеринках. Они словно бы усилили оборону перед неминуемым нападением. Стефана настороживает такая метафора, но Гилберты, как и раньше, остаются для него неразгаданной загадкой. Поиски дневника Джонатана, который наследники по какой-то причине передали Совету, столкнули их со старой знакомой. Очень старой. Анна желает того же, что и Деймон – открыть гробницу и вызволить оттуда конкретного вампира. Договориться несложно. Стефан даже запоздало удивляется, что удалось обойтись без кровопролития и бессмысленного насилия. Зато становится понятно, что приключилось с Логаном Феллом. Записи в дневнике дают необходимую подсказку. Амулет, который Гилберты тоже отдали Совету – запасной ключ к открытию гробницы. Стефан настораживается снова. Уж слишком просто всё складывается. То, что он уже знает об этой семейке, давало повод предположить – Гилберты вряд ли не в курсе о гробнице с вампирами и едва ли стали бы так легко и непринуждённо избавляться от ключа и информации. Что-то в этом пазле не складывается. Однако Деймон и Анна пылают неизмеримым энтузиазмом и оптимизмом, так что все сомнения Стефана остаются неуслышанными. Теперь им нужна лишь ведьма Беннет, чтобы открыть надёжно запечатанные магией двери. Самым проблемным во всей этой истории по итогу оказывается уговорить Бонни им помочь. Шейла, разумеется, не согласилась бы ни при каких условиях, тут и пытаться не стоит. Деймон попытался продавить юную ведьму через Кэролайн, которую всё ещё иногда использовал, но безуспешно. Благо, выход из этого тупика всё же нашелся. Совершенно неожиданно в уговорах им помогла Анна. Слова о матери что-то затронули в душе начинающей ведьмы, и та соглашается, хоть и с условием, что вызволено будет лишь двое вампиров. Стефан находит это более чем справедливым требованием. Тем более, как и Деймон, Анна собирается покинуть город сразу после спасения Перл. Добытый дневник смог указать им на запасной ключ, что безусловно практически решило все проблемы, однако где-то под черепом Стефана всё ещё талдычит неуёмный голос недоверия. Что-то не так. Бонни понадобилось немного времени на подготовку, и вот уже двенадцатого декабря они всей толпой двинулись к разрушенной церкви. Они даже взяли с собой Кэролайн, и Стефан запоздало соображает, что Анна и Деймон могут использовать её как закуску. Однако вытащенный из багажника мини-холодильник с кровью успокаивает его. Было бы вершиной глупости допустить убийство единственной дочери шерифа вампирами – это все понимают. А поехала она с ними, как оказалось, напросившись к Бонни в качестве “моральной поддержки”. Стефан мысленно лишь посмеялся с такого неуклюжего способа прикрыть обычное любопытство. Ведьма торжественно произносит заклинание, делает несколько пассов руками, и тяжёлые каменный створки, словно бы подталкиваемые некой мощной силой, с грохотом распахиваются настежь. Из склепа вырывается поток воздуха, и их всех едва не выворачивает наизнанку. Даже вампирская стойкость не может справиться с этим. Плохо становится даже Бонни и Кэролайн, хотя они обе не обладают обострённым восприятием. Горький тяжёлый запах гари окутывает всё вокруг, не давая вздохнуть без рвотного позыва. Глаза заслезились, а горло заскребло от горького привкуса золы. Всё не так. Всё с самого начала было не так. Стефан понимает это чётко и ясно, когда они с Деймоном и Анной сквозь немного развеявшиеся остатки мощного пожарища всё же спускаются в гробницу. Хотя и без этого всё уже было понятно. Они пришли слишком поздно. Камень кое-где оплавился, внутри не осталось ничего, лишь копоть на неестественно подтёкших гранитных стенах. Даже зола выгорела. Стефан представить не может какой температуры должно было быть пламя, чтобы сделать это. И что именно горело, чтобы поддерживать огонь. Стены ещё немного тёплые, он одёргивает руку и видит чёрный толстый слой сажи, оставшийся на ней. Всё, что осталось от почти тридцати вампиров – копоть на стенах. Ни костей, ни огарков, ни следов. Ни-че-го. Стефан выскальзывает из гробницы, не обращая внимания на исступленно замерших Деймона и Анну. Он оказывается на улице и позволяет себе лишь один глубокий вдох горького воздуха, перед тем как приказать Бонни и Кэролайн убираться отсюда как можно скорее. Едва ли запоздавшие спасители будут в состоянии контролировать свой гнев и отчаяние, как только выйдут из ступора. Машина Форбс успевает уехать далеко к тому моменту, как два скорбных вампира покидают склеп. Стефан устало приваливается к стволу дерева неподалёку и равнодушно следит, как Деймон пытается напасть на Анну. Безуспешно, разумеется – вампирша старше и опытнее, а значит, сильнее. Они пытаются разорвать друг друга, разломать кости, пустить кровь, хоть что-то, чтобы почувствовать облегчение. Кэтрин никогда не было в гробнице. Анна выкрикивает эти слова в запале отчаянного бессмысленного боя. Это должно было удивить? Наверное, но ничего в душе не трогает эта информация. Чего-то подобного стоило ожидать – Кэтрин всегда была изворотливой дрянью. Деймон рычит от обиды и досады, Анна от горя и безысходности. Стефан откидывает голову к стволу, прикрывает глаза и втягивает удушливый закоптившийся от невероятного пламени, оплавившего сплошную каменную породу, воздух. От него свербит в носу и хочется закашляться. Гилберты пахнут точно также.