Intrusion │ Вторжение

Утро началось сносно. Ну, как утро… – Который час? – проворчала я в подушку. У меня с пятого числа начинается экзаменационная неделя, мой режим должен встать на место до этого счастливого момента или хотя бы балансировать на грани разумного. С другой половины кровати раздался шорох. Тепло сбоку пропало, и по коже пробежали мурашки от проскользнувшей под одеяло прохлады. – Половина третьего, – сипло ответил Элайджа. Да блять. Надеюсь, Никлаусу там икается в его пешем вояже на своих четырёх до Чикаго. Надо его проклясть. Есть ли проклятие на перманентных блох? Даже если нет – сама изобрету. Организм не очень благосклонно отозвался на подъём, но нужно было приготовить завтрак-обед, размять с трудом шевелящиеся конечности и понять, что делать дальше, потому что мысли разбегались с упорством и вёрткостью тараканов. Какого-то предварительного четкого плана я изначально не составляла, так как будущее после встречи с Клаусом представлялось туманным. Но вот оно всё же наступило. Не такое радужное, как хотелось бы, но и не столь поганое, как могло бы быть при самом удручающем развитии событий. Ладно. Теперь можно планировать, хоть и не на долгосрочную перспективу. Я собиралась выдать Хенрика, однако, как это провернуть… аккуратно, не представляю, если честно. Причем не уверена, кого сильнее заденет встречей: объясниться перед Элайджей не проблема, да и он, скорее всего, поймёт, почему я не рассказывала о мальчике раньше, а вот с младшим может выйти очень плохо, ведь такой масштабной подставы он никак не ожидает. Да и вообще у меня, кроме слов самого мальца, никаких доказательств, что это действительно тот самый Хенрик, нет, а значит, придётся ещё и по этому поводу изворачиваться ужом. Ну да, семейное сходство, какие-то факты о Майклсонах, но этого маловато для полной уверенности. Пока блинчики потихоньку румянились на сковороде, рискнула вновь расфокусировать взгляд. После продолжительного сна стало чуть лучше: нитей всё ещё слишком много, но теперь я хотя бы могу их различить, а также ворох узлов и переплетений, не так четко, как хотелось бы, но это уже что-то. Трогать всё это великолепие пока боязно: мало ли что накручу, а потом не распутаю. Смогу ли я с новым уровнем владения плюшками двойника узнать, что же всё-таки держит Хенрика, и попытаться его привязать к другому месту или, в идеале, предмету? Тем более, теперь у меня на руках гримуар Эстер и, если не передумает и не сбежит, Элайджа, который наизнанку вывернется ради семьи. Звучит достаточно оптимистично, чтобы попытаться. Я молча окинула взглядом первородного, прикидывая про себя, как лучше стартовать этот диалог. Ей богу, такое чувство, что я в анекдоте про два стула: какой ни выбери – результат так себе. – Ты когда-нибудь встречал призраков? – три из десяти, отстойное начало, но в голову ничего более остроумного не шло. Элайджа вскинул брови и задумчиво качнул в руках чашку с кофе. – Присутствовал несколько раз при ритуале, когда ведьмы связываются с духом умершего, но, полагаю, ты не про это. Я потерла переносицу и мысленно взмолилась, чтобы этот разговор остался в пределах адекватности. Не хочу сочинять ничего, а значит, придётся переть прямо без всякой жалости, как камаз с отказавшими тормозами. – Я… Мы с братом столкнулись с призраком в лесу недавно. Я не рассказала тебе из-за всей этой чехарды с Никлаусом, сама практически забыла, если честно. С ним Джереми в основном возился. Этот мальчик сказал, что он – сын Эстер, однако я не уверена в правдивости его слов. Вампир напрягся и внимательно уставился мне в глаза. – Мальчик? – Ну, на вид ему лет двенадцать. Он назвался Хенриком, сыном Микаэля. Ты не упоминал это имя среди своих братьев, поэтому и говорю… – У нас был младший брат Хенрик, – медленно проговорил первородный, перебив меня, – Но он погиб ещё до нашего обращения в вампиров. На него напали оборотни. Я взвесила про себя ставки и снова осторожно оглядела Майклсона. Не хотелось бы сильно вдаваться в подробности, но выбора нет. С другой стороны, весь этот диалог в целом начался как гром среди ясного неба, так что поздно сетовать. – Он сказал, что вместе с неким Ником пошёл смотреть на людей, превращающихся в волков в полнолуние, и погиб. Если под Ником он имел в виду Никлауса… – я цокнула, не доводя мысль до конца, про себя поставив галочку напротив пункта о частичном воссоединении семьи. Хоть так, раз уж с остальными пока не получилось. Судя по всему, в голове у мужчины со скрипом крутились шестерёнки, пытаясь сложить известное, желаемое и действительное в одну схему. Да, я мастер преподносить сюрпризы. – Тысяча лет прошла, – наконец с сомнением ответил он, хотя явно был заинтригован в достаточной степени, чтобы как минимум проверить мои слова, – Души не могут так долго задерживаться в мире живых, насколько мне известно. А я вообще понятия не имею об этих загробных заморочках. Могут они, не могут, сколько, где? У меня ноль соображений и столько же знаний по этим вопросам. – Мы можем съездить и встретиться с ним, – предложила, хотя сама не уверена, что стоит именно сейчас. А с другой стороны, когда ещё? Эта история с Хенриком меня страшно напрягает, но без других Майклсонов всерьёз браться её распутывать не хочу, – Мы с братом пустили его в наш загородный дом, он ошивался недалеко. До того, как его пригласили, он не мог попасть в дом, как вампир. Элайджа примёрз невидящим взглядом к кофе на дне своей чашки, видимо, торгуясь сам с собой. – Ты считаешь, это может быть он? – наконец спросил первородный, нахмурившись. – Не знаю. Я не нашла никакой явной магии ни на поляне, к которой он, по его словам, привязан, ни на призраке. Может, гримуар Эстер даст ответ. Учитывая, что мальчик, как и вампиры, не может попасть в дом без приглашения, в отличие от обычных призраков, у меня есть гипотеза, что заклинание, которое обратило вас, могло зацепить и ещё не успевший обрести покой дух. Но это только гипотеза, я даже не знаю, ваш ли это брат на самом деле. – И вы всё же пустили его в дом, – хмыкнул он. – Это несчастный призрак ребенка, попавший в неведомую ловушку, всё, чего он желает уже много лет – обрести покой, – я пожала плечами, – Мы, конечно, не стали бы облагодетельствовать каждого встречного, но его банально жаль. На лице вампира показалась горькая усмешка, но он быстро от неё избавился. Он снова нахмурил брови и немного помрачнел, будто бы что-то вспомнив. – Ты сказала – дом у озера? – Семейный особняк в Данхэм-Лэйк. Мы обычно проводим там выходные. Элайджа задумчиво сощурился, похоже, прикидывая в голове, как лучше быть. – Нам в любом случае стоит исчезнуть из города хотя бы на неделю, – наконец отметил он, – Люди Никлауса ещё здесь, не стоит давать им поводов настораживаться. О. А я даже не подумала об этом. Неясно, долго ли мы сможем держать интригу для Клауса, но хотелось бы всё-таки не спалиться так быстро и глупо. – Значит, особого выбора нет, – я вздохнула и потянулась. Надеюсь, эта неделя пройдёт без эксцессов. Посижу, спокойно покопаюсь, наконец, в гримуаре Эстер, а Хенрик и Элайджа получат не то чтобы долгожданное, но всё же желанное семейное воссоединение. Кстати, а как там мои милые родственнички? Джереми уже должен был отчитаться о первом дне в Норвегии. Майклсон отправился собирать вещи, необходимые для комфортной самоизоляции на неделю. А я же принялась разгребать то, что умудрилось накопиться за какие-то жалкие несколько часов. Оказывается, мой мобильник разрядился. Перед отбытием на ритуал, я бросила его на тумбе в прихожей и забыла подключить шнур, так что ничего удивительного, что меня до сих пор никто не побеспокоил. Включившийся телефон рассыпался чуть ли не сотней уведомлений. Несколько сообщений от брата о том, что они сели в самолёт, приземлились и успешно разместились в Бергене, а также куча звонков от Тайлера и Мэйсона. Точно. Полнолуние. Здраво рассудив, что в Норвегии уже должна быть ночь, я перезвонила старшему из двух оборотней. – Елена! – радостно вскрикнул Локвуд в трубку, так, что у меня уши заложило, пришлось немного отодвинуться от телефона, – Твои подвески работают! Те, кто их надели, не обратились, когда луна вышла! Мы не могли заснуть, но и не обращались! Мы твои должники до скончания времён! Отлично. Хорошие новости, хотя, если честно, понятия не имею, что мне делать с преданной стаей волков. Они, разве что, Никлаусу пригодятся. Зато теперь есть проверенная страховка на тот случай, если я где-нибудь застряну в компании пушистиков без возможности изолироваться от них в полнолуние. Да, у меня паранойя. – Рада, что вы рады. Подумаю, как быть с бессонницей, скорее всего, луна в какой-то мере влияет на психику, но тут мне нужно изучить информацию. Быстро с этим разобраться не обещаю. Интересная мысль, кстати. Может, не в полнолуние Никлаус не такой бешеный? Хотелось бы верить, но мне почему-то кажется, что это не более, чем мои наивные надежды. – Того, что уже есть, более чем достаточно, – немного успокоив восторг, ответил Мэйсон, – Спасибо, Елена. Мы перед тобой в неоплатном долгу, правда. – Не обижайся, пожалуйста, но, если честно, то понятия не имею, что мне может от вас понадобиться, кроме как участие в ещё каком-нибудь сомнительном эксперименте. Как дела у Тайлера? Мэйсон звонко расхохотался, всё ещё опьянённый восторгом, но быстро взял себя в руки. – Мы на всё заранее согласны. Тайлер… ну, лежит, жалеет и клянётся самому себе, что такой глупости больше делать не будет. Через пару дней оклемается и будет бодрячком, а пока похож на унылую соплю. – Ну-ну. Тогда передай ему привет от меня. Рада, что всё получилось, наслаждайтесь и, если вдруг понадобится ещё артефактов – звоните. Я пока подумаю, что делать с побочной бессонницей. – Спасибо! Удачи в твоих магических изысканиях! Оборотень отключился, и я выдохнула. Отлично. Просто отлично. Отчёт по эксперименту получен. Могу гордиться – без инструкции создала кучу рабочих артефактов. Практически новое заклинание создала, хотя пока не знаю, как именно перенести то, что я делаю, на обычный ведьмовской манер. Наверняка это не невозможно, надо только разобраться в механике процесса. Отписавшись Джереми о том, что у меня всё хорошо, отправилась тоже собирать вещи. В доме у озера полно всяких моих шмоток, так что в основном в сумку были сгружены книги: старые гримуары и новоприобретенный труд Эстер. Надеюсь, вопрос с Хенриком хотя бы сдвинется с мёртвой точки. Как вообще можно связать мёртвого? Гипотеза о связи с ритуалом обращения в вампиров откровенно слабая, по-моему, подобный фокус можно провернуть только целенаправленно. Неужели и для этого она использовала кровь двойника? Но ведь я никаких следов магии не нашла, так как же тогда? Это ведь наверняка тоже нарушение какого-нибудь очередного пресловутого закона природы. Элайджа вернулся быстро и был довольно мрачен. – В городе осталось несколько соглядатаев Никлауса. Мне придётся отлучиться в какой-то день, чтобы разобраться с ними. – Хорошо. Этого следовало ожидать, да? Что он постарается не выпустить тебя из виду после долгой ссоры. Первородный раздосадованно поджал губы и кивнул. Неприятненько, но ничего не поделаешь. Загрузив всё в машину и рухнув на переднее сидение, я решила проверить, как там наш пока-не-блохастый-но-я-над-этим-работаю друг. Аркан продолжал натужно скрипеть на волчьей туше, но не развязывался и не рвался, что не могло не радовать. Сказать, где Клаус конкретно, я, конечно, не могу, но зато знаю, что он до сих пор в зверином обличии и всё ещё бежит. Интересно, он так не заблудится? Не уверена, что в его задницу встроен навигатор до Чикаго, а в горах легко потеряться. – Никлаус до сих пор в форме волка, – поделилась я. Надеюсь, гибрид в ней застрянет. – Откуда ты знаешь? – голос его, впрочем, не звучал сильно удивлённо. – Накинула на него следящие чары. К сожалению, недостаточно мощные, чтобы сказать, где именно он сейчас, но его состояние я отследить могу и узнаю, если он окажется близко. Я боялась, что они разрушатся из-за его обращения, но всё вроде работает. – Не думаю, что он покинет тело волка раньше, чем через пару дней, – задумчиво прокомментировал вампир, – Желание обращаться было, возможно, даже сильнее его одержимости идеей создания себе подобных. Не хочу трогать аркан, пока он так опасно натянут вокруг звериной туши, а то реально порвётся или развяжется. Значит, проклятие откладывается на неопределённый срок. Ну, ничего. Рано или поздно, но больших, жирных, невыводимых блох я ему обеспечу. Да, исключительно из вредности. А что? Он меня убил – имею право мстить всеми доступными методами. Вон, Сальваторе как перевоспитался после терапии вербеновыми бомбами от Джереми – ближе, чем на три метра не приближается. Теперь, в связи с очередными внесёнными изменениями в изначальный сюжет, не очень понятно, освободит ли Никлаус Ребекку и как скоро. Стефана он тоже не заарканил, так что велика вероятность пробуждения не только сестры, но и брата. Хотя с Колом у него вроде кошмарные отношения, а Финна он и подавно отпускать не станет. Будущее с каждым моим вмешательством становится всё туманнее. Пока мы ехали, я всё же не удержалась. Теоретически, это не то чтобы проклятие – слабовато и на Никлауса, может, вообще не сработать... но попробовать стоило. Не уверена, удержатся ли чары и насколько мощным будет эффект, однако надеюсь, что, в соответствии с моими ожиданиями, гибрид время от времени будет испытывать лёгкое недомогание. Что-то вроде кратковременной слабости. В форме волка, скорее всего, работать в принципе не будет, а вот с человеческой может выгореть. Проверить всё равно никак не смогу. Машина наконец остановилась. Солнце потихоньку клонилось к закату, но в целом ещё достаточно светло. Обожаю дом на озере, была бы моя воля и возможность, то просто осталась бы здесь жить на постоянку. Но покой мне, разумеется, только снится. Если я смогу разобраться с Хенриком до отъезда в Норвегию, это будет настоящим чудом. Гибрид просто на неопределённый срок исчез из поля зрения, так что решённой проблемой его назвать никак нельзя, тем более раз уж Элайджа всё же предпочёл об него не самоубиваться. Хотелось бы верить, что Хенрик удержит его от этого и в дальнейшем. То есть незакрытых гештальтов меньше пока не стало, а очень хотелось бы. Ну, хотя бы с призраком что-то решить, а то и вправду с каждым днём всё печальнее о нём думать. Бедный ребёнок. Я открыла дверь и пригласила вампира в дом. Надо отметить – после установки защиты он первый гость здесь. Не считая малолетнего привидения, конечно. Кинув пока сумки в гостиной на первом этаже, мы отправились на кухню разбирать продукты. Хенрик не появился, но он может банально пока гулять где-нибудь вокруг или отдыхать. Да, как выяснилось, несмотря на то что он, вроде как, бестелесная сущность, ему нужно хотя бы условно дремать, так как его моральные силы, как и у обычных людей, истощаются. Собственно, по той же причине, как я поняла, регулярно спят и вампиры, и оборотни, хотя им свой физический ресурс исчерпать весьма трудно. Благо, маленький Майклсон не пропадает, если устанет, а просто становится немного блеклым и как будто бы прозрачным и зевать начинает, пока не отрубится. Это мы выяснили, ещё когда Джер учил его игре в шахматы. Долго ждать нашего постояльца не пришлось. Любопытная мордашка мальчика выглянула из арки между кухней и гостиной, когда мы почти разобрались с продуктами. Однако двигаться дальше он не торопился, а продолжил подглядывать. Как-то он сказал, что становиться невидимым довольно энергозатратно, так что лишний раз этого не делает, предпочитая просто прятаться за предметами или прямо в них. Призраку в этом плане, конечно, удобно. Он мог стать целиком невидимым и неслышимым для всех, но, опять же, по его словам, процесс это довольно неприятный и даже пугающий для него самого. Я прикинула, как быть дальше. С его точки обзора стоящего у холодильника Элайджу должно было быть не особо видно, разве что широкую мужскую спину. – Сделать кофе? – предложила я, вытащив соответствующую упаковку из пакета и старательно делая вид, что призрака совершенно не заметила. Кофемашины тут нет, так что в моём распоряжении лишь плита и джезва. Из-за того, что Джереми не в состоянии справиться с примитивным способом приготовления кофе, не угробив кухню в процессе, отдуваться в этом доме всегда приходится мне. Поэтому, при том что я этот напиток вообще не пью, готовлю его практически превосходно. – Да, спасибо, – отозвался первородный, закрыв холодильник. С удовольствием пронаблюдала краем глаза, как Хенрик вздрогнул и округлил глаза, а затем вытянул голову, всё ещё не ступая на кухню. Как сложно сдерживать паскудную ухмылочку комбинатора, кто бы знал. Надо было, конечно, раньше устроить им встречу, но я-то надеялась, что Клаус не окажется настолько скотиной и мне удастся организовать полномасштабное семейное воссоединение. Да и мне всё-таки нужен был хоть какой-то козырь в рукаве, для собственного спокойствия. Так что работаем с тем, что есть. Два из семи лучше, чем вообще ничего, но целенаправленно сталкивать их не буду, когда ребенок захочет, тогда и покажется. Вытащив с полки джезву и засыпав туда кофе, я стала крутить головой, пытаясь понять, куда делся графин с водой. Он постоянно мигрировал по просторной кухне, словно цыганский табор по Европе, так что ничего удивительного, что в очередной раз он испарился с места, куда я его целенаправленно ставлю. – Передай, пожалуйста, графин с водой, – со вздохом попросила я, наконец, найдя взглядом искомое недалеко от вампира. Мужчина подхватил стеклянный кувшин и подошёл ко мне. Я уже практически забрала графин у него из рук, но тот внезапно не поддался, так как пальцы первородного не разжались. Я не стала дёргать или окликать, а подняла глаза. Элайджа, разумеется, в мою сторону не смотрел, а гипнотизировал растерянным взглядом пустую входную арку. Хенрик ускользнул, скорее всего бессознательно: от неожиданности и потрясения. Но вряд ли далеко сбежал. - Элайджа, – по слогам пропела я, привлекая внимание, и осторожно коснулась его руки. Мужчина повел головой, показывая, что услышал меня, но всё равно не отвёл взгляд от прохода, надеясь, видимо, что призрак проявится снова. – Если ты заметил застенчивое привидение, и оно тут же бесследно испарилось, то можешь сходить поискать его на втором этаже. Он обычно сидит в гостиной или в комнате Джереми, прямо напротив лестницы, – правда, если он в стену заберётся, то его оттуда не вытащишь, но, думаю, Хенрик не станет долго прятаться. Вампир моргнул и всё-таки разжал пальцы, позволяя мне забрать графин. Он помедлил несколько секунд, а затем всё же отправился на поиски сбежавшего призрака, не сказав ни слова. Да уж. Врагу не пожелаешь такую семейную драму. В общем, кофе, очевидно, отменялся, так как Элайджа не появился ни пять минут спустя, ни двадцать. Вмешиваться в их печальное воссоединение не буду, там и так недосказанности и вопросов вагон и маленькая тележка, а тут ещё я такая незабвенная с мордашкой Татьи. Выпив чай в одиночестве, я забрала из сумки ларь с гримуаром Эстер. Со второго этажа слышался тембр старшего Майклсона, но слов было не разобрать, так что я вернулась на кухню, чтобы не отвлекаться. Разговаривают – хорошо, главное, чтобы не я объясняла ребенку весь тот мрак, что приключился с их семейкой. Положив руки на крышку короба, на несколько секунд замерла в нерешительности. Если не ошибаюсь, в сериале от этого гримуара фигурировали лишь отдельные страницы, и увидеть его целиком – это… невероятно. Эстер наворотила столько, что закачаешься разбираться. И воскрешение из мёртвых, и создание расы вампиров, и манипуляции с кровью двойников, а ведь это лишь малая часть, лежащая на поверхности, которую я худо-бедно помню. Собравшись с мыслями, наконец, открыла ларь. Неудивительно, что первородные отдавали для изучения листы, кроме них ничего и не было: ни обложки, ни переплёта. Каждую страницу бережно сложили в отдельный файлик и запечатали. Мне вспомнились слова Элайджи о том, что содержание гримуара никому не давалось то ли из-за сложности, то ли из-за какой-то магии. Выудила из общей кучи одну страницу и уставилась на неё. Я ожидала увидеть древнескандинавский текст, или, возможно, даже что-нибудь на фарси, или, в идеале, на латинском, однако буквы просто были… никакими. Это даже не буквы, а всего лишь кляксы, которые перемежались непонятными абстрактными рисунками без какой-либо трактовки. Несколько секунд поразглядывав причудливые символы, я всё же расфокусировала взгляд. Множество нитей вспыхнули перед глазами, но я постаралась, не фокусируясь, сконцентрироваться именно на магии. Что-то такое Татья мне рассказывала на одной из давних лекций, правда, как это применять на практике, не особо ясно. Сначала ничего не происходило, как бы я ни изгалялась. Пришлось отступить и заварить себе ещё чашечку чая. Не с первого раза, но спина этого верблюда сломается. Пара глотков вернула мне настрой, и я принялась снова. На третий заход нити, не относящиеся к магии, стали потихоньку “затухать”. В итоге они так и не исчезли, но стали достаточно блеклыми и прозрачными, что вполне достаточно для дальнейшей комфортной работы. Я сосредоточилась на магических нитях. Каждый лист действительно был зачарован. Каждый. По отдельности. А я думала — это у меня паранойя. Однако само плетение не сложное, даже скорее примитивное. Формально я могу просто прописать себе рунами исключение, активировать его и привязать все страницы к нему. Тогда и защита от прочих страждущих останется, и мне не придётся маяться с распутыванием каждого листа. Рассматривая гримуар дальше, меня осенило. Страницы и так скреплены по примерно такому принципу: единственным исключением для защиты была, очевидно, сама Эстер. Все листы связывались единым плетением, которое просто висело в воздухе растянутое между ними. Гениально. И очень неосторожно, когда дело касается двойника. Но тут уж глупо вменять это ведьме в вину, едва ли она знала о необычных способностях теней. Я могу даже не рисовать руны, а просто перевязать центральную часть, чтобы стать исключением вместо Эстер. Не уверена, насколько ей ещё нужен этот гримуар, по-моему, после долгих лет практики, ты уже без подсказки можешь воспроизвести необходимое, но всё же я таким образом смогу лишить её возможности взаимодействовать с книгой. Надеюсь, эта тётка никогда не воскреснет, но перестраховаться лишним не будет. Пару минут потратила на мысленный злодейский смех, в реальности я до него, конечно, не опущусь, и принялась воплощать задуманное. Шло легко, такое ощущение, что даже легче, чем когда я занималась плетением раньше. Узлы и переплетения потихоньку менялись на нужные мне. Буквально минут через пятнадцать всё было готово, и я завязала последний узелок. Буквы на страницах стали узнаваемы, и – Аллилуйя! – Эстер писала на латинском, так что никаких сложностей с чтением у меня не предвидится. Дотошно изучать каждый лист глупо, их тут, похоже, больше пяти сотен, а вот быстро пробежаться и выделить самое интересное вполне можно. Сейчас мне нужно что-нибудь про связывание душ и обращение в вампиров. Подумав ещё немного, вытащила из одного из кухонных ящиков скрепки, вряд ли одна страница отвечает за один ритуал или заклинание, так что не хотелось бы ничего перепутать, тут и без моего вмешательства, судя по всему, уже всё нехило перетасовали. У Эстер, как выяснилось при изучении пары листов, была какая-то дурацкая манера в начале писать оправдание, даже для довольно безобидных вещей. Так, ритуал плодородия для растительности требовал небольшую жертву в виде кролика или чего-то столь же незначительного, вполне эквивалентно, на мой взгляд, но ведьма всё равно накатала абзац о том, что это было необходимо и что они долгое время голодали, пока она не решилась… Нет, я, конечно, не сторонник идеи: “цель оправдывает средства”, но есть как бы некая грань прагматизма, с которой вопрос выживания и комфорта несколько перекрывает этику и сострадание ко всему живому. За убийство человека оправдываться имеет смысл. За кролика, да ещё и в десятом веке? Не смешите. Меня терзает смутное подозрение, что, оправдывая мелочи, Эстер постепенно дойдет до того, что и совершенно чудовищные вещи в её картине мира будут допустимыми, достаточно лишь придумать оправдание. Просмотрев ещё несколько листов, я отвлеклась на звуки из гостиной. Спустя несколько мгновений в арке появился Элайджа. Выглядел он довольно подавленно и растерянно. – Крепкий алкоголь вон в том шкафчике, – я указала на нужную дверцу в гарнитуре и принялась собирать разложенные по столешнице листы. Потом к этому вернусь. Вампир хмыкнул и открыл шкаф, а затем вытащил оттуда початую бутылку коньяка. – Как Хенрик? – уточнила я, закрывая ларь с гримуаром. Надеюсь, дитё не сильно расстроилось. – Отдыхает, – ответил первородный, поведя плечом, – Не думал, что призраки могут уставать. – Он необычный призрак, – отметила я, достав бокалы, – А морально выматываемся мы все, независимо от сущности. Мужчина наполнил бокалы и на некоторое время повисла тишина. Вполне понятно, что ему нужно выговориться, учитывая обострившуюся семейную драму. Не стала его торопить, пусть соберётся с мыслями, это не так просто, как кажется со стороны. – Теперь он не хочет уходить, – наконец нарушил тишину вампир, – Он ожидал встретиться с нами в посмертии, но теперь, раз уж мы все живы, ему не нужно покидать этот мир. Вполне понятно, о чём завуалированно просит первородный, и это даже несложно, в гримуаре Беннет предостаточно вариантов по воскрешению мертвых на любой вкус. Я совершенно согласна оживить Хенрика, но загвоздка не в этом. – Вернуть его к жизни и дать новое тело вполне возможно, способов много, – медленно проговорила я, – Будь душа уже за гранью, с этим были бы проблемы, а раз он здесь, то нет необходимости нарушать все мыслимые законы природы. Однако проблема как раз в его привязке к месту. До тех пор, пока я не пойму, как он удерживается в мире, перенести душу в новое место или тело не представляется возможным. Элайджа тяжело вздохнул и откинулся на спинку стула, щедро глотнув алкоголя из бокала. Он измученно прикрыл глаза. – Это не должен был быть Хенрик. Дети не должны умирать первыми. Кто угодно из нас, но не он. – Это не в нашей власти решать, кто и когда умрёт, – тихо отметила я, – Но у нас, по крайней мере, есть шанс вернуть его. Элайджа резковато сцепил руки и крепко зажмурился. Отгоняет мучающие его мысли, но вряд ли справится с этим. – Если бы Никлаус… – он яростно сжал руки и зло ощерился, – Если бы он не потащил Хенрика смотреть на оборотней, этого бы не случилось. Ни смерти, ни нашего обращения. Спорно. Да и история не терпит сослагательного наклонения. Я осторожно накрыла его напряжённые руки своими. – Может, и так. А может, это всё равно бы произошло. Рано или поздно Никлаус всё равно активировал бы проклятье оборотня, кто-то из вас всё равно бы погиб первым, и ваша мать всё равно искала бы способ защитить вас от смерти. Ты имеешь право винить Никлауса во многих горестях, постигших вашу семью, ты имеешь право ненавидеть его, хотя вряд ли сможешь. И ты можешь вернуть хотя бы часть утраченного. Не так быстро и легко, как терял, но всё же можешь. Снова повисла тишина. Элайджа разжал руки и перехватил мои ладони своими, нежно, но вместе с тем крепко, как будто боялся, что я их вырву. Едва ли. Хотела бы сбежать – не стала бы отговаривать от повторной встречи с Никлаусом. – Каждый раз я думаю, что для Никлауса ещё есть шанс. Что он откроет глаза и поймёт – семья и близкие, которых он так желает обрести, всегда у него были; что он осознает – ничто в мире не достигается без усилий и уступок. Но каждый раз он, словно вопреки моим надеждам, поступает всё хуже и отвратительнее, всё сильнее теряет человеческие черты, превращаясь в монстра без единого проблеска сострадания или хотя бы милосердия, даже к близким. Каждый раз, если не в настоящем, то в прошлом он совершает что-то отталкивающее, ужасающее, и, когда я узнаю об этом, моя вера в него всё сильнее угасает. Но я не хочу потерять брата, не хочу отказываться от него, даже зная, что он не заслужил этого. Первородный опустил голову и коснулся губами моих расслабленных в его хватке пальцев. Ужасно это осознавать, но, похоже, разговор с Хенриком почти сломал его преданность персонально Никлаусу. С другой стороны, так ли это плохо? – Не надо от него отказываться, Элайджа. Но и не надо держать. Оставь. Если он не желает той семьи, которая у него есть, не нужно ему её навязывать. Он не изменится ни от твоих надежд, ни от увещеваний. Он может сделать это только по собственной воле, – увы, я умею давать лишь жестокие и реалистичные советы, – Если он отворачивается от твоих уступков, то перестань их делать, поступай в своих интересах, не спрашивая и не проверяя, удобно ли это ему. Отпусти его. Я найду способ воскресить Хенрика, помогу тебе найти остальных братьев и сестру, но отпусти Никлауса. Нахрен его. Он буквально первопричина смерти Хенрика, убийца матери, оклеветавший отца, терроризирующий единоутробных братьев и сестру, да и вообще обиженный на вселенную придурок, который просто хочет, чтобы всё крутилось вокруг него. Ублюдок, короче. Я уже не маленькая девочка, чтобы романтизировать откровенных выродков. Но озвучивать эти мысли Элайдже всё же не стоит, он это всё и без меня знает, но не хочет принимать и смиряться. Тут поможет только время, а не жестокая правда. – Если бы он не желал семьи, не держал бы их подле себя, – прошептал первородный, крепче сжав мои руки, – Он бы их отпустил. – Ни ты, ни тем более я даже близко не представляем, что творится в голове у Никлауса, – немного помедлив, я высвободила свои руки из хватки вампира, встала и, подойдя ближе, положила ладони ему на скулы, вынуждая посмотреть на себя, – И не нужно. У тебя есть на чём сосредоточится кроме него: плененные родственники, Хенрик, это куда больше и важнее сейчас, разве нет? – Разве ты бы не стала бороться за душу своего брата? – Стала бы, – не оспорила я, – но только если бы он желал и принимал помощь, а не отталкивал и не обплевывал её. Я протяну ему руку, чтобы вытащить из бездны, но это сработает, только если он подаст свою в ответ. И если он скажет на предложение помощи: “Катись к черту, мне не нужны твои подачки!”, я не стану тратить время, чтобы его переубедить. Какой бы заботливой и ответственной старшей сестрой я ни была: мой брат самостоятельный взрослый человек, который сам способен принять решение и отвечать за него. Я приду на помощь, если он попадет в беду, я протяну ему руку, если он оступится, я поддержу, если ему понадобится поддержка, но не принять это – его право и выбор. Я провела большим пальцем по виску первородного. Он прикрыл глаза и поддался ласке. – Я не хочу смотреть с берега, как он добровольно тонет. – Но если ты попытаешься его спасти, то лишь уйдешь под воду следом. И что тогда делать тем, кому действительно нужна помощь?