Intrusion │ Вторжение

Одна часть меня радовалась тому факту, что на операцию против доктора Альтхайма меня не взяли. Я и не просилась, вообще сама открестилась ещё до отъезда дражайших родственников. Другая исходила от паранойи и беспокойства. Конечно, Оли рассказал всё, что мог, и едва ли стал бы помогать чокнутому нацисту, в рабстве у которого провел семьдесят лет, но это не значило, что у колдуна нет тузов в рукаве, о которых не знает даже Оливер. Хоть с “боевой” командой я и не пошла, но оказала максимальное содействие и поддержку, на которую вообще способна. Так, подчинённые Элайджи получили по одному экземпляру “демо-версии” кольца бессмертия. Разница с обычным лишь в одноразовости. Полноценные я бы кому попало не выдала, даже во имя борьбы с нацизмом. Уж извините, таким не разбрасываются направо и налево, в первую очередь во имя собственной безопасности. – А если не пригодится? – полюбопытствовал Жан, принимая свой артефакт. Я даже сделала их номерными, на всякий случай. – Тогда твой шанс воскреснуть останется с тобой подольше, – я пожала плечами и передала следующее кольцо Оли. – Лучше надейся, чтобы этот шанс вообще никогда тебе не понадобился, Жан, – сухо отрезал Элайджа. Он был изначально не то чтобы “за” раздачу таких плюшек своим людям, но холодный расчет после слов Оливера о том, что у Альтхайма ещё довольно много боевых единиц, среди которых добровольно затесались четыре оборотня, в итоге взял верх. В общем, верные люди первородному оказались достаточно дороги, чтобы позволить мне основательно перенапрячься. Дополнительно к этому, Элайджа получил исключительно в свои руки серьезный артефакт, который, после зачарования двух дюжин одноразовых колец бессмертия, выжал меня окончательно. Но паранойя шептала, что лучше перестраховаться. Тонкая цепь в определенном радиусе вокруг себя должна заглушить возможность “улизнуть” душе колдуна: многие ведьмы способны с помощью темной магии перенести свою душу в заранее подготовленное тело, если ситуация станет неблагоприятной, таким образом избежав смерти. Артефакт этого не допустит, и при смерти колдуна зашвырнёт прямиком за Грань. Ну, в идеале, разумеется, всегда есть место форс-мажорам, особенно в случае, если исполнитель чар – неопытный неофит вроде меня. Остаётся только надеяться на успех. Хотя Оли, конечно, говорил, что Альтхайм пересадку в другое тело не рассматривал, но это как основной инструмент бессмертия, а как экстренный способ побега... всё может быть. – Если кого-то цапнет оборотень, не будьте сволочами – просто добейте раненного товарища, чтобы не мучился. Воскреснет он без яда в организме, – дала я последние наставления, – Но постарайтесь всё-таки избегать укусов – после отравления воскресать неприятнее и тяжелее, даже если оно не было причиной смерти. Спасибо Сайласу за то, что поделился таким бесценным опытом. Надеюсь, ни в каком виде, кроме как для общего развития, он мне не пригодится. Ну, а теперь мне осталось только сидеть на иголках и тихо молиться, чтобы и моим "подопечным" это тоже пригодилось разве что в теории. С одной стороны, хорошо сидеть дома, зная, что ты в команду по спасению человечества не входишь и никаких рисков персонально для тебя нет, а с другой... Впрочем, когда вампиры ушли, у меня нашлось на что основательно отвлечься, чтобы не нервничать. Да, многострадальные карманные измерения. Это, конечно, будет страшным преувеличением, но пока в моей системе достижений собственный полноценный “план” получил уровень чуть ли не магистериума. Ну, серьёзно, что может быть круче карманного измерения? Даже если оно будет размером с чемодан поначалу, это же уже минимум сорок литров, которые всегда в твоём распоряжении, но не занимают фактического места в реальности. Туда можно запихнуть что угодно, в конце концов! Одежду; те же многострадальные гримуары, которые я уже не знаю куда девать; неприкосновенный запас еды на экстренный случай; артефакты на все случаи жизни. И главное – это всё никто не сможет умыкнуть, если сделать правильно. Конечно, можно и изгаляться, как Кетсия, например, но, на мой взгляд, основная ценность карманных измерений именно в невозможности доступа извне для других лиц. К тому же, на основе изученного из подаренного талмуда, стало понятно, что всё, находящееся внутри “плана”, недосягаемо для любых поисковых чар. А, по аналогии с Кетсией, мирок может быть безмерно велик и даже пригоден для жизни. Теоретически, если создать достаточно большой план и даже соорудить внутри самодостаточную экосистему: с балансом газов, комфортной влажностью, какой-нибудь флорой, и фауной, и всем из этой серии, то можно внутри... Ну, прямо с комфортом жить. Или устроить там себе зоопарк, как у Ньюта Скамандера в чемодане, правда, для такого пришлось бы помаяться с привязкой... Да и для того, чтобы самостоятельно туда залезть, тоже... Но это только мои сахарные фантазии на данный момент, разумеется. В реале, у меня пока не получалось создать стабильное измерение объёмом даже в клатч: спустя самое большее несколько часов подпространство схлопывалось, “выплёвывая” всё, что находилось внутри, обратно в мир. Сайлас по телефону пояснил, что дело, вероятно, в структуре чар – у меня она недостаточно жесткая и плотная. К моему тихому неудовольствию колдун порекомендовал для начала сделать всё примитивным способом, без обращения к нитям, как если бы я была обычной ведьмой, а не двойником. Пришлось в самом деле закатать губу. Да и какие у меня ещё варианты? Этим я и занялась до возвращения вампиров. В итоге, с помощью обычного заклинания всё получилось, хоть и без изысков пока. Но я действительно что-то слишком самоуверенно принялась за новую область магии, так что пора возвращаться к истокам и радоваться малому. Ну, там, ничего не взрывается и не разваливается – уже хорошо. Мой личный пространственный карман литров на двадцать не торопился схлопываться, но сил сожрал на собственное создание прилично. Может, он был бы побольше, приступи я к его созданию, отдохнув от марафона по зачарованию сложных артефактов, но имеем, что имеем. Тем более, так трудно сдерживать собственный энтузиазм, когда желаемое столь близко. Впрочем, моя и без того не шибко искрящаяся из-за усталости радость быстро затухла, когда я поняла, что облажалась. Не критично, но весьма глупо, слава богу, свидетель этого позора – только я сама. Пришлось своими руками схлопывать только созданное измерение, костеря себя на чём свет стоит. Да. Иначе вытащить из подпространства предметы не получится, потому что я забыла повесить на всё запиханное внутрь метки, которые бы позволили мне выуживать необходимое. Просто запустить туда руку, разумеется, не выйдет. У нас тут не сумочка Гермионы, хотя, при должной креативности, можно соорудить и её, но для меня это пока уровень космической программы США при технологических и производственных достижениях Монголии. На новое измерение моих сил, разумеется, не хватало, уже и так чувствую себя половой тряпкой. Что ж, методом проб, ошибок и идиотских фейлов мы достигнем величия. И будем ставить метки перед тем, как ваять новые карманные измерения. И после тоже. Вообще, ставить метки на все свои шмотки – хорошая привычка: их же в тысячу раз проще потом искать. Метка – это ведь как мой аркан, только ещё примитивнее: по ней только местоположение определять, и, в случае карманного подпространства, выдергивать наружу. Для неодушевленных неживых предметов, в общем-то, сложнее и не нужно. Не имея других вариантов, погрузилась в изучение подаренного талмуда дальше. Пока я осилила лишь листов сорок, самое большее пятьдесят, так что работы предстоит ещё немерено. Надо бы не забыть ознакомить Сайласа с современными учебниками. Или вот лучше Джеру намекну, чтобы он занялся, а то что-то все начали отлынивать от обеспечения блага родины. Один Элайджа молодец. Основательно понервничать мне всё же пришлось, потому что вернулся домой первородный лишь за полночь, учитывая, что ушёл он ещё до полудня. По моим представлениям, имея суперсилу и скорость, это всё должно было занять не больше пары часов, но реальность, как всегда, оказалась далека от ожиданий. Ну и разумеется, без форс-мажоров не обошлось: – Мне кажется, два укуса оборотня за чуть меньше, чем три недели – это как-то слишком, – пробормотала я, указав немного бледному первородному на диван. Полнолуние было два дня назад, но, разумеется, это не гарантия в данном случае... Яд не распространился далеко, но всё же постепенно усваивался, даже несмотря на полностью остановленный ток крови. И, похоже, с момента укуса прошло уже пару часов. Мужчина сдавленно хмыкнул, но оправдываться не стал. Что-то мне подсказывает – как и в прошлый раз, он просто прикрыл кого-то, зная, что для него укус не смертелен. – К счастью, не повезло встретиться с ядовитыми клыками только мне, – медленно проговорил он, стягивая с себя вещи. – “К счастью” – это если бы с ними вообще никто не встретился. А так разве что “приемлемо на общем фоне”, – буркнула я, с нажимом усадив явно теряющего фокус вампира на торопливо разложенный диван. Потом схожу за одеялом и подушками. В этот раз яда оказалось заметно больше. Если в новолуние оборотень Элайджу лишь слегка цапнул, то сегодня ощутимо прикусил: следы глубокого звериного укуса красовались и на тыльной, и на внутренней стороне предплечья. – Совсем не подумала о том, чтобы создать вам артефакт, который бы предотвратил или заглушил обращение зверушек в определённом радиусе, – тихо заметила я, всё ещё мучительно медленно выгоняя яд из чужого организма вместе с серой густой массой, которая раньше была кровью. Пришлось даже взять второе полотенце, когда первое полностью пропиталось отмершими тканями. – Не факт, что это смогло бы перекрыть артефакты Альтхайма, – Элайджа говорил с заметными паузами между словами, и взгляд у него, кажется, не фокусировался, – К тому же… – вампир неожиданно замолк, прикрыл глаза и нахмурился. Я почувствовала, как его мышцы напряглись, но словно бы слишком слабо. Крепкое и, казалось бы, ничем не сгибаемое тело стало крениться вбок: даже выставленная рука не помогла, так что первородный в итоге опустился на локоть. Его кожа была бледнее обычного, и на ней проступила испарина. – Ещё немного, – выдохнула я, стараясь магией ускорить процесс, несмотря на то, что это, вероятно, станет более дискомфортно. И для меня тоже. Не надо было практиковаться с измерениями: сил почти не осталось. Нетерпеливая идиотка. Я отшвырнула второе полотенце в небольшую миску, и сама едва не завалилась следом за мужчиной, когда организм окончательно выдохся от такого скотского перенапряжения. Сжечь тряпки сейчас не смогу, может, с утра, как оклемаюсь. Сил даже на маленькую искру обычного огня не найдётся, а с пламенем у меня и без того не близкие отношения. Элайджа слабо неразборчиво что-то забормотал, когда я заставила себя встать и сделать первый шаг от дивана. Он даже, кажется, попытался дернуться следом. Я лишь поправила сбившийся холодный компресс и всё-таки заставила себя продолжить двигаться. – Лежи, пожалуйста, я сейчас вернусь. Спустить со второго этажа две подушки и одеяло оказалось практически смертельным испытанием: из рук всё валилось из-за слабости, а сосредоточиться на ступеньках удавалось с трудом. Впрочем, я всё же справилась и даже не свернула себе шею. Одеяло, конечно, температурящему Элайдже сейчас без надобности, но я-то, в отличие от него, в моменты слабости начинаю мёрзнуть сильнее. Почему физически условно мертвый первородный вампир вообще умудряется независимо от погоды и окружающей температуры греть как мартеновская печь? Но сбегать от него спать в другую комнату даже в жару не собираюсь. Нет уж. Так просто от меня не избавиться. Вероятно, именно из-за скотского истощения я отрубилась сразу, как моя голова коснулась подушки, даже не смогла найти в себе силы окуклиться в одеяло, как обычно делаю, если не обнимаюсь с Элайджей. В голове было пусто, только не блаженно, а тяжело, как будто вместо роящихся мыслей в черепушку залили свинец, и он там благополучно застыл. К сожалению, просыпаться оказалось ещё тяжелее. Привычный режим сна глумливо махал ручкой и обещал вернуться нескоро. Разбудила меня начавшаяся гроза. Из-за раскатов грома, кажется, вздрагивали стёкла, а за окном стучал сильный ливень. Стало холодно и тревожно. Боязнь гроз, пусть и не паническая, преследовала меня ещё из детства прошлой жизни. Один раскат грома прямо над головой в дошкольном возрасте накрепко прикипел ко мне бессознательной тревожностью, видимо, навечно, раз даже смерть и своеобразное воскрешение в другом мире не помогли от этого избавиться. Смотреть время сил не оказалось, даже глаза открыть не вышло, так что я просто вслепую попыталась нащупать мужское теплое тело на другой стороне разложенного дивана и прижаться к нему. Получилось довольно быстро найти желаемое, а дальше это желаемое по собственной воле прижало меня к себе крепкими объятиями и поправило одеяло. Новый громкий протяжный раскат грома подстегивал совсем отгородиться от окружающего мира накрыв и голову, но в объятиях тревожность быстро сходила на нет, становясь всё более призрачной и незначительной. А заодно стала возвращаться сонливость, теперь уже лёгкая и приятная. Второе пробуждение через некоторый неопределенный отрезок времени ознаменовалось всё теми же раскатами грома, теперь чуть более тихими и далёкими, и мерным шумом дождя за закрытыми окнами. А ещё шорохом изредка переворачиваемых страниц. Во сне я окончательно определила Элайджу как что-то среднее между матрасом с подогревом и плюшевым мишкой, но, похоже, это никак не мешало ему читать. Собственное тело казалось тряпичным и слишком слабым, чтобы шевелиться, но всё же надо встать, привести себя в порядок, спросить всё же, как прошла ликвидация Альтхайма и какие у нас вообще дальше планы. – Который час? – вышло не слишком четко из-за чужого плеча, но вряд ли Элайджа меня не поймёт. Мужское тело подо мной немного пошевелилось, кажется, он отложил книгу и закинул голову, чтобы взглянуть на настенные часы. – Половина первого. – Тогда добрый день, – вздохнула я, в очередной раз мысленно похоронив режим сна, – Как ты себя чувствуешь? Элайджа тяжело вздохнул – его грудная клетка ощутимо поднялась и опустилась под моим весом. Мужские руки легли мне на спину, добавляя ещё немного тяжести дополнительно к одеялу. – Всё хорошо, спасибо, – он снова вздохнул, и его руки двинулись вверх по моей спине в легком незамысловатом массаже, – А вот ты, кажется, сильно перетрудилась вчера. Я промычала в ответ и попыталась разлепить глаза. Тягучая ласка нагоняла сонливость вновь, но надо всё же взять себя в руки и перестать расплываться лужицей. – Я поторопилась попробовать одно заклинание, проигнорировав тот факт, что неплохо бы было восстановиться после зачарования всей той кучи артефактов… Я больше так не буду, честно. Элайджа ответил на это коротким смешком. Не верит, гад. Впрочем, наверное, в его скепсисе есть резон. – Надеюсь, что так. Говнюк. Мог бы хоть ради приличия и сохранения моего самолюбия не вкладывать столько иронии в свои слова. Не то чтобы это было действительно обидно – на правду не обижаются, но я вообще-то не только ради себя тут стараюсь! Соскользнула мужчине под бок, оставив, однако, голову на его плече, пытаясь не задремать снова от приятного движения чужих рук, и нашла в себе силы приоткрыть один глаз. К сожалению, всё вокруг пока виделось несколько нечётким. – Как прошла ликвидация Альтхайма? – всё же выдохнула я, не удержав глаз открытым и закрыв его снова. Я просто слабая женщина, оставьте меня. – Успешно, – медленно, словно выверяя слова, после паузы, ответил первородный и снова вздохнул, – Де юре – без потерь. Де факто… это не важно. Несколько артефактов сработали – все в итоге остались живы. Мне стоит задуматься о том, чтобы заставить своих людей принести клятву вечной верности и тебе. – Мне хватит и просто "спасибо" от них, – вяло пробормотала я, даже не пытаясь вникать в чужие слова, – А что с цепочкой? Он всё же пытался сбежать в другое тело? – Да, она сработала – руны проявились, – подтвердил Элайджа, снова после небольшой заминки, и поправил мои упавшие на лицо волосы. – То есть это он умел, а найти способ стать бессмертным хоть каким-то из кучи уже известных способов никак не смог? Придурок какой, – проворчала я и попыталась повторить свой подвиг. На этот раз удалось разлепить даже оба глаза – успех налицо. Мужчина хмыкнул и приобнял меня за плечи, натянув одеяло повыше. Снова стало тепло и уютно, только отступившая сонливость вернулась на бис. Да что ж ты будешь делать... Он надо мной издевается, что ли? Я же так никогда не встану. Хотя… перспектива в принципе заманчивая: режиму так и так конец. Да и, в любом случае, за окном всё ещё льет, так что даже не погуляешь. – Послезавтра у нас самолёт, – напомнил вампир, чем немного растормошил моё начавшее расплываться в блаженной дрёме сознание. – Ты из принципа отказываешься мне говорить куда? – в очередной раз сварливо уточнила я. Он не стал даже пытаться скрыть довольный смешок и чуть повернул голову, уткнувшись мне губами в макушку на несколько секунд. Господи, нам действительно надо бы встать и позавтракать, нельзя столько спать: это плохо сказывается на организме и самочувствии. Хотя я и сейчас чувствую себя как кусок пенопласта: окажи лишнее давление – раскрошусь на составляющие с раздражающим мерзким скрипом. – Может быть. Сволочь какая, а. Ладно, надеюсь, там тепло и дует морской ветерок, а то что-то норвежский климат меня утомил. Элайджа, конечно, прекрасно справляется с ролью обогревателя, но как-то надо немножко разнообразия: там ведь и осень потом настанет, снова холодно и сыро, а в Европу летом ездят не ради промозглых фьордов. – Тогда не обижайся, если я буду из вредности портить тебе настроение. Вот прямо сейчас и начну. Как там дела у Никлауса? Первородный фыркнул, но не досадливо, а вновь смешливо. – Плохо. Он нашёл стаю оборотней в Теннесси и попытался превратить их в гибридов в прошедшее полнолуние, но все они мучительно погибли, не пережив процесс. Ещё, похоже, объявились какие-то старые недоброжелатели, которые основательно его потрепали в Атланте, и мне донесли слух, что его мучает какое-то кошмарное проклятие. Последнее он произнёс таким многозначительным полувопросительным тоном, что я не удержалась и прыснула. Да, но идея… ладно, это целиком и полностью моя идея, конечно, но с реализацией мне помог Кол, так что половина ответственности за данное свинство на нём. Или даже больше! Семьдесят процентов! Он ведь согласился помочь мне: сама я бы такое не провернула. В конце концов, он и схему отчасти сам вывел, поделившись своими невероятно обширными познаниями в области малефики. А отказал бы – ничего бы не было. Так что вот! Это всё Кол, а я вообще просто рядышком колдовала, ничего не знаю. Кстати, не то чтобы я отслеживала это дело, но, кажется, с тех самых памятных двух недель в апреле, Никлаус не превращался в зверя. Типа, вообще. С чем это связано, не очень понятно. Но, может, я просто упускаю моменты, когда он это делает, хотя аркан, конечно, должен скрипеть, хоть немного привлекая моё внимание. Проклятия тут точно не при чём. Наигрался, что ли? – Стало быть, ему не до пленных родственников? Ну а что? Почему он может игнорить мои вопросы, а я его – нет? Всё честно. Элайджа неуверенно промычал. – Возможно. – Тогда мы могли бы приступить к их поискам, хм? После поездки? – можно тянуть этот вопрос бесконечно, но я всё же хочу сдвинуть его с места уже. Что-то меня немного задолбали Майклсоны не-вампиры: надо сменить фокус, – Тем более, мы уже знаем, что кто-то из них в Атланте... Надеюсь, Никлаус всё же не заварил Кола в свинцовый саркофаг и не закопал где-нибудь поглубже или в океане утопил. Хотя аркан вроде никаких принципиальных изменений не показывает с момента очередного закалывания, но тут может сказываться огромное расстояние. И я даже помню, что Ребекка где-то в Чикаго, так что… формально вопрос только с Финном. – Никлаус всё же с большой долей вероятности быстро заметит, что кто-то из них пропал, – поделился своими мрачными опасениями Элайджа, – И с него бы сталось после этого забросить воплощение своих непомерных амбиций ради того, чтобы вновь наградить каждого кинжалом в сердце. – А ты сам вот совсем никак не хочешь осчастливить его таким образом? Это ведь было бы даже проще… А потом разбудить его лет через сто. Думаю, твои сиблинги бы согласились, что это, как минимум, справедливо. Первородный задумчиво хмыкнул. – Я всё же хочу думать... – медленно, словно бы заставляя себя, начал он, – что это крайняя мера. Представляю, как это глупо и наивно звучит с моей стороны, но мне всё же хочется верить, что мы сможем разрешить это мирно. – Какой оптимизм, – пробормотала я и потянулась так, что щёлкнули почти все суставы, – А остальных ты на поводок посадишь, чтобы они не попытались расквитаться самостоятельно? Ты вроде рассказывал про Кола, который собирался своими силами сделать кинжал против Никлауса. Он вздохнул и тряхнул головой, словно бы торгуясь сам с собой. – Ты довольно кровожадно настроена по отношению к нему, – отметил вампир, - Хотя такой взгляд более практичен, разумеется. Но… это довольно сложно. Разве современным людям не ближе миролюбивая христианская идеология? О, мы возвращаемся к религиозным войнам, с которых с трудом съехали перед отъездом в Норвегию. Хотя тогда мы дискутировали по поводу ислама и в общем-то имели примерно одинаковое мнение. – Ты про: “если ударили по левой щеке, подставь правую”? – я фыркнула, – Прямо в том же христианстве есть контраргумент, Элайджа: “какой мерой меряешь, такой и будет тебе отмерено”. – Полагаю, что речь про кармическое воздаяние, а не про самолинчевание, – возразил он. – В любом случае, мне казалось, что вам ближе совсем другая идеология, – я перевернулась на живот, сложила руки на мужской груди и положила на них подбородок, вопросительно уставившись первородному в глаза. Честно говоря, не слишком похоже, чтобы они придерживались христианских добродетелей. Тем более, в одиннадцатом веке христианство только начало распространяться по Норвегии и сильной популярностью не пользовалось, а так как Микаэль с Эстер свалили раньше… – Например? – мужчина сощурился, и в его глазах сверкнула что-то похожее на насмешливый вызов. – Другу плати за приязнь ты приязнью, Даром на дар отвечай. Но умей заплатить за насмешку насмешкой, И обманом воздай за обман, – по памяти процитировала я. Ну а что? Это тоже искусство, а у меня была довольно широкая специализация. Элайджа фыркнул, удивлённо вскинув брови, и чуть наклонил голову к плечу. – Старшая Эдда, вероятно, подверглась куда меньшему количеству переиначиваний и утерь смысла, в отличие от Библии, в силу своей формы… Но принцип “око за око” всё же не то, как поступают в отношении родственников. Там совсем другие правила, – наконец проговорил он и неожиданно провёл своими пальцами мне по спинке носа, – Всё будет зависеть от самого Никлауса на самом деле. Я не стану нападать на него превентивно, но, если он пойдёт на открытую конфронтацию, у меня, очевидно, не останется выбора… и причин продолжать придерживаться снисходительного к нему отношения. Я довольно промычала и всё же заставила себя принять сидячее положение. – Тогда, думаю, мы можем вернуться в Штаты и всё же постараться выцарапать твоих родственников, пока Никлаус занят своими проблемами. А с его реакцией будем разбираться по факту её возникновения. Элайджа на секунду прикрыл глаза и твёрдо кивнул, его плечи немного расслабились. Как будет здорово, если удастся вытащить всех сиблингов Майклсонов из гробов до конца лета... За окном всё ещё не сбавлял обороты ливень, а мне надо бы начать паковать шмотки, раз уж мы улетаем послезавтра. Боже… это же надо было так облажаться с карманным измерением, я же теперь его снова попробовать создать смогу лишь через неделю примерно, как восстановлюсь. И в какие чемоданы мне запихивать примерно пятнадцать килограмм гримуаров прикажете?