Intrusion │ Вторжение

Восход полной луны тридцатого марта две тысячи десятого года, согласно астрономическим расчётам, начинается в три часа ночи. Своего зенита спутник достигнет в пять утра. Соответственно, ждать ритуала с момента отбытия родственников мне было не особо долго. В двенадцать дня брат написал, что они успешно сели в самолёт до Исландии и ждут отправления. Мысленно пообещала себе, что, когда поеду к ним, возьму билеты с остановкой на острове больше чем в два часа, чтобы погулять по Рейкьявику, а не куковать в аэропорту в ожидании пересадки. Да-да, во мне прорезался оптимизм и вера в счастливый исход. Надо же хоть как-то отгонять невесёлые мыслишки. В нервном ожидании начала страдать всякой полезной, но не особо необходимой в текущий момент фигнёй. Принялась всё же подкручивать защиту на блокировку всяких неприятных моментов, типа внезапного визитера с битой или баллончиком, однако магические нити путались перед глазами и всё время норовили выскользнуть из “захвата”, так что шло туго и напряжно, но зато никакие дурные мысли меня не отвлекали. Ну, по большей части. Ближе к вечеру, увы, рефлексия всё же накрыла меня по полной программе. В голове всплывали миллионы альтернативных решений и идей. Я могла бы сбежать в Европу. Никлаус последние лет триста почти безвылазно сидит в Америке, так что, уедь я заблаговременно, даже ещё зимой, он бы меня не нашёл. Ну, или, по крайней мере, наша встреча случилась бы весьма нескоро. Я могла бы получить Лунный Камень ещё при первом визите к Локвудам, осенью, и просто расколдовать его. Тогда невозможность плодить жизнеспособных гибридов Майклсон, вероятно, воспринял бы как данность и вовсе перестал бы искать двойника. Хотя спорно, конечно. Я могла бы убедить Элайджу просто нейтрализовать брата без всякой сделки и потом отыскать остальных первородных своими силами. Но всё, блять, упиралось в Странников. Мне нужен актив, который мог бы без проблем сопротивляться этим говнюкам. Недоколдуны не способны занимать тела других сверхъестественных существ, только людей, поэтому самые сильные существующие вампиры – определённо наиболее желанный ресурс в данной ситуации. Даже один такой кровосос станет для Странников тяжёлым препятствием на пути к моей тушке, так что, в самом простейшем варианте, мне всё равно пришлось бы помогать Элайдже, чтобы заручиться его благосклонностью, и убеждать его вероломно обезвредить брата кажется мне всё же не лучшим вариантом. Может, он сам к этому придёт. В идеале прямо во время ритуала разрушения проклятия, но это, конечно, мои идеалистические фантазии. Нет, конечно, можно было бы сдружиться с бандой Мистик Фоллс, только вот, по моим воспоминаниям из сериала, их вмешательство больше вредило, чем помогало. Определённо нет никаких гарантий, что с Майклсонами не выйдет так же, но всё-таки “первородные вампиры” звучит внушительнее, чем “сборная солянка из кого попало”. О том, что вся честна́я компания во главе с Никлаусом прибыла в Ричмонд, Элайджа написал в десять вечера. К тому моменту Дженна и Джереми уже приземлились в Рейкьявике и загрузились на самолёт до Осло, так что насчёт них я была спокойна. Вампир подтвердил, что ведьма будет со стороны Клауса. Это не добавляло оптимизма. Почему-то я заранее была уверена в её криворукости, недалёкости и раздутом самомнении. Наверное, неправильно так думать, но мне плевать, если честно. И начались томительные часы ожидания. Сообщение от Элайджи о том, что он скоро за мной заедет, пришло ближе к двум часам ночи. Следом за ним брат написал, что они, наконец, доехали до гостевого дома и легли отсыпаться, хотя в Норвегии было уже восемь утра. Вечером они должны снова сесть в самолёт, но теперь уже до Бергена, финальной точки этого долгого путешествия. Курирующим центром предстоящего исследования Дженны был назначен Бергенский университет, так что им предстоит проживать именно там. Ну и мне, когда наконец туда доберусь. Когда, боже. Мой оптимизм просто не знает границ. Немного подумав, я сняла с себя вообще все украшения, кроме колец. Не хотелось бы провоцировать Никлауса. Думаю, он и так, по меньшей мере, взбудоражен – дразнить его на насилие не стоит, ему ничего не стоит, а мне из-за этого дольше страдать. Надеюсь, он всё же предпочтет поторопиться с ритуалом и не станет тратить время на лишний, никому не нужный спектакль. Мне бы искренне хотелось в это верить. Чёрный Бентли подъехал минут через двадцать. Хорошо, что Элайджа так зажал сроки – у Клауса просто нет возможности набедокурить заранее, а после ритуала, уверена, он будет слишком занят восторгом от открывшихся способностей. Да, оптимизм и вера в лучший исход. Чем мне, в общем-то, ещё себя утешать? Майклсон помог мне сесть в машину, вид у него был по меньшей мере мрачный и напряжённый. Благо, в автомобиле никого больше не было. Во мраке, озаряемом лишь светом от ламп приборной панели, тени на его лице казались непозволительно глубокими и густыми. – Грета убедила Никлауса, что твоя смерть необходима для ритуала, – металлическим тоном сообщил мужчина, не глядя в мою сторону. – Грета? – Его ведьма. – Догадываюсь зачем, – пробормотала без особого удивления. Предположение об этом уже посещало меня раньше, хоть я и не трудилась подбирать внятную формулировку. Вампир всё же вопросительно глянул на меня, нахмурившись ещё сильнее, чем прежде. Мне на мгновение показалось, что его радужка немного оплыла и стала терять форму. Кажется, у него сдавал самоконтроль. Неужели Никлаус его уже успел накрутить до ручки? – Когда ритуал закончится, твой брат потеряет интерес к бардаку, который остался. А из мертвого двойника ещё можно попробовать извлечь какую-то выгоду. Кому будет дело до такой мелочи? – бесцветно объяснила я. Формально, будь я обычной ведьмой без связи с Амарой, тоже сделала бы так. Ну а что? Не пропадать же добру. Мужчина зло стиснул зубы и сжал руки так, что мне даже почудилось – руль стал едва уловимо деформироваться. Но, скорее всего, это было игрой теней. Клаус, видимо, действительно уже знатно сплясал на его нервах. Машина повернула на трассу, ведущую из Мистик Фоллс. Очевидно, ритуал всё же произойдёт в заброшенном карьере за городом, как бы мне ни хотелось иного. Мысли были острыми и чистыми, но при этом путались и разбивались на осколки, стоило мне попытаться сосредоточиться хоть на одной. Тишина в салоне не добавляла спокойствия, однако и разрушать её причин не находилось. – Ты думаешь, Никлаус сдержит слово? – осторожно уточнила я, когда мы съехали с асфальта на грунтовку. Да-да, мы уже говорили об этом, но теперь-то они встретились лично, и гибрид не стал поспешно закалывать объявившегося старшего брата, так что должно стать понятнее. Полагаю, мне стоило бы запихнуть свой отчаянный оптимизм в задницу, но часть меня всё равно хотела, чтобы... всё обошлось полюбовно. Господи, это так глупо, самой от себя тошно. – Нет. До того, как говорил с ним, у меня была надежда, но сейчас я понимаю, что он, как и всегда, поступит лишь в угоду себе и своему эгоистичному видению мира. По языку растекся горький привкус досады. Жаль. А я ведь правда наивно, как дурочка, в глубине души до последнего верила, что это всё может разрешиться мирно - с конфетти и фейерверками. Всё ещё верю, чёрт побери! Имею же я право в глубине души лелеять надежду на чудо! Они ведь случаются, правда? Может, Клаус посмотрит мне в глаза и передумает? Ну, вдруг ему моча в голову ударит, не всегда же это должно иметь негативные последствия. Элайджа организовал всё, собрал ингредиенты, жертв для ритуала, подал практически на блюдечке с золотой каемочкой, только слюнявчик на брата, блять, не повязал. А Никлаус всё равно плюнет на это и попытается уложить его в гроб рядом с остальными братьями и сестрой. Неужели так сложно быть хоть немного благодарным? Мы остановились на небольшом пустыре, тут уже стояло несколько машин, к моему удивлению. Отсюда был виден спуск в карьер и свет из него. Я усилием воли протолкнула застрявший в горле ком глубже, теперь он встал где-то над ключицами и стало только хуже. Луна ещё не показалась и вряд ли будет вообще видна до достижения зенита из-за мешающих крон деревьев, но, думаю, достаточно одного факта, что она поднялась из-за горизонта. Элайджа ничего не сказал, но его рука мимолётно сжала мою, слишком быстро и невесомо, чтобы я даже успела понять, что это вообще было. Он всё ещё тяжело хмурился и смотрел словно бы сквозь меня, не встречаясь взглядом. Я медленно вдохнула и выдохнула, а затем твердо кивнула, разгоняя сгущающийся мандраж. Раньше начнем – раньше закончим. Мы, больше не глядя друг на друга, спустились по хлипкой деревянной лестнице вниз в карьер. Нас уже ожидали, однако Никлауса, судя по всему, ещё не было. Ведьма застыла у небольшого импровизированного алтаря, сложенного из гладких ровных камней. В тени от склона, докуда не дотягивал свет от нескольких маленьких костров, застыли фигуры, очевидно, вампиров-подчиненных Элайджи. Кажется, одного из них, того, что с наполовину отросшими окрашенными в блонд волосами, я видела не так давно. Кажется, мне его даже представляли, но мысли разбегались словно тараканы на свету, и имя вампира мне так и не вспомнилось. Хотя оно вроде было до смешного простым. Подчинённые удерживали кого-то, видимо, жертв, хотя их почему-то было трое, а не двое. Я в очередной раз разогнала беспокойство и с любопытством уставилась на оборотня, а это очевидно был он. Вокруг пленника вились сложные чары, которые частично блокировали влияние луны. Ну, или сильно замедляли это влияние, чтобы трансформация произошла не скоро. Ладно, может эта колдунья и не совсем недалекая. Плетение было похоже на то, как выглядят чары на моих подвесках в активном виде, а значит, как минимум отсрочить трансформацию они смогут. Хорошо. Хоть что-то хорошо. Ведьма задумчиво оглядела меня с ног до головы. Взгляд этот был больше похож на те, что бросаешь на ценники в магазине перед тем, как кинуть товар в корзину. Надеюсь, после ритуала Элайджа её грохнет. Если нет, то я сама руки замараю. Надо иметь уважение, то, что она не в состоянии определить, что я тоже ведьма, целиком и полностью её проблемы. Неожиданно сверху глухо хрустнуло дерево, а затем с противоположного от того, с которого мы спустились, склона сорвалась человеческая фигура. Приземлилась она, впрочем, на ноги и даже не вздрогнула с такого кульбита, что ясно указывало на природу внезапного гостя. Это был мужчина. Он отряхнул кожаный чёрный бомбер, развернулся и направился к нам. Никлаус, собственной персоной, очевидно. На Джозефа Моргана – я даже имя актёра вспомнила, надо же! – он не походил вообще. Этот мужчина казался чем-то средним между принцем из слащавых сказок и засранцем-хулиганом, по которому сохнут недалёкие малолетние дурочки. То есть мечта девочки-подростка, да. С собранными в неаккуратный хвост платиновыми волосами, лежащими небрежными перьями, и пронзительными, даже более, чем у Деймона, голубыми глазами он действительно был похож на того самого нереалистичного парня из среднестатистических янг-эдалт книжек. Я бы дала ему максимум лет двадцать пять. Отвратительно, совершенно не мой типаж. Он, несмотря на совершенно иную масть, был чем-то неуловимо похож с Элайджей. Может, разрезом глаз; может, формой носа или овалом лица, но сомнений в том, что они родственники, не возникало. А может, дело было в холодном взгляде опытного хищника. Никлаус шёл к нам, широко улыбаясь, однако от этой улыбки у меня по спине поползли мурашки. Это не проявление доброжелательности, не дежурная вежливость и даже не насмешка. Воображение подкинуло образ бешеной дворовой псины, которая скалит зубы, предупреждая: “не лезь – убью!”. Вот это оно. Предупреждение. Ясное и чёткое, словно знамя Победы над рейхстагом. Захочешь – не пропустишь. – Ах, все уже собрались! – наигранно радостно воскликнул он, голос у него оказался хоть и не неприятным, но излишне скачущим и несколько отталкивающим из-за этой дёшевой театральщины, – Простите мою задержку. Так давно не был в родных краях! – гибрид усмехнулся, обвёл пугающе холодным взглядом присутствующих и остановился на Грете, – Всё уже готово? Ведьма, до того только слюни не пускающая на Никлауса, встрепенулась и засуетилась. – Мне нужно ещё немного времени, – протараторила она. – Так шевелись! – раздражённо рявкнул Майклсон, разом растеряв всё своё напускное безмятежное веселье. Женщина опустила голову и стала копошиться на своём алтаре, то ли руны рисуя, то ли что-то расставляя. Никлаус скривил губы и обернулся к нам, вернее, к Элайдже. Я лишь мысленно обрадовалась, что меня он обошел стороной. Надеюсь, ведьма справится раньше, чем он решит одарить своим вниманием несчастного двойника. Я просто хочу, чтобы это всё закончилось побыстрее. – Я смотрю, у нас сегодня много гостей. – Пара старых знакомых. Подумал, ты будешь рад увидеть их сегодня, – первородный кивнул, и в свет костров выволокли двух вампиров: диковато выглядящего мужчину и совершенно несчастную заплаканную женщину. – Ах, Роза-Мария и Тревор! – Никлаус хохотнул и вернул на лицо маску радостного придурка, – Пять сотен лет не виделись. Надеюсь, вы были рады получить приглашение на это долгожданное событие? – гибрид оскалился сильнее, совсем теряя человеческие черты, – Даже не могу решить, кому из вас оказать честь стать одним из главных действующих лиц сегодня, – он обернулся к Элайдже, – Какая щедрость, брат, кто бы мог подумать, что ты так расстараешься. По идее, аркан не должен особо улавливать эмоции, но, вероятно, из-за близкого расстояния я практически кожей ощутила, что старший Майклсон, самое меньшее, в ярости, хотя его лицо не дрогнуло и глаза остались вежливо равнодушными. Сильно же младший брат его допёк. Даже достаточно невинная фраза всколыхнула Элайджу так, что мне от его эмоций даже немного тревожно стало. Хотя куда уж тревожнее. Усилием воли заставила себя сбросить ужас и собраться с мыслями. Никлаус достаточно близко, так что у меня есть шанс набросить аркан на него. Это будет полезно. Пока гибрид вновь отвлёкся на пленников, я осторожно стянула заранее подготовленные чары с кольца. Меня, разумеется, никто не смог бы уличить, но жуткая аура Майклсона вынуждала действовать медленнее и продуманнее. Уж очень не хочется его провоцировать ни взглядом, ни жестом. Смерть от обескровливания и так не обещает быть лёгкой. Чары оплели тело мужчины и затянулись в правильном положении. Мысленно я выдохнула, но в реальности так и продолжала дышать через раз. Как я хочу, чтобы это уже закончилось. – Роза-Мария, – озвучил Никлаус свой выбор, – Пятьсот лет назад ты, кажется, хотела исправить свершённую ошибку? Наконец, ты сможешь действительно это сделать! Из глаз вампирши покатились слёзы, но она не издала ни звука. По-моему, ей бы уже следовало отключить чувства, чтобы меньше мучиться. – А ты, Тревор? – практически промурлыкал Никлаус, – Не хочешь просить об искуплении напоследок? – Гори в аду! – прорычал мужчина, но даже не дернулся, – Вы оба! Гибрид хмыкнул и лениво потянулся, зевая. – Ещё успеется, – медленно протянул он и резко подобрался. Я услышала лишь свист рассекаемого на сверхъестественной скорости воздуха. Голова вампира с глухим шорохом упала на землю. Никлаус и Элайджа равнодушно оглядели тело, а я запоздало отвела глаза. Господи. Полагаю, у меня только что появилась сцена для самого жуткого кошмара. Обезглавленное тело. Теперь понимаю, почему во всех фильмах и сериалах, даже криминальных, их не показывают целиком. Ком из-под горла пополз выше вместе с тошнотой, но я заставила себя сглотнуть и не терять тонуса в ослабевших в одно мгновение мышцах. Когда эта безмозглая ведьма уже закончит с приготовлениями? Я просто хочу, чтобы это кончилось. Роза потерянно осмотрела своего мёртвого компаньона. Её глаза в одно мгновение потухли, а лицо расслабилось, приняв совершенно бесцветное выражение. Похоже, она действительно отключила эмоции. На её щеках всё ещё блестели подсыхающие слёзы, но глаза стали совершенно пустыми и безразличными. Никлаус снова глянул на ведьму, но она продолжала суетливо что-то делать на алтаре. Мужчина раздражённо сощурился и несколько секунд посверлил Грету тяжёлым взглядом, но затем всё же обернулся к нам. Цепкие холодные глаза гибрида оценивающе оглядели меня. Он снова широко улыбнулся своей улыбкой психопата. Видимо, моя очередь мучиться. – Елена, верно? – наигранно дружелюбно уточнил он. – Верно, – к моему удивлению, голос не дрогнул, хотя нервы натянулись, словно струна. – Даже не станешь кричать и вырываться, требуя свободы, милая? – с неправдоподобным удивлением спросил гибрид, а затем задумчиво взглянул на Элайджу, видимо, полагая, что я под принуждением. – Я здесь по доброй воле, – тихо ответила, мысленно только молясь, чтобы ни одно слово не послужило триггером для этого психа. – Вот как? – теперь он удивился вполне искренне, показав вместо раздражающей наигранной эмоциональности равнодушное и холодное лицо тысячелетнего хищника, которого сложно чем-то выбить из колеи. – Я знаю судьбу семьи Петровых. Мне до́роги мои близкие и хотелось бы, чтобы они остались живы и невредимы, независимо от того, что произойдет со мной. Никлаус задумчиво наклонил голову к плечу и снова смерил меня ледяным нечитаемым взглядом. А затем посмотрел на Элайджу, словно бы что-то просчитывая про себя. Знать не хочу, что этот псих там себе думает. – Мудро, – наконец сказал он. – Всё готово, – тихо подала голос ведьма. На алтаре теперь горел небольшой огонёк, и, хотя я не видела полной картины, вокруг вились нити магии, при этом двигаясь вокруг камней словно обруч или орбита. Не представляю, как так сделать, но надеюсь, когда-нибудь научусь. Эта “орбита” подцепляла и растягивала узлы магии на Лунном Камне. Скорее всего, благодаря жертвам Грета заставит этот обруч крутиться всё быстрее и таким образом разорвёт узлы на связывающих чарах, в итоге распустив их. – Отлично! – практически прорычал гибрид и, больно схватив меня за руку, поволок к ведьме. Сердце рухнуло куда-то в желудок, но я усилием воли заставила себя терпеть. Это скоро закончится. Мы остановились у алтаря, и я оглядела конструкцию. Здесь действительно были руны, только совсем не похожие на известные мне. Они напоминали арабскую вязь. Или, может, это санскрит? Не знаю. Разум неожиданно жёстко и непреклонно постановил не смотреть на Элайджу ни под каким предлогом. Легче мне бы от этого не стало, а вот хуже - очень возможно. Не стоит провоцировать Никлауса. Даже неосторожным взглядом. – Сначала оборотень, потом вампир, потом кровь двойника, – чопорно скомандовала Грета, вскинув подбородок. На мой взгляд, без разницы вообще. Или от порядка зависит скорость вращения? Посмотрим, хотя мне кажется, что ей самой просто удобно именно так. Оборотня наверняка тяжеловато держать своими силами, на вампира плевать, а чтобы забрать тело двойника, нужно, чтобы гибрид куда-нибудь смылся и не мозолил глаза. Никлаус хмыкнул и спустился к ожидающим пленникам. – Нас не представили, какая жалость, – он снова включил эмоционального клоуна и с деланным раскаянием оглядел сильно побитого оборотня. Однако, видимо, жажда наконец разрушить чары оказалась сильнее, и гибрид отбросил этот цирк, – Впрочем, плевать. Надо было отводить глаза. Но об этом я вспомнила снова с опозданием. Никлаус вырвал руку из груди несчастного. Сердце ещё пульсировало, тёмная кровь блестела на руке и постепенно стекала под рукав куртки, но гибриду это, очевидно, не доставляло никакого дискомфорта. Он тут же вернулся к нам и небрежным движением швырнул выдранный орган на алтарь. Моя щека неконтролируемо дёрнулась от насыщенного звука влажного шлепка. У Греты немного задрожали губы, но в остальном она никак не подала виду, что это действо её как-то зацепило. Я же чувствовала себя хоть и плохо, но на удивление спокойно, только в подсознании всё корежило от отвратительности и неправильности происходящего. Но не больше. Тошнота, как ни странно, так и не появилась снова. Сцена показалась мне настолько нереалистичной, что мозг просто отказался считать это зрелище ужасающим или омерзительным. Как будто я вообще когда-либо видела чьё-то сердце по-настоящему, в реальности, а не на экране. Вероятно, извлечённые глазные яблоки или выдранный язык показались бы мне более нервирующим зрелищем. Грета зашептала заклинание, кровь на алтаре немного вспенилась, и магическая “орбита” действительно начала вращаться быстрее, но недостаточно, чтобы разрушить чары на камне. – Теперь вампир, – распорядилась ведьма, закончив первую часть зубодробительного заклинания. Это была не латынь. Всё-таки санскрит? На фарси не похоже. Никлаус без единой заминки повторил ужасающее действо над Розой. На её лице полностью высохли слёзы, и, когда гибрид подошёл, она даже не дрогнула, лишь бесцветным взглядом окинула карьер в последний раз. Майклсон опустил сердце на алтарь, куда осторожнее, чем в прошлый раз. Хоть какое-то почтение к глупой вампирше. Ведьма зачитала следующую часть заклинания, я даже уловила, что она, вроде, не особо отличалась от предыдущей, лишь какие-то слова расходились. Орбита закрутилась быстрее и у меня начало рябить в глазах, так что пришлось сосредоточится на алтаре. Лунному камню всё ещё было хоть бы хны. Надеюсь, мне не придётся самой его распутывать, если эта безмозглая ведьма облажается. – Теперь кровь двойника, – ведьма ухватилась за край алтаря, и её едва уловимо пошатывало, похоже, этот бессмысленный фокус весьма энергозатратен. Где-то внутри что-то оборвалось. Но я ведь знала, что так будет, верно? К чему затаённая паника? Никлаус схватил меня за горло и дернул, разворачивая спиной к себе. Я просто зажмурилась, надеясь, что смерть придёт быстро. – Спасибо, Елена, – раздался голос у меня над ухом. Я продавила желание передёрнуть плечами из-за неприятного ощущения чужого дыхания у шеи. Когда клыки, не такие уж острые, как оказалось, с огромной силой пробили мою кожу, затем плоть и добрались до кровеносных сосудов, мне осталось только с такой же силой стиснуть собственные зубы, чтобы не закричать от боли. Мышцы тут же начало сводить, но я всё равно сцепила челюсти, хоть и доставляя себе больше боли, но зато отвлекая от отвратительного ощущения потери крови и звуков глотков. Ведьма шептала заклинание, но я его едва слышала. Это скоро кончится. Всего несколько секунд, и это кончится. Пожалуйста. Тело медленно слабело, становясь немощным, тряпичным. Это продолжалось слишком долго. Сколько литров крови в человеке? Пять? Четыре? За сколько их можно выпить целиком, и потеря какого объёма приведёт к мгновенной смерти? Нужно было полюбопытствовать заранее. А сколько времени мне понадобится, чтобы воскреснуть? Не в одно же мгновение этот объём восстановится. Именно для этого стоит предусмотреть систему самоубийства. Слишком мучительная и долгая смерть. Наконец ощущение тела пропало вовсе. Ни боли, ни напряжения мышц, ничего. Блаженная пустота. Было тепло. Достаточно долго, чтобы я успела подумать, что это всё-таки займёт много времени. Однако потом резко опустился невыносимый мороз, буквально несколько мгновений, но это было почти болезненно. А затем ощущение кожаного мешка с костями вернулось. Очень уставшего, обессиленного мешка. Под кожей жгло, и я словно бы чувствовала каждый сосуд в теле, каждый капилляр. Отвратительно. Веки казались неподъёмными, а в ушах гулко шумела кровь. Слишком громко, чтобы различить другие звуки. Чары, скрывающие звуки, запахи и всё остальное, исходящее от живой меня, должны были активироваться вместе со срабатыванием кольца, чтобы не спалиться перед гибридом раньше времени, так что по этому поводу можно почти не волноваться. Сквозь немного притихший гул собственной крови до меня донёсся звонкий хохот Никлауса. –...встретимся в Чикаго через пару дней, брат! Теперь я уверена, что действительно чувствую, как Элайджа кипит. Это не ярость, это уже что-то за гранью, слишком сжигающее изнутри, слишком разрушительное. Похоже, гибрид ещё что-то уничижительное успел сказать, пока я была в отключке. Только вот нападать на брата старший Майклсон всё равно не стал. Да я и не ожидала, что всё же решится. Это было предсказуемо, хоть и где-то в глубине души самую малость разочаровывающе. Но подсознательно я знала, что так будет, верно? До меня донёсся звук трещащей ткани, а потом по земле пронеслась дрожь, которую я почувствовала всем телом. На несколько секунд повисла оглушающая тишина, а затем раздался громкий ужасающий вой. Слишком низкий для обычного волка, слишком гулкий. Такое ощущение, что этот звук буквально доходил сквозь плоть до самых костей. Земля вздрогнула ещё пару раз, и всё прекратилось. Я осторожно приоткрыла глаза. Мир вокруг пылал, словно бы это не дикий лес и заброшенный карьер, а Таймс Сквер. Я попыталась сосредоточиться. Глаза заслезились из-за этих неоновых огней. Наконец среди какофонии света показалось ночное небо. Размытые блики превратились в нити. Их было слишком много. Я распахнула глаза шире и попыталась сесть. Ничего не вышло. Тело горело изнутри. Это вроде и не больно, но безумно неприятно. Захотелось сдохнуть ещё раз. Нити не пропадали, сколько бы я ни фокусировалась, и их было слишком много. Боже… неужели это “суть” вещей, о которой говорила Татья? Никлаус оформил мне апгрейд? Глаза снова заслезились, стараясь хоть так скрыть от меня этот кошмар. Отключать чары пришлось практически вслепую. Там же ещё иллюзия, которая держит образ мертвого тела. Как тяжело делать это на ощупь. Наконец я была уверена, что все чары деактивированы. Осторожно обратилась к арканам, там, благо, больше на ощущениях всё завязано, и делать мне с ними ничего не нужно. Никлаус был уже достаточно, даже более чем, далеко, аркан на нём скрипел, но не лопнул из-за обращения в волка. Он ведь обернулся, да? Надо будет что-то с этим сделать, но когда-нибудь потом. А вот Элайджа где-то рядом. Я всё-таки села, мысленно воя от дискомфорта. Не так жутко, как Никлаус вслух, но зверьё, наверное, тоже могла бы перепугать. Ничего, через часиков двенадцать должно пройти. Надеюсь. – Ты должна быть мертва! – неожиданно раздался женский вскрик поблизости. Я едва не подскочила с земли, но голова кружилась, а мышцы не слушались, так что осталась сидеть на месте, мысленно обматерив и Никлауса, и Грету. Похоже, ведьма собиралась ещё что-то сказать или сразу колдануть. Я услышала, как она набрала побольше воздуха в лёгкие, но тут послышался глухой хруст, а затем с каменного постамента, на котором находился алтарь, рухнуло ужё мертвое тело Греты. По крайней мере, это должно быть оно, так как сквозь слёзы я едва ли что-то видела. Рядом оказался Элайджа, судя по аркану, и тут же попытался поднять меня на ноги. Или нет. Я даже не слишком поняла, что он меня вообще касается, нервные окончания доносили информацию до мозга с какой-то огромной задержкой. – Не надо! Подожди, – язык шевелился с трудом, – Боже, это даже хуже, чем утопление в запертой машине… Я едва двигаться могу. В топе самых отвратных смертей эта занимает почётное первое место, даже несмотря на то, что воспоминаний о той аварии на мосту у меня в общем-то нет, только расплывчатый сон без ощущений. Пространство как-то изменилось, а вот моё положение вроде не особо. У меня и так голова кружится, а тут ещё непонятные кульбиты окружения. – Я отвезу тебя домой, – раздался голос первородного над ухом. Он меня на руки взял? Чувствую себя бесполезным куском бекона, прилипшим к стенке морозильника, – Приберитесь здесь, – сухо приказал он куда-то в сторону. Четыре трупа, верно? Мы сравнялись с днём Основателей. Я уронила голову вампиру на плечо. Его сердце... словно и не стучало вовсе. Вернее делало это в безумно медленном ритме, не уверена, что оно сокращалось и раз в пять секунд. – Он сбежал играться с новыми способностями? – Да, – тихо подтвердил Элайджа и прижал меня чуть крепче, новый удар сердца донёсся до меня с ещё большей задержкой, чем предыдущий, – Он хочет видеть меня в Чикаго через два дня. – Он захочет устроить тебе “воссоединение” с родственниками, – тихо проговорила, понимая, что повторяю очевидное. Но, может, он передумает и не поедет? Мы и вместе их найдём без вмешательства Никлауса. – Значит, я устрою его ему раньше, – жёстко ответил мужчина, и в его голосе задребезжал металл. Ох, милый, лучше бы не надо. Пространство снова изменилось. Я уронила голову на достаточно удобную поверхность, поджав ноги к себе. Это машина? Заднее сиденье, похоже. Дверь тихо захлопнулась, и Элайджа завел двигатель. Боже, я же ещё четыре часа не смогу заснуть, а в голове мысли путаются и плывут. И дискомфорт во всём теле. Как же это плохо. Машина, судя по всему, начала двигаться, и я постаралась взять себя в руки. Тело всё же поддалось и смогло принять сидячее положение. Под кожей жгло, но уже не так сильно или я просто привыкла. Слёзы перестали бесконтрольно течь, хотя перед глазами всё ещё плыло и яркие нити немного слепили. Но уже меньше, к счастью. Я всё же рискнула и совсем расфокусировала взгляд. Мир превратился в невнятный пёстрый клубок. Нитей было так много, что понять, где они переплетаются, и различить узлы не представлялось возможным. Надеюсь, это временный эффект или я привыкну и смогу как-то нормально воспринимать этот ужас. Медленно начала разминать и массировать свои едва шевелящиеся конечности. Организм реагировал на подобное не особо благосклонно, но лучше всё-таки разогнать регенерированную кровь, а то потом вылезут какие-нибудь осложнения. Ну нафиг. Дорога прошла незаметно, было слишком темно, чтобы разглядывать пейзаж. Да и сил и возможности на это не было. В голове всплыла лишь одна мысль: это закончилось. В окне наконец показалась знакомая улица. Больше всего на свете мне хотелось спать, но ближайшие часа три рассчитывать на это не стоит. Элайджа же не собирается уматывать прямо сейчас? Никлаус ждёт его только через пару дней, значит, он вполне может хотя бы на денёк задержаться здесь. Я даже не пыталась сопротивляться, когда меня на руках вытащили из машины. Не худший способ перемещения, хотя контроль над собственным телом ко мне почти полностью вернулся. Оказавшись в доме вместе с вампиром, подумала о том, что он только сейчас получил разрешение на вход. Забавно, а ведь мы уже знакомы сколько? Три месяца? На кухне я всё же слезла с чужих рук, несмотря на молчаливый, но весьма очевидный протест мужчины. Мне всё-таки стоит подвигаться, чтобы разогнать отрегенерированную кровь. Первородный впрочем не отрывал от меня взгляд и не отодвинулся дальше, чем на полшага. У меня не было сил ни на признательность, ни на успокоение чужого явного беспокойства. Без особых мыслей поставила чайник. Элайджа, к моей радости, пока не торопился уходить, однако это не значит, что он не умотает позже. – Ты можешь остаться, – предложила без особой надежды. По-моему, первородный уже поставил себе цель хоть раз пырнуть брата, – Если Никлаус вернётся в Чикаго только через несколько дней, то ты можешь не торопиться. Мужчина прикрыл глаза и, судя по всему, про себя отпустил сегодняшний день, немного расслабив плечи. Он вздохнул и осторожно, почти невесомо провёл пальцами по моей щеке. Ощущения от мягкого прикосновения донеслись до мозга с задержкой. – Ты бы хотела, чтобы я остался сегодня? Чудесная формулировка. Абсолютно во всём неправильная. Я медленно опустилась на стул, вероятно, очень неуклюже. – Я бы хотела, чтобы ты вообще не уезжал к Никлаусу. Это неоправданный риск – мы оба знаем, что ты всё равно от него ничего не получишь. Мы могли бы найти твою семью другим способом. Да, это будет дольше, но хотя бы гарантировано. – Дёшево, но медленно или дорого, но быстро, – криво усмехнувшись, вспомнил мои же слова Элайджа, а затем горько хмыкнул, – Только желание стремительного разрешения обойдется мне слишком дорого, верно? – Это твоя семья и только тебе решать, что делать, чтобы их освободить, – тихо заметила я. На некоторое время повисла тишина. За эти долгие несколько минут закипел чайник, и первородный приготовил нам чай. На всякий случай я обхватила чашку обеими руками, хотя даже так полной уверенности в том, что получится её удержать, не было – Никлаус знает, ради чего я к нему пришёл, если я не явлюсь, он поймёт мой замысел и усложнит поиски всеми возможными способами, – наконец нарушил тишину вампир, сев рядом со мной, не напротив. Мне становилось холодно. Чашка в руках казалась обжигающей, и мне даже почудилось, что я ощущаю тепло, исходящее от Элайжи, хотя он вообще не касался меня. А может, и не почудилось. Хотелось забраться под одеяло и проспать сотню часов кряду. Желательно в обнимку с кем-то достаточно теплым и терпеливым. – Ты думаешь, он этого ещё не сделал? – этот вопрос возник в моей голове спонтанно, но на самом деле был самым актуальным, – Нам ведь всё равно придётся искать их магией. Ты приедешь к Никлаусу, и он попытается тебя заколоть, как остальных. Ты попытаешься сделать то же самое. Независимо от того, кто из вас победит, это не приблизит вашу семью к освобождению. Заколотый Никлаус не станет болтливее. Элайджа поднял на меня глаза, и, к моему удивлению, в них отразилась озадаченность. Похоже, он не задумывался о том, что состояние брата никак не повлияет на поиски остальных родственников. Первородный повёл челюстью и задумчиво опустил взгляд в свою кружку с чаем. Стоит ли вообще появляться перед Никлаусом, зная, что так и так он ничего существенного не получит, а возможно, и потеряет? – Придется долго ждать… – медленно проговорил он и сощурился, невидящим взглядом гипнотизируя чашку, очевидно, просчитывая что-то в голове, – пока он не потеряет бдительность. Я отпустила кружку и попыталась переплести пальцы на руках в замок, но ничего не вышло. Неожиданно теплые мужские ладони накрыли мои, согревая. Однако Элайджа всё ещё не пересекался со мной взглядом. – Не думаю. Он стал полноценным гибридом и вряд ли сможет долго сидеть в ожидании, когда ты появишься. У него теперь есть… – я замолчала, пытаясь подобрать нужные слова. В голове всё ещё был бардак. – Возможность осуществить давно желаемое, – закончил за меня Майклсон, чуть крепче сжав мои руки, но не давя и не лишая возможности выбраться, при желании, – Пожалуй. – У тебя есть время подумать, – заметила я, мысли немного путались. Рукам было тепло, а вот всему остальному – не очень. – Зная Никлауса, он заставит ждать своего появления, – отметил он, тяжело вздохнув, а затем сощурился, что-то прокручивая в голове, – Или, вполне вероятно, отдал распоряжение о засаде на меня ещё до отъезда. – Оставайся, – снова предложила я, пожав плечами, – Я, конечно, из-под земли тебя достану, если всё же решишь самоубиться о Никлауса, но, по-моему, ждать, пока он отвлечётся, лучше где угодно, только не в гробу. Элайджа слабо усмехнулся и наклонил голову к плечу. Его нахмуренные брови постепенно расслабились, как и напряжённый в последние несколько минут пальцы. – Спасибо, – он осторожно коснулся губами моего виска, и я прикрыла глаза, немного успокоив паранойю. Надеюсь, мне всё же не придется его вытаскивать из цепких лап гибрида. Эх, не так я планировала, но ничего не попишешь. Скрывать Хенрика не имеет смысла. Если Элайджа всё же не уедет совершать поступок, достойный премии Дарвина, то поедем на озеро, пусть всё-таки встретится с младшим, а то как-то совсем тоскливо получается. Как будто бы зря старались. Я откинула тяжёлые мысли подальше и повернула голову, касаясь его губ своими в ответ. Всё потом. На сегодня достаточно трагедии. В конце концов, бессмертные от нас никуда не убегут. А мне чертовски необходимо хоть немного согреться прямо сейчас.